Жанр: Детектив
Масть пиковая
...новь попыталась встать, как бы обидевшись, и попасть за стол, но
мужчина схватил
ее за руку и усадил на место.
- Меня зовут Лютый, Толик Лютый, может быть, слыхала, а район, где
находится твое
"Лидо", моя территория; она перешла мне по наследству, когда убили Джалала, так
сход решил,
теперь поняла, зачем я пришел?
- Нет, не поняла. Ну, допустим, ты хозяин территории, а я при чем здесь,
ребята?
- А притом, - начал сидевший рядом Лютый, - наверное, в райком,
райисполком носишь
исправно, по графику, должна и нашу долю отстегнуть.
- Вам за что? - дерзко спросила Наргиз.
- А за то, что и им, - ответил спокойно Лютый, - они дают тебе дышать, и
мы пока тоже,
а то перекроем кислород.
- Как же вы мне его перекроете, фонды обрежете, спиртного лишите?
- Нет, это по части дневного райкома, а мы для начала устроим погром тысяч
на двадцать,
чтобы месяц ремонтировать, а если не поумнеешь, спалим совсем. Ты последняя в
моих владениях
не платишь дань, я всех обложил, до последнего кооператора.
- И не стыдно тебе приходить в праздник, портить человеку настроение в
Новый год, когда
у нас главная работа только начинается? - выпалила Наргиз сердито и искренне,
так что Лютый
на миг растерялся. Воспользовавшись моментом, Наргиз встала и сказала, не давая
опомниться
соседу: - Вопрос серьезный, и платить, наверное, придется. Я слышала, и уйгуры в
"Пекине", и
евреи в парке Победы кому-то платят, но я не намерена платить одна.
Я должна поставить в известность и тех, от кого получаю спиртное,
продукты, зелень,
фрукты, лепешки. Но я не желаю уподобляться вам и портить людям праздник,
потерпите, дайте
спокойно закончить новогодние балы, а потом приходите, поговорим всерьез, с
гарантиями.
Называйте день и топайте, у меня много дел, и я еще не обедала.
Остановились на встрече вечером, пятнадцатого января, но гости не спешили
уходить, и
тогда Наргиз открыла без страха сейф, чем окончательно покорила визитеров, и
достала две
банковские пачки пятирублевок и протянула Лютому со словами:
- В счет будущей платы, расписки не требую, надеюсь, на праздники хватит.
Наргиз действительно никого не беспокоила в праздники и лишь третьего
января, когда
Артур Александрович заехал пообедать, сообщила о визите рэкетиров в "Лидо".
Шубарин
поблагодарил Наргиз за выдержку, за верное решение, принятое ею, и попросил до
пятнадцатого
числа выделить небольшой столик, откуда бы хорошо просматривался проход к
директорскому
кабинету, который с завтрашнего вечера будет занимать Коста с двумя-тремя
приятелями, а место
швейцара, опять же до назначенного дня, займет брат Ашота, Карен, хорошо
ориентирующийся в
уголовном мире Ташкента, парадная дверь "Лидо" будет связана со столиком Коста
сигналом.
Уверенность, спокойствие, с каким Артур Александрович воспринял неприятное
сообщение,
успокоили ее; как бы она ни храбрилась, визит Лютого не шел у нее из головы, ей
было жаль свое
детище, в которое вложено столько любви, энергии, сил, надежд.
Шубарин не стал беспокоить вначале совладельцев ресторана, а вечером
пригласил к себе
домой Коста и Ашота и, вкратце рассказав случай в "Лидо" накануне Нового года,
сказал
телохранителю с укоризной:
- Ашот, дорогой, мне кажется, ты перестал контролировать ситуацию в
городе.
На что молчаливый, немногословный Ашот буквально взорвался:
- А кто сейчас в стране что-нибудь контролирует? Как только в прошлом
году, в январе, у
ресторана "Ереван" Сашка Веселый и Изя Либерман в упор расстреляли из боевых
карабинов
Нарика Каграмяна и Вали за то, что они обложили кооператоров непомерной данью,
все рухнуло в
один час, не знаешь, кто теперь в Ташкенте хозяин. Нарик держал всех в узде, и
каждый знал свой
шесток, и не было в столице неконтролируемых преступлений, такого беспредела как
нынче.
