Жанр: Детектив
Отравленная жизнь
...точно, чтобы Ларису нашел следователь... Женщина рассматривала
прохожих, которых было видно все хуже и хуже - за окном быстро темнело. Кафе было
почти полно, но к Ларисе пока никто не подсаживался.
Прошел час, она выпила еще чашку кофе и достала сигареты. За соседним столиком
сидела шумная компания - сплошь мужская. Лариса видела, что ее разглядывают, и ей
казалось, что до нее даже долетают циничные оценки ее внешности - какая у нее грудь,
какие ноги, какое лицо... Она никогда много не пила, но сейчас ей хотелось напиться.
Останавливала одна мысль - она за рулем.
Через полтора часа Лариса заказала ужин и еще сто граммов коньяку. Она решила
оставить машину на стоянке на ночь и домой отправиться на такси.
Лариса уже поняла, что Саша, скорее всего, не поверила ей и уже не придет. "Неужели
я так похожа на убийцу? - думала она, принимаясь за жареного цыпленка. - Ну, что ж...
Тем хуже для меня. Однако Денис оказался рыцарем! Я не ночевала дома, а он явился к
девушке и начал ее шантажировать, просил меня не выдавать! Интересно, ему-то какой
расчет просить за меня? Честь семьи? Глупости, пустые слова для меня и для него.
Никакой семьи у нас нет, а значит, чести тоже. Любит меня? Жалеет?"
Лариса тихонько рассмеялась. Она сама не заметила, как напилась, и все казалось
смешным и простым. Смеяться хотелось над всем: над трусливой художницей, над мужем,
над Иваном, над собой. В кафе вошла девушка в коротком черном пальто и пестром
берете. Девушка была похожа на Сашу, но это оказалась не она.
Лариса встала и пошла к выходу. Она шла и твердила про себя, что ей все осточертело.
И какая теперь разница, будет она давать показания или нет? Хорошо, она их даст! И
напрасно Денис просил за нее, она в этом не нуждается. "Да как он смел! - твердила про
себя Лариса. - Кто он мне такой? Муж? Ничего, скоро он им не будет даже по паспорту...
Пусть женится на Светлане, она с Украины, ей позарез нужна московская прописка..."
Она понимала, что напилась. Она плохо переносит алкоголь. А сейчас ей море по
колено, и самое разумное - взять такси и попросить отвезти ее к родителям. На миг ей
стало так жаль себя, что Лариса едва не расплакалась при всех.
На улице Ларисе стало легче. Она стояла у дверей кафе, ничего не различая перед
собой, перекинув через локоть шубку, слушая, как с крыш непрестанно срывается капель.
Глаза щипало, голова болела, и Лариса списала все это на внезапное потепление. Она уже
подошла к бровке тротуара, готовясь остановить машину, но вспомнила о том, что
родители ждут не дождутся, чтобы продолжить воспитательный процесс, и ей стало
обидно: "Я, в конце концов, давно взрослая! Почему я всю жизнь кого-то слушалась?
Хватит, пора жить своей жизнью... И ничего я не боюсь! Пусть обвиняют в убийстве, какнибудь
оправдаюсь!" Ей вдруг стало хорошо и весело. Лариса прекрасно знала, что сейчас
она просто переступает некий порог - она всегда пьянела по одному и тому же сценарию.
Сперва - возбуждение, потом - уныние, прилив темных мыслей, тошнота... И вдруг -
озарение, веселье, удивительная легкость. "Если я добавлю, то очень пожалею", -
подумала она, оглядываясь на двери кафе. Ее взгляд упал на тот столик возле окна, где она
только что сидела. Он все еще был не занят. И это будто подтолкнуло ее. Лариса
вернулась, снова сдала шубку в гардероб и, зажав в руке номерок, решительно двинулась к
своему столику у окна.
- Сто пятьдесят коньяку, - сказала она официантке, которая, завидев ее на прежнем
месте, заулыбалась. - Такая паршивая погода... Я решила посидеть еще.
