Жанр: Детектив
Вкус убийства
...бы Таня приехала.
- Куда? К вам? Зачем? - Она ничего не понимала. Таня была у Славки всего пару раз и
не заметила, чтобы ей там были очень рады.
- Он просит, - как-то жалобно повторила Лариса. - Я тоже прошу... Очень!
- Но уже поздно, я боюсь ехать, - начала было Таня, но ей даже не дали договорить.
Лариса настойчиво повторяла, чтобы Таня приехала как можно скорее, - муж очень
просит.
- Да что с ним? - не выдержала Таня. - То его две недели нет, то очень просит! Уже
одиннадцать, совсем темно и дождь. Не поеду!
- Таня, ты хоть детей пожалей! - , вырвалось у Ларисы.
Таня изумилась:
- При чем тут дети? Ты можешь по-человечески объяснить? Вам что, деньги нужны?
Ее заверили, что дело не в деньгах. В ответ на ее просьбу, чтобы Слава сам взял трубку,
Лариса ответила, что это невозможно. Ему очень плохо, и он просит позвать Таню. Это
единственное, чего он просит. Дети перепуганы, проснулись, и она не может снова уложить
их в кровати.
- Он пьян? Заболел? - упавшим голосом допытывалась Таня.
- Попал в аварию, - очень тихо ответила женщина. - Он чуть не попал в аварию... Он
говорит, что его хотели убить. Как брата... Как твоего мужа.
Таня бросила трубку, словно та обожгла ей руку.
Трубка упала ей в колени, и Таня еще с минуту слышала там тихое бормотание. Потом
послышались гудки. "Что же это я сижу? - как-то отстраненно подумала она. - Славку
хотели убить. Не может быть.
Вранье! За что его убивать?" И она вдруг услышала несмешливый и вместе с тем
серьезный голос Виталия: "А тех за что? Или ты думаешь, за ними водились грешки?"
"Но если так рассуждать, то меня тоже надо убить... - Таня думала как-то
беспорядочно, временами теряя контроль над мыслями. - Я виновата, виновата не меньше
других... В чем? Что мы сделали? За что нас убивать?" В конце концов она все же взяла
трубку и положила ее на место. Это было самое трудное - рука будто онемела, стала такой
тяжелой...
Дальше пошло легче. Ей не нужно было переодеваться, она даже не успела надеть
халат, когда пришла домой. Таня взяла сумку, сняла с крючка связку ключей... Ей
вспомнились слова Виталия о том, что убийца может ждать ее в квартире, когда она
вернется. Но эта мысль почему-то ее не испугала.
Дверь ей открыла Лариса. Но прежде чем отпереть, она долго, не меньше минуты,
разглядывала гостью в глазок. Тане это что-то напомнило, но она не успела понять, что
именно.
- Ты меня не узнала? - с натянутой улыбкой сказала она, когда ей все-таки отперли
дверь.
- Проходи, - тихо ответила Лариса и, только заперев дверь на все замки, добавила:
- Я смотрела, одна ты там или нет...
- Думаешь, я таксиста с собой взяла? - Таня, не разуваясь, прошла в комнату.
Семья Славки кочевала с квартиры на квартиру - своего жилья у них не было. Они
выкручивались, как могли, в основном с помощью родителей. Те приискивали им съемные
квартиры у знакомых, которые недорого просили за аренду и ставили одно условие - тишина
и порядок. Насчет тишины и порядка они могли не сомневаться. Но вот с квартплатой
жильцы часто опаздывали. Эту, последнюю квартиру они сняли полтора года назад всего за
восемьдесят долларов в месяц. Хозяин уехал в Норвегию на работу по контракту. И плату
попросил символическую. Ему гораздо больше нужны были сторожа. Деньги за год вперед
внес не кто иной, как Стас, - Таня присутствовала при том, как братья ссорились и
торговались. Она до сих пор удивлялась, чего ради Стас на это пошел? Ведь не пройдет и
года, как Славке понадобится вносить следующий платеж, и к кому он тогда обратится?
Опять же к брату. Потому что родители держат его в черном теле и предъявляют
"возмутительные" требования - найти себе постоянную работу... Родители Ларисы в этой
ситуации хранили гордое молчание.
