Жанр: Детектив
Водка
...накатило зойкиными
духами. Олег их сразу узнал. Обычный её запах в рабочие дни. К вечеру чуть
слабеет, но все равно чувствуется. Она заглянула поверх его головы, убедилась,
что все в порядке. Скрипнул паркет под развернувшимся каблуком. Она не обратила
на Олега внимания, просто его не заметила. Да и не ожидала здесь встретить.
Может, завиток волос у него на макушке и показался знакомым или какая-нибудь
родинка на шее, но она не соотнесла их с бывшим мужем. Такую наглость и
вообразить невозможно, чтобы он посмел появиться в самом её гнезде.
И когда её шаги затихли за дверями суперкабинета, Олег окончательно
успокоился. Пересчет второго мешка денег уже был не так интересен. Он просто
ждал, когда все закончится. Хотелось поскорей убраться из этого холодного и
неуютного здания. Теперь он прислушивался к происходящему в кабинете и думал о
Бородулине. Каким образом тому удалось так быстро разбогатеть? И чего ради он
связался с Зойкой, если у него в конторе полно смазливых девок?
Словно привлеченный его мыслями, Бородулин выбрался из-за стола и тоже
заглянул в "шкаф". Постоял молча. Олег не оглядывался, не показывал лицо. очень
не хотелось, чтобы богатый любовник жены его узнал. Это было бы чересчур
унизительно.
- Еще долго? - спросил Бородулин бесцветным голосом.
- Уже заканчиваем, Василий Яковлевич, - тут же отозвалась кассирша с
печатями и стала оборачивать лентами пачки ещё торопливей.
- Мне через двадцать минут на министерскую коллегию, надо ещё людей
встретить перед этим, поговорить, - пояснил хозяин, хотя никто его не спрашивал.
- Буквально пара минут всего, - заверила вторая кассирша, сунула в счетную
машинку пачку денег и принялась увязывать шпагатом стопку из десяти
обандероленных пачек.
Бородулин отошел, было слышно, как щелкают какие-то замки, очевидно, в
дверцах других стенных шкафов. Через пару минут действительно с пересчетом и
упаковкой было покончено. Одна из дам ещё раз пересчитала заполиэтилененные
блоки и отдельные связки. Вторая выдала Юсуфу пачку бумаг. Тот их быстро
просмотрел, сложил вдвое и спрятал во внутренний карман пиджака. Хотел отдать
Олегу сумки, но тут кассирша попросила:
- Молодой человек, помогите пожалуйста, - и она указала на штабель денег.
Пришлось подставить руки, и дама сложила ему охапку тяжелых денежных
кирпичин. Олег вышел из купе и увидел, что створки соседнего шкафа распахнуты.
Но это оказалось не купе. Внутри стояли тяжелые двухэтажные сейфы, три штуки
подряд. Массивные, с кодовыми замками и никелированными штурвальчиками. Их серая
зернистая поверхность, казалось, поглощала свет. Распахнутая верхняя дверца
среднего сейфа демонстрировала свою стальную толщу и глубокое никелированное
нутро.
Бородулин лично принялся брать с рук Олега блоки денег и набивать ими
сейф, словно печку дровами. Не особенно-то и старался, чтобы ровно ложились.
Так, толкал без всякой аккуратности, лишь бы побыстрее. И на Олега не глядел.
Сейф, кстати, был уже наполовину заполнен такими же блоками. Только, если судить
по желто-коричневому цвету бумаги в пачках, там все были сотенные банкноты. По
миллиону в блоке. И Олегу стало понятно, отчего с таким пренебрежением бросает
Бородулин тяжелые связки десяток. Тут руки его освободились, он отошел, а
подавать хозяину пачки стали дамы. Вскоре внутрь была заброшена последняя, и это
отделение сейфа оказалось заполнено почти полностью.
- Восемьсот сорок тысяч ровно, - сказала дама с папкой под мышкой.
- Документы отнесите в бухгалтерию, - не то распорядился, не то высказал
пожелание Бородулин без всякой эмоциональной окраски и покосился на Олега.