И официантка согласилась, что это было единственное верное решение в данной
ситуации.
Если бы Лариса знала, почему Саша не пришла на встречу, быть может, она лучше бы
держала себя в руках. Если Саша и боялась ее, то уже совсем немного. Куда сильнее, чем
страх, было любопытство - девушке очень хотелось увидеть Ивана Корзухина. Она
тщательно подготовилась к встрече - вымыла голову, погладила свое любимое платье -
длинное, широкое, из пурпурной шерсти. Саша купила его в Питере, в секонд-хэнде. Как
правило, она одевалась именно в стиле таких магазинов.
Мать ругала ее за это, высказывала, что у Саши невыносимо богемный вид, никакой
женственности!
Но у Саши давно уже были свои представления о красоте и удобстве.
Саша как раз занималась подкрашиванием губ и пыталась с помощью спички извлечь
из тюбика остатки малиновой помады, когда зазвонил телефон.
Досадливо поморщившись, она взяла трубку:
- Да, слушаю?
Услышав ответ, она так растерялась, что довольно глупо замолчала, вместо того чтобы
сказать "добрый вечер". Звонила Юлия Борисовна. Она говорила очень весело и
приветливо, будто не помнила, как холодно рассталась со своей бывшей ученицей.
- Сашенька, голубушка, - немного жеманно сказала Юлия Борисовна. - У меня для тебя
есть небольшой сюрприз.
- Да-а-а? - наконец выдавила Саша. - Но я вообще-то ухожу... Извините, может, я вам
перезвоню вечером?
"Ни за что не перезвоню, - подумала она, не переставая удивляться. - И что это она обо
мне вспомнила? Неужели совестно стало? Не верю. Она не из таких". А Юлия Борисовна
будто не слышала ее слов, продолжала:
- У меня есть очень интересное предложение. То есть для тебя, Сашенька, это должно
быть интересно. Я знаю, что у тебя с деньгами плохо, у всех плохо... Ну, на одну-то хватит.
- О чем вы? - Саша нетерпеливо посмотрела на часы. Ей нужно было выйти через
десять - пятнадцать минут. - Я ничего не собираюсь покупать.
- Даже картины своего любимца? - кокетливо переспросила та.
И когда Саша резко переспросила, о чем это Юлия Борисовна говорит, та сказала, что у
нее есть картины Корзухина. И добавила:
- Между прочим, выбор большой. Картин около десяти. Будешь смотреть?
Наверное, у Саши очень сел голос, потому что Юлия Борисовна не сразу разобрала, что
девушка сказала "да". Тогда женщина намекнула, чтобы Саша поторопилась, потому что
могут найтись другие покупатели.
- Приезжай прямо сейчас, - решительно сказала Юлия Борисовна. - Или ты куда-то
собиралась?
Мне так послышалось?
Но Саша уже справилась со своим голосом и сказала, что, конечно, приедет прямо
сейчас. Положив трубку, она уставилась на тюбик из-под помады, который все это время
вертела в пальцах. Начала его раскручивать и вдруг отбросила:
- Да не все ли равно!
Ей уже было ясно, что Корзухина она сегодня не увидит. Вернее, увидит, но только
образно говоря. Саша очень хорошо помнила то, что сказал ей следователь. Все картины
были украдены в тот вечер, когда погибла Нина Дмитриевна. Все до одной - не осталось
ни одного наброска. "Может, это те самые? - спрашивала себя Саша, выбегая в коридор и
застегивая куртку. - А если все-таки другие? Да откуда взяться другим, у него же никто
ничего не покупал! И Юлия говорит - большой выбор!" Ее трясло, и она с трудом
находила пуговицы. Наконец, плюнув на застежку, она схватила с вешалки шарф и
выбежала на улицу, сжимая в руке деньги на такси.