Молодые, словно с цепи сорвались, не хотят признавать никаких авторитетов, живут
одним днем,
бомбят всех без разбору, нет уважения ни к чину, ни к званию, не придерживаются
никаких
воровских правил, уже своих кидают как хотят.
Нарик незадолго до смерти говорил мне, что в Ташкент отовсюду съезжается
самая
отчаянная шпана, там, в России, им такие богатые грабежи не снились, а тут, по
наводке, меньше
чем за стотысячный куш не согласятся и пачкаться за один заход, а список, кого
можно грабануть,
всегда можно купить за хорошие деньги у наводчиков, и в милиции есть люди,
торгующие такими
сведениями. На сегодня наш край оказался лакомым куском для жестоких грабителей.
Конечно, не
меньше богатых людей и в Москве, и на Кавказе, особенно в Азербайджане. Там при
Алиеве
почище дела проворачивали, чем при Рашидове, по крайней мере золотую саблю и
персональный
мраморный дворец Шараф Рашидович Брежневу не дарил.
Но воровской мир Кавказа гораздо круче, чем у нас в Средней Азии, он на
свою территорию
чужих не пускает, сам стрижет богатеньких. Но, уверяю вас, Артур Александрович,
мы не те люди,
чтобы кому-то платить налоги. До сих пор мы всегда справлялись с вашими врагами,
вспомните
хотя бы ростовскую банду, вооруженную до зубов, им не помогли даже их
"шмайссеры".
Разберемся и с Лютым. Не знаю, сколько у Лютого людей, но на всякий случай я
хотел бы, чтобы
Сухроб свел меня с Беспалым, Артемом Парсегяном, я для него не указ, он сам не
последняя
фигура в Ташкенте, у него есть отличные ребята, да и он сам мужик не промах,
один на один
любого удавит, а может, нам и придется схлестнуться с ними баш на баш, не так
ли, Коста?
- Я всегда готов, - отвечал Коста, долго молчавший сегодня.
- Кстати, Коста, - перебил Шубарин, - с завтрашнего дня ты целыми днями
страхуешь
Наргиз в "Лидо" и отвозишь ее домой, а план Ашот разработает с Беспалым, хорошо,
что он о нем
вспомнил.
Как только Коста вместе с Ашотом уехали, Артур Александрович позвонил
Сенатору и
сказал, что он хотел заехать к нему на чашку чая.
К пятнице, пятнадцатого числа, они уже знали все о банде рэкетиров, и
сколько в ней
человек, и на каких машинах разъезжают, и даже когда у них "съем" денег. Он как
раз приходился
на пятнадцатое, и пятница у них выпала напряженная, и Шубарин при утверждении
отметил их
недальновидность, а точнее, беспечность, не стоило им совмещать столь горячие
дела на конец
недели. За два часа до начала встречи в "Лидо" к Коста поступило сообщение, что
Лютый с
компанией, все до одного, объезжают на двух "Жигулях" свои владения и собирают
дань с
кооператоров, мелких фарцовщиков, спекулянтов, с каждого торгового лотка,
имеющего
нелегальную прибыль. Судя по всему, настроение у банды прекрасное, и дела идут
как по маслу,
нигде не возникало сопротивления, конфликтов, налоги платят безропотно и
исправно, с большим
рвением, чем государству. Видимо, и дело с "Лидо" они считали уже решенным.