Следовало уходить. Юсуф уже стоял у дверей кабинета, со свернутыми в
клетчатую трубку сумками под мышкой. Он нетерпеливо махал рукой Олегу. Тот мигом
оказался у дверей и, не прощаясь, они вывались в приемную. Секретарши попрежнему
занимались своими делами. Одна стучала по клавишам, вторая писала,
прижав трубку телефона плечом к уху.
Прежним порядком, сдаваемые с рук на руки охранниками, Юсуф с Олегом были
препровождены на улицу, где окунулись в жаркий городской воздух, наполовину
состоящий из автомобильных выхлопов, наполовину из испарений раскисшего на
солнце асфальта. Осоловевший от жары Рустик пребывал в полуобморочном состоянии
за рулем "волги". Когда сели в машину, Юсуф тут же вытащил из кармана полученные
документы и принялся их внимательно изучать. Олег глянул через плечо - накладные
и платежки.
- Вот, - гордо сказал Юсуф, - шестьдесят тонн спирта. Послезавтра, Мастер,
поедешь с Вахидом, заберешь первую партию.
ЗА СТОЛОМ ВСЕГДА ЕСТЬ МЕСТО ДИСКУССИИ
Поскольку делать в городе оказалось нечего, Мамед отвез Олега на ферму в
Глубокий Источник. Там среди алкоголиков царило уныние. Оказывается, прошлым
вечером пришли какие-то люди и побили Колю Бешеного. На обиженном Колином лице
отливал лиловым расползшийся на оба глаза синяк. Издалека его можно было принять
за темные очки, но вблизи становилось ясно, что человек пострадал. Объяснить,
что с ним случилось, Коля долго не мог, не хватало словарного запаса. А матерки,
которые составляли три четверти его обычной речи, только затрудняли понимание.
Пришлось вытягивать буквально по слову.
- Тебя кто побил? - спросил Олег. - Люди или звери?
- Люди, - кивнул Коля. - Звери, оп-тать, кусаются.
- Местные?
- Не-е, - замычал Коля.
- Городские, значит, - утвердительно отметил Олег.
- Не-е, - снова замотал головой Бешеный.
- Бомжи, что ли? - удивился Олег. - Раз не городские, не деревенские...
- Ты чо, оп-тать? - возмутился Коля. - Где ты бомжей увидал?
- Слушай, это ты в глаз получал, а не я! - тоже возмутился Олег. - Кто
тебе вдарил? Не деревенские, не городские, не бомжи. Ангелы небесные?
- Оп-тать, скажешь тоже. - Коля задумался. - Ангелы не курят.
- Ясно, - сказал Олег, хотя ничего для него не прояснилось, - эти, значит,
курили.
- Не-а, - снова помотал головой Коля, - я им не дал.
- Так, теперь известно, по крайней мере, за что промеж глаз получил. - С
облегченьем констатировал Олег. - Надеюсь, больше они сюда не придут.
- Придут! Как это, оп-тать, не придут? Сказали, сегодня придут, -
разочаровал его Коля.
- Ты им что сделал! - заверещала вдруг Колина жена Инка. - Ты убил когонибудь!
- Не-а, - Коля ухмыльнулся почти счастливо, - не убивал никого. Так
только, оп-тать, звезданул вон той хреновиной на фиг.
И он указал пальцем в угол. Там стоял двухметровый плохо оструганный шест.
- Врешь! - безапелляционно заявил дядя Вова, молча слушавший допрос. - Ты
ещё тогда сказал, будто их не меньше трех было. Да они бы тебя там закопали,
пьяного.
- А вот и не закопали бы, - завозражал Коля. - Хрен бы они закопали, а не
меня. Я бы их сам закопал. Оп-тать! Да они совсем косые были. Друг дружку за
руки вели. Я одному дал, все трое упали. Я ещё один раз по всем трем стукнул и
сюда пошел. Хотел ещё вернуться, да они убежали. Сказали - придут.
- И шоблу приведут? - мрачно поинтересовался дядя Вова.
- Не-а, больше. Эту, как её, - Коля забарабанил себе кулаком по лбу,
словно выколачивал застрявшее в пути слово.
- Бригаду, да? - решил помочь Мамед.
- Какой, на хрен, бригаду. - Коля начал сердиться. - Эту... Целую армию. -
Понял, что слова его восприняли с недоверием, поправился. - Ну, оп-тать, не всю
армию, меньше.
