Жанр: Детектив
Свои продают дороже
...артиру свои средства, а следовательно, имеет право на квартиру как часть имущества; г)
почему проживала - потому что состояли с гражданином в фактических брачных отношениях,
которые тоже должны быть доказаны, нужны свидетели.
Вот тебе и раз - свидетели... Кто свидетели? - закрутилось в голове у Татьяны. Соседи?
Могут и не пойти из зависти. Игорь? Потребует гараж. Сохадзе? Чего доброго, спать заставит,
противно. Хотя тринадцатый роман... Нет, не заставит. Будет как шелковый.
- Все пункты при доказательстве обязательны, но из одного не следует другой, -
многозначительно поднял палец нотариус.
- Что это означает?
- А это означает то, девушка, что каждый пункт придется обосновывать и доказывать
отдельно. В том числе и в суде. С совершенно независимыми судебными издержками. Вы меня
понимаете?
Татьяна понимала. Гараж, теплый бокс, при таком раскладе не доставался не только
Игорю, но и ей самой, придется продать. А с другой стороны, гараж нужен не только потому,
что жалко, но и потому, что он вполне может пойти как взятка в муниципалитет при борьбе за
квартиру. Партия вырисовывалась - не просто квадрат о четырех углах а, б, в, г, но со
сложными ходами-лабиринтами, и за каждым поворотом враги, враги!
- Это будет сложно?
- При нынешнем состоянии юриспруденции и правовой базе, - напыжился
Шарообразный и вдруг хитро улыбнулся, - доказуемо-таки практически все: и шьто был
мальчик, и шьто не было мальчика. Кому шьто по средствам.
- А какие сейчас расценки? - осторожно спросила она.
- Наша фирма, скажем, берет процент от стоимости "отбитого" - от пятнадцати и
выше, если дело совсем гнилое. И за каждый судебный процесс отдельно.
Не только гараж, но и машина, прикинула Татьяна.
- Это если еще другие наследники не объявятся, добавил нотариус.
"Другие" - мог быть сын. И Игорь с Наташкой. Да и Вике она до конца не верила.
- И, кроме того, по закону при вступлении в права наследования вы должны будете
уплатить пошлину государству, я думаю, в размере десяти процентов от стоимости
наследуемого, как "прочие наследники". Вот были бы вы законная жена, заплатили бы три
процента, - продолжал Шарообразный.
- Это я сама знаю. Не успела.
- А можно было успеть, - сказал Шарообразный. - Когда он уже., того, ну, вы
понимаете, а у вас в руках еще его паспорт. Оформили бы тем же днем: дескать, от радости
скончался, хи-хи-хи!
А ведь такой момент был, подумала Татьяна, когда она везла его паспорт из больницы в
загс за свидетельством о смерти. И в загсе была. Но не знала, что так можно.
- Мне и в голову не пришло... - вздохнула Татьяна.
Шарообразный опять захихикал:
- А зря! Все можно, наша фирма делает. В зависимости от суммы ожидаемого
наследства. И вообще, рядом с вами, на "Соколе", живет Надя Пожарицкая, Надя Черная, не
слыхали? Тактам вообще все просто. Паспортишку ей привозите, она вам - штамп сельсовета
из Тверской области. Дескать, были на отдыхе, не терпелось, расписались.
- А как же паспорт на несколько дней?
- А вы супругу говорите: мол, ты сам его куда-то подевал, а в это время... -
Шарообразный сделал языком звук, как будто пробку вынимают из бутылки. Татьяна
обмерла. - Но Надя уже полгода как под следствием, а наша фирма такими делами не
занимается, у нас все строго в рамках закона, - не без торжественности в голосе закончил
Шарообразный.
Татьяна поняла, что рамки закона для него весьма и весьма широки, а для нее - узенькие
и протиснуться в них будет очень тяжело.
- Словом, жду вас через неделю. Мы вам документик, вы нам гонорар.
- А вы не возьмете драгоценностями? - смущенно спросила Татьяна.
