Жанр: Детектив
Агент сыскной полиции 3. Финита ля комедиа
...лупаев по моей просьбе расшифровал следы пальцев на
портсигаре. Как оказалось, несколько из них принадлежат извозчику Петрову, несколько
- убитому, что однозначно подтверждает, что портсигар был его собственностью, а
также обнаружены следы еще двух пальцев. Мы проверили их по карточкам
надлежащих регистров и обнаружили, что отпечатки принадлежат известному
мошеннику, промышляющему шантажом и вымогательством Василию Теофилову,
отбывавшему дважды срок в арестантских ротах по статье 258 Уголовного уложения.
Предпринятые к задержанию Теофилова меры результатов не дали, так как из
меблированных комнат, в которых он проживал последние полгода, он съехал неделю
назад, и где сейчас обитает, ни его бывший хозяин, ни его соседи не знают...
- Выходит, Васька Теофилов? - произнес задумчиво Тартищев, прочитав донесение. -
Известная личность! Но вряд ли он и есть убийца. Скорее, именно он первым обнаружил
трупы. Случайно или специально, но он оказался в номере уже после убийства. Что
калоши переодел, понять можно. Свои испачкал в крови. Но что дернуло его прихватить
портсигар? Это мне не понятно! - Тартищев повертел в руках приложенный к донесению
портсигар и с недоумением хмыкнул. - Вещица недорогая, а улика основательная. Или это
очередной трюк убийцы, чтобы сбить розыск с правильного пути?
Но все ж поступим следующим образом...
На следующий день все североеланские газеты поместили на видном месте
объявление: "Вознаграждение в сто рублей тому, кто вернет или укажет точное
местонахождение серебряного портсигара с золотой монограммой К и золотыми
украшениями: фигуркой женщины и кошкой. При указании требуется для достоверности
точнейшее описание вещи и тайных ее примет. Вещь очень дорога как память. СтароГлинский
переулок, дом № 5, кв. 3. Спросить артистку Надежду Аверьяновну
Молчалину".
И артистка Молчалина, и ее извечно навеселе концертмейстер Борисов, равно как и
обтрепанный лакей Силантий, - все они были агентами Тартищева. Квартира же в СтароГлинском
переулке как раз и содержалась для подобных целей и числилась на Вавилове.
Конечно, никто не предполагал, что на столь грубую уловку клюнет сам Теофилов, но,
возможно, явится тот, кто знал истинного владельца портсигара. Но первый посетитель
пришел с визитом как раз не к артистке Молчалиной, а на Тобольскую улицу в сыскную
полицию.
На следующий после выхода объявления день Тартищеву доложили, что его желает
видеть пожилая дама, которой есть что заявить о разыскиваемом портсигаре.
- Проси, - велел Федор Михайлович дежурному.
В кабинет его вошла дама лет шестидесяти, назвавшаяся Надеждой Сергеевной
Остроуховой. Лицо у нее было взволнованно, а глаза заплаканы. Она то и дело промокала
их кружевным платочком.
- Я прочитала в газете о портсигаре. Мне крайне удивительно, кому он дорог как
память? - Она положила на стол Тартищеву "Североеланские ведомости".
Объявление было обведено карандашом. - Судя по монограмме, это тот самый
портсигар, который я подарила моему брату Константину Сергеевичу Курбатову на
пятидесятилетие, поэтому он не мог оставить его на память кому-либо, тем более
артистке. Театры он сроду не посещал. К тому же две недели назад он портсигар потерял.
Говорит, вывалился в порванный карман пальто. А вчера поздно вечером меня нашел
лакей брата и сообщил, что Константин Сергеевич пропал. Третью ночь не приходит
ночевать. Это меня очень встревожило.
- Ваш брат живет один? - спросил Тартищев.
- Да, - вздохнула Надежда Сергеевна. - Уже шестой год вдовствует. А дети у него
взрослые. Сын - горный инженер, служит в Иркутске. Дочь замужем за военным врачом в
Верном. Мы же видимся с ним только по большим праздникам. Мой муж не совсем ладит
с Константином Сергеевичем, поэтому он крайне редко бывает у нас. - Все это женщина
выпалила на едином дыхании и, всхлипнув, прижала платочек к глазам. - Муж велел мне
не беспокоиться, но у меня вся душа изнылась. - Она подняла испуганные глаза на
Тартищева и почти прошептала:
- И потом этот труп в гостинице... Я.., я не знаю, но я чувствую...