Юлия Борисовна встретила ее так же радушно, как в прошлый раз. Но теперь Саша
пугалась этого радушия. Она поняла, что если эта женщина улыбается, то не обязательно
от радости встречи. В конце прихожей показался кот. Он посмотрел на Сашу и жалобно
мяукнул.
- Объелся, болеет", - пояснила хозяйка. - Ну, проходи, милая, осматривай своего
Корзухина.
Я сразу же подумала о тебе. Так и вижу, как ты показываешь мне этот клочок бумаги с
его подписью... Надо же, какие нашлись фанаты у этого...
Саша ее уже не слушала. Она вбежала в комнату и застыла. Первым, что она увидела,
был
портрет Кати.
Пустая комната, женщина, сидящая на стуле, руки на коленях, взгляд - в никуда.
Девушка медленно подошла и застыла перед картиной. Юлия Борисовна дышала ей в
затылок и наконец сказала:
- Подражает Модильяни, причем бездарно. Ты не находишь?
Саша не ответила, у нее просто не было слов.
Она огляделась и убедилась в том, что картины, расставленные на полу вдоль стен,
были из числа тех, что она видела у Нины Дмитриевны. Портрет Артема, набросок
московской улицы, еще портреты каких-то неизвестных ей мужчин, женщин и детей,
интерьеры каких-то комнат. "Все краденое. - У девушки перехватывало дыхание. - Как же
они тут оказались?" Она попыталась справиться с волнением, и вопрос прозвучал
довольно обыденно.
Юлия Борисовна улыбнулась:
- Ну, откуда берутся картины... Принесли на реализацию. Так ты будешь что-то
покупать? Если нет, посмотри на них в последний раз. Вряд ли эта мазня попадет в музеи,
так что ты их больше не увидишь. Разберут по рукам, и с концами.
- А кто вам их принес? - настойчиво интересовалась Саша. - Откуда они?
- Ну, Сашенька, ты что - налоговый инспектор? - Юлия Борисовна опустилась в кресло
и достала из кармана блузы сигареты. - Ты что-то слишком пристрастно относишься к
Корзухину.
Было бы из-за чего с ума сходить. Неужели он тебе всерьез нравится? Или это какая-то
новая мода?
Ничего не понимаю!
Саша в последний раз окинула взглядом картины и убедилась, что не сошла с ума - это
были те самые картины. Память у нее была неважная, но уж на это ее хватило.
- А вы знаете, что случилось с женой и сыном Корзухина? - спросила она, глядя на
Юлию Борисовну. Та в этот момент искала зажигалку.
Женщина подняла на нее глаза и усмехнулась:
- А, вот в чем дело... Человек трагической судьбы! И тут он подражает Модильяни, того
ведь тоже, как известно, при жизни не покупали. И тоже пил как лошадь... Правда,
красное вино. Корзухин-то, наверное, предпочитает водку.
- Юлия Борисовна! - Саша не могла больше притворяться спокойной. - Не надо
издеваться над несчастным человеком! Может, он сам во всем виноват, но семьи у него
больше нет! И кроме жены и сына, в той же квартире была убита родственница его жены.
Ее убили, а квартиру обокрали. Красть там было нечего, кроме этих вот картин!
И Саша показала на расставленные по всей комнате полотна. Юлия Борисовна замерла
с недонесенной до рта сигаретой. Она тоже осмотрела картины, будто видела их впервые,
и медленно, тщательно подбирая слова, спросила, не хочет ли Саша сказать, что эти
картины краденые.
- Именно так! - воскликнула девушка. - Откуда они у вас? Кто их принес?!
Юлия Борисовна бросила сигарету на стол, встала и вышла из комнаты. Она
отсутствовала пару минут, не больше. Вернувшись, резко заявила, что у нее совсем нет
времени, так что Саше лучше уйти.
- Я заявлю в милицию, - дрожащим голосом ответила Саша. - Я должна заявить! Я вас
предупреждаю... Хотя, наверное, зря!