- Нет, только долларами, - улыбнулся Шарообразный. - Но могу вам порекомендовать
одну фирму. - Он вынул из стола и протянул Татьяне визиточку: "Ломбард". - Там работают
главным образом с отъезжающими на постоянное место жительства за границу. Принимают
все, оптом и за наличные в любой интересующей вас валюте.
- А вы занимаетесь авторскими правами?
- Нет. С авторскими правами, девушка, в России просто труба, - с некоторым даже
удовольствием сообщил Шарообразный. - Полное бесправие творческого человека.
- А если есть договор на книжку?
- Пытайтесь судиться. Мы, конечно, можем предложить вам адвоката, но вам это будет
невыгодно, по-дружески говорю. Разбирайтесь с издателем. Обычно договор составляют так,
что автор передает все права издателю. А издатель - это уж как ему совесть позволит.
- А если не позволит?
- Тогда только силой. Мафия-с.
Лишь выйдя на улицу, Татьяна поняла, что Шишкин был бесценным человеком.
Где-нибудь в юридической консультации ей за полсотни объяснили бы, как действовать по
закону. А шишкинский нотариус объяснил, как действовать по жизни.
НИЩАЯ МИЛЛИОНЕРША
Всегда не хватает тысячи рублей и одной комнаты.
Житейская истина
Круг замкнулся. Чтобы получить наследство, нужны были деньги. Чтобы иметь деньги,
нужно было получить наследство. Татьяна кинулась к Шишкину и получила отлуп:
- Извини, Таня, но нам нужен результат. Под результат хозяин отстегнет столько,
сколько мне и не снилось, а тебе снится в данный момент. А так у него зимой снега не
выпросишь. Лично я могу тебе одолжить тысяч пять. Но пока что не стану. Если настанет
совсем уж край, приходи, только не забывай: тебе нужно гораздо больше, чем пять тысяч.
Самое верное в твоей ситуации - форсировать разработку Левашовой.
- Разработку? - переспросила Татьяна.
- Ага. Привыкай. Ты сейчас не живешь толком, а выполняешь задачу. Работаешь. Было
бы время, я бы тебя научил азам, а так - полагайся на здравый смысл и, прости, на свою
корысть. Покойный показал тебе достойную жизнь. Сумеешь удержать - значит, и ты ее
достойна.
А не сумеешь, никто тебя не пожалеет.
Сказано было по-змейски, и Татьяна, как в подобных ситуациях со Змеем, молча ушла -
переживать, думать и действовать.
По самым скромным прикидкам, сочинитель Кадышев заработал на "Морском Змее"
миллиона полтора долларов. (А сколько шантажом?) При мелочном своем скупердяйстве он
тем не менее был в последней четверти жизни, когда не загадывают на отдаленное будущее, и
потому не боялся проживать доходы. Мог, к примеру, слетать на другую сторону земного шара,
чтобы недельку понырять с аквалангом в Карибском море. Он это называл творческой
командировкой, потому что описание южноамериканских красот вставлялось в очередной
роман. Мог за вечер просадить в компании тысячу долларов. А потом злился и набивал трубку
окурками.
Но, так или иначе, тратил он меньше, чем зарабатывал. Одна только дача под
Шереметьевом стоила тысяч триста - триста пятьдесят, не считая доставшейся почти даром
земли. Сколько осталось у Змея на счетах, выяснить было невозможно.
Татьяна перебрала его кредитные карточки - восемь штук, в основном "золотые" и
"платиновые". Близок локоток, а не укусишь: чтобы получить по ним деньги в банкомате,
нужно знать код, а без кода - иди в банк, но там с тобой и разговаривать не станут, заморозят
счет, и все.
В поисках кодов она перевернула всю квартиру, съездила на дачу и перевернула дачу.
Результатом была заклеенная бумажка с логотипом "STB card" и угрожающими надписями:
"Строго конфиденциально", "Убедитесь в том, что конверт не вскрывался". Убедилась,
оторвала края бумажки, перфорированные, как страницы блокнота, раскрыла - вот они,
четыре цифры, код карточки! И надпись, которая подсказала ей, что стало с остальными такими
бумажками: "Ваш персональный номер напечатан в рамке.
Запрещается хранить этот номер вместе с карточкой. Запомните этот номер и, если Вы
уверены, что запомнили его, уничтожьте этот листок".