- Ваш брат объяснил лакею, куда он направляется?
- Нет, но лакей сказал мне, что он был чрезвычайно весел в тот день. Съездил к
парикмахеру, долго прихорашивался перед зеркалом и все время что-то весело
насвистывал, а перед самым уходом сказал лакею: "Ты меня, брат, не теряй, если что!" А
потом уже на лестнице подмигнул ему и говорит: "Ох, женюсь-ка я, Петруша, непременно
женюсь!" - и ушел.
- Ваш брат имел средства?
- Да, он был весьма богат. Когда-то служил в полку, но в ранних чинах ушел в отставку.
Он получает до двухсот тысяч дохода в год. Большую часть денег вкладывает в дело.
Иногда играет на бирже. Но я в этом ничего не понимаю, поэтому пояснить больше не
смогу.
В карты или в бильярд он отродясь не играл, разве что в шахматы. До них Костя
большой любитель еще со службы в армии.
- У него была любовница?
- Что вы, что вы! - замахала руками Надежда Сергеевна. - Он жил одиноко, но не
позволял себе связей. Поэтому я очень удивилась, когда лакей сказал, что Костя собрался
якобы жениться. Он же из дома почти не выходил и мало с кем знался. Он был робким и
стеснительным человеком. Петр, его лакей, даже ума не приложит, когда у Константина
Сергеевича и с кем могло что-нибудь сладиться. Если только какая-нибудь сама ему на
шею повесилась? Но две недели назад мы встречались, он даже речи не вел, чтобы
жениться.
А когда я намекнула, что не век же ему бобылем куковать, он на меня даже
рассердился...
- А вы можете описать, как выглядел ваш брат, как одевался?
Надежда Сергеевна пожала плечами и достала из ридикюля фотографию солидного
круглощекого господина с небольшой аккуратной бородой и пушистыми, спадающими
вниз усами.
Тартищев внимательно вгляделся в фотографию.
Лицо убитого в "Эдеме" было исполосовано бритвой, а усы и борода слиплись от
крови,
поэтому то, что он сейчас видел на снимке, отличалось от того, что было зафиксировано
на полицейской фотографии, как небо и земля.
- Простите, сударыня, - Тартищев вернул фотографию Остроуховой, - но не могли бы
вы съездить в мертвецкую и осмотреть покойника? Я дам вам в сопровождение одного из
агентов.
- Конечно, конечно, я съезжу! - женщина нервно скрутила носовой платок и
побледнела. - Мне непременно его надо осмотреть и убедиться, что это не Константин
Сергеевич.
Но убитый оказался как раз Константином Сергеевичем Курбатовым. Прежде чем
упасть в обморок, Надежда Сергеевна разглядела крупную родинку на его правой руке.
Истерично вскрикнув: "Костя", она обвисла на руках агента, не позволившего ей рухнуть
на каменный пол мертвецкой. Санитар и агент вывели ее на свежий воздух, усадили на
лавочку в небольшом скверике. Надежда Сергеевна пришла в себя и принялась плакать
навзрыд, так что пришлось везти ее домой. Более от нее ничего нельзя было добиться.
Но теперь сыщики, по крайней мере, знали, кто находился в номере вместе с убитой
актрисой. Однако это еще больше запутало розыск. Если верить Надежде Сергеевне, брат
ее, несмотря на солидные средства, был из робкого десятка, а тут вдруг явился на
свидание к признанной городской красавице. И, похоже, Каневская отвечала ему
взаимностью, если после короткого ужина оба оказались в одной постели. И, кажется,
еще до того, как снотворное, обнаруженное в бутылке вина, подействовало на них. Но
каким образом Курбатову удалось познакомиться с актрисой, если он нигде не бывал, тем
более в театре?
Однако история с портсигаром неожиданно получила свое продолжение.
