Жанр: Детектив
Пассажир без багажа
...делились, чтобы им не отвлекаться. Я
пишу квитанцию, пробиваю чек, и человек идет сниматься. А готовые снимки получает
по квитанции тоже у меня - у меня там под ногами стоит коробка.
- Клиент никогда не расписывается на квитанции? - спросил следователь. - Там же
есть графа "подпись заказчика".
- Графа есть, - согласилась Татьяна Робертовна. - Но мы не просим, чтобы там
расписывались.
Зачем усложнять? Тут одно из двух: клиент заберет снимки - или, если ему не
понравится, как его сняли, мы будем разбираться, кто виноват. Если он, например, плохо
причесался или голову наклонил, тут уж не наша вина. Ну а если наш брак - переснимем
или деньги вернем. А роспись ни к чему. Кому чужие фотографии нужны?
- Ну хорошо, теперь постарайтесь все-таки припомнить, как выглядела та женщина,
которая назвалась Варварой Кузминой. Как она себя вела?
Может, вам что-то бросилось в глаза? Что-то отличительное?
Кассирша впала в тихое отчаяние - по ее лицу было видно, что ответить ей будет
нелегко.
- Ну а как она продиктовала телефон? - допытывался следователь. - С ходу или в
записную книжку смотрела?
Татьяна Робертовна сказала, что уж таких подробностей точно вспомнить не сможет -
пусть ее даже не мучают! Что до самой женщины, то, кроме цвета ее волос, она смогла
припомнить лишь одно - у нее были какие-то странные глаза.
- Странные? В чем заключалась эта странность?
Кассирша мялась, кусала губы, совершенно забыв о том, что они густо накрашены, и
бормотала что-то невнятное. Смысл ее слов сводился к тому, что она и тогда не совсем
поняла, а теперь-то и подавно не может...
- И все-таки? - настаивал следователь. - Она что - странно на вас смотрела? Или
вообще не смотрела, прятала глаза?
- Нет-нет! - вскинулась женщина. - Она посмотрела прямо на меня, и я тогда подумала,
что глаза у нее странные... Ну, не знаю!.. - В ее голосе прозвучало отчаяние.
- Вы абсолютно уверены, что та женщина - не Варвара Кузмина? Не та, с которой вы
только что виделись?
Татьяна Робертовна ответила, что тут сомнений быть не может - Варвару она бы
узнала.
- Я только имени ее никогда не слышала, - объяснила кассирша. - А так часто видела,
как она за мужем заходит. Правда, в последнее время она что-то перестала появляться...
Ну, не молодожены ведь они, так обычно и бывает. Сперва бегают друг за другом, а потом
им это уже не нужно. Нет, я бы узнала ее. И как я не сообразила, что мне Андрееву
фамилию называют? Хотя что уж там фамилия! Для меня все фамилии одинаковые... Вот
если бы она какая-то нерусская была, я бы еще вспомнила. - Она вдруг запнулась. Подняла
глаза не следователя и выдохнула:
- Вспомнила! Вспомнила, что у нее было! Когда она на меня посмотрела, я еще
подумала, что надо же - впервые вижу глаза как у того певца!
- У певца? - изумился следователь.
- Да! - Татьяна Робертовна пришла в возбуждение и начала жестикулировать. - Вот
такой вот огромный плакат у моей дочки в комнате висит! Английский певец, я имени не
помню, потому что я эту музыку не слушаю, я больше нашу эстраду люблю. И вот у него
такие же глаза: один вообще черный, а другой - голубой! И это очень заметно, потому что
он такой яркий блондин! Та женщина тоже была блондинка, и глаза очень выделялись!
Она продолжала мучиться, пытаясь вспомнить имя певца на плакате, но следователь
уже ее не слушал. То, что сказала кассирша, привело его в недоумение. Когда в кабинет
вошла Варвара Кузмина, ему сперва показалось, что глаза у нее карие. Но когда она села к
столу, он разглядел, что один глаз у нее на самом деле карий, а второй - какого-то
неопределенного цвета. Из-за этой странности взгляд женщины казался каким-то
неуверенным, ускользающим. Она не часто смотрела ему в лицо, моргала, опускала глаза.