Юлия Борисовна не ответила. Она отвернулась к двери, с минуту помолчала, а потом
сказала, что Саша либо сошла с ума, либо очень глупо пошутила. Но как бы там ни было,
ей лучше всего уйти, причем немедленно. Девушка открыла было рог, собираясь
возразить... И замерла. В соседней комнате раздался какой-то стук, будто свалили что-то
тяжелое. Юлия Борисовна дернулась и зашептала:
- Ну, чего ты ждешь?!
- В квартире еще кто-то есть? - выдавила Саша.
Вместо ответа, Юлия Борисовна схватила ее за локоть, вытолкнула в прихожую и
буквально выпихнула за дверь. Саша подняла руку, собираясь нажать кнопку вызова
лифта, но так и замерла, прислушиваясь. В прихожей, уже совсем близко от двери,
раздавались два громких голоса, женский и мужской.
Девушка отпрянула от двери и, не дожидаясь лифта, побежала вниз по лестнице.
Она мчалась, перепрыгивая через две-три ступеньки, и, даже оказавшись на улице, не
сбавила темп.
Только добежав до остановки, вскочив в первый попавшийся автобус, Саша немного
перевела дух. Сердце бешено колотилось, а в ушах все еще звучал тот голос. Мужчина, с
которым разговаривала Юлия Борисовна, был зол, а еще вернее - взбешен. Саша не
разобрала слов, но интонацию поняла прекрасно.
И была почти уверена - это говорил убийца.
Глава 13
Лариса не помнила, как она попала домой. Ей смутно припоминался какой-то
мужчина, который подсел за ее столик в кафе и расспрашивал, почему у нее такие
грустные глаза. Вспоминалось, что она никак не могла найти кошелек, чтобы
расплатиться за свой заказ, и тогда мужчина расплатился за нее.
Потом - машина, затылок водителя, зеленые цифры, выскакивающие на счетчике...
"Значит, мы ехали в такси... - Лариса попыталась лечь поудобнее, но при малейшем
движении у нее начинала страшно кружиться голова. - Что же было еще?"
Она слегка повернула голову и тут же встретилась взглядом с матерью. Та
уничтожающе посмотрела на дочь и снова склонилась над вязанием. Лариса облизала
пересохшие губы и робко спросила:
- А почему ты тут сидишь?
- Потому что ты страшно стонала, - резко ответила мать и наклонилась, чтобы смочить
полотенце. Она сделала дочери компресс на лоб и снова села к окну. Лариса поправила
полотенце и почувствовала, что волосы и подушка совсем промокли. Видимо, мать давно
уже здесь сидела и часто меняла компрессы.
- Тебя привез какой-то тип, - бросила она. снова взглянув на Ларису. - Он даже имени
твоего не знал и был пьян.
- Во сколько это было?
- В половине первого ночи.
После этого ответа воцарилось долгое молчание.
Лариса напрасно пыталась подсчитать, где она могла быть после закрытия кафе (в
одиннадцать вечера) и до половины первого? Полтора часа выпали неизвестно куда.
"Неужели я была в квартире у этого типа?! Я ведь тоже даже имени его не знаю! Или он
все-таки представился? Черт, да мне-то что, если я тут же все забыла..."
Лариса поднялась, села и сняла с головы полотенце. Тошнило. Сохло во рту. Болела
голова. Покалывала печень. Ее начали мучить угрызения совести.
- Хорошо же ты начинаешь новую жизнь, - едко сказала мать. - От тебя разило
коньяком! Похмелиться я тебе не дам, это порочная практика.
Выпей чаю с лимоном.
Лариса накинула халат и поплелась на кухню.
Отец, к ее великой радости, был на работе. По возрасту он давно уже вышел в
пенсионеры, но ему удалось зацепиться на прежней работе на полставки. Лариса хорошо
понимала испуг своих родителей, когда она ушла от мужа. Кто, кроме Дениса, стал бы им
помогать? А он хорошо относился к тестю и теще, поздравлял со всеми праздниками,
делал подарки, в основном - деньгами. "На меня-то надежда плохая, - подумала Лариса,
садясь за стол. - Даже детей от Дениса нет, значит, и алиментов не будет".