В банкомате на Пушкинской она подсмотрела, как делают другие, довольно уверенно
сунула карточку в щель, а дальше было просто, как с компьютером: банкомат сам подсказывал,
что делать. "Введите Ваш персональный номер", "Введите сумму, которую Вы желаете
получить"... Ввела для начала десять тысяч рублей. И получила ответ: "Запрошенная сумма
превышает сумму Вашего вклада". Методом тыка, запрашивая все меньше и меньше, Татьяна
дошла до девятисот рублей. На эту сумму банкомат ее осчастливил. Помимо денег, он выдал
список последних операций, состоявший из двух строчек.
Кто-то перечислил на счет Змея девятьсот пятьдесят, а она сняла девятьсот, и какую-то
мелочь банкомат зажилил себе за услуги. Татьяна выгребла из компьютерного гаденыша
остатки. Было ясно, что это какой-то случайный гонорар.
Она вспомнила, что в том же доме, где размещалась редакция Сергея, находится ломбард,
и решила на пробу показать бриллиантовые сережки, которые Змей привез ей из Израиля. К
сережкам прилагался сертификат Национального алмазного центра и чек на полторы тысячи
долларов, но все это лежало дома. Рассчитывая, что дадут хотя бы половину, Татьяна отстояла
очередь с простоватыми пенсионерками. Закладывали кто обручальное кольцо, кто серебряные
ложки, суммы получали нищенские.
Взяв только что вынутые из ушей Татьянины сережки, приемщица, ни слова не говоря,
потянулась к бриллиантам скальпелем - выковыривать! Татьяна возмутилась. И получила
равнодушный ответ: "С камнями мы не работаем, золото берем по цене лома. За ваши сережки
дам рублей двести, а с бриллиантами что хотите, то и делайте".
Сережки Татьяна забрала. Лучше полторы тысячи долларов в ушах, чем двести рублей в
кошельке.
Вопрос с деньгами она так и не решила. Ожидая, когда будет готово завещание, всю
неделю ходила в церковь: была и на "Соколе", и у консерватории, и у Сергия в Бусинове, и
даже съездила в ближайшую к госпиталю. Бог миловал: нотариальную контору за это время не
накрыли.
Но произошло кое-что похуже: не прошло и трех дней со дня похорон, как соседка Нина
Александровна сказала Татьяне, что без нее приходили какие-то, ломились в квартиру -
вселяться.
Она позвонила в ДЭЗ.
- Еще полгода можете жить спокойно, не выгоним, - неизвестно чему веселясь, сказала
ей техник-смотритель. - Но вы сами знаете: ваши дома скоро под снос, народ рвется занимать
площади... Поставьте стальную дверь, а то вселятся - потом с милицией не выкуришь.
- Уже поставили давно, - сказала Татьяна. - А прописать меня не могут? Я здесь живу
пять лет.
Техник-смотритель многозначительно помолчала.
- Вот если бы вы были беременны...
- Я беременна.
- Тогда приходите, поговорим.
У Татьяны оставалась справка, которую ей сделала Любка еще перед юбилеем, чтобы
предъявить Змею. Но там - шесть недель, а теперь уже выходил четвертый месяц. Она
подложила под свитер думочку и пошла в ДЭЗ.
За пятьдесят долларов техник-смотритель дала совет: подавай в суд. Пока дело в суде,
точно не выселят.
Чувствуя, что ее хождения только начинаются, Татьяна отправилась в
"Мосприватизацию".
Змей начал оформлять приватизацию еще полгода назад, и сейчас молодой чиновник,
напомнивший ей Шарообразного из нотариальной конторы, сказал, что все готово, но
документы он может выдать на руки только хозяину квартиры.
- Он скончался, - сообщила Татьяна. - Я жена, имею завещание на все движимое и
недвижимое.
Повидавший всякое мосприватизатор недоверчиво уставился на нее и затянул на одной
ноте:
- Будет завещание - посмотрим. Но сами понимаете, какая у нас загруженность,
столько документации.
Слава богу, взяточник, сообразила Татьяна. А был бы упертый - и не подъедешь. Узнать
бы, сколько это стоит...