Правда, Кузмина тут же объяснила, что плохо спала ночью, но все же... Следователь
забеспокоился.
Отпустив Кузмину с миром, да еще устроив это противоречащее всем правилам
опознание, он мог совершить серьезную ошибку. А ведь Варвара Кузмина вызвала у него
доверие. Слишком нелепым было со стороны потенциального убийцы называть свое
настоящее имя, давать домашний телефон. Женщину явно пытались подставить. Но
теперь он бы не сказал это так уверенно.
- Повторите еще раз, какого цвета были глаза у женщины, которой вы выписывали
квитанцию, - попросил он кассиршу, которая к тому времени совершенно извелась,
стараясь вспомнить имя певца.
- Черный и голубой!
- Вы уверены, что черный? Может быть, карий?
Дама вздохнула:
- Ой, ну не знаю... Может, темно-карий. Я и видела-то эти глаза секунды две, не
больше. Не буду же я их под микроскопом рассматривать! Это вообще дело фотографа.
- Значит, может быть, и карий?
- Ну, карий и голубой. Одно вам скажу: они так отличались, что я сразу обратила
внимание. И она все время моргала. Странный какой-то взгляд - глаза разные, слезятся, и
веки дергаются. Будто что-то в глаз попало. То есть в оба глаза.
- Моргала?! - Следователь не выдержал и повысил голос.
Кассирша даже испугалась и попробовала отодвинуться вместе со стулом. Стул
угрожающе заскрипел.
- Да, моргала, - кивнула кассирша, чуть не плача. - А что такое?
Следователь не стал делиться с нею своими опасениями. А если бы мог, то сказал бы,
что настоящая Варвара Кузмина, которая явилась сегодня к нему для дачи показаний,
тоже все время моргала и отводила взгляд.
- И вы по-прежнему уверены, что это не та женщина, которая сидела здесь, у меня? -
спросил следователь. - Подумайте хорошенько.
Татьяна Робертовна пренебрежительно повела пухлым плечом:
- Да лицо же другое - сколько можно повторять! Ну совсем другое, уж вы мне поверьте!
Но фигура, да и походка, и волосы - примерно такие же... Только эта давно красилась,
видно, а та недавно.
- Это вы из чего заключаете?
- Да у этой уже полголовы темные, а у той на сантиметр отросло, не больше.
- И какой натуральный цвет?
- Темный какой-то. Не очень, но заметно, что крашеная.
- Ну а глаза? - допытывался следователь. - Глаза разве не такие же?
Татьяна Робертовна засмеялась, но как-то не очень уверенно, как будто подозревала,
что над ней издеваются.
- Ну что вы! Я же говорила, что у той были разные глаза!
- А у этой? Ведь у нее тоже разные глаза? Карий и голубой!
Татьяна Робертовна, вероятно, решила, что над ней издеваются и желают как-то
подловить на лжи.
Она обиделась и некоторое время молчала, придирчиво разглядывая свой маникюр.
Наконец, не поднимая глаз, заметила:
- А по-моему, нет. По-моему, они одинаковые.
- Вы же говорите, что неоднократно встречали Варвару Кузмину?
Кассирша подтвердила.
- И не замечали, что у нее разные глаза?
- По-моему, одинаковые, - с прежним обидчивым упрямством отвечала дама. - Помоему,
какие-то темные. Оба.
Они еще некоторое время дискутировали на эту тему. Но сколько следователь ни
уверял Татьяну Робертовну, что у Варвары Кузминой - у настоящей Кузминой - разные
глаза, та не сдавалась и твердила, что уж такую-то деталь она бы не пропустила.
Наконец следователь потерял терпение и сунул ей протокол:
- Значит, вы утверждаете, что это не та женщина?
- Да, - кивнула измученная кассирша.
- Подпишите Здесь и здесь.
Уже на пороге кабинета она оглянулась и пробормотала:
- Если бы у нее были такие глаза, как у той, я бы давно уже обратила внимание. Это,
знаете, так просто не проглядишь.