Такая
самоуверенность возмутила даже видавшего виды Коста, ему казалось, что хотя бы
сегодня, в
назначенный день, стоило приглядеться к "Лидо", а вдруг засада, ловушка? Но
никого из банды
Лютого и ее окружения не появлялось у ресторана ни сегодня, ни вчера, на этот
счет Ашот и Коста
всегда были предусмотрительны, береженого бог бережет. Если бы у банды Лютого не
кружилась
голова от успехов, и они тщательнее готовились к встрече с очаровательной
Наргиз, и не считали
бы ее только за пикантную женщину, наверное, обнаружили, что на крыше "Лидо"
появился
высокий, стройный мужчина, якобы ремонтирующий антенну, увидели у него в руках
нечто
похожее на футляр для музыкальных инструментов, что никак по логике не вязалось
с ремонтом
антенны, и поняли бы, что и на крыше их ждет засада. А за полчаса до того, как
они подъехали к
ресторану на белых "Жигулях", могли увидеть, что на стоянку въехали два зеленых
"джипа", с
форсированными двигателями, принадлежащие, судя по номерам, частным лицам, и
заняли
удобные позиции в разных концах стоянки. Конечно, автоматы Калашникова и
короткоствольные
армейские карабины им вряд ли удалось бы разглядеть. Но внешний вид молодых
людей,
расположившихся в машинах и почему-то их не покидающих, несмотря на крепчающий к
ночи
мороз, навел бы на мысль, что орлы неспроста съехались к столь респектабельному
заведению, как
"Лидо". Но чего Лютый не предусмотрел, того не предусмотрел, и подготовка на
подступах к
"Лидо" прошла по плану и без особых осложнений. Рация, связывавшая Коста с
помощниками,
работала непрерывно, и он знал маршрут и настроение банды от точки к точке,
сообщили, что из
кафе "Салтанат" они вышли уже навеселе.
За час до начала операции в "Лидо" съехались основные совладельцы
ресторана. Наргиз
провела их через свой кабинет в служебную комнату, где по плану уже был накрыт
хорошо
сервированный стол на шесть персон, но телевизор свой она на всякий случай
вынесла оттуда в
приемную, главные события должны были разыграться все-таки в закрытом банкетном
зале. Как
ни странно, больше всех волновался, нервничал Икрам Махмудович, и это не
осталось не
замеченным Шубариным. Подлаживая как профессиональный гангстер пистолет под
пиджак, он
сказал ему:
- Выпил бы ты чего-нибудь, уж очень заметно волнуешься, а твоя роль
простая. К
назначенному времени быть в кабинете у Наргиз, твое присутствие их сразу
успокоит, тебя они
хорошо знают. Встретите, введете в зал, представите, усадите за стол, затем
вместе с Наргиз,
сославшись на то, что займетесь продолжением ужина, оставите нас. Ваша забота
заключается в
одном: оркестр примерно с полчаса должен играть только жизнерадостные, заводные
ритмы,
чтобы зал сорвался плясать. Можешь не беспокоиться, никто с улицы не ворвется в
ресторан, с
крыши нас страхует Ариф, и из кабинета никто не сделает и шагу. Как только
начнем переговоры,
в приемную Наргиз войдет Карен с товарищем, и гости будут блокированы тройным
кольцом.
Глядя, как небрежно возится с оружием Сенатор (пистолет у него находился
без действия с
той давней ночи во дворе Прокуратуры республики, когда он пристрелил Кощея и
охранника),
Файзиев подрагивающей рукой налил себе большую рюмку коньяка и выпил залпом,
словно воду,
а стоявший рядом невозмутимый Миршаб, вооруженный как и компаньоны, подал ему
ломтик
лимона и спросил:
- Икрам, может, тебе жаль, что Лютый не успеет попробовать прекрасный
десерт из
ананасовых долек, присыпанных шоколадной пудрой? - Шутка оказалась столь к
месту, что от
нее все долго и охотно смеялись, и нервный шок у метрдотеля моментально прошел.
Неожиданно вошел Карен и сказал, обращаясь к Артуру Александровичу,
коротко:
- Едут!
Файзиев взял под руку Наргиз, вышел из апартаментов и, судя по звукам,
раздававшимся в
приемной директора, включил телевизор. Оставшиеся в зале, не сговариваясь, вдруг
сделали
одновременно по мусульманскому обычаю "аминь" и отошли к окну, выходящему на
площадь.
Прожектора, ярче чем обычно, освещали заснеженную автостоянку, где с заведенными
моторами
стояли два "джипа", готовых по первому же сигналу блокировать белые "Жигули", в
которых
появится банда.
Трое у окна внимательно осмотрели друг друга и остались довольны, впервые
им предстояла
столь деликатная миссия, сопряженная с риском, и Шубарин, чувствуя напряжение
своих коллег,
сказал как бы случайно:
- Хотите свежий анекдот?