- Дивизию, что ли? - хмыкнул Олег.
- Да, не-е, - бедный алкоголик начал сердиться. - Ты совсем с головой, оптать,
не дружишь. Другое чего-то они сказали, но не дивизию.
- Тогда, может, полк? - усмехаясь, задал наводящий вопрос дядя Вова, - Или
батальон?
- Во, точно! Оп-тать! Точно - батальон! - возликовал Коля. - Прямо так.
Весь батальон, сказали, завтра приведем.
- Так это были солдаты! - ахнул Олег.
- Ну, да, солдаты, - подтвердил Коля с блаженной улыбкой, - я, оп-тать, и
говорю. А вы все - кто, да кто. Слон в пальто и щука в ботах!
- Здесь где-то воинская часть рядом? - спросил Олег, не очень надеясь, что
кто-нибудь ответит.
- Ага, - подтвердил дядя Вова, - есть тут стройбат на станции. Километров
десять отсюда. Станция такая, - он покрутил рукой, тоже не находя слов, - какойто
километр. Шестьдесят четвертый, что ли...
- Точно, есть тут что-то похожее. - Олег даже задумался. - Может,
"Шестьдесят седьмой"? Ладно, будем надеяться, что, даже если захотят прийти, все
равно не знают куда.
- Знают, - недовольно возразил Коля, - я им рассказал. А то заблудятся
еще. Ищи потом.
Но Олег уже успокоился. Ему казалось невероятным, чтобы пьяные солдаты
запомнили, кто их обидел. А главное, совершенно сомнительно, что попрутся за
десять километров кому-то мстить. Мамед был того же мнения. И два охранника,
которые под вечер явились из города, тоже считали, что все это ерунда. И потому
решено было устроить пирушку. Мамед выгрузил из багажника своей "шестерки"
кастрюлю, где в остром соусе плавали куски жареного мяса. Добавил к этому
большой пакет фруктов, которые привезли с рынка. Целую кучу хлеба на все вкусы:
черный круглый, три батона и стопку лаваша. Лаваш этот пекли в частных маленьких
пекарнях и продавали в хлебных киосках. У него было поджаристое донце с
пропечатавшейся решеткой. Естественно, на стол выгрузилось ещё много помидоров и
огурцов, зелень, банка майонеза и тому подобное.
Мамед отвел в сторону Олега и отдал завязанную в полотенце кастрюльку под
крышкой.
- Вот, - сказал он, - Гюзель на ужин ждала. Сделала люля-кебаб, а раз ты
сюда поехал, сказала, чтобы отвез тебе порцию.
- Спасибо. - Олег даже растерялся. - Скажи, что я никогда не забуду её
заботу.
- Кушай, дорогой, на здоровье, - сказал Мамед покровительственно. - Очень
вкусно. Язык проглотишь. А я домой поехал.
И он действительно уехал. А местные алкоголики погрузились в хлопоты.
Начистили картошки. При этом Коля, давно отвыкший от столь сложной работы,
дважды порезался, второй раз очень глубоко. Дядя Вова зато опрокинул тазик с
салатом, пришлось собирать. Хорошо, что майонез не успели положить. А когда
положили и перемешали, салат стал одного цвета и совершенно сделалось незаметно,
что все это валялось в пыли.
Олег в этом мероприятии не участвовал. Он закрылся в своей кандейке,
разогрел на плитке присланный Гюзелью ужин и с большим удовольствием все съел.
Ему было очень приятно, что женщина не только не забыла его, но и позаботилась.
И думая о ней, он прилег на кушетку, раскрыл библиотечный том Карамзина, но так
и не прочитал ни строчки. Вернее, читал, но не понимал прочитанного. Все мысли
были в городе. Он представлял, как Гюзель в красном халате неслышно скользит по
паласам, снимает с волос цветной платок. Как присаживается на диван напротив
телевизора, такая хрупкая, тонкая. И томительная нежность переполняла его.
Но о нем все-таки вспомнили. Вообще-то все привыкли, что Олег не участвует
в вечерних пьянках. Но сегодня был особый день, точнее, вечер. Даже мясо в соусе
специально привезли. Праздновали пуск линии розлива. И кто-то об этом вспомнил.