К вечеру в кабинет к Тартищеву вбежала Молчали на и радостно объявила:
- Федор Михайлович, мы, кажется, схватили убийцу!
Тартищев покачал головой и с недоверием посмотрел на раскрасневшуюся от
возбуждения женщину.
- Так уж и убийцу, Надежда Аверьяновна? Скажете и сами поверите!
Молчалина сердито фыркнула.
- Вечно вы насмехаетесь, Федор Михайлович! Только на этот раз, и вправду, крупная
птица нам в руки залетела!
- Ладно, не горячитесь, - произнес Тартищев примиряюще, - рассказывайте, что у вас
приключилось? Небось еще один портсигар принесли?
- Нет, не принесли, - вздохнула Молчалина, - но слушайте по порядку. - Она подвинула
к себе пепельницу и, не спрашивая разрешения, закурила.
Тартищев терпеливо ждал. Актриса была дамой экзальтированной, временами
откровенно бестолковой, но случались и в ее жизни светлые моменты... Наконец, она
затянулась в последний раз, по-мужски придавила окурок ко дну пепельницы и принялась
рассказывать:
- Честно говоря, на успех мы не слишком надеялись. Но сидим, ждем у моря погоды и
от нечего делать в крестики-нолики с Борисовым играем. Только на лестнице какой-то
шум послышится, я бросаюсь к роялю и принимаюсь вопить гаммы, а Борисов лупить по
клавишам. И так почти весь день провели. В тоске и вое. Но ближе к вечеру, где-то час
назад, в дверь кто-то позвонил. Силантий взял салфетку с револьвером под мышку и
пошел открывать дверь, а мы с Борисовым заголосили что было мочи, не то "Да
исправится молитва моя", то ли какую другую ахинею, уже и не помню. Тут в нашу
комнату зашел совсем еще молодой человек еврейской наружности и пристально на меня
уставился. Тогда я смотрю на Борисова и с этаким томным видом ему говорю:
- Простите, маэстро! Этот юноша, видимо, ко мне!
Борисов засуетился:
- Пожалуйста, пожалуйста, я вам мешать не буду! - и вышел из комнаты.
А я спрашиваю еврейчика:
- Что вам угодно, мосье?
Он голову склонил:
- Вы случайно не госпожа Молчалина?
Я подтверждаю, что да, госпожа Молчалина собственной персоной.
Тогда он уточняет:
- Это вы дали объявления в газетах об утерянном портсигаре?
Я вскочила на ноги и со всей радостью, на которую была способна в тот миг,
вскрикиваю:
- Боже! Неужто вы принесли его?
- Нет, я его не Принес. Но точно знаю, у кого он находится...
В этом месте своего рассказа актриса капризно надула губы и сердито вздернула
плечиком, вероятно, так же, как при разговоре с молодым человеком.
- И что же, вы выяснили, у кого находится портсигар? - спросил у нее Тартищев.
- Сначала я попросила его самым подробнейшим образом описать дорогой моему
сердцу сувенир. И он очень старательно мою просьбу исполнил, не забыл даже про имя
"Надя" и сердечко со стрелой. Это ясно подтвердило, что он не врет и, несомненно,
держал портсигар в руках. "Да, - говорю я ему, - это, кажется, действительно мой
портсигар. Скажите, где он сейчас?"
Но еврейчик в ответ засмеялся: "Уй, нет, мадаменька!
Разве можно так сразу сказать? Сначала деньги заплатите..." Пришлось звать "маэстро"
и Силантия. Они тут же появились в комнате с "браунингами" в руках.
Словом, надели мы на него наручники и привезли к вам.
- Кто он такой? По столу приводов проверили?
- Назвался Александром Шулевичем, православным евреем, учеником часовых дел
мастера Аксенова, чья мастерская находится на Покровской горе. У Колупаева на него
никаких данных не оказалось. Вероятно, под судом еще не успел побывать.
- Ну, ведите сюда этого убийцу, - приказал Тартищев. - Посмотрим, что к чему.
Через несколько секунд перед ним предстал трясущийся от страха еврейский юноша,
почти мальчик, с красными, заплаканными глазами.
- Ну что, влип, братец, в историю? - справился у него почти ласково Тартищев.
