Жанр: Детектив
Золотой мальчик
... сапожке" в подвалах
святой инквизиции.
Он надолго задумался, а я его не торопил.
- Кое-что мне удалось узнать, но это совсем ничего, - поспешил он уверить
меня. - Ничего значительного, хотел я сказать.
Врать он совсем не умел.. Что-то не похож он на следователя. Хотя он же
сказал, что служил в спецназе, а это несколько другая работа, если я не
ошибаюсь. Ну что же, тем лучше для меня.
- А что незначительного? - продолжал я вежливо атаковать его вопросами, на
которые у него отвечать особого вдохновения не было, к тому же он колебался и
никак не мог решить, говорить мне всю правду, или только частично.
Вообще-то меня не очень интересовали его ответы. За это дело уже взялись
спецы, куда там этому отставнику, но есть одна психологическая особенность у
любого человека, чем больше ты задаёшь ему вопросов, на которые он не очень
хотел бы отвечать, тем меньше потом он тебе задаст подобных вопросов.
- Да так, в основном по мелочи, - неуверенно пожал он квадратными плечами.
- Ну, например я узнал, что нападение на вашу жену, возможно как-то связано со
взрывом сегодня днём, если вы уже слышали, в кафе "Прага".
- Это на Арбате?! - удивился я.
- На Арбате, - подтвердил подполковник. - Возможно, здесь столкнулись чьито
интересы, и весьма круто. Возможно, что таким образом крупные бандитские
группировки занялись переделом сфер влияния, и это не могло не коснуться
финансовых кругов.
- Позвольте, каким образом?
- Ну, проще простого. Взяв в заложники кого-то из близких, легче склонить
влиятельное лицо, или даже учреждение, в котором он служит, к принятию нужных
решений.
- Возможно, но на нас никто не оказывал давления. Если хотите, можете
побеседовать с начальником службы безопасности банка, он вам всё расскажет.
Хотите?
- Пока нет. Я же занимаюсь этим не вполне официально.
- А о бандитах вам удалось хоть что-то узнать?
- Кое-что. По предварительным сведениям, это дело рук бандитов из
группировки некоего Зуба, который сегодня же погиб во время взрыва в кафе. Ещё
мы знаем, что нападение было заказным, только должны были взять вашу жену, но
она погибла, и вместо неё бандиты взяли вашего сына.
Похоже, что этот подполковник не так прост..
- А что мы, собственно, стоим? Проходите, садитесь в кресла, в ногах
правды нет. Вы, наверное, сегодня набегались. Хотите кофе, или чай, а может, -
покрепче чего?
Я указал им на кресла возле журнального столика, и выкатил из-за
письменного стола своё, усаживаясь так, чтобы видеть обоих. Мои гости
переглянулись и сели, от напитков отказавшись. Закурить же я им не предложил,
потому что не люблю запах табака. Как-то в детстве страшно обкурился, до дурноты
и до онемения конечностей, еле выходили меня, с тех пор табак просто не выношу.
- А известно что-то про заказчиков, или заказчика? Я думал, что бандиты
сами по себе взяли мальчика, зная, что его отец состоятельный человек. Или
такого не могло быть?
- Почему не могло? - пожал плечами так и не снявший пальто подполковник. -
Ещё как могло. Но чаще всего работают по заказу. И заказчик был анонимный.
- Как это могло быть? По вашему получается, что я могу позвонить по
телефону бандитам и заказать любое убийство, или похищение, или ещё что-то, и
господа бандиты тут же с радостью бросятся выполнять мою просьбу?
- Да нет, конечно, не так, вернее, не совсем так. Прежде чем такая
серьёзная работа будет кем-то выполняться, заказчик должен оплатить её, либо
полностью, либо частично. И это ещё не всё. Он должен иметь железные гарантии.
Понимаете?
- Почему же нет? Я, кажется, неглупый человек. Но как же тогда вы
говорите, что заказчик сохранил, так сказать, анонимность? Как ему это удалось?
Он же передавал деньги, и немалые.
