Жанр: Детектив
Водка
... - ответил Олег. - А ты пей, меня не жди. Тебе
стресс снять надо.
- Чего? - не понял хозяин.
- Нервы надо успокоить, - объяснил Олег. - Выпей, расслабься.
Мамед долил ему фужер до верха и крикнул:
- Женщина, дай поесть!
Олега покоробило от такой грубости. Он даже оглянулся. Но Гюзель
оставалась спокойна, видимо, такое обхождение считалось в доме в порядке вещей.
Она поставила перед ними тарелки с нарезанным копченым мясом, сыром, помидорами.
Когда только успела столько настрогать. И снова полезла в холодильник, загремела
кастрюлями.
- А чего жену за стол не сажаешь? - спросил Олег без всякой задней мысли.
- Зачем? - искренне удивился Мамед. - Разве женщине место за одним столом
с мужчинами?
- А разве она не хозяйка? У нас хозяева, если гостя уважают, с ним за
столом сидят.
Мамед отломил кусочек сыра, задумчиво пожевал. Протянул руку к своему
наполненному до верха фужеру, но, не дотянувшись, опустил на стол.
- Гюзель, - сказал уже нормальным тоном, - садись. Рюмку себе тоже возьми.
- Вот это по-человечески, - одобрил Олег.
Женщина поставила на стол деревянную тарелку с хлебом и небольшую рюмочку.
Приставила табуретку и села между мужем и гостем. Мамед ей немедленно налил.
Олег тем временем сделал себе бутерброд сразу с мясом и сыром, проложив между
ними лист росистой петрушки. Поднял фужер:
- Предлагаю выпить за хозяина этого гостеприимного дома, смелого мужчину,
- его вдруг растащило на ветвистый тост, как ему казалось, вполне в кавказском
стиле, - который трижды смотрел в лицо смерти. Пусть он живет долго и счастливо,
будет здоров и весел! - И добавил, на его взгляд, вполне подходящее: - Аллах
акбар.
- Э-э, - Мамед отрицательно помахал указательным пальцем, - Аллах выпивать
не разрешает. Слава богу! Вот как.
- С нами бог! - улыбнулся Олег и опрокинул фужер.
Коньяк прокатился замечательно, и Олег с аппетитом принялся за бутерброд.
Мамед тоже выпил, зажевал кусочком сыра. Гюзель только чуть пригубила рюмочку, с
тревогой взглянув на мужа.
- Пей, пей, женщина, - махнул тот рукой.
Гюзель поспешно выпила, очевидно, приняв эти слова за приказ. Задохнулась,
даже рукой замахала. Торопливо принялась закусывать. Украдкой вытерла тыльной
стороной ладони навернувшиеся слезы. Лицо Мамеда на глазах наливалось красным
цветом, глаза блестели и начинали косить. Теперь он ещё больше стал похож на
беглую обезьяну.
Выпили ещё по фужеру, и бутылка опустела. Хозяин распорядился подать еще.
В доме явно имелся запас. Гюзель принесла, обтирая бутылку на ходу передником.
Радости на её лице не наблюдалось.
- Может, хватит на первый раз? - осторожно поинтересовался Олег.
- Мы что, не мужчины? На двоих две бутылки конька не выпьем? - спросил
Мамед, чуть не падая из-за стола. Он стремительно пьянел.
- Тогда давай хоть поедим немного, - предложил Олег. - Вон, хозяйка чегото
вкусного тебе приготовила. Ждала, старалась.
Гюзель благодарно взглянула на Олега и поспешила к плите. Но, в сущности,
Олегу пришлось есть наваристый суп одному. Хозяин все никак не мог донести ложку
до рта. Зачерпывал, поднимал и опускал обратно. При этом все больше говорил поазербайджански
и все менее разборчиво. Но вторую бутылку распечатал и выпил еще,
не замечая, что Олег поставил свой фужер на место, даже капли не отпив.
Наконец хозяин утратил ориентировку и перестал воспринимать
действительность. Затих, глядя в одну точку на столе. Олег, чтобы разрядить
установившуюся нездоровую тишину, спросил у Гюзели:
- А мальчик ваш где, на велосипеде катается?
- Нет, - улыбнулась та, - пошел к дяде Юсуфу, к брату моему. Там ночевать
будет с братишками.