И через пять минут из банкетного зала раздался такой гомерический хохот,
что он перебивал
звуки телевизора.
Наргиз с Икрамом Махмудовичем долго и удивленно переглядывались и
пропустили
момент, когда появился Лютый с двумя сопровождающими, но не с тем, что в первый
раз, хотя и
этих Наргиз тут же окрестила быками. Лютый подошел к Наргиз, поздоровался с ней
за руку,
небрежно кивнул метрдотелю, не принимая того всерьез, и спросил:
- Наргиз, кто это у тебя так весело развлекается?
- Зайдешь, увидишь, - ответила хозяйка ресторана, все еще продолжая
удивляться
несмолкающему смеху из приоткрытых дверей.
- Веселые люди, - ответил Лютый, уже расслабленно.
- Очень, - улыбаясь сказала Наргиз, - давайте раздевайтесь - и за стол
переговоров, мне
кажется, они хохочут оттого, что давно хотят выпить.
- Такие дипломаты нам по душе, - рассмеялся Лютый, предлагая подельщикам
раздеться,
причем у одного в этот момент вырвался железный кастет из кармана, тот неловко
его подобрал и
уже не стал брать с собой. Потому что Наргиз сказала с издевкой:
- Нехорошо на переговоры с такими вещами ходить. - И пригласила
долгожданных
"гостей" в тайный банкетный зал.
Когда они вошли в зал, трое у окна продолжали хохотать, и, судя по их
виду, делали это
отнюдь не искусственно, и с лица Лютого и его товарищей окончательно сошло
напряжение, и
вошедшие тоже невольно улыбнулись.
- Наше руководство, - туманно представила Наргиз Лютому троих мужчин у
окна.
Обменялись рукопожатиями, и Артур Александрович сразу пригласил всех за богато
накрытый
стол.
Гости сели так, чтобы хорошо видеть входную дверь, и это заметил Шубарин,
но в той
ловушке, что он им приготовил, уже ничего не спасало, капкан захлопнулся.
- Ну, слушаем вас, - сказал Шубарин, как только уселись друг против друга
как на
серьезных дипломатических переговорах.
- А что нас слушать, - усмехнулся Лютый, - это мы вас слушаем, мы свое уже
сказали
хозяйке. - И он повернулся, ища глазами директоршу ресторана.
Метрдотель обходил гостей, разливая коньяк по стопкам, а Наргиз поправляла
что-то возле
своего любовника, видимо, она переживала, что против него оказался самый
здоровенный рэкетир.
- Они в курсе дела, я все доложила, - ответила Наргиз.
- Значит, вы решили обложить нас налогом, и сколько же с нас причитается?
И как платить:
ежемесячно, поквартально или раз в год? - поинтересовался опять же Японец.
- Ежемесячно, как со всех, пятнадцатого числа, пять кусков, думаю, что побожески
-
"Лидо" дорогой ресторан...
- Вполне по-божески, - вмешался в разговор Сенатор, - мы готовы заплатить
и больше,
но в чем гарантии безопасности?
- Мы даем вам дышать, вот и все гарантии, - весело рассмеялся Лютый, ему,
видимо,
понравилась компания.
- А если другие ваши коллеги совершат налет на "Лидо", как быть в таком
случае? Вы
погасите наши потери? - не отступал Сенатор.
Лютый, наверное, никогда не предполагавший такого поворота разговора,
недоуменно
переглянулся с товарищами, те неопределенно пожали плечами.
- Остальные платят и никаких гарантий не требуют, - вымолвил он растерянно
и вроде как
с обидой.
И тут хозяева вновь дружно рассмеялись.
- А мы, дорогой, не как все, нам гарантии нужны, а вдруг ваши конкуренты
учинят погром,
должны же вы хотя бы частично нести ответственность? - подключился к разговору и
Владыка
Ночи.
Лютый задумался с ответом, а Японец предложил:
- Давайте сначала выпьем, закусим, а потом и придем к какому-нибудь
обоюдовыгодному
решению, а то Наргиз скоро подаст горячее.
Усыпляя бдительность налетчиков, Сухроб Ахмедович опять продолжил якобы
волновавшую его тему.