Мать поставила перед нею чашку чаю, нарезала лимон и предложила поджарить
яичницу. Но Ларису мутило даже при виде какой-то еды. Мать вздохнула:
- Ты теперь у нас группа риска. Смотри не спейся! Разведенные часто спиваются.
- Ой, мам... - Лариса поморщилась и осторожно отхлебнула чаю. - Это был одинединственный
раз, когда я расслабилась. А твой любимый Денис, между прочим, часто
приходил пьяный.
- Ну и что? Он мужчина.
Лариса не стала ей возражать и рассказывать, как приятно ухаживать за пьяным мужем
в три часа ночи.
Мать и сама кое-что знала о пьяницах. Например, Ларисин дедушка, ее отец, никогда
не отказывал себе в рюмке-другой. Лариса в детстве несколько раз видела дедушку совсем
пьяным, и он вызывал у нее страх и отвращение. Возможно, поэтому она сама так долго
вообще не прикасалась к алкоголю. Что это такое, она узнала только в последние годы.
Лариса пила чай, стараясь не вслушиваться в то, что говорила мать. Ничего приятного
услышать она не рассчитывала. Лариса немного пришла в себя и только теперь обратила
внимание на кухонные часы.
В первую минуту она никак не могла сообразить, какое именно время они показывают.
Мать перехватила ее изумленный взгляд:
- Да, милая, четвертый час. Ты проспала часов тринадцать.
- Неудивительно... - вздохнула Лариса. - Я в последние дни не высыпалась. А.., сумки
мои где?
- Ты бы лучше спросила, где твоя машина, - презрительно бросила мать. - Я уверена,
что ты и этого не помнишь!
Лариса вздохнула. Теперь она вспомнила почти все. Конечно, в таком состоянии, в
каком она покинула кафе, нечего было и думать забрать машину со стоянки. Сумки так и
остались в багажнике, так что теперь ей не во что было переодеться. У нее даже смены
белья не было. Мысли о вещах постепенно перетекли в денежные расчеты. Она решила
уйти от мужа совершенно внезапно, и конечно, в тот миг вовсе не думала о том, сколько
денег у нее в кармане, надолго ли их хватит. Вчера в кафе, пока она была в нормальном
состоянии, Лариса уже успела обратить внимание, что запасы ее невелики. Долларов
четыреста, кредитная карточка, которая, быть может, уже заблокирована - месяц назад
она сделала несколько крупных покупок, в том числе купила шубку. "Если бы знала, что
придется уйти, не тратилась бы на тряпки... - подумала Лариса. - Да я к тому же не знаю,
какие вещи собрала Светлана!
Надо было сказать, чтобы она и картину унесла. Нечего ей там висеть, мало ли что...
Вдруг Денис обозлится и уничтожит ее?"
И сама улыбнулась при этой мысли - она-то знала, что муж ни за что не поднимет руку
на картину, которая в общей сложности обошлась так дорого!
- Чему ты улыбаешься? - неодобрительно спросила мать. - Прекрасное время для
улыбок!
- Ну, мама, мне уже и подумать ни о чем хорошем нельзя? - возмутилась Лариса и
встала из-за стола. - Знаешь, я приму ванну.
Она пролежала в теплой воде почти час. В конце концов Лариса совсем пришла в себя
и дала себе слово - больше таких приключений не искать. "Самое скверное, что я все-таки
не помню, где и как провела полтора часа? А это уже нехорошо..."
- Ее раздумья нарушила мать. Она постучала в дверь ванной и крикнула, что Ларисе
звонит какая-то женщина.
- Спроси кто! - ответила дочь.
Мать ушла и через минуту вернулась с известием, что женщину зовут Лиза, а точнее -
Елизавета Степановна. Никого с таким именем Лариса не знала и очень удивилась.
- А что ей нужно? - крикнула она.