- Это правильно, - одобрил Олег. - Хозяин-то часто так прикладывается?
- Нет, - вздохнула Гюзель, - не часто. Только после этой поездки стал.
Совсем другой приехал.
- Конечно, такое пережить, - посочувствовал Олег.
Что-то пробормотав, Мамед упал боком на холодильник и стал съезжать вдоль
него на пол. Олег едва успел подхватить. Хозяин явно отключился.
- Мамед, Мамед, - принялась теребить его за воротник жена, - иди в
комнату.
- Давай-ка я помогу, - поднялся с табуретки Олег, - показывай дорогу.
Он взвалил обмякшее тело хозяина на плечо, удивившись его легкости. Отнес
в спальню, осторожно опустил на двуспальную кровать, покрытую розовым атласным
покрывалом с золотистой бахромой, с пирамидой подушек одна меньше другой. Помог
стащить с пьяного Мамеда одежду и затолкал оказавшегося довольно щуплым мужичка
под одеяло. Тот, словно тряпичная кукла, позволял творить с собой все что
угодно.
- Ой, как стыдно, - краснела рядом Гюзель, прикладывая ладони к своим
воспламенившимся щекам.
- Да, ладно, - беззаботно махнул рукой Олег, - с кем не бывает. У него
сегодня был страшный день. Тут кто угодно напьется до полной бессознательности.
- А ты не напился, - отметила Гюзель.
- Это что, упрек? - улыбнулся Олег. - Смотри, сейчас напьюсь. Да не
переживай так, Гюзель. - Он назвал её по имени и понял, что женщине это
понравилось. И с удовольствием повторил: - Имя у тебя очень красивое - Гюзель.
Словно на язык пробовал гладкое и узорчатое слово.
- Кушать ещё будешь? - смутилась женщина.
- Давай, посидим минут десять, да пойду, наверное, - предложил Олег,
раздумывая, насколько прилично постороннему мужчине сидеть с кавказской женщиной
в отсутствии её мужа.
Вполне вероятно, те же мысли крутились в уме хозяйки. Но они снова сели на
кухне за стол. Летний день уже клонился к закату, но было ещё светло. В этих
широтах летом темнеет довольно поздно. Олег долил рюмку Гюзели, плеснул и себе
коньячку.
- За приятное знакомство! Честное слово.
Он вдруг подхватил её ладошку, поднял и церемонно поцеловал. Женщина
обомлела. А Олег протянул фужер, чтобы чокнуться. Она, как и он, выпила до дна.
Спросила осторожно:
- А вас как на самом деле зовут?
- Олег, - он улыбнулся, - но Мастер тоже неплохо звучит.
- Нет, Олег лучше, - улыбнулась женщина и прислушалась.
Олег тоже прислушался. Все было тихо. Мертвецки пьяный Мамед не подавал
признаков жизни.
- Он что, пьяный, ночью встает и буянит?
- Нет, тихо лежит. Вообще не просыпается. Хоть свет включи, хоть чего. Я
один раз вазу возле кровати уронила большую медную, которую ещё бабушка дарила,
он не проснулся. А соседи снизу прибежали ругаться.
- Ну, так и успокойся. Давай ещё по рюмочке.
- Нет, вы пейте. Я больше не буду.
- Одному не интересно. Тогда и я не буду. - Олег отодвинул фужер, впрочем,
пустой. - Обижает он тебя? - кивнул головой в сторону спальни.
- Нет, нет, - перепугалась Гюзель, - мы хорошо живем.
- Все хорошо живут, - вздохнул Олег. - Некоторые так просто отлично.
- А у вас дети есть? - спросила женщина.
- Есть, мальчик и девочка. В школу ходят. Сейчас на море в летнем лагере.
Через неделю приехать должны.
Он сказал это так грустно, что Гюзель с удивлением посмотрела на него.
- Я бы испугалась отпустить. Как ваша жена отпустила?
- Она их сама отправила, чтоб не мешали её личной жизни. - Олег задумчиво
посмотрел на собеседницу. Алкоголь развязал язык, ему хотелось выговориться. -
Понимаешь, как бы это тебе объяснить... В общем, Гюзель, она нашла другого,
богатого. А меня просто выгоняет из дому.