- Я не оговорился, дорогие гости. Мы готовы платить вам не пять, а шесть
тысяч, но с
условием: чтобы в "Лидо" регулярно дежурили в качестве вахтера и гардеробщика
два дюжих
молодца, а если еще надежнее, то и ночной сторож должен быть ваш человек.
- Пахать целый день в кабаке от зари до зари за шесть кусков? - искренне
удивился один
из сопровождающих Лютого.
Наверное, тут, разгорелись бы жаркие дебаты, но в этот момент в банкетный
зал вошли сразу
трое "официантов" с дымящимися подносами, и Лютый, уже изрядно веселый, сказал
шумно:
- Давайте еще по одной дернем перед горячим, давно такой хороший коньяк не
пил, а если
честно, никогда.
- Давайте, - согласился Шубарин и налил всем вновь по полной рюмке,
стараясь не
смотреть в сторону сервировочного стола, куда "официанты" неловко поставили
подносы с
горячим. Он боялся рассмеяться, глядя, как неуклюже, боясь выронить посуду,
действует
Беспалый, небрежнее всех, профессиональнее, держался Коста, ну а как
тренировался с подносом
Ашот, он уже видел.
Выпили и, когда гости дружно принялись уминать деликатесы, щедро
выставленные Наргиз,
совладельцы "Лидо", не сговариваясь, нажали под столом друг другу на ноги -
кульминационный
момент наступал.
Как только Артур Александрович посмотрел в сторону "официантов", они взяли
каждый по
тарелке с поддонником с жаренными в белых грибах перепелками и, зайдя за спины
ужинающих
хозяев, поставили перед ними одновременно источающие нежные ароматы блюда. Так
же дружно
они вернулись и на другую сторону стола, и как только поставили тарелки перед
"гостями",
произошло неожиданное, а точнее, много раз отрепетированное в банкетном зале.
Жесткие
салфетки на рукавах официантов из крепкого белорусского льна, чуть длиннее
обычных, в
мгновение ока превратились в удавки, что традиционно применяют итальянские
мафиози и
американские гангстеры. И недожевавшие гости уже хрипели, выкатив глаза в
сильных руках
противников, а тут еще каждому в грудь ткнулось дуло пистолета, и расторопные
руки выдернули
из-за пояса Лютого новенький пистолет и ножи у двух его приятелей. Из кабинета
Наргиз выбежал
молодой, смугловатый парень, и вмиг на руках у каждого из гостей оказались
наручники, и их
буквально вырвали из-за стола и швырнули к стенке.
Лютый подумал, что их прихватила милиция, хотя солидные и вальяжные дяди
никак не
напоминали ему привычных оперов. А в зале кутеж, казалось, достиг высшей точки,
оркестр так
наяривал еврейское "семь сорок", что весь пьяный люд сорвался в пляс.
Лютый, видимо, чтобы поднять дух у своих подельщиков, вдруг грязно
выругался и
выкрикнул истерично:
- Ну, сука подлая, ты еще ответишь за свое предательство!
Ашот, стоявший рядом, словно взбеленился, он с большой симпатией относился
к Наргиз.
- А ты еще оскорбляешь и унижаешь порядочную женщину? - И ударил так
сильно, что
казалось, у Лютого отлетит голова, одновременно раздался какой-то неприятный
хруст и
судорожный всхлип, но Ашоту было ясно, что главарь проглотил сразу несколько
своих передних
зубов. Стоявший рядом здоровенный детина, тот, что сидел напротив Миршаба,
попытался вдруг
ударить Ашота ногой в пах, но Коста опередил его. Тыльной стороной ладони,
которой он
разрубал любой кирпич, резко ударил прямо по кадыку "бычьей" шеи, и гигант
рухнул столбом, и
из угла его рта на усы потекла тонкая струйка крови.
Лютый, мотая головой, вдруг шепеляво сказал с ненавистью, обращаясь к
Ашоту:
- А ты, армяшка поганый, еще попомнишь меня. - И Ашот моментально
нокаутировал его
и стал избивать ногами, но Артур Александрович тут же оттащил своего
телохранителя, сказав при
этом:
- Я думаю, хватит, они люди неглупые, и думаю, что осознали свою ошибку.