Они не возражали против этого брака, но и не одобряли его. Лариса вышла замуж
вторично, с трехлетней дочерью от первого брака. Славке она родила сына, которому едва
исполнилось четыре года.
Таня постояла в комнате, оглядывая разномастную мебель. Уютом здесь и не пахло,
было сразу видно, что этот дом не стал для семьи своим. Славки в комнате тоже не было.
"Если им не нужны деньги, то зачем меня заманивать? - смутно подумала Таня. - Какой-то
странный подвох. Это явно Славка выдумал".
Но Лариса развеяла ее сомнения:
- Он в ванной. Заперся там и мажется йодом, меня не пускает. Я хотела помочь...
И вдруг, не договорив, зажала рот ладонью. Ее лицо напряглось, из глаз брызнули
слезы. Таня поняла, что женщина изо всех сил сдерживается, и взяла ее за руку:
- Что, так плохо? Его избили?
- Да нет же, нет... - Та прислушалась, глотая слезы. - Дети еле улеглись, я боюсь, что
они опять его увидят... У него бровь рассечена, и столько крови... Когда он вошел. Катя
прямо остолбенела.
Из ванной послышался глухой стук, словно что-то уронили в раковину. Потом
зашумела вода. И через минуту в комнату вошел Славка.
Таня ожидала увидеть нечто неприглядное, но это зрелище ее просто потрясло. Ей
показалось, что левая щека у Славки обуглена, и такие же коричневые пятна были на шее, на
груди, на животе... Перед глазами на миг мелькнуло то, что ей показали, отогнув клеенку и
заставив опознавать. Яснее всего она тогда увидела оскал желтых обнаженных зубов.
Потому что губ, и при жизни тонких, у ее мужа больше не было.
Таня молча опустилась на диван, вслепую нащупывая под собой подушку. Но Лариса
гневно обернулась к мужу:
- Да ты с ума сошел?
- Пузырек опрокинул. - Тот брезгливо оттянул прилипшую к груди мокрую рубашку. -
Ларка, там вся раковина желтая.
- Урод! - Лариса выскочила из комнаты.
Таня понемногу приходила в себя. До нее уже дошло, что полученные деверем травмы
не так ужасны. Все эти страшные коричневые пятна происходили всего-навсего от пролитого
йода. Славка жмурился, осторожно вытирая глаза:
- Как это я... Правда уродство. Привет, Татка. - Он сел рядом с ней на диван. - На
самом деле у меня бровь рассечена.
- Надо скобки наложить. - Таня вгляделась в его лоб. - Ты попал в аварию?
- Если это была авария. - Славка прижимал к брови скомканное махровое полотенце.
На нем уже проступали пятна от крови и йода. - Татка, отодвинься, я тебя запачкаю.
Он говорил медленно и тихо, и Таня подумала, что при такой ране он должен был
потерять много крови.
- Она вызвала "скорую"?
Славка глянул на нее заплывшим глазом:
- Незачем.
- Но ты кровью истечешь! А вдруг инфекция попала? - Таня осторожно отняла у него
мокрое, набухшее полотенце. - Эта тряпка, может, грязная О чем думает твоя Лариса?
Теперь она видела, что довольно глубокая резаная рана прошла наискосок почти через
весь лоб, задела левую бровь и спустилась к виску, почти до щеки.
Края раны почернели от йода. Таня бросила на пол полотенце:
- Где у вас бинты? И где телефон? Я вызову "скорую", так нельзя оставлять.
Славка неожиданно сильно перехватил ее руку и сжал так, что Таня охнула.
- Не надо "скорую", обойдусь!
- Да чего ты боишься?
Таня раздраженно выкрикнула эти слова и замерла. Они снова напомнили ей что-то. Но
на этот раз она вспомнила что. Точнее, кого.
- Кого ты боишься, Славка? - тихо спросила она. - Ведь не врачей? Это была авария?
- Это был нож, - еле слышно ответил он. - Не говори Ларисе.
В ванной наконец прекратился шум воды. И тогда в квартире стало совсем тихо. Таня
смотрела в изуродованное лицо, так похожее на лицо мужа. Смотрела так, будто ей
приказали опознать Славку. Но узнать его она не могла.