- Как так? - Гюзель смотрела на него округлившимися глазами. - Ты же
смелый. Ты сегодня с бандитами дрался, мне Мамед рассказал. Поставь её на место,
поколоти.
- Не могу же я ударить мать своих детей? А потом, я ведь её любил когдато.
И она меня, наверное, тоже. А если так получилось, что любовь прошла, лучше
расстаться мирно. Чтобы дети не страдали от скандалов. Так что, берегите любовь,
мой вам совет.
- Меня Юсуф замуж выдал, - раздумчиво сказала Гюзель, глядя за окно. -
Родители погибли, а он старший брат. Сказал, пойдешь за Мамеда, он мой помощник.
Будет родственником, так надежней. А тот, оказывается, даже не просил, сам не
ожидал. Юсуф сказал, тот сразу согласился. Теперь вот квартира у него, машина...
Олег протянул руку и осторожно погладил Гюзель по волосам. И точно так же,
как не мог себе объяснить, почему вступился сегодня за Мамеда, рискуя
собственной жизнью, точно так же сейчас непроизвольно потянулся к его жене. Он
просто чувствовал, что обязан пожалеть её, приласкать. И она не отстранилась,
безропотно дала к себе прикоснуться. Но Олег ощутил, как она закаменела,
зажалась. И он испытал необыкновенный приступ нежности к этой тихой и маленькой,
как воробушек, женщине.
Он осторожно притянул её к себе и поцеловал в глаза, сначала в левый,
потом в правый, стараясь сделать это как можно нежней. Потом так же осторожно
коснулся её губ. Они дрогнули и раскрылись, как тюльпан навстречу весеннему
солнцу. Такие же алые, сочные и чуть влажные. И сердце Олега сжалось от
неизбывной нежности. Время остановилось.
- Милая моя, маленькая моя, - шептал он.
Любовь и нежность переполняли его. Словно долго копились, нерастраченные,
и вот изливались, как только появился кто-то нуждавшийся в его любви и ласке. Он
целовал её бархатные виски, шейку, ямочки возле ключиц. Руки сами блуждали по её
спине, пока случайно не наткнулись на завязки пояса халата. Гюзель безвольно
обмякала в его руках, не в силах противостоять, околдованная этой энергией
нежности, пронизывавшей её насквозь.
Олег подхватил её на руки и понес из кухни в большую комнату, где стоял
широкий диван. И она вдруг притянула его голову и сама поцеловала, неумело и
страстно, прихватывая зубками губу. Он положил Гюзель на диван, встал рядом на
колени, осыпал её поцелуями. Откинул полу халатика. Лифчика на ней не было.
Крепкие грудки возвышались гладкими холмиками, светились в сумерках, словно
фосфоресцировали. И он осторожно тронул кончиком языка по очереди соски,
маленькие, как горошины. И почувствовал, как затрепетало её тонкое тело, как
сразу отвердели соски. Его рука скользнула по животу, задержалась на трусиках.
Прошла поверх и замерла на холмике. Сквозь тонкую ткань он чувствовал курчавые
завитки, нежно погладил, погружая кончики пальцев меж сомкнутых ног. И ощутил
ответное движение навстречу, легкий толчок. И ноги разомкнулись. Она чуть
приподнялась, чтобы он смог убрать последнюю преграду. И трусики улетели куда-то
в сгущающуюся темноту.
Теперь Олег слышал, как громко и прерывисто она дышит. Чувствовал, как
напрягается её животик. И все-таки она пыталась сопротивляться. Скорее всего,
самой себе, своему безумному поступку. Но Олег мягко отвел её руку и продолжал
гладить её волнующееся тело, а сам другой рукой расстегивал свою одежду.
На какой-то миг всплыла в мозгу мысль, что за стенкой в соседней комнате
находится её муж. Но эта мысль тут же потонула в наплыве совсем других чувств.
Потому что вовсе не испуг она вызвала, а приступ острого желания, словно
подстегнутого опасностью. Олег мягко перебрался на диван, раздвинул коленом
ослабевшие ноги Гюзели. Осторожно опустился на локтях. И ощутил, как пульсирует
её горячая плоть. И мускусный запах её крепкого тела одурманил его. Они слились...