Не получив ответа, дама закрыла за собой дверь.
Кассирша была, в сущности, самым важным свидетелем из всего персонала
мастерской. Она единственная видела в лицо женщину, назвавшуюся чужим именем.
Даже если та была ни в чем не виновата, такое поведение в данных обстоятельствах все
равно не могло выглядеть случайным. Та последней прошла за занавес и, вероятно, видела
еще живую заведующую. Что там произошло - еще предстояло выяснить.
Как только выяснилось, что в кабинет заведующей невозможно попасть иным путем,
как через торговый зал и помещение для съемки, на замечку взяли всех, кто туда входил.
И прежде всего двух клиенток, которые побывали там почти одна за другой. Первая из них
- та самая загадочная женщина, которая представилась как Варвара Кузмина, - прошла за
черный занавес и вскоре удалилась, не привлекая к себе внимания. Второй была Кристина
Гучкова - женщина, благодаря которой был найден труп заведующей. Если бы не она, тело
могло пролежать в кабинете намного дольше, и тогда никто из персонала уже не смог бы
припомнить, кто входил за занавес и кто оттуда вышел. Благодаря Гучковой, тело было
найдено почти сразу же. С момента смерти до того момента, как обнаружили труп,
прошло никак не больше десяти - пятнадцати минут. И это позволяло сузить круг
подозреваемых.
На другой день после убийства, в воскресенье, мастерская не работала. Но всему
персоналу было ведено собраться к двенадцати часам и занять свои места. Служащим
предложили имитировать свои действия - те, которые они производили от половины
одиннадцатого до полудня в субботу.
Не явилась только Татьяна Робертовна - она позвонила в мастерскую, когда уже все
собрались, и больным голосом пожаловалась на невыносимые сердечные боли. Сказала,
что вчерашний шок для нее даром не прошел, что она всю ночь глотала таблетки, а сейчас
думает, не вызвать ли "скорую", потому что подозревает инфаркт. С ней по телефону
поговорил следователь. Женщина пообещала прийти в управление для дачи показаний,
как только ей станет немножко получше. Несколько раз извинилась. И объявила, что вряд
ли сорвет следственный эксперимент, так как вчера все время просидела за своей кассой
и не покидала рабочего места с самого открытия до тех пор, пока не услышала про труп.
Все служащие единодушно подтвердили, что так оно и было, и кассирша, успокоившись
на свой счет, положила трубку.
За машины, печатающие снимки, уселись девушка и парень. Они даже включили
мониторы и принялись загружать и рассматривать на экранах пленки. Меняли цвет,
яркость, нажимали клавиши и негромко переговаривались. Ирина и Борис работали в
мастерской чуть больше года. Большую часть времени они проводили за этими
машинами, сидя спиной к посетителям и к остальному персоналу.
Они смотрели только на мониторы, а за машинами находилось только зарешеченное
окно. Оба утверждали, что вообще не заметили, проходил ли кто-то на фотосъемку.
- Я пришла в девять, все время сидела за машиной и только на несколько минут
отлучалась, - сообщила лаборантка. И, чуть смутившись, добавила:
- Только в туалет...
Борис выходил на крыльцо покурить, незадолго до одиннадцати. Он сообщил, что
ничего подозрительного не видел. И добавил, что перекинулся в то утро несколькими
словами с Елизаветой Юрьевной и она показалась ему какой-то странной.
Невыспавшейся, что ли...
- Она была просто расстроенная! - вмешалась уборщица Лена, самая молодая из
персонала. В то утро она задержалась на работе дольше обычного и поэтому теперь тоже
участвовала в эксперименте. - Я думаю, что она предчувствовала...
- Да что ты глупости говоришь! - перебила ее лаборантка с высоты своего вертящегося
табурета. - Кто это может предчувствовать?! Залезла к ней какая-то маньячка, моча ей в
голову ударила! Может, та и сама не знала, что через минуту горло кому-то перережет!