Глава 8
Ближе к часу ночи дети наконец уснули. Собственно, мальчик спал уже давно. Но Катя
никак не могла забыть окровавленное лицо отца. Она поминутно вскакивала и стремилась
выйти из комнаты, стучалась в дверь. Снаружи дверь была заперта на крючок. Таня увидела
это и удивилась:
- Вы запираете детей? А как же они в туалет ходят?
- Ничего, попросятся. - Славка умудрялся курить даже в то время, как жена делала ему
перевязку. - Ты пойми, у нас смежные комнаты, мы тут спим. А если они что-то увидят?
Лариса только вздохнула:
- Что они увидят-то... Как будто это часто бывает!
- Ларка, давай не при посторонних!
Сколько раз Таня видела их вместе, столько они и ссорились. Это были не те
темпераментные скандалы, которые закатывали Ксения с Алешей. Здесь людей соединяло
нечто более крепкое, чем любовь, глубокая, глухая, какая-то ненасытная неприязнь друг к
другу. Таня удивлялась, глядя на них: если так жить, то зачем держаться друг за друга? А
они держались. Хлопотали, занимали денег, чтобы как-то сохранять и поддерживать свою
странную семью.
Наконец Лариса закончила перевязку и устало опустилась на диван. У нее было
измученное, изжелта-бледное лицо, синеватые тени под глазами.
Нервная, истощенная, остроносая, сейчас она выглядела как живой труп. Славка,
пожалуй, даже лучше смотрелся. Лариса забинтовала ему полголовы, и на виду остался
только один глаз. Этим глазом он подмигнул Тане:
- Не расстраивайся. На мне быстро заживет.
- Ты останешься у нас ночевать? - замороченно спросила у нее Лариса. - Я постелю
тебе с детьми, там есть кресло-кровать.
- Лучше я поеду домой.
Таня не понимала, ради чего ее позвали. В первый момент, увидев Славку в крови, она
об этом не задумывалась. Но теперь, когда повязка была наложена, дети уснули и Лариса
собиралась стелить постели, это снова сделалось непонятным.
Славка встал:
- Татка, пойдем на кухню, на пару слов.
Они вышли. За ними плотно закрылась дверь в комнату, и тут же послышались громкие
всхлипывания. Таня замерла, испуганно взглянула на деверя. Тот молча втащил ее в кухню и
тоже прикрыл дверь.
- Не обращай внимания, - почти грубо сказал он. - Наплачется и уснет.
- Это не из-за меня... - робко начала Таня, но он ее оборвал:
- Не воображай, что она ревнует. Она меня ненавидит, вот и все.
Он выбрал наименее расшатанную табуретку и усадил гостью. Сам уселся на
скрипучий, древний венский стул, неровно выкрашенный голубой краской. Что-то подобное
Таня видела в далеком детстве, у дедушки на даче. Да и весь уклад жизни в этой семье был
какой-то дачный, очень непостоянный. Казалось, сменится время года и они, как перелетные
птицы, подхватят барахлишко и перелетят в другое место, более теплое.
- Славка, так тебя ударили ножом? - Таня задала самый главный вопрос, который ее
мучил. - Кто?
- Какой-то тип. - Славка достал сигареты и открыл форточку. - Да я его толком и не
разглядел.
- Аварии не было вообще? Что ты сказал Ларисе?
- Сказал, что на дороге было столкновение и в меня попал осколок стекла.
- Думаешь, она поверила?
Он только отмахнулся:
- Да мне все равно, поверила или нет. Это уже не важно. Завтра она увидит целую
машину, закатит сцену... - Он вдруг осекся и добавил уже тише:
- Или уже не закатит. Черт ее знает.
- Зачем же ты просил, чтобы я приехала? - прямо спросила Таня. - При чем тут Стас?
Ты сказал, что тебя хотели убить... Как его?
Славка кивнул и тут же схватился за повязку:
- О, крыша едет... Тань, ты что-то выдумываешь.
Ситуация похожая - я чуть за рулем концов не отдал. Может, Ларке что-то
померещилось, не знаю.
Она тебе так сказала?
И Славка рассказал наконец, как все произошло.