Это было бесшумное, почти недвижное утоление страсти. Медленные движения,
исполненные томительного наслаждения, полного растворения друг в друге, когда
трепет сплетенных тел переходит в тонкую чувственную дрожь, электрическим током
пронизывая обоих. И сладостный, долгий миг, когда прерывается дыхание и
останавливается сердце.
Потом она лежала у него на руке, уткнувшись ему в плечо, и беззвучно
плакала. Слезы катились, оставляя на его коже горячие дорожки. И Олег осторожно
целовал её в соленые глаза. И гладил волосы. Наверное, она раскаивалась в душе,
что поддалась на его ласки. Оплакивала свою женскую честь. А, может, предстоящий
позор. И Олег прошептал:
- Прости меня, пожалуйста. Не надо мне было...
- Нет, нет, - вдруг горячо зашептала она и принялась быстро целовать его
лицо, - ты самый хороший.
- Наверное, мне надо уходить? - спросил он.
Гюзель молчала, но было понятно, что уходить надо. Олег со вздохом
поднялся. Отыскал на полу свою одежду. Стал одеваться. Женщина сидела рядом,
кутаясь в халатик, ничего не говорила. Только уже в прихожей спросила шепотом:
- А ты не скажешь Мамеду?
- Глупенькая, - Олег притянул её к себе, - это наша с тобой самая большая
тайна. Никому никогда ничего не скажу.
- Он меня убьет, - прошептала она.
- Ты, главное, сама не говори. Он ведь, наверное, и сам завтра ничего не
вспомнит. Скажи, что мы сидели часов до девяти, выпивали, разговаривали. Потом я
ушел, а он лег спать. Хорошо? Если меня спросит, я то же самое скажу.
- Хорошо, - согласилась Гюзель. - А вдруг он не поверит? Совсем другой
стал, как из Грузии вернулся. Ни разу со мной не спал. - Она смутилась. - Ну,
вот как мы сейчас.
- Видно, проблемы у него, - констатировал Олег, - оттого он и попивать
начал. Ничего, теперь я у тебя есть.
- Нет, нет, - испуганно замотала головой Гюзель, аж волосы мягко хлестнули
Олега по губам, - нельзя. Больше не приходи.
- Как же не приходить? - удивился Олег. - Он меня должен обратно в
Источник отвезти. Так что я завтра снова приду. Утром, часиков в десять. Ладно,
я пошел.
Он нагнулся и поцеловал её. И она ответила ему робким сухим поцелуем.
АТЫ-БАТЫ-ДЕПУТАТЫ
Теплая летняя ночь мягко укутывала спящий город. Только редкие окна
светили в темноте. Одно из них было окном квартиры Олега. Зойке, видать, чего-то
не спалось. Но Олегу было наплевать на её бессонницу. Радостное чувство
переполняло его. Он чувствовала себя юношей, который возвращается с удачного
любовного свидания. Настоящий подарок судьбы. Есть все-таки в жизни счастье. Он
шел, и удивлялся собственной безрассудной наглости - соблазнить женщину прямо
при муже. Пусть тот и вырубился, нагрузившись коньяком, все равно, таких острых
ощущений он никогда не испытывал.
У подъезда темнел большой автомобиль. Судя по силуэту, это был джип.
Какой-то парень топтался на крыльце возле дверей. Его наголо стриженная голова
отливала в лунном свете слоновой костью, словно бильярдный шар. Парень не то
ждал кого-то, не то двери охранял. Во всяком случае, в его позе и движениях
сквозило что-то агрессивное и вызывающее. Олег сразу почувствовал, что тот
сейчас спросит что-нибудь типа "Дай закурить".
Но парень оказался ещё нахальней. Он спросил с самой хамской интонацией:
- Мужик, куда идешь?
- Домой иду, - в тон ему ответил Олег, не очень-то думая о последствиях.
- Квартира какая?
- Вторая, - не задумываясь, ответил в рифму Олег.
- Проходи, - покровительственно разрешил незваный привратник и сдвинулся в
сторону, открыв проход в подъезд.
Олег, удивляясь, поднялся на свой этаж. На лестничной клетке в свете
лампы, единственной, кстати, на весь подъезд (специально ввернули, что ли?)