И этот локоток был так близко, что слюнки бежали укусить. А когда в назначенный день
позвонил Шарообразный и сказал, что завещание готово, Татьяна решилась расстаться с
диадемой.
Название фирмы на визитке, которую дал Шарообразный, неприятно напоминало
всероссийскую наколку Мавроди: "АО "МММ". Пятидесятитысячную диадему там оценили в
пять тысяч. Сказали, что могут принять ее и в заклад, но в этом случае дадут три с половиной
тысячи под пятьдесят процентов в месяц. Это был откровенный грабеж. Перед тем как
хлопнуть дверью, Татьяна поинтересовалась, какие дураки сдают заклады на таких условиях.
Оказалось, не дураки, а "челноки". У них деньги оборачиваются за три-четыре дня, и процент
набегает не такой уж большой.
Набравшись терпения, она обошла с диадемой все антикварные магазины на Старом
Арбате. Максимум, что ей предложили, - десять тысяч долларов, но рублями и по такому
курсу, что, если менять их для Шарообразного в доллары, получится девять.
Татьяна была готова расстаться с диадемой навсегда.
Но девять тысяч долларов ничего бы не решили! Примерный список ее ближайших
расходов выглядел так:
Шарообразному за оформление завещания - 4000.
Шарообразному за адвоката в суде: 5000 плюс 50 долларов в час, плюс неизвестная сумма
- процент от "отбитого".
Чиновнику в "Мосприватизации", как подсказал Шарообразный, - десять процентов от
стоимости квартиры, то есть 7 - 8 тысяч.
Государственный налог на наследство - тоже десять процентов, но от стоимости всего
имущества. Это представлялось ей самой большой подлостью, ведь Змей уже заплатил налоги с
каждого заработанного рубля. Хорошо, на госналог уйдет "Мерседес". Остается достать около
тридцати тысяч долларов - как раз ту сумму, которую можно было бы выручить за диадему.
Если только найти порядочного покупателя, а не жулика-посредника.
Скрепя сердце Татьяна позвонила Сохадзе...
- Кофе, чай? - официальным тоном предложил бабник и кровосос.
Татьяна утратила бдительность - и пожалуйста: Сохадзе схватил ее за талию, усадил
себе на колени и вывалил орудие производства - язык, длинный, как второй галстук. Вылитый
муравьед. Большие губы Сохадзе обхватили ее рот от верхней губы до подбородка, язык
юркнул между зубами. Замирая от отвращения, Татьяна уперлась ему кулачками в
крахмальную грудь. Было страшно, что издатель-бабник дойдет языком до дыхательного горла
и задушит. Сохадзе проталкивал язык, должно быть, именно с такими намерениями. Татьяна
забилась у него в руках и прихватила язык зубами.
Сладострастно крякнув, Сохадзе вытащился из нее.
С языка капала слюна.
- Охренел?! Жениться собрался, ети его мать! - завопила Татьяна, как только у нее
освободился рот. "Ети его мать" было змейское: в свое время сочинитель Кадышев прочитал ей
мини-лекцию об устаревшем матерном глаголе "еть", который сейчас мало кто умеет
правильно спрягать.
- Да я так, на пробу, - невинным тоном пояснил издатель-бабник. - У меня, может,
последние денечки свободы!
Во рту все задеревенело, и Татьяна сплюнула в корзину для бумаг, которую ей
предупредительно подсунул Сохадзе.
- Что, Наташка согласилась? - спросила она.
- Думает еще. И на меня тоже задумчивость напала.
Вечером заснуть без нее не могу, а по утрам глаза открывать не хочется: думаю, что она
тут делает, на моих подушках?.. Зря ты, Танька. Я ж к тебе всей душой.
- Ну и давай общаться душой.
- Вот и дала бы мне.., друга вспомнить. Я, между прочим, живой человек, свои чувства
имею. Какого друга потерял! А он мне всегда говорил: "Что со мной случится, Таньку не
оставляй". Я те, Танька, не оставлю! - Это "Яте" было произнесено ведущим филологической
передачи простецкой скороговорочкой, но вместе с тем очень четко. Вот и понимай его, как
знаешь: то ли тебя не оставлю, то ли тебе не оставлю.