Он ездил на другой конец Москвы по делу, думал все закончить часам к шести, но
задержался до восьми - пришлось кого-то подождать. Отправился домой, когда уже начало
темнеть. Проезжая мимо магазина, работавшего до десяти вечера. Славка решил
остановиться и купить чего-нибудь детям.
- На заднем сиденье так и лежит торт, - жалобно сказал он.
Сделав покупку, он вышел и сел в машину. Он устал за день и решил передохнуть,
выкурить сигарету и послушать последние новости. Включил радио, настроился на
"Серебряный дождь"...
- Окно с моей стороны было открыто, - рассказывал он, глядя на Таню
незабинтованным глазом. - Я вообще-то заметил, что подходит человек, но особого
внимания не обратил. И вдруг прямо перед лицом что-то мелькнуло, и я только чувствую -
по шее теплое бежит. Боль уже потом началась, да и не сильная...
Прижал носовой платок, высунулся - никого. Да и от неожиданности, знаешь... Как-то
все нелепо, растерялся...
Таня молчала. Она ждала продолжения, но Славка тоже молчал. Наконец она не
вытерпела:
- Это все? И ты в таком виде поехал домой?
- Я уже почти доехал, магазин-то рядом, - как-то виновато ответил он. - Прилепил ко
лбу носовой платок и поехал. Там пара поворотов всего до дома.
- Постой... Я все равно не понимаю! Почему ты милицию не вызвал? Почему от
"скорой" отказался?!
И чего они от тебя хотели?!
- Я откуда знаю? - огрызнулся Славка. - А милицию и вовсе незачем звать... И без
"скорой" обойдусь. Это все мои проблемы.
- Так, может, ты боишься чего-то? Ты милиции боишься? Зачем Лариса меня в глазок
рассматривала? Она ведь тоже боялась! Боялась, что я не одна к вам пришла. Вы даже меня
боитесь?
Он раздраженно дернул плечом и не ответил. Они сидели молча, и оба старались не
глядеть друг на друга. В комнате, за стеной, тоже как будто все стихло.
Может, Лариса еще и плакала, но уже выбилась из сил. Наконец Таня сделала
движение, чтобы встать.
Славка поднял голову:
- Зря ты торопишься.
- А что я тут забыла? - Она отодвинула табуретку и встала. - Я тебе не верю.
- Почему не веришь? Тебе этого мало? - Он указал на повязку.
- Да о чем ты? - Таня не выдержала и повысила голос. - Что тебя кто-то ножом
полоснул, очень даже верю, не сомневаюсь. Но про все остальное ты наврал!
Зачем к тебе в окошко полезли с ножом? И ничего не взяли! И магнитолу даже не
взяли?
- И магнитолу не взяли, ты права, - как-то убито ответил он.
- Так чего ради? Почему твоя жена говорит, что Стаса убивали так же? Что, к нему в
окно машины кто-то влез с ножом? - И Таня выпалила то, что давно вертелось у нее на
языке:
- А ей-то откуда знать?!
- Ей? - Славка всполошился и тоже встал. - Она не знает!
- А ты?! Ты, стало быть, знаешь? С чего она эти слова сказала? Как он умер? Как?
Сегодня закрыли дело, за неимением улик решили, что все-таки это несчастный случай!
И Таня не выдержала. Отшвырнув табуретку, она отвернулась к стене и зарыдала. Она
плакала так, что сама себя оглушила. Смутно ей слышалось, что Славка поднимает табуретку
и ставит ее на место, что в раковине коротко прошумела вода. Потом его рука коснулась ее
плеча.
- Не надо. Татка, тише. Дети опять проснутся.
Она повернула к нему мокрое от слез лицо, увидела стакан с водой.
- Сам пей! - пробормотала она, борясь с трясущимися, непослушными губами. - Вы
все, вы все что-то знаете и молчите! А я одна, как дура, бегаю по следователям, спрашиваю,
добиваюсь правды!
Кому нужна эта правда? Кому, кроме меня? Мне и не скажут! И ты что-то знаешь и все
равно молчишь! Зачем ты меня звал? Я ухожу.