- А он был неглупым человеком, - парировал, усмехнувшись, подполковник. -
И если вы позволите, я задам вам несколько вопросов, и мы с моим молодым другом
откланяемся.
- Отчего же? Спрашивайте. Вы же за этим и пришли.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
- Какие у вас были отношения с женой?
- Нормальные. Да и какие такие особенно могут быть отношения, когда у мужа
ненормированный рабочий день? Уходишь рано, приходишь поздно, да ещё и в
выходные, бывает, приходится на службу отлучаться из дома.
- Но всё же дома вы появляетесь каждый день. О чём-то наверняка говорили,
что-то обсуждали... Ссорились, мирились.
- Ах вот вы о чём, - я ждал этого поворота, и был готов к нему. - Меня об
этом уже спрашивали. Конечно. Всякое бывало. Но Наташа - изумительная женщина,
она никогда не втягивалась в выяснения отношений, в ссоры. Бывало, обижалась, но
совсем ненадолго. И прощала легко и быстро.
- А было за что прощать?
- Мы же живые люди, всякое бывало.
- А по поводу чего ссорились? Она вас ревновала?
- Вот чего не было - того не было никогда.
- Она что - не ревнивая, или вы не давали повода?
- Я бы сказал, что и то и другое, - осторожно ответил я. - Мне с женщинами
некогда развлекаться.
- Ну, в жизни всегда есть место подвигу, - возразил мне подполковник. -
Как же там всякие презентации, приёмы, фуршеты?
- У вас представление о жизни банкиров складывалось явно по советским
фильмам. А на самом деле всё значительно прозаичнее и проще, как и ваша
героическая служба. И скучнее.
- Скучнее? - вроде как удивился он. - А я думал, что вы любите свою
работу.
- Я и не говорил, что я её не люблю, - вяло возразил я. - Вы знаете. Я
сегодня очень устал и буду благодарен вам, если мы проведём нашу беседу в более
быстром темпе.
- Да, конечно, - с готовностью согласился подполковник. - Что вы можете
сказать по поводу страховки? Вы предлагали вашей жене застраховаться на большую
сумму? И если да, то о какой сумме шла речь, и когда это происходило?
- Это было где-то год назад, я даже могу сказать почти точно. Это было
после пятнадцатого января.
- Почему вы так точно помните?
- Ну, как видите, не совсем точно. А помню потому, что в самый новогодний
праздник умер мой школьный товарищ, оказалось, что он болел раком. Нам первого
числа позвонила его жена и попросила помочь с похоронами. Я, конечно, поехал,
оказалось, что он имел небольшое частное предприятие, достаточно прибыльное,
позволявшее жить на широкую ногу, но все деньги были вложены в дело, а когда он
заболел, произошло это так стремительно и неожиданно, что он не успел даже
привести свои дела в порядок, к тому же понадеялся на компаньона, а тот подвёл
его, растратил деньги, что-то скомбинировал с документами.
Короче, на предприятие наложили арест, компаньон смылся, а отдуваться и
расплачиваться с кредиторами пришлось вдове моего приятеля, которой я, конечно,
помог.
Это произвело на меня такое оглушительное впечатление, что вот - мой
ровесник, совершенно преуспевающий и уверенный в себе и в своём завтрашнем дне,
в считанные дни теряет всё, что имел, и оставляет без гроша свою семью. Вот
тогда я и решил застраховаться. А почему это было после пятнадцатого, так я
помню потому, что мы уехали с женой по путёвке в Египет, и вернулись
четырнадцатого.
- Но это вы застраховались. А ваша жена? Вы её вынуждали к этому?
- Нет, не вынуждал. Но когда она узнала, предложила застраховаться тоже. Я
сначала отказывал ей, как-то нехорошо было на душе, особенно после смерти
школьного друга, но Наташа умела мягко настоять на своём. Она сказала, что мы
можем погибнуть вместе - разбиться в машине, или на самолёте...
Одним словом, она настояла на своём. Она это умела.
- Вы можете назвать сумму, которая назначена в качестве страховки?
- Простите, нет. Могу сказать только одно - это большая сумма. Можно
сказать - максимальная.