топтался второй стриженный под нуль качок с лицом простым, как боксерская
перчатка. Похоже, думать он не привык, только бить. И он сразу заступил Олегу
дорогу к дверям квартиры.
- Ты куда? - спросил угрожающе, ощупывая Олега напряженным внимательным
взглядом.
Ладонь его, широкая, как и лицо, тоже похожая на рукавицу, только
шерстяную, скользнула за борт джинсовой куртки, надетой поверх черной футболки.
- Живу я тут, - объяснил Олег.
- Чего? - не сразу понял качок, потом сообразил, и на его боксерской
перчатке вслед за вылупившимися глазами обозначился криво ухмыляющийся рот с
неполным комплектом зубов. Нос, расплющенный на тренировках и вбитый промеж
пухлых щек, так и не проявился. - Пошел отсюда! - рявкнула живая рукавица.
И он лениво толкнул Олега ладонью в грудь. Если бы качок не оказался столь
ленив, Олег убился бы, пролетев лестничный пролет. А так он только ступеньки на
четыре ниже оказался, с трудом, правда, сохранив равновесие. А сверху на него
уже надвигался качок, внушительный, как платяной шкаф из старого гэдээровского
гарнитура. Второго тычка ждать не стоило. Он мог оказаться не столь ленивым.
Олег поспешно отступил ниже. У него мелькнула мысль вступить с этим быком
в полемику. Объяснить, что он на самом деле тут живет. Но другая простая мысль
перебила первую. Именно потому, что он там живет, его и не пускают. Эти быки как
раз и охраняют его квартиру от всяческих гостей. Потому что внутри их босс,
работодатель, хозяин - триединый в одном лице. И занимается он тем же, чем
полчаса назад занимался Олег, - развлекается с чужой женой.
Ему сделалось смешно от такого совпадения. И он громко засмеялся,
несказанно удивив туповатого быка. И назло ему, приплясывая, стал спускаться
вниз. Вышел на крыльцо и снова столкнулся с привратником. И даже спросил
нахально:
- Как служба? Деды не забижают?
Охранник не нашелся, что ответить. Но тут у него на поясе запиликал
сотовый телефон, и надобность в ответе отпала. Олег соскочил с крыльца в темноту
и быстро затерялся в кустах под окнами. Бык что-то мычал в трубку. Не иначе,
боксер ему звонил, предупреждал насчет беспокойного жильца. Мда, получается
анекдот наоборот. Возвращается муж домой, а тут телохранители. Муж прятаться...
Прятаться, однако, было слишком унизительно. А тягаться с этими буйволами,
профессиональными молотилами, у которых под мышками, кроме вонючих волосьев,
имелось что-то ещё более неприятное, может быть, даже крупнокалиберное, Олегу
было не под силу. Ждать, пока их хозяин как следует натрахается и слиняет? А
если он решил тут до утра обосноваться? Ну и черт бы с ним, если б допустил
Олега в его законную кладовуху. Он сегодня не ревнивый, а усталый и хочет спать.
Пусть бы этот Вася возился с Зойкой, если не смущает присутствие соседа за
стеной. Его самого, например, не смущает.
С этими мыслями Олег направился к телефону-автомату за углом соседнего
дома. Хотел звякнуть бывшей (уже бывшей, так и укрепилось в сознании), чтобы
договориться. Но тут вспомнил, что у него нет телефонного жетона. Раз так,
пришлось набирать номер, который не требует платы. Ноль два.
- Милиция, - ответил недовольный женский голос.
- Вы знаете, кажется, мою квартиру грабят, - пожаловался Олег.
- Подробнее можно? - недовольства в голосе прибавилось.
- Можно, - согласился Олег. - Я с дачи приехал, а в квартире свет горит. У
подъезда машина какая-то и в неё вещи таскают. Один на крыльце дежурит. Я
подходить не стал, сразу вам звоню.
- Адрес какой? - в голосе женщины обозначился интерес к происходящему.
- Пионерская шестьдесят, квартира девять.
- Фамилия ваша.
- Морозов, - не стал врать Олег.
- Хорошо, сейчас группа быстрого реагирования подъедет. Не спугните их.