Наверное, дядя Вова. Он же и прибежал звать Олега за общий стол. Тот
поотнекивался, а потом решил не скучать в одиночестве и поддержать компанию.
Но, если компания и нуждалась в поддержке, то лишь в самом буквальном
смысле этого слова. Коля, например, не только стоять, сидеть уже не мог.
Говорить он тоже не мог. Единственное слово, которое ещё был способен
произнести, не имело определенного значения. Это было его любимое слово - "оптать".
Жена его Инка держала в руках пяльцы с серой тряпкой и удивленно на них
таращилась. И все спрашивала, кто спорол половину узора. Да никто не спарывал,
просто смотрела с обратной, изнаночной, стороны, а перевернуть пяльцы ни у кого
уже соображенья не хватало. Дядя Вова, приведя Олега, сел, выпил и принялся
рассказывать, как пил брагу в колхозе - один трехведерную флягу. При этом
поворачивался к стене и ей все объяснял и показывал. Только два азербайджанских
охранника были более-менее в форме.
Олег понюхал налитое в залапанный стакан пойло. Запах был вполне терпимый.
Качественный импортный спирт сивухой не отдавал, в ноздри не шибал и глаза
испарениями не резал. Подумав, Олег выпил, закусил огурцом и посмотрел на своих
сотрапезников с сожалением.
- Правильно, Мастер, - одобрил его действия охранник Чингиз, малорослый,
но крепкий парень с трехдневной сизой щетиной. - А то ты совсем никогда не
выпиваешь. Мы думали, ты лечился от запоя. Лечился, да?
- Нет, просто не хочу. Когда выпьешь, это пропащее время. А мне сейчас
почему-то жалко время транжирить.
- Когда выпьешь, весело делается, - не согласился с ним Чингиз. - Это
радость, а не вот это, которое ты сказал.
- Вон, посмотри на них, - кивнул Олег на собутыльников. - Много у них
радости? Больше на животных похожи, чем на людей.
- Человек самое большое животное, - с твердой убежденностью заявил Чингиз.
- Человеку чего надо? Пожрать, попить, поспать и бабу. Любой шакал, любой собак
только это и хочет. Я правильно говорю, Миша?
- Правильно, - закивал его напарник, которого на самом деле звали не то
Махмуд, не то Мехди, - человеку ещё шмотки надо, машину, дом большой. А так -
животное. Денег дай, и работать не будет. Тебе дать миллион долларов, ты такой
же сразу станешь - пить, есть, валяться...
- А если тебе миллион дать? - спросил Олег, усмехнувшись.
- Мне миллиона мало, - мечтательно сказал Миша, - а вот миллиард... Построил
бы дворец, слуг нанял, а сам в гареме пировал.
- Не, я бы остров купил, - встрял в его мечты Чингиз, - там бы дворец себе
построил. Жил, как султан.
И они с азартом начали описывать свои апартаменты, соревнуясь, у кого
богаче.
ЗАХВАТЧИКИ
Олег, слушая их, только посмеивался. Неожиданно ему послышался какой-то
отдаленный гул. Он прислушался. Работал двигатель. Какая-то машина приближалась
к ферме. Звук становился все слышней, все гуще. Отрывистое, с подвывом,
тарахтенье, частые хлопки. Похоже, дизель. Причем тракторный.
- Слышите? - спросил Олег парней.
Те посмотрели друг на друга, потом на Олега.
- Ну, - подтвердил Чингиз.
- Кто сюда ночью на тракторе может ехать?
- Воры? - предположил Миша и встал из-за стола.
Чингиз, вытирая ладонью губы, тоже вскочил. Обхлопал себя ладонями, словно
"барыню" плясал. Задумался, хлопнул напоследок себя по лбу, видно, вспомнил, что
искал по карманам. Из кармана висящей на гвозде куртки достал газовый револьвер.
Миша тоже держал в руке такую же здоровую "пушку" и разглядывал откинутый
барабан. Проверял, заряжен ли, будто так не помнил. Наверное, просто имел дурную
привычку вот так без причины играть с оружием, а сейчас уже машинально откидывал
и крутил барабан.
Вышедшего из фермы Олега ослепил свет мощных фар, бьющий прямо в глаза.