Шулевич нервно дернул щекой, затравленно посмотрел на начальника сыскной
полиции и вдруг заговорил торопливо, глотая окончания слов и слегка картавя, отчего
слова его, казалось, выщелкивались точно горошины из сухого стручка и рассыпались по
полу.
- Уй, господин начальник! Ваше высокопревосходительство! За ради бога отпустите
меня в сей момент!
Я вот ни на столечко не виноват. - Шулевич чиркнул ногтем большого пальца по
самому кончику мизинца. - Разве вот такую капелюшечку всего! Я смирный, бедный
еврей! Живу себе тихо, никому горя не делаю! Ну, конечно, хотел сделать маленький
гешефт! Совсем крохотный! - И, сблизив большой и указательный пальцы, он наглядно
изобразил незначительность гешефта. - Что здесь такого? - Он с недоумением посмотрел
на Тартищева. - Мадам ведь за хвост не тянули предложить сто рублей. И я хотел все почестному...
- Я тебе верю, - сказал Тартищев, - только портсигар, который ты столь подробно
описал госпоже Молчалиной, принадлежал недавно убитому господину.
И был, к слову, найден в день убийства. - Федор Михайлович извлек из стола портсигар
и показал Шулевичу. - Узнаешь?
- Узнаю, - произнес он разочарованно, но уже без прежнего испуга. - Значит, пропал
гешефт? Без меня портсигар отыскали?
- Получается, что без тебя, - согласился Тартищев и указал еврейчику на стул. -
Присаживайтесь, Шулевич, и рассказывайте, откуда вы узнали о нацарапанном внутри
имени "Надя" и сердечке со стрелой?
Выходит, держали портсигар в руках? Неужто вы и вправду убили этого человека -
хозяина портсигара?
- Уй, - взвился на стуле Шулевич, - не говорите, ваше сиятельство, такие ужасы! Разве
Шулевич похож на убийцу? Фуй, фэ! - Он схватился за голову. - Убить человека? Это ведь
кошмар! Светопреставление! Я в бога верую! И расскажу вам все, все, без утайки! - Он
истово перекрестился на портрет государя императора, висевший на стене за широкой
спиной Тартищева, и, закатив глаза, что-то быстро прошептал дрожащими губами,
вероятно молитву.
- Рассказывай. - Тартищев пододвинул к себе бумаги. - Если есть что рассказывать.
Подпрыгивая на стуле от возбуждения, захлебываясь слюной и словами, Шулевич
торопливо заговорил, сопровождая каждое слово невероятной жестикуляцией.
- Сегодня я прочел в утренней газете объявление про портсигар, и словно гвоздь мне в
живот воткнулся.
Неделю назад я точно такой же портсигар видел у хорошего знакомого моего хозяина.
Он еще хвастался, что это задаток, который ему за одно выгодное дельце предложили. Я
спросил, что за дельце, но он ответил, что не моего, мол, ума дело, но позволил мне
заполнить портсигар папиросами. Он мне очень понравился, и я его внимательно
рассмотрел. Отсюда я знаю про имя и про сердечко.
- Какими папиросами ты его заполнил?
- Папиросы "Мемфис". В желтой коробке с золотым уголком. Василий одни их и курит.
Откуда только деньги на такие дорогие папиросы берет? Нигде не служит, а костюмы и
рубахи на заказ шьет. Хозяин всякий раз удивляется, когда его в обновках видит. Сам-то
он едва концы с концами сводит. А Васька его в трактир погулять водит и с собой водку
частенько приносит. Но я, ваше высокопревосходительство, водку с ними и ни с кем
другим не пью. Да и зачем бедному еврею пить водку, если жизнь и так горькая?
- Это ты правильно рассуждаешь, - похвалил еврейчика Тартищев, - но не отвлекайся.
У этого Васьки фамилия есть, наверно?
- Конечно, есть! Теофилов, - сообщил Шулевич как само собой разумеющееся. - Он и
сейчас у хозяина отирается. Только на улицу не выходит, и портсигара я у него больше не
видел. Он с утра еще, до того, как газету принесли, за папиросами меня посылал, но в
портсигар их не переложил. Если что, я бы обязательно заметил.