Удовлетворенный Олег вернулся во двор и занял удобное зрительское место на
лавочке под тополем у соседнего подъезда. Действительно, минуты через три
послышался шум моторов. На тротуаре появился автомобиль и поехал вдоль дома.
Неожиданно он включил фары и ещё какой-то дополнительный мощный фонарь, целый
прожектор, разом осветив стоящий джип и половину двора. Парень на крыльце даже
глаза рукою прикрыл, отвернулся и хотел юркнуть в подъезд, но замешкался. Видно,
сослепу дверь не нашел. Тут из остановившейся машины выскочили трое. А их
водитель встал на подножке и навел короткий автомат на джип. Из джипа тоже
показался водитель, только его волок за волосы милиционер в бронежилете. И при
этом бил кулаком в живот. Да, теперь понятно, зачем те быки головы напрочь
бреют. Видно, частенько их вот так за чубы таскают.
Бык у подъезда, на его счастье, ничего не успел предпринять. Увидел
наведенный пистолет и замер. Тут его положили прямо на асфальт вниз лицом и
железными браслетами быстро пристегнули руки одну к другой. Потом двое вошли в
подъезд, а третий остался караулить. Через три минуты Олег стал свидетелем
грандиозного скандала.
- Я депутат областной думы! - орал на крыльце лысоватый человек, заправляя
в штаны рубаху. - Вы у меня попляшете! Я имею право находиться, где хочу, с кем
хочу и когда хочу. И не ваше собачье дело!
- Скотина! - вдруг раздался бабий крик сверху. - Скотина ты, а не депутат!
Устроил тут пограничную заставу. Мало того, что к себе домой не попадешь, ещё и
лапаются, обыскать норовят. Сегодня же всем двором жалобу коллективную напишем.
И на телевиденье сообщим.
Олег узнал голос. Это была самая вредная и злющая баба в подъезде. Зря
Зойкин хахаль с ней связался.
- Эй, заткнись там! - заорал снизу поднятый с земли и освобожденный от
наручников бык. - Ща поднимусь и пасть порву!
Это он брал пример со своего босса. Лучше бы ему этого не делать, не злить
ведьму. Через минуту с шелестом на него выплеснулось не меньше полуведра воды.
Взревев, бык ринулся в подъезд. Милиционеры его безропотного пропустили, только
переглянулись многозначительно. Потом один из них сошел к своей машине и доложил
по радио:
- Это семнадцатый. Слышь, по краже отбой. Это охранники депутата
Бородулина дебоширят. Он по данному адресу к знакомой дамочке приехал, а охрану
в подъезде расставил... Вот я и говорю, не пропускают никого, с жильцами
конфликтуют... Да кто-то из соседей и стукнул, наверное. Тут кому угодно надоест...
Сейчас разберемся. Похоже, они тут кому-то дверь только что выломали...
- Семен! - заорал вдруг депутат. - Верни Семена! - скомандовал второму
своему церберу.
Тот тяжко затрусил к подъезду. А депутат уже выхватил из кармана
сотомобильник, запиликал по клавишам. Разразился потоком ругани:
- Назад, я кому сказал! Ты чо, не понял, что тебя спровоцировали? Вали
вниз!
Олег поднял голову и вдруг увидел на балконе своей квартиры Зойку,
кутающуюся в махровый халат. Она наблюдала за сценой у подъезда и, похоже,
здорово психовала. Но беззвучно. А депутат уже забрался в джип, на ходу тыча
пальцем в кнопки сотового телефона. Следом в машину залезли и его телохранители.
Наверху раздалась знакомая трель. Это звонил телефон у Олега дома. Зойка
скрылась в квартире. Это ей из джипа любовник звонил. Наверное, извинялся за
прерванный полет и говорил "Чао!" Сейчас, небось, домой помчался, к законной
супруге и детям. Скажет, поди: "Ух, как я устал в своей законодательной
деятельности. А потом ещё пришлось пообщаться с народом, получить наказы и
напутствия. Совершенно не дают отдохнуть."
Через минуту и милиция отчалила. Олег поднялся к дверям своей квартиры,
отпер собственным ключом и вошел. Зойка вытаращила глаза, высунувшись из ванной.
Наверное, подумала, что это вернулся депутат её округа. Лицо её было уже
намазано какой-то ярко-желтой пеной, только глаза дико сверкали.