- Значит, теперь вы получите страховку?
- Я точно не готов ответить на ваш вопрос, надо узнать у адвоката, но
кажется - нет.
- Как же так? - удивился он. - Что же должно помешать этому?
- Собственно, ничего. Просто страховку, в случае смерти одного из нас,
должен получить наш сын, по достижении совершеннолетия, разумеется. По крайней
мере, так она хотела.
- А вы сами, что - не видели самого страхового договора?
- Вы не поверите, но не видел. Все вопросы супруга решала сама с
адвокатом.
- Я могу посмотреть на страховку?
- Не можете, - твёрдо, почти злорадно, ответил я. - Страховки нет.
- И куда же она подевалась? - не изменясь в лице спросил подполковник.
Я смог только развести в ответ руками.
- Увы! После того, как я узнал о случившемся, я предполагал, что подобного
рода вопросы мне будут заданы и хотел заранее просмотреть пункты, содержащиеся в
страховке, но среди бумаг моей супруги я её не обнаружил.
- Что-то ещё исчезло?
- Да нет, вроде всё на месте, я думаю, что текст хранится либо в
нотариальной конторе, либо остался у адвоката, с которым я пока не смог
связаться. Он сейчас отдыхает в Греции, и с ним пока не смогли связаться.
Я действительно очень устал. Слишком много всего на один день.
- Что бы вы хотели ещё узнать? Только будьте любезны, поменьше вокруг да
около, я смертельно устал, спрашивайте прямо, я отвечу на самые неприятные
вопросы.
- Каковы ваши отношения с тестем? Вы как-то угрожали ему. Было дело? И как
относилась к нему ваша супруга?
- Мой тесть - вымогатель и проходимец. Он постоянно клянчил деньги и даже
пытался как-то шантажировать собственную дочь, после чего мне и пришлось нанести
ему визит и даже пригрозить.
- В чём заключались его угрозы?
- Он грозил моей супруге, что если она не будет брать у меня для него
денег, он мне расскажет небылицы о её якобы любовных похождениях и беспутстве.
Она сама мне рассказала об этом, когда он в очередной раз звонил с угрозами, я
записал этот разговор и с этой кассетой пришёл к нему.
- Вы ему угрожали? Били?
- Нет. Вернее, угрожать я, в известной мере, конечно, угрожал, с такими
людьми, к сожалению, нельзя по-другому, я даже приехал с охраной, они пугнули,
да и записью я его припугнул записью телефонного разговора. Но его никто даже
пальцем не тронул, уверяю вас, хотя, признаюсь, у нас у всех было такое желание.
- Вы не допускаете, что он не блефовал?
- Не допускаю.
- Это что, по принципу - "жена Цезаря вне подозрений"?
Я уже начинал терять терпение.
- Мне кажется, я достаточно ясно и подробно ответил на этот вопрос. У вас
всё?
- Почти. Осталось всего несколько достаточно простых вопросов. Вам
назначили сумму выкупа?
Я задумался. С милицией на эту тему я говорить отказался, но с кем-то
посоветоваться необходимость была, у моих охранников в таких вопросах
квалификации было маловато. А почему бы и нет? Рискну.
- Назначена. Только я её, с вашего позволения не назову.
- Это не столь существенно. Сумма для вас посильная?
- Видите ли, я - служащий банка, и одновременно один из его учредителей,
то есть - хозяев. У нас на подобные случаи существует резервный фонд.
- То есть с выплатой выкупа затруднений нет?
- Чисто рабочего порядка. Собрать наличные, как в таких случаях принято -
мелкими купюрами.
- Когда состоится передача денег и каков порядок?
- Пока ещё не знаю. Мне должны позвонить сегодня вечером.
- Вы догадываетесь, что милиция прослушивает ваш телефон?
- Разумеется. Я дал бандитам телефон сотового телефона, который мне
одолжили на службе, его никто не знает.
- Вы сами беседовали с бандитом, были какие-то особенности? Возможно,
дефекты речи, индивидуальные особенности тембра голоса, пришепетывания,
присвисты, причмокивания, картавость, акцент?