- А объявление в газете он читал?
- Нет, газету я припрятал. Зачем ему мой маленький гешефт, если он в карманах
бриллианты носит?
- Бриллианты? - поперхнулся от неожиданности Тартищев. - Что ж, так и носит?
- Как родной маме клянусь! - Шулевич опять перекрестился на государя. - На месте
сгореть, если соврал!
- Откуда тебе знать, настоящие они или просто стекляшки? - усмехнулся Тартищев.
- А что ж тогда Васька их в слободе за заставой у матушки своей спрятал? Стал бы он
таиться да со стекляшками возиться? - вполне резонно спросил Шулевич и с торжеством
посмотрел на Тартищева. Дескать, съел, господин начальник?
Федор Михайлович озадаченно хмыкнул и уже с интересом посмотрел на еврейчика.
Мальчишка только казался простачком, а на самом деле был весьма сообрази тельным
малым и, похоже, большим хитрецом.
- А откуда ты все знаешь? Про бриллианты и что у матушки он их припрятал?
- Он это ожерелье щеткой в тазике для бритья отмывал, а я в этот момент вошел. Он от
неожиданности тазик опрокинул, а ожерелье в кулаке зажал. Я заметил, что он сильно
испугался, а потом вздохнул с облегчением и говорит: "Я тут матушке на день ангела
стеклярус на шею купил, если нетрудно, отнеси ей пакетик с запиской сегодня вечером!"
Вот я и отнес, - пояснил Шулевич.
- Адрес ты хорошо запомнил?
- А чего его запоминать? - пожал плечами еврей чик. - Хозяин и Васька частенько туда
хаживали и меня с собой брали.
- Я вижу, парень ты смышленый, и в подмастерьях тебе ходить не с руки. Предлагаю
помочь полиции. Если сделаешь все, как надо, получишь двадцать рублей и вдобавок
подберем тебе хорошее место.
- Что ж, двадцать рублей не сотня, но тоже хорошие деньги! Говорите, ваше
высокопревосходительство, что от меня требуется?
- Требуется совсем немного. Сейчас ты вернешься домой и выставишь у порога веник,
если Васька в доме, или тогда, когда он появится. Только смотри не выдай себя. Сделай
вид поначалу, что крыльцо подметаешь или дорожку...
- Понял, понял, господин начальник, - обрадовался Шулевич. - Я это крыльцо раз пять
на дню подметаю!
- Слушай дальше, - остановил его Тартищев, - Теофилов подозревается нами в убийстве
трех человек.
Вполне вероятно, что он снял бриллианты с убитой женщины, если отмывал их, по
твоим словам, в тазике. Матушку его мы, конечно, найдем, но получится ли отыскать
ожерелье, если она его надежно запрятала, сам понимаешь, вопрос сложный. Нужно будет
всю усадьбу при обыске перерыть, огород перекопать, весь дом перевернуть, а
обнаружить можем кукиш с маслом.
- Это точно, - поддакнул, пригорюнившись, Шулевич.
- Тебя матушка Васьки хорошо знает?
- Да чуть ли не за родню считает! - улыбнулся Сашка.
- Ну и чудесно! - потер ладони Тартищев. - Это нам и требуется. Сегодня вечерком
прибежишь к ней и отдашь ей узелок с фальшивыми побрякушками.
Постарайся выглядеть испуганным, озирайся, заикайся... Словом, сыграй так, чтоб она
ни о чем не догадалась. Шепни ей, дескать, Василий велел передать узелок с
драгоценностями и запрятать непременно там, где он схоронил бриллианты. За ним
следит полиция, поэтому прислал тебя. Отдашь узелок и сразу же уходи. - Тартищев
окинул Шулевича строгим взглядом. - Справишься, Александр, с поручением? Не
испугаешься?
- Да вроде нечего пугаться? - удивился Сашка. - Исполню все в самом лучшем виде!
Глава 15
Через час посланный по лавкам Корнеев раздобыл десятка два "драгоценностей":
серьги, кольца с цветными "камнями", толстые цепочки и браслеты, сиявшие гораздо ярче
настоящего золота, и прочие побрякушки, рассчитанные на незатейливый вкус простого
люда.