Трактор был уже совсем близко, в сотне метров. Олег прикрыл глаза ладонью,
увидел на фоне темно-голубого неба ползущий с пригорка черный силуэт трактора.
Лучи фар сползли в сторону, трактор делал поворот. И сразу нарисовался силуэт
высокого и длинного тракторного прицепа. И над бортом прицепа мельтешили
человеческие тени. Мало того, они вопили, свистели, визжали и топали так, что
высокие и громкие звуки прорывались даже сквозь тракторный гул.
Еще через пару минут трактор своротил единственное уцелевшее звено забора,
сгреб широкой мордой остатки скирды, подняв волной перепрелую солому, и встал,
как вкопанный. Двигатель, рыкнув, сошел на глухое ворчанье и заглох. И тогда со
всей отчетливостью раздался кованый топот удалой пляски, и вдарила по ушам
отрывистая, исполняемая в полный крик, старинная советская песня:
Ах куда ты, паренек, ах, куда! - Ты! Не ходил бы ты, Ванек, во солда! -
Ты!
Это живо напомнило Олегу второй день разгульной деревенской свадьбы, когда
самогон и брага уже сделали свое горькое дело, и народ куражится, совсем плохо
помня, по какому поводу идет такая пьянка. Поют и пляшут, словно выполняют
тяжелую, но обязательную крестьянскую работу. А потом все это мгновенно
переходит в жуткую и беспричинную драку. И сейчас был как раз тот самый трудно
уловимый момент, когда гульба переходит в побоище. Но Олег почувствовал это
каждой клеточкой своего тела, словно принял радиосигнал или, что гораздо точнее,
ощутил электрическое поле накатывающейся грозы.
- Эй! Бакланы! - раздался крик. - Приехали!
Песня тут же оборвалась, только один баклан, видимо, заклинило, продолжал
молодецким посвистом аккомпанировать и выколачивать сапогами ритм из гулкого
днища прицепа. А через борт уже, словно парашютисты, решительно падали пьяные
солдаты.
Олег не стал смотреть, как они приземляются, точнее, шмякаются, и быстро
отступил под прикрытие бетонных стен фермы. Дверь он за собой захлопнул и
задвинул железный засов. Почти сразу же дверь набатно загудела, потому что не
только засов был железным, но и она сама тоже. Пьяный военный десант по каким-то
причинам оказался совершенно безоружным, а сапогами и кулаками такую дверь не
вышибить и целому полку. Поэтому Олег решил, что солдатики перейдут к
бесполезной и неопасной осаде, а через некоторое время отступят.
Но солдатики сразу пошли на решительный приступ. С хрустом осыпалось
стекло и на бетонный пол упал камень. Окна, на две трети заложенные кирпичом,
были хорошей преградой, но не абсолютной. Небольшая рама в верхней части вполне
позволяла пролезть человеку, просто ему трудно было забраться так высоко. Но,
похоже, нападающие просто забросили в окошко одного из своих. Воин влетел руками
вперед и лег грудью на раму с торчащими осколками. Ничего особенно он не
почувствовал по причине полной невменяемости. Был он в защитного цвета легкой
курточке без погон, напоминающей спецовку, крутил коротко остриженной головой, и
в выпученных глазах его не отражалась человеческая мысль.
- Назад ходи! - закричал ему Чингиз и выпалил из газового револьвера.
Воин уставился на азербайджанца. На его юном и глупом лице образовалась
пьяная ухмылка, словно знакомого увидел.
- Чечен! - радостного заорал солдат, тыча рукой в сторону Чингиза. -
Братаны! Чечена поймал!
Тут его, наверное, толкнули снизу в ноги, потому что он резко просунулся
вперед и с громким стуком выпал на пол. Следом упали последние осколки стекла из
рамы. Но пьяных, как известно, бог бережет. Ничего ему не сделалось. Солдат
неторопливо поднялся и пошел вперед, делая медленные широкие гребки руками. Олег
сначала подумал, что парень натуральным образом поплыл, но потом понял -
боксирует. Норовит в морду кулаком въехать.