- Да нет. Ничего особенного, обыкновенный мужской голос, может быть чуть
взволнованный. Да! Я слышал отчётливо гудок подъезжающей электрички.
- Это интересно, - оживился подполковник. - Это очень важно. Может быть,
ещё что-то вспомните?
- Нет, больше ничего.
Ещё несколько вопросов, и я сорвусь и наговорю столько всего, что буду
жалеть потом об этом всю жизнь.
- Угроз в ваш адрес, или в адрес вашей жены не было?
- Нет.
- У вас самого неприятностей финансового характера не наблюдалось?
Возможно, какие-то трудности?
- Все мои, так сказать, трудности, решаются на уровне банка элементарно.
Тем более, что я зарабатываю много. Намного больше, чем трачу, даже не
ограничивая себя.
- И своих близких?
- Разумеется. Это всё?
- У меня, конечно, есть ещё вопросы, но я чувствую, что вы устали. Не буду
злоупотреблять вашим терпением. Искренне вам благодарен. Я могу позвонить вам,
если надо будет ещё кое-что уточнить?
- Да, пожалуйста. И чем я могу вам помочь?
- Увы, только информацией, чем же ещё? Если что-то интересное вспомните -
позвоните мне. Договорились?
- Разумеется.
Они встали и направились к выходу. В дверях подполковник неожиданно
оглянулся и спросил:
- Вы хорошо стреляете?
Я уже расслабился, посчитав разговор законченным, и потому не удержался и
вздрогнул. Тем более, что не сразу понял, куда он клонит, и как нужно ответить.
Наконец, сам чувствуя, что пауза затягивается, я сказал неуверенно:
- Я очень хорошо стреляю
- Откуда такая уверенность?
- Мои родители - профессиональные спортсмены - стрелки. У обоих куча
наград, папа даже на Олимпийских играх выступал и завоевал медаль, а мама дважды
была чемпионкой мира.
- А вы?
- Дальше кандидатов в мастера не пошёл.
- Отчего же? - притворно участливо спросил подполковник.
- Стрельба - спорт, требующий много времени, большой самоотдачи, можно
даже сказать - жертвенности. Я, увы, качествами спортсмена-профессионала не
обладаю. К тому же выбрал другой вид приложения своих сил. Вы удовлетворены?
- Жаль, конечно, что спортивная династия не состоялась, но ничего.
- Династия, кстати, состоялась. Правда, не совсем чисто в стрельбе, но моя
сестра - мастер спорта международного класса по биатлону, кандидат в члены
сборной России.
- Славная у вас семья.
- Не жалуюсь.
- А чем сегодня родители занимаются?
- Папа умер три года назад, а с мамой у нас сложные отношения.
Я задумался, стоит ли говорить всё этому отставнику. И решил, что чем
больше говоришь правды, тем легче при необходимости чуть-чуть соврать.
- Видите ли, мама с отцом практически никогда не расставались. Всегда и
всюду вместе: на сборах, на тренировках, на соревнованиях, дома. Они даже нас
сравнительно легко отпустили из дома. А когда после смерти отца мама осталась
одна, ей было тяжело и непривычно. Я в это время, как назло, уехал в
командировку, сестра уезжала на сборы. Словом, мать не выдержала испытания
одиночеством и запила. При этом весьма сильно, если даже при её железном
характере не могла остановиться. Словом, когда я вернулся из командировки, она
уже была законченной алкоголичкой. Мы с приехавшей вскоре сестрой пытались
образумить её, но тщетно. Тогда я определил её на принудительное лечение.
- И помогло? - почему-то удивился подполковник.
- Помогло. Но со мной она с тех пор не разговаривает, считает меня
предателем, вместо того, чтобы благодарить. Ну как, вам достаточно?
- Вполне. Извините. И ещё хотел вам сказать - когда они позвонят вам, я
имею в виду, насчёт выкупа, дайте мне знать. Вы с этим делом в одиночку не
справитесь. А я могу помочь. У ваших помощников профессиональных навыков не
хватит. Учтите, я специализировался на заложниках и переговорах с террористами.