Шулевич завязал их в грязный носовой платок и помчался в слободу. Алексей следовал
за ним на некотором удалении, но не выпускал из виду. Парень оказался шустрым и
быстрым на ногу. Чувствовалось, что ему очень понравилось доверие Тартищева, и он
действительно старался исполнить его поручение самым наилучшим образом.
Пожилая, неряшливо одетая женщина встретила его в воротах. Судя по жестам,
встревожилась и некоторое время о чем-то расспрашивала Сашку. И он, приплясывая на
месте от нетерпения, принялся что-то пояснять ей в ответ, сильно жестикулируя и то и
дело оглядываясь по сторонам. Дважды он весьма недвусмысленно изобразил на пальцах
тюремную решетку, отчего матушка Теофилова и вовсе схватилась за голову и, закрыв за
Сашкой ворота, бросилась в дом. Еврейчик, заложив руки в карманы обтрепанных штанов,
отправился в обратный путь. Теперь он шел не спеша, поглядывая окрест с чувством
исполненного долга и насвистывая веселый мотивчик.
Позже Алексей узнал, что Тартищев остался доволен Сашкой, заплатил ему двадцать
рублей и пообещал устроить в часовой магазин приказчиком. Но Шулевич, войдя во вкус
розыскного дела, упросил его оставить при сыскной полиции. Поначалу служил простым
курьером, но впоследствии из него получился вполне толковый агент, который весьма
удачно работал по розыску пропавших собак, кошек и украденного из дворов и чердаков
белья...
Алексей выбрал себе позицию в кустах за забором, окружающим домишко, и стал
ждать. К вечеру похолодало, к тому же он сильно проголодался, и так, не попадая зуб на
зуб от холода и больше всего мечтая о горячем обеде, он провел в кустах еще два часа, но
женщина так и не появилась на подворье. И он уже стал беспокоиться, не спрятано ли
ожерелье где-нибудь в доме. Но стоило опуститься сумеркам, маменька Теофилова
появилась на крыльце. Обвела двор настороженным взглядом, затем подошла к воротам,
выглянула наружу и постояла некоторое время прислушиваясь. Потом поплелась к
дровяному сарайчику, вернулась с лопатой и, так же шаркая ногами, потащилась к
колодцу. Поковырялась лопатой у подножия колодезного сруба и вытащила небольшую
жестяную коробку, похоже, из-под печенья. Вновь оглянувшись по сторонам, быстро
затолкала в нее узелок Шулевича и вернула коробку на прежнее место. Притащила от
сарая охапку соломы, затрусила ею землю возле колодца и после этого; оставив лопату в
сарайчике, скрылась в доме.
Алексей вернулся на Тобольскую в самый интересный момент. Агенты Черненко и
Гвоздев доставили в отделение Теофилова. Мошенник был крайне напуган и при
задержании признался, что даже не мог себе представить, что его столь быстро отыщут.
По его словам, на этот раз он предпринял небывалые досель меры предосторожности, и
надо же, буквально на третий день уже сидел в арестантской, дожидаясь допроса.
Допрос Теофилова решил провести сам Тартищев.
Он велел присутствовать на нем Алексею, предварительно сообщив, что Зараевмладший
наконец-то вышел из забытья. Иван, который чувствовал себя несравненно
легче, и, хотя еще не расстался с повязкой на голове, вызвался взять у актера показания по
поводу событий, случившихся в гостинице "Эдем". Корнеев же занимался разработкой
ближайшего окружения Курбатова, стремясь узнать, каким образом подобный скромник и
недотепа сумел вскружить голову красавице Каневской до такой степени, что она
согласилась на интимное свидание в отдельном номере.
Что касается ожерелья, то Тартищев распорядился провести обыск в доме маменьки
Теофилова рано утром, на рассвете, чтобы захватить ее врасплох. Вполне вероятно, к
этому времени кое-что прояснится не только с Зараевым, но и с Теофиловым...
Теофилов, пережив первый испуг, в кабинет вошел уверенно и поздоровался с вызовом.