Лена сообщила, что не видела, заходил ли кто за черный занавес в то время, о котором
ее спрашивали, - после половины двенадцатого. Она большую часть времени провела
убирая фотолабораторию и выбрасывая мусор. Его за неделю накопилось достаточно.
И только приемщицы, Надя и Наташа, смогли рассказать кое-что существенное.
Прежде всего одна из них тоже сделала попытку описать женщину, которая представилась
кассирше как Варвара Кузмина.
- Я видела, как женщина в зеленом плаще выбила в кассе чек, взяла квитанцию и
прошла за занавес.
Да, она была как будто блондинка. В руках - пакет и большой клетчатый зонтик.
Знаете, из тех, которые не складываются. Я еще сказала Наташе, что такие зонтики
ужасно неудобные. Все время приходится с ними таскаться, а когда откроешь, то всех
задеваешь... Правда, Наташ?
Вторая приемщица подтвердила слова напарницы. Она в это время занималась с
клиентом, принимая у него заказ, но краем глаза заметила, что кто-то отодвигает занавес
- тот совсем рядом с прилавком.
- Сколько она там пробыла, не заметили? - спросил следователь.
- Ну, не больше обычного, - сказала Надя. - Как всегда. Если бы она задержалась, мы бы
обратили внимание.
Вторая приемщица вполголоса заметила, что делать ей больше нечего - только
контролировать, кто прошел за занавес, кто вышел. И на ту женщину она обратила
внимание случайно, только потому, что та как-то странно морщилась и моргала.
Наташа еще подумала: как же она будет сниматься, если у нее такой нервный тик?
Наверняка Елизавета Юрьевна испортит немало кадров, пока обслужит эту клиентку.
Тогда следователь не обратил особого внимания на слова о том, что незнакомка
моргала и морщилась. Конечно, если это был нервный тик в такой явной форме, то
лучшей приметы не отыскать. Но возможно, женщина просто волновалась, собиралась
чихнуть - да мало ли что еще. Однако сегодня, поглядев на настоящую Варвару Кузмину,
выслушав показания оправившейся от сердечного приступа кассирши, следователь всерьез
задумался над этой деталью. Совпадало многое. Слишком многое для простой
случайности. Рост, фигура, цвет волос, даже цвет глаз. Но при этом кассирша,
неоднократно видевшая ранее настоящую Кузмину, утверждала, что это была не она.
Кузмина - жена работавшего в мастерской фотографа, часто туда заходила, и уж
приемщицы должны были бы ее узнать. Но они не только не узнали ее - обе утверждали,
что эту женщину прежде не видели. А между тем одна из них рассмотрела даже нервный
тик, искажавший лицо мнимой Кузминой.
В конце концов следователь решил прежде всего проверить алиби Кузминой на утро
субботы. Он позвонил по телефону, который дала ему женщина, и, дождавшись ответа,
попросил позвать Кристину Гучкову. Ответ поразил его своей агрессивностью.
Некая женщина, услышав его просьбу, буквально прорычала в трубку, что никакой
Гучковой здесь нет и никогда не было! И пусть по этому номеру больше не звонят!
Следователь остановил ее, назвал адрес, переписанный из записной книжки Кузминой, и
попросил сказать - совпадает ли он.
Женщина рявкнула:
- Нет! Это другая квартира! Другая! И не перезванивайте, Гучкова больше по этому
номеру не ответит!
На этом разговор закончился. Следователь некоторое время пытался дозвониться
самой Кузминой, чтобы выяснить, почему та дала неверные координаты, но там никто не
снимал трубку. Наконец он сообразил, что лично переписывал телефон и адрес Гучковой
из записной книжки Кузминой, а значит, подтасовать та вряд ли что-то могла. Разве что
заранее подготовилась, написав в книжке фиктивные координаты подруги. Следователь
извлек из дела материалы, переданные ему оперативником. Там также имелись адрес и
телефон Гучковой, абсолютно совпадавшие с теми, которые дала Кузмина. Следователь
ничего не понимал.
В конце рабочего дня Кристина задержалась в офисе и обзвонила всех своих знакомых.