- Дорогая, - сказал Олег, пьяно покачиваясь, - прости, но сегодня я
слишком хочу спать.
И он прошлепал в свою кладовуху.
- Сволочь, - прошипела она в след и захлопнула дверь в ванную.
Олег блаженно растянулся на своей кушетке, накрылся тонким одеялком и
почти сразу заснул. Последнее, что мелькнуло в его затухающем сознании -
огромные глаза Гюзели. Таким счастливым он давно не засыпал.
ПЕЧАТЬ - ЭТО СИЛА
Проснулся Олег поздно, в начале десятого. Зойка, похоже, уже умотала на
работу. Он быстренько сполоснулся под душем. Открыл холодильник, набитый
деликатесами и принялся выкладывать на поднос, что повкуснее. Настрогал себе
рыбного ассорти: копченая кета, осетровый балычок, речной угорь горячего
копчения, пластик палтуса. Разломав колючий хитин трехсуставной крабьей ноги,
выложил нежно-розовое крабье мясо. Зачерпнул ложку черной икры из плоской банки
и, подумав, две ложки красной из другой. Отдельно разместил пару ломтиков
буженины и сыра. Для украшения натюрморта поставил блюдечко с уже нарезанным
лимоном, открытую баночку с маслинками без косточек и початую бутылку белого
"Мартини". Тут и кофейник сказал писклявым человеческим голосом: "Плиз, мэм!" и
ещё что-то типа: не изволите ли чашечку кофею?
- Мерси, - поблагодарил его Олег, наливая ароматный кофе, - хотя я,
пожалуй, все-таки сэр, а не мэм. Хорошо живут буржуи, даже посуда перед ними
лебезит.
Отнес все это изобилие в большую комнату, холл, как манерно называла её
Зоя, и поставил на стеклянный столик. Достал из серванта хрустальный стакан,
серебряную вилку. Упал в кресло и включил телевизор. Поймал местные утренние
новости.
- День воздушно-десантных войск прошел в целом спокойно, - сообщила
худосочная дикторша с глянцевыми, аккуратно наклеенными волосами, - можно
сказать, без жертв. Органами внутренних дел были задержаны участники двух драк.
Один человек доставлен в больницу. Несколько бывших десантников прокололи колеса
автомобиля американского консула. По этому поводу идет разбирательство.
Неприятный инцидент произошел уже ближе к вечеру на Центральном рынке. Примерно
в пятнадцать часов двадцать минут в помещение торгового павильона ворвались от
двадцати до тридцати молодых людей в спортивных костюмах и шапочках. Они
избивали торговцев кавказской национальности и выкрикивали здравицы в честь
воздушно-десантных войск. Но председатель Союза ветеранов "Крылатая гвардия" уже
отмежевался от этой акции. Он утверждает, что это чья-то провокация с целью
дискредитировать их движение и российскую армию в целом. Видимо, он прав,
поскольку большинство бывших десантников, праздновавших свой день, к тому
времени было уже слишком пьяно. Нападавшие же были абсолютно трезвы и хорошо
организованы. Уже высказана версия, что нападение совершили члены так называемой
турбомашевской преступной группировки. Их целью было запугать торговцев и
администрацию, чтобы взять рынок под свой контроль. Милиция ведет расследование.
Сзади скрипнула дверь. Олег оглянулся. На пороге спальни, когда-то общей
для них обоих, стояла Зоя в белой полупрозрачной ночной рубашке.
- Это как называется? - возмущенно воскликнула она и уперла руки в боки.
- Завтрак аристократа, - пояснил Олег, отхлебнул "Мартини" и элегантным
движением отправил в рот кусочек угря.
Ему было понятно изумление его официальной супруги. Он ведь, демонстрируя
гордость, последние месяцы питался одной овсянкой с постным маслом, куска хлеба,
купленного ею, в рот не брал. А тут на тебе - полхолодильника вытряхнул и лопает
как ни в чем не бывало.
- Тебе кто позволил? - Зоя чуть не задыхалась от ярости.
- Не будь такой жадной, - мягко упрекнул её Олег. - Твои мюсли с молоком я
не трогал, а этот высок
...Закладка в соц.сетях