Так как?
- Я подумаю, - холодно ответил я.
- Да уж, пожалуйста, подумайте. И учтите, вы рискуете не только своей
жизнью, вы рискуете прежде всего жизнью вашего сына.
- Хорошо, - я уже начинал терять терпение и контроль над собой.
Поэтому пошёл прямо на моих гостей, как бы выталкивая их из комнаты в
прихожую, где уже выжидающе подскочили мои охранники.
- Было очень приятно с вами побеседовать, - говорил я гостям. - Звоните. Я
всегда готов помочь по мере моих скромных возможностей.
Потом я повернулся к охранникам.
- Проводите, пожалуйста, гостей. У меня много дел, если кто-то будет
спрашивать - меня нет.
И уже с трудом сдерживаясь, повернулся к гостям спиной и пошел в комнату.
Это, разумеется, крайне невежливо, но мне было наплевать.
Уже в дверях меня снова остановил настырный подполковник.
- Если вам позвонят по поводу выкупа, постарайтесь оттянуть время.
Ненадолго, иначе они станут беспокоиться. Скажите им, что сумма большая, к тому
же они сами потребуют мелкими купюрами.
- Но у них мой сын! - возмутился я. - И каждый проведённый с ними день -
это не самый лучший день в его жизни, поверьте.
- Я всё знаю, но пока деньги не будут переданы, он будет жив.
- Что вы хотите этим сказать?
- Я хочу сказать то, что ваш сын для них - не более, чем свидетель.
Свидетель, который видел их лица, слышал их разговоры, голоса. Но пока они не
получили деньги - ваш сын будет жить. Кстати, когда станут требовать деньги -
поставьте жёсткое условие, что пока не услышите голос сына, больше вести
переговоры не будете. Это тоже выигрыш во времени.
- Почему вы так думаете? Он может быть рядом.
- Вряд ли. Они хорошо готовились, значит, у них есть своя квартира, или
ещё какое-то место, которым они дорожат и звонить оттуда вряд ли будут, они
слишком опытные люди. И скорее всего - звонить они уезжают подальше от своего
логова. Так что им потребуется время, чтобы дать вам возможность поговорить с
сыном. Тем более, что завтра и послезавтра - выходные дни. Скажите им, что
деньги будут в понедельник.
- Как мне быть с милицией?
- Я бы не советовал ставить их в известность. Они вряд ли чем смогут
помочь, у них нет должного опыта. И в любом случае, они помогут только если
найдут место, где спрятан ваш сын. Во время же передачи денег такие операции,
если они и проводятся, то заканчиваются, как правило, большой кровью.
- И что же вы мне советуете? - Я ничего вам не советую. Я не имею такого
права. Вам решать, к кому обращаться за помощью. Но только не спешите передавать
деньги. И позвоните мне, если нужна будет помощь при передаче денег.
Я ничего не ответил, просто встал в дверях и смотрел, как они обуваются. В
огромном холле-прихожей им было явно немного не по себе, они вертели головами,
не находя своей обуви. Я сделал незаметно знак охране, один из трёх ребят
подошёл к дверце стенного шкафа, замаскированного под зеркало. Створка легко
скользнула в сторону, открывая ряды полочек с обувью.
Подполковник достал снизу свои ботинки, они слегка подсохли и оказались в
белёсой кайме уличной соли, которую московские дворники во все времена
предпочитают лопате. Он запихнул тапочки вниз, не наклоняясь, покрутил головой,
и я догадался, что он ищет что-то, на что поставить ногу, с его комплекцией
наклониться, чтобы завязать шнурки, было проблемой.
И он предлагает мне свою помощь? Как он будет воевать с бандитами, если с
собственными шнурками справиться не может. Но он справился. Он запихал ноги в
свои ботинки-корабли, не развязывая шнурки и яростно сминая задники.
Павел Кириллович Фомин, участковый инспектор.
Город Мытищи, Московская область. Улица Талалихина, дом 16.
Опорный пункт милиции.
Пятница,27 февраля.