- Тринадцатый роман, - напомнила свою цену Татьяна. У издателя-бабника
поубавилось прыти, зато показал клыки издатель-кровосос.
- Врешь ты все, Танька, - заявил он тоном, каким берут детишек "на слабо". - Ты хоть
Володькино последнее интервью читала? Он четко сказал за неделю до смерти: будет
следующий роман, но нескоро. А ты мне баки забиваешь, что у него готово и сто страниц, и
синопсис.
Да "негры" пишут по десять страниц в день, за месяц можно закончить роман. Стал бы он
говорить "нескоро"?
Татьяна решила тоже показать зубки:
- А где обещанный кофе?
- Кофе-то мне не жалко. Ты признайся, врешь насчет романа?
- Кофе! - отрезала Татьяна.
Сохадзе покорно потянулся к телефонной трубке - звонить секретарше. Добрых десять
минут Татьяна просидела молча, не отвечая на его попытки заговорить, а когда секретарша в
мини принесла кофе, понюхала чашку и со змейской стервозной интонацией заявила:
- Растворимый. Помои. Уберите.
- Ну что, теперь довольна? Как жить-то собираешься? - проводив секретаршу взглядом,
спросил Сохадзе.
Секретарша ревниво крутила задницей.
- Богато собираюсь жить, - сказала Татьяна, - и ты мне поможешь. Потому что есть и
тринадцатый роман, и еще страниц на пятьсот набросков: описания, байки, сюжетные линии.
Наймешь талантливого мальчика без имени...
- Не учи ученого, - огрызнулся издатель-кровосос. - А вообще неплохо Змей тебя
натаскал. Я-то все:
Танечка, белочка-куничка, а ты соображаешь...
- Я, Жора, сама натаскалась. Все его романы набирала на компьютере и даже правила,
если у него женщины говорили по-мужски. А к денежным делам он меня не подпускал на
пушечный выстрел. Поэтому предлагаю тебе сделку: у нас с тобой есть торговая марка - имя
писателя Кадышева. Я им владею, ты его продаешь, пока продается... Только, пожалуйста,
язык свой прибереги для секретуток, а мне он без надобности.
Сохадзе, потеряв обычную развязность, долго и серьезно смотрел на Татьяну.
- Да, ты его жена, - заключил он. - Позволь один совет: не торопись замуж. Как
специалист тебе говорю, Танька: зашей пипиську так примерно на год. Повдовствуй и
разберешься, кто есть кто.
- Все зависит от тебя, - откровенно заявила Татьяна. - Без любовника я перебьюсь,
привыкла на голодном пайке. А без покровителя не смогу: не удержу наследство.
Если будешь помогать, я никого не подпущу ни к себе, ни тем более к делам. Первая
просьба: найди нормального покупателя на диадему, а пока дай четыре тысячи.
- Рублей? - Сохадзе с готовностью полез в бумажник.
- Юаней!.. Жора, прекрати финтить!
- Разве я когда финтил?! - Изображая возмущение, Сохадзе гулко заколотил кулаками в
крахмальную грудь, что было вовсе не к лицу потомку княжеской фамилии. - Таня, хочешь -
верь, хочешь - нет, но денег у меня ни гроша. Мы же с Наташкой попали в аварию, она за
рулем, а я, получилось, виноват: Наташке на поправку здоровья дал, мужику, которому она
въехала в зад, заплатил, свою машину ремонтировал за наличные да еще дал отступного
инспектору, и много, потому что мы с ней были пьяные... - Издатель-кровосос продолжал
затаскивать ее в те области, где она ничего не понимала. - Расходные деньги у меня вылетели
на эту аварию, зарубежные счета я, извини, светить из-за тебя не стану, а в издательстве у меня
ноль с минусом. Декабрь, пора считать налоги.
Спроси кого угодно: к концу года все стараются либо слить деньги, либо вложить. Я, если
хочешь знать, еще и должен за бумагу и полиграфию полмиллиона.
- Я чужого не требую. Дай аванс под будущие допечатки.
- Так говорю же: денег нет!