Каждому трагическим голосом сообщала, что телефона у нее больше нет. Впрочем, для
некоторых, особо провинившихся приятелей и приятельниц-предательниц она делала
исключение и не извещала о случившихся переменах. Кристина с удовольствием
представляла, как они будут попадать на соседку и как ласково та будет с ними
беседовать. В общем, отключение телефона доставило ей приблизительно равное
количество приятных и неприятных ощущений. В конце концов она позвонила Варе.
Та очень разозлилась, потому что звонок поднял ее с постели. Услышав это, Кристина
возмутилась:
- Ты что, днем дрыхнешь? В детство впала?
- Нет, ночь не спала, - пробормотала Варя. Со сна ее шатало, и она плохо различала
предметы. Из-под ног с диким ревом вылетела кошка - Варя сослепу на нее наступила.
- Я тоже не спала. - Кристина заговорщицки понизила голос. - Ну, знаешь ли... Виталий
меня удивил. Я сперва думала, что с ним каши не сваришь, слишком он какой-то деловой.
А он оказался мужчиной что надо! Мы сегодня опять встречаемся. - И Кристина задала
свой любимый вопрос - Варя слышала его приблизительно раз в два месяца:
- Как ты думаешь, я ему серьезно нравлюсь?
Она спрашивала так, когда речь шла об очередном поклоннике. Причем Варя должна
была вынести вердикт, основываясь зачастую на минутном знакомстве с этим
персонажем. Но данное обстоятельство никогда не смущало Кристину. Ей было важно
услышать чье-то одобрительное суждение о своем кавалере - а его правдивость женщину
не волновала.
- Не понимаю, - пробормотала Варя. - Ты про какого Виталия говоришь? Про Андреева
одноклассника?
- Ну да, - в раздражении подтвердила Кристина. - Про какого же еще? Да что с тобой?
Чем ты ночью занималась, что у тебя память отшибло?!
Я тоже не спала, а свежая как огурчик!
Варя наконец стала приходить в себя. Вернувшись домой от следователя, она едва
заставила себя раздеться - ее тянуло прилечь прямо в прихожей, на коврик у двери, и
немедленно заснуть. Теперь она чувствовала себя гораздо лучше - ведь ее оправдали,
кассирша решительно не опознала ее! И у Вари с души свалился тяжелейший камень,
который мешал ей спать, есть, чувствовать себя свободной.
Она уснула крепко и блаженно, не реагируя ни на приставания голодных кошек (вчера
вечером их не покормили, и утром хозяйке тоже было некогда), ни на гудки машин под
окнами, ни на телефонные звонки. Кристина же позвонила, когда Варя немного
выспалась, - только поэтому она поднялась.
- Ты все-таки настояла на своем, - вздохнула Варя. - Соблазнила его. Когда вы
обменялись телефонами, я сразу подумала, что этим кончится. Ну и зачем он тебе нужен?
Кристина обиделась:
- Да ты его хотя бы разглядела? Он очень симпатичный.
- Может быть. Ты его с детьми уже познакомила?
- Ты прямо как моя мама! - воскликнула Кристина. - Я показала ему детскую
фотографию, и они ему понравились. Но вообще-то дело не в этом. Мне теперь отрубили
телефон, окончательно. Уже сегодня вечером можешь мне не звонить. А откуда я тебе
буду звонить - для меня вообще загадка. Придется искать, где возле дома автоматы... Черт,
ненавижу автоматы! Никогда не думала, что опущусь до такого!
- А ты наскреби денег и заплати за установку телефона! - посоветовала Варя. - Давно
нужно было это сделать! Или просто встать в очередь - и тебе бы дали бесплатно!
- Наскреби денег, встань в очередь, - передразнила подругу Кристина. - Советовать
всегда легко.
Я даже не знаю, куда нужно пойти, к кому обратиться. А теперь еще и штраф придется
платить!
И тут Кристина сказала нечто, отчего Варя окончательно проснулась. Она сообщила,
что вчера поздно вечером ей позвонил телефонный хулиган, похоже ребенок. И на этот
звонок пожаловались соседи.