Чингиз, отступая, принялся раз за разом методично стрелять из своего
газовика. Каждый раз из ствола выплескивался лоскут огня и желто-голубой дымок,
но парень продолжал грести прямо на ствол. Наверное, охранника не предупредили,
что слезоточивый газ на пьяных и собак не оказывает никакого действия. Может,
только злит больше.
Видя, что выстрелы в упор не останавливают храброго русского солдата, а в
барабане револьвера остались только стреляные гильзы, Чингиз развернулся и
бросился бежать в дальний конец фермы. У Олега вдруг слегка защипало глаза, и он
тоже быстренько отбежал. Газовое облако, нисколько не мешающее нападающим,
быстро рассеяло всех обороняющихся. Увы, но пресловутый слезоточивый газ
практически не действует на пьяных и собак.
Второй охранник, Миша, он же Махмуд или что-то в этом духе, высунувшись
из-за бетонной перегородки, кричал:
- Эй! Тебе чего надо!
Пьяный солдат, привлеченный этим криком, сразу переключился на новый
объект. Бормоча что-то неразборчивое, но наверняка матерное, он поплыл крупными
гребками на Мишу. Тот отступил в темноту и исчез. Лампочка светила только у
входа, а остальное помещение длинной метров в полтораста, пребывало во власти
ночи.
В окно тем временем ещё кто-то ввалился и, выполняя боевую задачу,
отодвинул засов на двери. Осажденная крепость пала, не оказав серьезного
сопротивления. В неё ворвались ликующие враги, чтобы по обычаю подвергнуть
грабежу. Олегу захотелось догнать Чингиза и надавать по морде. Если бы не его
идиотская газовая атака, можно было бы спокойно принимать пьяных бойцов прямо
под окном и вязать портянками. Или вырубать. Тем более, что они и так все были в
полуотрубе от выпитого накануне для храбрости. Сейчас же приходилось спасаться
самим.
Миша уже спасся, где-то затаился. Чингизу пришлось хуже. Убегая в темноту,
споткнулся не то о шланг, не то о кабель, и со всего размаха хрястнулся на пол.
После чего довольно долго корчился на пыльном бетоне никому не нужный. Никто к
нему и не подошел, и не пнул даже слегка. Ворвавшиеся солдаты, а было их человек
двенадцать, неожиданно отвлеклись. Они было начали растекаться по ферме, но тут
в дверях красного уголка возникла такая же пьяная Инка.
- Мальчики! - позвала она хриплым дискантом. - Что за шум, а драки нету?
- Сейчас организуем, - пообещал ей долговязый худой парень.
Крошечная пилотка каким-то чудом, не падая, висела у него на затылке,
словно прибитая гвоздиком. Парень пошевелил белыми бровями на загорелом дочерна
лице и, не доверяя собственному зрению, спросил:
- Ты баба, что ли?
- Я - девушка! - одернула Инка засаленное трикотажное платье и гордо
подбоченилась.
- Сперва дембеля! - Лопоухий маленький солдатик в ушитой до полной обтяжки
форме, в сапогах, съеженных до щиколоток, оттолкнул длинного и бросился к Инке.
- Дембель первый у компота!
Через пять секунд истерично хохочущую женщину уже поволокли из угла в
угол. Словно муравьи дохлую гусеницу, облепили её солдатики. И так же бестолково
дергали в разные стороны. Кто держал за руку, кто вцепился в платье, а кто-то
обеими руками стискивал дрябловатую ляжку в темных венах и синяках. Только
лопоухий карапуз бегал вокруг, периодически просовывая руку, чтобы лапнуть вялую
грудь пьяной женщины, и покрикивал:
- Дембель первый! - Иногда при этом стукал себя в грудь и добавлял: - Петр
Первый - всегда первый!
Только один солдат продолжал выполнять боевую задачу, не отвлекаясь на
мародерство и насилие в отношении мирного населения. Это был тот самый, зря
обстрелянный из револьвера. Он целеустремленно продвигался вперед, отыскивая
противника. В полумраке он наткнулся на поточную линию розлива жидких продуктов
в полиэтиленовую упаковку. Наткнулся довольно крепко, схватился за лоб и, четко
разделяя слова, сказал:
- Чечен, падла, убью!