- Ну вот и определились, - сказала Татьяна. - Сегодня же пойду и продам
тринадцатый роман туда, где есть деньги.
Сохадзе засуетился:
- Погоди, Тань! Я еще не сказал, что отказываю, а ты Сразу - фыр, фыр! Так дела не
делаются... Хочешь, возьми тираж "Морского Змея в раю", у меня осталось шесть тысяч
экземпляров. Последний роман, продается неплохо. Сдашь по доллару мелким оптовикам,
координаты я тебе дам. А когда будет допечатка, вычту из твоего гонорара по себестоимости,
центов по шестьдесят.
Татьяна уже запуталась. Твердо она понимала только одно: здесь какой-то обман.
- А почему ты сам не можешь сдать оптовикам?
- А потому, солнышко, - ответил Сохадзе, снова вываливая свой длинный язык, - что
я юридическое лицо. Мне придется проводить эти деньги по счетам, и тут-то их и слижут злые
тетеньки из налоговой инспекции. А ты - физическое лицо. Однократные сделки такого рода
тебе закон разрешает. Если хочешь, чтобы совсем уж все по закону, укажешь эти несчастные
шесть тысяч в налоговой декларации. При твоей сестринской зарплате налоги с тебя возьмут по
минимуму.
- Опять налоги?! - вздохнула Татьяна.
- Так потому я тебе и даю книжек не на четыре тысячи, а на шесть, с запасом!
Вот так, доброжелательно улыбаясь и честно отвечая на все Татьянины вопросы,
издатель-кровосос повесил на нее страшную обузу. Через час после того, как Татьяна вернулась
домой, ей привезли книжки на маленьком грузовичке. Шесть тысяч экземпляров, целая
библиотека.
Штабель занял треть спальни. Татьяна тут же начала звонить оптовикам, и от всех
слышала одно и то же. Да, "Змей в раю" идет, но так себе - это уже вторая допечатка, Москва
наелась. Да, взять могу, но не раньше января, а до Нового года я уже затоварился у Сохадзе.
Звонить издателю-кровососу значило расписаться в своем бессилии. Татьяна решила
потолкаться на книжном рынке в "Олимпийском".
ИНТИМ СО СВИНЬЕЙ
Конечно, я без труда опишу тебе свой тип мужчины. Он богат,
влиятелен, силен, просто сказочен в постели и обращается со мной, как
с королевой.
Д. КУРЬЯ ИСКИ. Как найти мужчину своей мечты
До "Олимпийского" от метро недалеко. Если знать, в какую сторону. А Татьяне пришлось
и поискать спорткомплекс, и отстоять лишнюю очередь в кассу, где, оказывается, продавали
билеты на концерт Леонтьева. Погода была мерзкая - снег с дождем. В обеих очередях - и на
Леонтьева, и за билетами на книжный рынок - говорили о глобальном потеплении. В конце
концов, пристроившись за бритоголовыми парнями с пачками книг на тележках, она вошла в
подъезд. И обомлела. Столы налево, столы направо, столы куда-то вниз по ступенькам и столы
вверх по ступенькам. Раскладные, маленькие и побольше, с фанерными
подставками-витринами и без, и все плотно заставлены книгами, сотнями тысяч книг!
Кассет и компакт-дисков поменьше. Каждый стол - под своим написанным на стене
номером.
Народу было битком, в узких местах протискивались боком. Толпа вынесла ее к столику с
детскими книжками: одна в виде силуэта божьей коровки, другая - в виде черепахи, "Старик
Хоттабыч" с написанной от руки биркой "Первое неподцензурное издание", атлас, тоже
детский, с картинками, наклейками и, непонятно зачем, игральными картами. Торговал этим
добром сутулый мужчинка лет шестидесяти, одетый под стать окружающей молодежи: грязные
черные джинсы, казаки и байковая рубаха навыпуск. Остальным продавцам он годился в деды,
но покупателей зазывал довольно резво и, мало того, был единственным, кто это делал.
- Чер-репаха ползет, книжку везет! Машам, Петям и всем детям! Подходи, становись,
покупай, веселись!