И вдруг третий рванулся к окну, видимо желая вызвать подмогу, но тут
начеку оказался
Беспалый, подставивший ножку, и тут же упавшего кинулись зверски избивать
ногами.
Хозяева "Лидо" вернулись за стол, налили себе, "официантам" и Карену тоже.
Продолжая
прерванный ужин, Шубарин сказал, обращаясь к Коста:
- Подведи, пожалуйста, Лютого к окну и объясни ситуацию, пусть выбросит из
головы
всякие глупости. Мы отпустим его живым при одном условии...
Коста подвел обмякшего главаря к окну и показал на два "джипа", готовых
сорваться к
белым "Жигулям", где дожидались своих еще трое из банды. После этого всех повели
в ванную,
привести себя в божеский вид, там с них сняли наручники, теперь они уже не
представляли угрозы
никому.
Когда Лютого вновь подвели к столу, Шубарин сказал:
- А условия мои, дорогой, такие. Сейчас мы позовем из зала метрдотеля, он
знает в округе
всех кооператоров. Он сядет за телефон и будет приглашать всех, у кого вы
сегодня собирали
налоги, и ты каждому из них, с извинениями, запомни, с извинениями, вернешь
деньги и
пообещаешь впредь их не беспокоить. А сейчас ты пойдешь к своей машине без
всяких фокусов,
предупреждаю, ибо сопровождать тебя на стоянку будет Ашот. Любое твое неверное
движение, и
он с удовольствием пустит тебя в расход, в таком случае под огонь попадут и твои
друзья в
машине, у людей в "джипах" в руках настоящие автоматы, они никогда не
раздумывают,
проверено. А эти два орла у нас останутся в заложниках, ты сегодня проиграл по
всем статьям. Ну
как, договорились?
Лютый ответил отказом.
- Ну ладно, бог тебе судья, - спокойно воспринял Японец, - я отдаю тебя в
руки Ашота,
пусть как хочет, так и поступает, я знаю, что еще никто так прилюдно не
оскорблял его.
Ашот сгреб Лютого за шиворот и поволок в ванную, но в последний момент
главарь
задушевно прохрипел:
- Согласен, ваша взяла.
- Ну вот, другое дело, а теперь ступайте за деньгами, а ты, Ашот, будь
внимателен, он
любую подлость может выкинуть.
Прежде чем выйти, в комнате на секунду погасили свет, это послужило
сигналом "джипам",
чтобы они вплотную подъехали к белым "Жигулям" и были начеку.
Минут через десять Лютый вернулся с улицы со спортивной сумкой, полной
денег, и
Шубарин засадил Файзиева за телефон, и через некоторое время к "Лидо" начали
съезжаться
недоумевающие кооператоры. Каждому потерпевшему Лютый, с извинениями, возвращал
отнятое
два-три часа назад. Не оказалось на месте только трех "налогоплательщиков", чья
сумма и
осталась в сумке, и Лютый назвал у кого сколько взято - все совпало как в
бухгалтерии.
Пока раздавали деньги, у совладельцев "Лидо" вышло принципиальное
разногласие по
поводу того, как поступать дальше с бандой Лютого. Сенатор и человек из
Верховного суда
утверждали, что нужно вызвать милицию и оформить дело, а дальше они возьмут
ситуацию под
контроль, и каждому из них за вооруженный разбой по пятнадцать лет
гарантировано. Шубарин
категорически был против вызова милиции, он сказал, что его не поймут ни Коста,
ни Ашот, ни
Беспалый. В конце концов выслушали и "официантов", они тоже взяли сторону
Японца, негоже,
мол, защищаться руками милиции, это шло вразрез с их идеологией.
О сложившейся спорной ситуации без обиняков рассказали Лютому, и только
тут он понял,
что имеет дело не с милицией, а со своими, более удачливыми и сильными
коллегами. Взяв с
банды, по воровскому ритуалу, честное слово, что они оставят район в покое,
рэкетиров отпустили
с миром.