Он отставил стакан в сторону и обнял ее за плечи:
- Татка, ты выдумываешь. Так, знаешь ли, можно до чертей додуматься. Можешь ты
понять, что сейчас Лариса только о Стасе и думает, только о том, как он сгорел за рулем? И
уверена, понимаешь ли, что он был пьян, хотя родители говорят: Стас уехал от них трезвый.
И как только я задерживаюсь где-то на своем драндулете, у нее эти мысли появляются. Ну,
она тебе и ляпнула... С перепугу.
Таня не вырывалась, не пыталась возражать. У нее отяжелела голова, глаза резало. Она
давно не плакала, и эти рыдания как будто вернули ее в первые дни после смерти мужа.
Славка гладил ее по плечам, по голове, утешал, как ребенка. Она прерывисто вздохнула и
подняла голову:
- Я должна ехать. Не хочу тут ночевать. Пусти.
Он отпустил ее плечи, но Таня осталась на месте.
- Ты так и не скажешь, зачем меня звал? - глухо спросила она. - А ты ведь хотел,
чтобы приехала я, именно я. Ты хотел мне что-то сказать, но передумал? Так?
- Да нет, я просто... - Славка развел руками:
- И сам не знаю, почему я тебя позвал.
- Может, позвонишь родителям? - испытующе спросила Таня. - Уж им-то надо было
сказать в первую очередь.
- Да никому не надо говорить! - как-то зло ответил он.
- А мне, значит, надо? Именно мне? - Она нащупала слабину в его отговорках и не
собиралась его отпускать. - Две недели ни слуху ни духу от тебя не было, а стоило какому-то
хулигану полоснуть тебя ножом - и зовешь меня! Да зачем я тебе? Денег, что ли, нужно и не
решаешься попросить?!
- Иди к черту, - как-то вяло, будто во сне, ответил он.
Отвернулся к столу, оперся рукой о столешницу так, что хилое сооружение заскрипело
и зашаталось.
- Надоели вы мне... Бабы!
Таня вышла в коридор. Там было темно - свет проникал только с кухни, через стекло в
двери. Она взглянула на часы. Половина второго. Такси она вряд ли поймает, садиться к
частнику опасно. Таня остановилась у двери, перебирая варианты. Можно было вызвать
такси по телефону, но оставаться здесь не хотелось. Даже на десять лишних минут.
Из комнаты выглянула Лариса. Она уже переоделась - из-под халата выглядывала
ночная рубашка.
- Ты уходишь? - испуганно спросила она. - Он тебя отпустил?
- Никто меня не отпускал.
Таня принялась отпирать дверь. Замки тут были самые простые, расхлябанные. Дверь
прилегала неплотно, из щелей тянуло сквозняком. Лариса в два шага оказалась рядом с
Таней:
- Нет, погоди, он хотел с тобой поговорить. Он очень хотел поговорить, он тебе
скажет!
- Что он скажет, что? Пусть лучше поговорит с тобой! - отрезала Таня.
Она уже отперла дверь, но Лариса неожиданно и с силой ее захлопнула. Лязгнул
язычок замка. Таня изумленно взглянула ей в лицо:
- Ты что себе позволяешь?
- Погоди... - шепнула та.
- Да идите вы все к черту! Я ухожу, ты слышишь? Мне нечего делать с этим
сумасшедшим!
- Да, да, он с ума сошел. - Лариса оттаскивала ее от двери. Таня поразилась - сколько
силы в этой худой, будто иссохшей руке, похожей на куриную лапу! - Он сошел с ума, не
оставляй меня с ним! Еще и дети! Детей-то куда я дену? Кому они теперь нужны?
Она проговорила это словно в бреду, задыхаясь.
На кухне было очень тихо, и Таня поняла - их подслушивают. Ей даже показалось, что
она различает смутную тень на освещенном изнутри стекле.
- А если я останусь, тебе будет легче? - неуверенно спросила она.
Она давно бы вырвалась и ушла, если бы Лариса ее так не пугала. Таня видела -
женщина по-настоящему страдает, она испугана, измучена и близка к чему-то страшному.
Женщина шептала:
- Легче... Мне будет намного легче! Если он тебе не скажет, кому же он тогда вообще
скажет? Идем, идем!
Она тянула Таню в комнату. Таня еще минуту сопротивлялась, но уже не сильно.