- Ты его вычислила? - воскликнула Варя. - Как тебе удалось?!
Кристина немного остудила ее пыл, объяснив, что имени этого типа не знает, но зато у
нее есть все основания думать, что ей и Варе звонит один и тот же человек. Уж слишком
все совпадает.
- Но есть новость и покруче, - заявила она. - Этот юный хулиган позвонил и Виталию.
Ты только представь! Я ему не поверила, мы чуть не поссорились. В общем-то зачем ему
врать, правда? Наверное, ему звонит тот же самый оболтус...
Варя наконец перебила Кристину: до сих пор ей не удавалось вставить ни слова -
подруга великолепно умела вести диалог сама с собой, но при этом ей обязательно нужна
была аудитория.
- Послушай, но что же это получается?! - закричала она в трубку. - Значит, этот хулиган
знает нас всех - всех троих? Но откуда?!
- Вот и я говорю, - весело поддержала Кристина.
- Я уже голову сломала над этим. Мы с тобой дружим сто лет, это всем известно, но с
Виталием я встретилась только что, а звонили ему еще до того. Получается, должна быть
связь через тебя.
Ты-то его знала давно!
- Да, но... Разве это называется - знала? Для меня даже его имя - новость! Виделись
один раз...
- Ну и что?! А кто-то об этом знает. - Кристина вдруг охнула:
- Послушай, но тогда скорее это должно быть как-то связано с Андреем! Ведь Виталий
- его друг, одноклассник. А ты - вообще его жена.
Я... - Она мялась. - Ну.., а я твоя подруга, в общем, тоже какая-то связь есть. Когда тебе
начали звонить?
- После его смерти. В тот же вечер.
- Так... А мне чуть позже, где-то за день до его похорон. Тогда и пожаловались соседи.
А Виталию...
Нужно уточнить, но мне кажется, что тоже не слишком давно. Наверное, после того,
как умер Андрей.
У Вари болезненно заколотилось сердце. Знакомое ощущение - уже несколько дней
она ощущала какой-то дискомфорт в груди. Там, где раньше, как ей казалось, просто
нечему было болеть.
- Ну и как ты это объясняешь? - спросила она у подруги. - Я, например, не могу понять,
зачем этот подонок всех нас изводит. Он ведь ничего не требует. Я бы поняла, если бы он
просил денег, но ведь он просто говорит гадости и угрожает. Правда, непонятно чем...
Как-то это по-детски. И в то же время - очень зло!
- А может, он просто ничего не может сделать! - предположила Кристина. - Ненавидит
нас, а достать не может! Но все равно, так этого оставлять нельзя. Он откуда-то знает, что
у меня двое детей, а когда я соврала, что есть собака, засмеялся... Ну и мерзкий же у него
смех, скажу я тебе!
Короче, я только что поговорила с Виталием. Он как раз купил определитель номера,
не пожалел денег. И приглашает меня к себе. - Голос Кристины теперь звучал все более
просительно, и она начала делать подозрительно большие паузы между фразами:
- Заодно мы подключим определитель к его телефону и попробуем поймать того гада...
Ну, тебе ведь тоже это нужно, правда? Только я не знаю, что мне делать. К маме уже
невозможно обращаться. Может быть, ты согласишься...
- Посидеть с твоими детьми? - догадалась Варя.
Подруга очень обрадовалась, что та сразу ее поняла. Она мило защебетала, что не так
уж часто просит о таком одолжении, что Виталий в самом деле очень милый, что будет
просто ужасно, если им придется расстаться из-за каких-то мелочей...
Вроде тех, что мать Кристины ни в какую не же-4 лает брать к себе детей чаще чем раз
в месяц.
- А у меня в августе уже перебор - два раза они у нее ночевали, - заныла Кристина. - Ну
что тебе стоит? Завтра поедешь на работу прямо от меня. Какая разница-то? А я прибегу
пораньше и освобожу тебя от моих чертенят. Ну?