Прошел месяц со дня проведения "круглого стола" с рэкетирами, и история
стала
забываться. В штат ресторана зачислили людей по рекомендации Ашота и приняли
строгие меры
по безопасности. Время от времени к Шубарину поступали и данные о Лютом, банда
зализывала
раны и не выходила на охоту, видимо, награбленного до января им хватило для
долгой и безбедной
жизни. Впрочем, как сказали Коста с Ашотом, Лютому оставался один путь - сняться
с бандой из
Ташкента и приглядеть себе другой город, тут уже давно все поделено, и свое
никто так просто не
уступит, да и с подмоченной репутацией в Узбекистане больше не подняться. Еще
через месяц
Японцу доложили, что Лютый ставит себе золотые зубы и собирается перебраться в
Ашхабад, там
кто-то из его лагерных дружков высоко взлетел и держал столицу Туркмении в
руках, как некогда
Нарик Каграмян Ташкент.
Правда, теперь они чаще стали наезжать в город, в район вокзала и
переквалифицировались в
"наперсточников", оказывается, Лютый был в этом деле ас. Непонятно, почему он
сменил столь
выгодную профессию на рискованное дело рэкетира, наверное, легкий заработок на
первых порах
вскружил голову. В те дни они не выезжали на "работу", часами напролет играли в
карты покрупному,
все в том же загородном доме на Чимкентском тракте, купленном на
шальные
рэкетирские деньги. Но все же иногда играть к ним приезжали и люди со стороны, и
у Лютого
появилась мысль, а не открыть ли солидный катран. И об этих планах Лютого знали
в "Лидо".
К весне история с рэкетирами стала забываться, дела у "Лидо" по-прежнему
шли в гору, но и
забот хватало, один прокурор Камалов требовал к себе какого внимания, и тут
нельзя было пускать
дело на самотек, слишком глубоко начал копать Хуршид Азизович.
Досье на Камалова, наконец-то поступившее из Москвы, не обещало покоя,
прокурор имел
серьезную школу жизни, и опыта борьбы с преступностью ему не занимать. Миршаб с
Сенатором
понимали, что в республике появился человек с серьезными намерениями и особыми
полномочиями, о том, чтобы его запугать или купить, не могло быть и речи.
Тщательно собранные
данные о прокуроре, которого они тут же, в целях конспирации, назвали
"Ферганец", запали в
память, и Салим Хасанович и особенно Сухроб Ахмедович могли, словно абитуриенты,
без
запинки, рассказать его биографию: ...Хуршид Азизович Камалов родился в 1940
году в Фергане. В
1963 году с отличием заканчивает юридический факультет Московского
государственного
университета, ему предлагают остаться на кафедре, но он рвется на родину. По
распределению
попадает работать в Прокуратуру республики и уже через два года становится
прокурором одного
из районов Ташкента. На посту районного прокурора у него происходит серьезный
конфликт с
одним родовым кланом в столице. Конфликт имел такую огласку, что в дело вмешался
сам
Рашидов, и только явная молодость Камалова спасла его от суровой расправы.
Строптивого
прокурора, чтобы одумался, отправляют подальше - в Москву, в очную аспирантуру,
на три года.
Аспирантом он пробыл год, работая над необычной для того времени темой
"Преступление против
правосудия", то есть преступление в среде самих правоохранительных органов,
потом неожиданно
перешел на работу в уголовный розыск, где прослужил до 1971 года, и ушел из
органов в звании
подполковника. Милицию он покинул в результате серьезных ранений, полученных во
время
операции по задержанию вооруженной банды на столичном ипподроме, стрелял в него
коллега,
капитан милиции. К этому времени заинтересованным лицам стало известно, что
подполковник
Камалов и есть тот самый тайный охотник, который выслеживал оборотней и
предателей в
милицейской среде. В конце семидесятых годов благодаря ему произошла
основательная чистка
милицейских рядов в Москве, особенно в высших ее эшелонах. Оттого в него и
стрелял капитан
милиции. В 1972 году, провалявшись одиннадцать месяцев по госпиталям и чудом
оставшись
живым, Камалов, уже в звании полковника, защищает в закрытом заседании свою
давнюю
диссертацию. Научная работа с самого начала имеет гриф "Совершенно секретно",
ибо каса
...Закладка в соц.сетях