Никогда она не видела Ларису в таком состоянии. Больше того - ей всегда казалось, что
Славка выбрал себе какую-то бесчувственную, слишком уж бесстрастную подругу.
И если женщина была доведена до такого состояния, до такой истерики, значит, были
причины более веские, чем порез на лице мужа.
В комнате уже был разложен и застелен диван.
Таня обратила внимание, что на одной из подушек лежало нечто вроде клеенки, а на
ней старое вафельное полотенце. Чтобы Славка не запачкал белье кровью, поняла она. Такая
предусмотрительность мало вязалась с волнением Ларисы, с ее слезами. Таня присела на
край дивана - больше сесть было некуда. Лариса плотно закрыла дверь и прислушалась, что
делается в детской комнате.
- Они спят, - тихо сказала она. - Если бы ты знала, как мне бывает страшно!
- Из-за него? - Таня кивнула в сторону кухни.
Женщина раздраженно отмахнулась:
- Из-за всего! Он мне постоянно врет, я ведь знаю, что никакой аварии быть не могло.
- Знаешь? Откуда? - Таня испытующе взглянула на нее. - Ты подслушала?
- Мне не нужно подслушивать, чтобы знать.
Я видела его рану и знаю, откуда такие берутся!
По-твоему, какая у меня профессия? - зло спросила женщина.
И Таня впервые узнала, что та закончила медицинское училище. Со Славкой Лариса
познакомилась.., в травмпункте.
- Он пришел туда вправить выбитый палец.
Женщина схватила с полки сигареты и открыла балконную дверь. Несмотря на холод,
она даже не запахнула на груди халат. Лариса была возбуждена и подавлена одновременно.
Таня никогда не слышала, чтобы она так много говорила.
- Он так запустил все это дело, - продолжала вспоминать Лариса. - У него вся кисть
опухла. Три дня так проходил, пока собрался к врачу. Палец ему вправили, а я забинтовала
кисть, чтобы успокоить руку. Он сказал... - Тут ее плечи вдруг затряслись. - Сказал, что у
меня такие красивые руки и такие глубокие глаза! Нет, ты не понимаешь, какой надо быть
дурой, чтобы поверить! Целый день возишься с перевязками, в глазах только и мелькает, что
раны и ожоги... Какие уж там красивые руки, откуда глубокие глаза? К концу дня больше на
волка походишь, чем на человека. Мне не надо было идти в медучилище, еще мама
говорила... Я ненавидела эту работу.
Лариса вышвырнула окурок с балкона и прикрыла дверь. Таня сидела неподвижно. У
нее замерзли колени, голова отяжелела. Ей хотелось спать. С кухни не доносилось ни звука.
Славка или уснул там, сидя за столом, или подслушивал.
- Ты понимаешь, он соврал с самого начала! - зло продолжала Лариса. - Я назначила
ему свидание. Мне просто тошно было возвращаться домой.
Родители еще не опомнились от моего развода, каждый день это обсуждали. Строили
какие-то планы..
Жалели. Ругали первого мужа. А я уже не могла это слышать! Единственное, что было
у меня хорошего, - это Катька. Но знаешь, я уже так измучилась, что даже ребенка
приласкать не могла. А Славка... Все-таки какое-то разнообразие. Ты еще молодая и этого не
поймешь. - Лариса как-то странно, чуть не издевательски ухмыльнулась. - Я и не собиралась
выходить за него замуж. Я ведь сразу поняла, что это будет одно мучение.
Она достала другую сигарету.
- Маме он понравился. А чего ему не понравиться - красивый парень, уж во всяком
случае, покрасивее меня. Если смотреть со стороны, я ему вообще не пара. Ты же знаешь, у
него руки золотые, если бы он только хотел работать; - Женщина вздохнула. - Он все время
врал... Говорил, что вместе с другом организует фирму по ремонту холодильников.
Познакомил со своими родителями. Я увидела, что у него семья солидная. Все-таки свое
дело у них было, маленькое, но свое. Я еще надеялась, что отец возьмет его работать к себе.
Как твоего Стаса. Зря надеялась, дура. Но как тут было со стороны понять, что Славка для
них уже отрезанный ломоть?