16 часов 33 минуты.
Странные у меня сегодня посетители, странные. Впрочем, участкового
инспектора и раньше трудно было чем-то удивить, а в наши-то новые времена и
подавно. И всё равно странные. Даже внешне чудные какие-то. Заметь я таких на
улице - обязательно запомнил бы. Так, на всякий случай. Люблю запоминать. Благо
память у меня отменная, сколько раз она меня выручала. Только сейчас лучше и не
помнить ничего и никого.
Я как-то давно в музее Ленина был, так у него на столе в кабинете стояла
такая статуэтка: сидят рядышком три смешные обезьянки. Одна закрывала лапами
глаза, другая затыкала себе уши, а третья - зажимала ладонями пасть. Как
рассказывала экскурсовод, эта статуэтка какая-то аллегория, кажется, из Китая, и
означает она - "ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не скажу". Вот в наше
время и надо быть таким, как те обезьянки. А эти, что пришли, суетятся чего-то.
Я вот интересуюсь: зачем люди на свою жопу приключения ищут? Я ещё понимаю
при советской власти. Тогда хотя бы награды давали, премии всякие, к жалованию
прибавки. Да и боялись тогда милицию, уважали, не то что теперь.
И, главное, что толку стараться? Я вон по новым временам прихватил одного
бандюгу известного, с оружием в кармане взял, с боеприпасами. Раньше я бы его
лет семь не видел, а тут идёт через три дня мне навстречу как ни в чём ни
бывало, да ещё и смеётся, сука.
- Ты, - говорит, - Кириллыч, поаккуратнее, времена теперь другие, смотри,
не доживёшь до пенсии.
И то правда. Раньше, конечно, бывало всякое, и бандиты тоже водились, но
это было редкостью, как и огнестрельное оружие. Не каждый бандит пистолет имел.
А теперь что? У любого шпанёнка из подворотни пушка в кармане лежит. Оружия, как
грязи. И откуда только что берётся? Нет уж. Я лучше как-нибудь отсижусь до
пенсии. Слава богу, совсем ничего осталось. А тут пришли эти, пацан зелёный
совсем, на кой чёрт его этот отставник с собой таскает?
И чего он сам хочет? Ну кой леший не сидится ему дома? В охранной фирме
служит. Ну и служи, раз устроился хорошо. Мало ему было приключений за его-то
службу. Знаю я, как хлеб милицейский достаётся. Участковым намучаешься, а уж
спецназ - это вообще смертники.
Ну, убили племянника. Жаль, конечно. Но не в одиночку же на бандитов идти.
Есть люди, которым это по штату положено. Да как ему об этом скажешь? Добро бы
сам пришёл, а то его мой начальник ко мне направил, не спровадишь.
И чёрт меня дёрнул заикнуться начальнику про то, что я целый бункер нашёл.
- Да вы, мужики, зря думаете, что там они пацана прячут. Мелькали тут лет
семь назад похожие ребята. Но точно не скажу. А подвал я нашёл тогда же. Это
даже не подвал. Ты, Михаил Андреевич не поверишь, но они целую систему подвалов
соорудили. Столько труда потратили! Это ж надо было несколько тоннелей прорыть,
укрепить, двери все укреплены были, даже что-то наподобие системы сигнализации
соорудили, рукастые мужики.
- А что там сейчас? - спросил старший.
- Да что там может быть? Не знаю, я сейчас по подвалам в одиночку не
шастаю, только если рейды. А так опасно - бомжи, да мало ли кто ещё может
прятаться. Тут дома видел какие? Сталинской постройки. Подвалы большущие, сухие
и тёплые. Туда бомжи, как крысы тянутся, со всей округи. Тут мужик один за
каким-то лешим сунулся в подвал, так его раздели до гола, да ещё и избили так,
что он в больнице месяц лежал. Скорее всего, и в этом подвале бомжи живут. Мы
там тогда вместе с дружинниками порушили, что смогли, запоры поснимали, обязали
ЖЭК перегородить ходы соединительные под домами.
- Ну и как?