Собственно, все эти просьбы и аргументы Варя я слышала уже много раз. И убедили ее
вовсе не они.
А только мысль о том, что ей снова придется ночевать в обществе одних кошек. А тем
вполне хватало друг друга - с хозяйкой они общались мало. И еще одна мысль
подтолкнула ее принять решение в пользу Кристины. У той отключили телефон - а
значит, ни один телефонный маньяк не позвонит!
- Хорошо, я приеду, - сказала Варя. - Во сколько вы встречаетесь?
Глава 11
Татьяна Робертовна вышла на крыльцо мастерской и с помощью скотча наклеила на
дверь короткое объявление. Оно состояло всего из одной фразы:
"Фотосъемка временно прекращена".
Объявление она написала сама, уже в конце рабочего дня, устав объяснять клиентам,
что фотографа у них в настоящее время нет. Многие пожимали плечами, спрашивали, где
находится ближайшая мастерская, и уходили. Но были и такие, которые желали знать,
когда появится фотограф.
- Когда мы его примем на работу, - объясняла , Татьяна Робертовна.
Одна женщина, которая желала сняться на удостоверение, оказалось, помнила Андрея
Кузмина. Она поинтересовалась, почему его уволили. "По-моему, это был хороший
фотограф". Кассирша, не подумав, заявила, что тот умер, а дама, которая его временно
заменяла, тоже умерла, так что сейчас фотографа у них нет. После такого
добросовестного объяснения женщина пулей вылетела из мастерской. Приемщица Наташа
упрекнула Татьяну Робертовну:
- Вы бы еще подробности убийства ей сообщили. Какое кому дело, кто у нас умер! Еще
начнут нас стороной обходить. И так уже муж заявляет, чтобы я отсюда увольнялась.
- Да ты что? - удивилась кассирша. - Он что, думает, мы тут все перемрем?
Она пыталась пошутить, но ей самой стало жутковато от своих слов. Тогда Татьяна
Робертовна написала объявление и вывесила его на двери, чтобы пресечь дальнейшие
расспросы.
Закрыться решили пораньше. Борис предложил устроить складчину и сбегать за водкой
- помянуть Елизавету Юрьевну. Его единодушно поддержали - все ощущали напряжение и
хотели как-то отвлечься.
- А на похороны-то пойдем? - спросила приемщица Надя, поднимая стопку и беря
печенье. - Наверное, нужно самим позвонить - спросить, на какое число назначили.
- А кому звонить? С кем она жила? - поинтересовалась Татьяна Робертовна.
Этого, как оказалось, никто толком не знал. Борис припомнил, что Елизавета Юрьевна
как-то обмолвилась, что ее ждет муж, но больше никогда о нем не говорила. Зато Ирина,
лаборантка, точно знала, что у заведующей был маленький ребенок.
- Сын, - уточнила она.
Женщины запричитали. О том, что у заведующей был ребенок, никто из них не слыхал,
и теперь они бросились упрекать Ирину:
- Что же ты раньше молчала? Ты откуда это знаешь?
Ирина рассказала, что как-то столкнулась с Елизаветой Юрьевной в магазине,
неподалеку от мастерской, уже по окончании работы. Та рассматривала детскую одежду и
приценивалась к мальчишеской курточке. Ирина подошла ближе, заведующая заметила
ее, и тогда они разговорились.
- Я даже и не спрашивала, для кого она покупает куртку. Она сама сказала, что у нее
сын. Я еще спросила, почему она никогда его в мастерскую не приведет, нам не покажет...
А она как-то странно себя повела. - Ирина поставила на стол опустевшую стопку. -
Замолчала, стала куртку ощупывать, хотя уже хорошо ее рассмотрела. Потом заговорила
совсем о другом. Ну, я и решила, что ей, может, неприятно будет, если все узнают о
ребенке. Мало ли почему... Поэтому я вам не стала рассказывать.
- Ну конечно, - вступилась за Ирину кассирша. - Может, он без отца растет, а может,
вообще бог знает от кого! Елизавета была молодая, а в молодости каких тольк
...Закладка в соц.сетях