И Тартищев этот вызов принял. Взгляд его посуровел, а в голосе зазвучали металлические
нотки. Он жестом показал Теофилову на стул. Глянув исподлобья, некоторое время
помолчал, словно изучая сидящего перед ним человека. Затем сменил позу. Теперь он
сидел вполоборота, поэтому взгляд его шел несколько в сторону от преступника, отчего
тот принялся нервно ерзать на стуле, инстинктивно пытаясь поймать ускользающий от
него взор сыщика. Говорил Федор Михайлович медленно, будто цедил каждый звук сквозь
зубы. Теофилов же суетился, теребил пальцами обшлага... И ответы давал торопливые,
хотя и не отступал от своей версии случившегося...
- Я тебе, мой милый друг Василий, сразу же сообщу одну неприятную весть, - произнес
лениво Тартищев. - Мы знаем, где твоя матушка хоронит ожерелье, которое ты снял с
актрисы Каневской. Учти, будешь запираться, маменьке твоей тоже не сдобровать. Ты что
ж, желаешь, чтоб она остаток жизни в остроге провела? - Тартищев окинул равнодушным
взглядом напрягшегося Теофилова и вновь увел его в сторону. - Мы знаем, что ты ушел из
номера, в котором прикончил свои жертвы, в калошах убитого тобой господина Курбатова
Константина Сергеевича. Ты, видимо, братец, забыл, что на твоих калошах, которые ты
оставил в пятом номере, пометочка есть особая, твои инициалы "Т.В.". Но эти калоши со
столь замечательными буковками уже однозначно опознали. Твой приятель Аксенов, в
первую очередь, и его ученик Шулевич. А в чулане любезной твоей матушки, вдобавок ко
всему, обнаружили еще одни калоши, но с буквой К на заднике. В приемной же
поджидает извозчик, к которому ты сел возле гостиницы. Он тебя очень хорошо запомнил
еще и потому, что за проезд ты не расплатился. - Тартищев окинул Теофилова
насмешливым взглядом. - Чуешь, Василий, к чему я подбираюсь?
Тот нервно заерзал на стуле и опустил голову. Федор Михайлович многозначительно
посмотрел на Алексея и продолжал в том же тоне:
- Если и этого мало, сударь мой, то сообщаю, мы нашли портсигар, который ты оставил
в этом экипаже, когда добирался на Покровку. Этот портсигар принадлежал убитому, но,
кроме следов его пальцев, на нем обнаружили и твои пальчики, Вася! Так что, сколько бы
ты ни запирался, твоя песенка спета! - Тартищев оперся ладонями о столешницу и
пристально посмотрел на Теофилова. - Одно хочу знать! Душа у тебя мелкого жулика, но
не убийцы. Зачем на мокрое дело пошел? Или кто надоумил? Посулил большие деньги?
На что ты позарился, Василий? Или раньше срока решил под кресты загреметь? Ведь за
подобное убийство одна дорога тебе - в петлю!
- Зря вы так, господин начальник! - Василий отчаянно покраснел, а глаза его
заблестели. - Вроде все правильно говорите. За подобное дело петли мало.
Только не по мне она плачет. Другой их кто-то укокошил, а меня же очень ловко
подвел под монастырь. Судите сами, как Васька Теофилов в силки попал. А все потому,
что загордился изрядно, по пьяни в кабаке шибко хвастался, что не родился еще человек,
кто бы меня провести сумел. Оказывается, и на старуху бывает проруха. Обставили меня
по всем статьям, как сопливого младенца...
- Ну, так рассказывай все по совести, - Тартищев посмотрел на часы и зевнул. -
Впрочем, дело твое.
Мы и так все знаем. Просто хотелось тебе помочь. Сам знаешь, чистосердечное
признание...
- Я только в том виноват, господин начальник, - торопливо заговорил Василий, - что на
удочку весьма ловкого проходимца попался. ;
- Более ловкого, чем ты? - усмехнулся Тартищев.
- Так получается, - вздохнул в ответ Теофилов и стал рассказывать дальше. - Неделю
тому назад сидим с приятелями в одном кабаке. Выпили изрядно, вот меня кто-то и за
язык потян
...Закладка в соц.сетях