- Чего как? - прикидываюсь я этаким Анискиным, туповатым, и добродушным.
- Порушили ходы?
- Да кто его знает, - решаю я без нужды не врать. - Если честно, то вряд
ли. Я как-то позабыл проверить, как раз кампания по борьбе с пьянством началась,
некогда было. А ЖЭК - на то и ЖЭК, если их не потрясти, сами ничего не сделают.
Да и то: людей у них вечно не хватает, средств тоже, материальная база
никудышная...
Опытный отставник не дал мне уйти в сторону. Он терпеливо, но настойчиво и
твёрдо контролировал разговор.
- Далеко подвал этот?
- Да нет. Рядышком, можно сказать, - вздохнул я, внутренне передёргиваясь.
- А что? Собрались туда?
- Нет, - к моему великому облегчению ответил старший. - Хотя вполне
вероятно, что они именно там, поскольку всё происходило близко, в Москву им было
прорываться рискованно, а тут такая база под рукой. Да они дураки были бы, если
бы в такой ситуации не воспользовались этим убежищем.
- Ну и что ты предлагаешь?
- Только - наблюдать. У них в заложниках мальчик. Любое неосторожное
действие с нашей стороны впрямую отразится на нём. Каждый шаг нужно отмерить
семь раз. Ты, кстати, ключи сохранил от подвала того?
- А зачем мне ключи? Я любой замок без ключа открою. Да и инструмент на
такие случаи имеется, меня даже вместо слесаря жильцы зовут, если двери отпереть
надо. Слесарь в основном двери как открывает? Топором подцепил, косяк
разворотил, отжал, а не получилось, так и косяк снести может. А я к замку
нежность имею. Я его уговариваю, он и открывается.
У отставника этого даже глаза загорелись. Чёрт дёрнул меня похвалиться!
- Ты нам поможешь туда проникнуть вечером? Попозже, как стемнеет. Мы в
Москву смотаемся, дела у меня там кое-какие, а потом вернёмся. Да ты не
сомневайся, ты нам только двери откроешь.
Да, конечно. Станут бандиты разбираться в кого стрелять. Им всё едино, кто
открывает двери, кто закрывает. Они же отморозки, раз ребёнка взяли.
К тому же, хотя отставник и не договаривает, я-то знаю что в перестрелке в
районе Ярославского шоссе, несколько человек убиты, и самое главное - два
милиционера. Тут недалеко в переезде под железной дорогой машину милицейскую,
гады, рванули. Им теперь терять нечего. В логово к ним идти - это прямиком на
пули. Так я им и сказал: если эти бандиты и здесь, им терять нечего, они -
смертники.
А отставник этот вежливо и невозмутимо попросил меня пока только
посмотреть, что да как, и самому ничего не делать. Вот этого я не понял. Он что
- думал, что я пойду проявлять чудеса героизма? Вот уж хрен. У меня и в мыслях
такого не было. Наверное, я слишком перестарался, выдавая себя за недалёкого
служаку. Но не за идиота же он меня считает? А впрочем, пускай считает. Меня не
убудет. А он ещё подумает, прежде чем меня в это дело втягивать.
Разговор наш я сознательно завёл в тупик. Отставнику позвонили по сотовому
телефону и что-то сказали такое, отчего он стал торопливо собираться. А вот
молоденький - совсем ещё пацан, да в таких толстых очках - он-то что тут делает?
Они простились, обещали вечером, ближе к ночи подъехать. А мне что? Пускай
подъезжают. А я пока схожу посмотрю осторожненько, что там возле подвалов этих
происходит.
Нет, странная всё же парочка. Если бы не начальник мой, я бы с ними и
разговаривать не стал.
Константин Пенкин, по прозвищу "Фантомас".
Москва. Уральская улица, дом 32 квартира 8.
Пятница, 27 февраля.
15 часов 46 минут.
Ну какого члена они все на меня вылупились? Если я всегда возле Зуба был,
так не по своей воле, он меня всюду за собой таскал. А теперь все зыркают в мою
сторону, словно я его замещать должен. Н
...Закладка в соц.сетях