Как на грех, ему под руку подвернулся ломик. Олег с помощью этого ломика
при монтаже двигал отдельные громоздкие части агрегата. Так тот и остался
прислоненный к станине. Солдат схватил лом и врезал по механизму. Меланхоличный
звон прокатился по гулкому пустому зданию, отозвался эхом. Солдат замахнулся
снова.
Олег подобного варварства стерпеть не мог. Он столько сил потратил, чтобы
наладить технику, а какой-то недоумок принялся её крушить. Олег вынырнул из
темноты и от души врезал парню кулаком промеж глаз. Не любил он драться, не его
это призвание - живого человека бить, но тут не сдержался.
Пал солдат. Покатился лом по звонкому бетону. Олег остановил его ногой,
отнес к стене и там положил. Слышались нестройный топот сапог, визг и хохот
Инки, похоже, не понимавшей, кто, куда и зачем её носит на руках. Олег посмотрел
в ту сторону, соображая, что делать дальше. Лезть на рожон из-за чокнутой
алкоголички не хотелось. С другой стороны, кто знает, что могут сотворить с
бабой перепившиеся "защитники родины". Но пока не наблюдалось прямой угрозы ни
её жизни, ни здоровью, ни, по большому счету, так называемой чести. И он решил
пока обождать. Неизвестно, как ещё могут обернуться события.
Ждать пришлось недолго. И обернулось все нестандартно. В распахнутую дверь
фермы вбежал совсем юный и, невероятное дело, абсолютно трезвый солдатик и
громко крикнул, с повтором для слабо слышащих и особо тупых:
- Сквозняк! Сквозняк!
И пьяное войско, неуправляемое и дикое, возбужденно тащившее в разные
стороны невменяемую бабу, враз окаменело. Словно юный солдатик, как ученик мага,
произнес страшное заклинание, и всю нечисть парализовало. Солдатик юркнул
обратно в дверь. Следом, пискнув, умчался лопоухий коротышка-дембель, на бегу
успев растянуть вверх до колен гармошки кирзовых сапог. Следом, топоча, ринулись
остальные. На мгновение в дверях возникла кутерьма и давка, завихрение, воронка,
и всех всосало наружу. Будто и в самом деле вынесло волшебным сквозняком.
Только на затоптанном бетонном полу осталась сидеть ничего не понимающая
Инка, сверкая задранными коленками. Она вертела головой, хныкала и робко
спрашивала:
- Мальчики, вы где?
И ТАНКИ НАШИ БЫСТРЫ, И СПИРТ ЗАЛИТ В КАНИСТРЫ
Можно было ожидать, что сейчас взревет тракторный дизель, но солдатики,
похоже, бросились на утек своим ходом. Но звук работающего двигателя, тем не
менее, был слышен. И он быстро приближался. Какая-то машина ехала к ферме через
поле, тем же путем, каким пришел трактор с прицепом. И было слышно, как что-то
громко брякает, когда машину бросает на кочках.
Олег вздохнул. Какая-то ночь больших неожиданностей. Кого ещё черт несет?
Если даже пьяные солдаты разбежались, то, может, и ему лучше спрятаться? Может,
это такие головорезы едут, что дембелей на завтрак жрут и гражданскими заедают?
Но, судя по звуку, машина была легковой. И Олег решил не прятаться. Где оставил
лом, он хорошо помнил. В случае острой необходимости разыскал бы в темноте.
Машина тем временем подкатила почти к самым дверям фермы, распахнутым
настежь. Мотор выключился. Громко хлопнула дверца. На пороге появился офицер.
- Есть кто живой? - громко спросил он, в упор глядя на хнычущую Инку. - С
вами, гражданочка все в порядке?
- А чего ей сделается? - Олег вышел из темноты. - Утром опохмелится, и
можно дальше пировать.
- Подполковник Возняк, - представился офицер, кинув руку к фуражке.
И Олег сразу постиг магическую суть солдатского заклинания. Погоны он тоже
рассмотрел.
- Сменный мастер Морозов, - он тоже представился.
- Мои бойцы накуролесили? - спросил подполковник Возняк, указывая
фонариком на сидящую Инку.
- Накаруселили, - поправил его Олег. - Носили на руках. Каждый хотел сам
унести подальше от других.
- Вопрос яс
...Закладка в соц.сетях