- Я этого до сих пор не поняла, - неуверенно вступилась за деверя Таня. - Он
бесшабашный, это верно. Но ведь это не значит, что Славка конченый человек. Он просто
еще.., не вырос.
- Вырос! - резко бросила та. - Вырос негодяй и бездельник!
Таня замолчала. Возражать Ларисе было глупо.
Особенно когда та в таком состоянии. "Но почему я осуждена все это выслушивать? -
Она украдкой скосила взгляд на свои часы. - Боже мой, третий час... А я вчера встала в семь
утра. Не могу больше. Сейчас усну". Но тут Лариса сказала нечто такое, отчего у Тани сон
сразу прошел.
- А ты знаешь, что на дачу они ездили вместе? - выпалила она, щуря свои янтарные,
какие-то кошачьи глаза.
Понадобилась целая минута, чтобы до Тани дошел смысл сказанного. Сперва она
вообще не поняла, о ком и о чем говорит Лариса. Потом почувствовала, что к щекам прилила
кровь.
- На какую дачу? - глухо спросила она.
- На ту самую! К родителям!
- Ты что, ты что...
Таня вцепилась в одеяло. Ей надо было держаться хоть за что-нибудь. В первую
секунду она подумала, что Лариса сошла с ума, что она бредит... Но женщина в два шага
оказалась рядом и заглянула ей прямо в лицо:
- Ты не знала, конечно? Кто ж тебе скажет! А они все знали!
- Все?
- Да коне-ечно! - почти пропела та жалостно. - Просто не хотели осложнять Славке
жизнь. Я сама-то узнала от него по большому секрету... Проболтался в истерике.
- Погоди! - Таня схватила ее за руку. - Стас ездил на дачу со Славкой? Их родители
видели Славку с ним? В тот самый день?
- Ну да. - Лариса села рядом на постель, теперь она уже шептала:
- Они просто сговорились сказать следователю, что Стас приезжал один. А Славка
будто бы ничего и не знал, - Он видел?.. Он... - Таня вдруг задохнулась.
Она схватилась за горло - настолько реальным было ощущение, что ее душат.
Несколько минут она ничего не могла сказать. Говорила Лариса, все тише и тише, так что
иногда ее слова сливались в странный, неразборчивый шелест. Однако Таня все понимала.
Теперь ей казалось, что нечто в этом роде она предчувствовала всегда.
- Славка встретился с братом в городе. Они договорились, что встретятся в
определенном месте, в какой-то забегаловке. Так что ты, конечно, его не видела. Стас уехал
из дома один. Они там перекусили, но ничего не пили. Так говорил Славка... И здесь я ему
все-таки верю - от него после не пахло. - Лариса в волнении откручивала нижнюю пуговицу
на халате. - Потом они вместе поехали на дачу к родителям. За рулем сидел Стас. На даче
пробыли минут пятнадцать. Вместе погрузили банки в багажник, забрали кое-какие вещи,
ключи от квартиры. И отправились в Москву.
Лариса наконец оставила пуговицу в покое. Глаза у нее стали какие-то пустые и очень
спокойные.
- Через полчаса Славка вернулся на дачу. Один.
Родители узнали от него, что случилась авария и ма; шина горит. Он плакал... - Она
смотрела куда-то в стену, говоря об этом. - Он плакал целые сутки, Таня. Я думала, он с ума
сошел. Я же не видела никаких причин, чтобы так убиваться. Потом я допекла его, и он все
мне рассказал. И просил, умолял, чтобы я молчала. Говорил, что, если я проговорюсь, его
отправят под следствие, а потом... Если не найдут никого другого, то его посадят.
У Тани наконец прорезался голос. Она хрипло, еле слышно спросила:
- Как это случилось?
- Я все знаю только с его слов.
- Все равно... - Тане удалось проглотить комок, застрявший в горле. - Что он говорит?
Из того, что ей рассказала Лариса, следовало, что Стас свернул с шоссе совершенно
неожиданно. Брат, конечно, сразу спросил, куда это они направляются.
Тот так же неожиданно остановил машину и велел брату выйти.
- Слава говорит, что он так ничего и не понял. - Лариса старалась не смотреть Тане в
глаза. - Ради Бога, не гляди так на меня! Мне и самой
...Закладка в соц.сетях