Пока Татьяна разглядывала мужчинку, из толпы к нему подкралось нечто свиноподобное.
Хотя это было помоложе Татьяны, про себя она его назвала дядькой и, конечно, Свиньей:
опухший, колышущийся, со вздернутым носом наподобие пятачка и поросячьими глазками.
Продавец поскучнел и, отчаянно жестикулируя, стал отчитываться перед Свиньей:
- Неудачный день был вчера, Витек! Всего десять книг ушло. Говорю тебе, надо
переходить на комиксы.
А это что? "Аленушкины сказки"! У меня внук целыми днями режется в "Сегу", читать
вообще не заставишь...
- Не заговаривай зубы, Аристархович! - рассердился Свинья. - Не умеешь торговать,
так и скажи. У меня на твое место очередь. Смотри, вылетишь!
Базарил Свинья лениво и в то же время с удовольствием, как баба из вымирающего
племени советских продавщиц, которая смотрит на весь мир одним скучным взглядом: "Вас
много, а я одна".
Татьяне стало жалко Аристарховича. Когда Свинья ушел, она взяла с прилавка "божью
коровку", ненужную ей и неприятную. Детская книжка напоминала о неродившемся ребенке
Змея.
- Нравится? - оживился Аристархович. - Берите, у меня самые дешевые на рынке.
"Божьи коровки" по десять, "Хоттабыч" по пятнадцать. Очень рекомендую, первое
неподцензурное издание!
- Неподцензурное - это с эротикой? - невинно поинтересовалась Татьяна.
- Если честно, просто довоенная редакция, первая, - не принял шутку Аристархович. -
Тут у него есть бывший нэпман, вместо грузовиков подводы и мальчиков не двое, а трое. Вам
самой будет интересно почитать и сравнить.
Чему-чему, а влезать в душу Татьяна у Змея обучилась. Она купила "божью коровку"
(показала кредитоспособность) и стала перелистывать "Хоттабыча" (это чтобы продавец не
потерял к ней интереса). Держа его на этом крючке, Татьяна сообщила, что она вдова
Кадышева, и выложила свою проблему: досталось в наследство шесть тысяч тиража, не знает,
как продать...
- У меня сын офицер, подполковник, вашего покойного мужа обожает! Заходите ко мне
за столик, чтоб не толкали. Я вам все расскажу, - засуетился Аристархович.
И рассказал.
Все шесть тысяч экземпляров сразу не продашь. Самое для Татьяны правильное -
повесить объявление в администрации, куда ходят мелкие оптовики, а самой зацепиться,
получить торговое место. Эти места - около метра, т.е. ширина столика, - сдаются на
длительные сроки за тысячи долларов, поэтому ей нет смысла связываться с арендой. Лучше
наняться к оптовику вроде Свиньи (которого и Аристархович называл за глаза не иначе как
Свиньей). Он арендует здесь двенадцать столиков и, соответственно, держит двенадцать
продавцов. Можно будет привезти свои книги и продавать что-то со столика, в розницу, что-то
- мелким оптом. Проблема в том, что человеку со стороны наняться в продавцы сложно.
Оптовики берут родственников, знакомых, смазливых телок за определенные услуги.
- А вы-то как устроились? - спросила Татьяна. Ни под одну из этих категорий
Аристархович вроде бы не подходил.
- А я с улицы, - вздохнул продавец. - В администрации сказали, что мест нет, а тут
Свинья-благодетель:
"Возьму старичка, он забавный". Вот и забавляется. Я по профессии школьный учитель, а
он по жизни двоечник.
У него ко мне животная ненависть. Выгонит он меня, - печально закончил
Аристархович. - Наиграется и выгонит, как мою предшественницу. Он же меня взял вместо
одной девушки, которая ему давать Не хотела. Рынок есть рынок - закон джунглей.
Купив к ненужной ей "божьей коровке" ненужного "Хоттабыча", Татьяна пошла в
администрацию.
Все было, как и рассказывал Аристархович: вертятся бритоголовые парни, все не старше
тридцати - надо полагать, оптовики, - под заклеенной объявлениями доской скучает
секретарша, а на доске крупно: "Вакансий
...Закладка в соц.сетях