Еще через минуту выяснилось, что фамилия этой женщины - Замятина и она очень бы
хотела лично поговорить с Ларисой. Мать принесла телефон к ванной, Лариса открыла
дверь и забрала аппарат к себе.
- Меня нашла наша старая соседка, - сообщил приятный голос. - Она говорит, вы что-то
знаете о Яне?
- Да... - уклончиво согласилась Лариса. - Кое-что знаю, но я-то хотела спросить о ней
вас.
- Она в Москве? - поинтересовалась та.
Услышав, что этого Лариса не знает, Лиза явно разочаровалась. Ларисе удалось
убедить ее в том, что им необходимо встретиться. Лиза мялась, отнекивалась, но в конце
концов согласилась. Сказала, что ей очень трудно куда-то подъехать и если бы Лариса
сама приехала к ней, это было бы куда удобнее. Лариса записала адрес и договорилась,
что будет в назначенном месте через полтора часа.
Лариса немного опоздала. Она решила прежде всего забрать со стоянки свою машину,
а это заняло больше времени, чем она рассчитывала. Лариса приехала по указанному
адресу и поднялась в лифте на девятый этаж панельного дома. Двери лифта раздвинулись,
и она столкнулась с женщиной лет сорока, которая попыталась вкатить в лифт детскую
коляску.
- Вы, случайно, не ко мне? - осведомилась женщина с коляской.
Лариса представилась, и та кивнула:
- Я вас не дождалась, мне уже давно пора гулять с ребенком. Вы не против прогулки?
Лариса помогла ей разместить в лифте коляску, и они вместе поехали вниз. Уже на
улице Лариса как следует разглядела эту женщину. Высокая, худая, крашеная блондинка, с
глубокими морщинками возле рта и глаз. Было видно, что она вовсе не занимается своей
внешностью. Волосы у корней отросли и оказались каштановыми, косметики не было
вовсе, за исключением помады морковного цвета, от которой женщина казалась еще
бледнее.
На уличном свету она выглядела старше сорока лет.
"Неужели это ее ребенок? - подумала Лариса. - Смешно, ведь когда она дружила с
Яной - тоже гуляла с ребенком..."
Но вопрос быстро разъяснился. Лиза остановилась, чтобы поудобнее уложить
младенца, и гордо заявила, что это ее первый внук.
- Мой сынок постарался, - сообщила она. - Я-то его родила в семьдесят пятом, а он
меня осчастливил полгода назад. Боже мой, как время летит!
Кажется, давно ли я его самого в коляске возила!
Она двинулась по двору, толкая перед собой коляску. Лариса пошла рядом. Она не
знала, как начать разговор, но Лиза сама ей помогла:
- Так вы тоже ищете Яну? Мне так соседка сказала. Дала ваш телефон, я так
обрадовалась, что Янка нашлась!
- Да, ищу. А вы что, тоже ее искали?
Лиза сообщила, что в семьдесят шестом, вскоре после переезда на новую квартиру - вот
эту самую, она позвонила Яне. Но Денис сказал, что они расстались и она с ним больше
не живет. Ее нового адреса и телефона он сам не знал, по крайней мере, так он ей заявил.
- Вот и все, - вздохнула Лиза. - Мне, конечно, было не до Янки, тем более что ремонт
затянулся, и жили мы теперь в разных районах... Я до сих пор не знаю, куда она переехала,
может, куда-то поблизости? У вас, вы сказали, тоже ее адреса нет?
- Ее адреса никто не знает с семьдесят шестого года, - вздохнула Лариса. - Она исчезла.
Лиза охнула.
- Как "исчезла"? - прошептала она. - Пропала? С ней что-то случилось или она просто
уехала?
- Вот это я и пытаюсь понять.
- Так вы из милиции? - испугалась Лиза. - Постойте... Получается, что ее уже двадцать
два года нет?! И вы ее до сих пор не нашли?! Да что же это!
А что Денис говорит?
- Я не из милиции, - грустно возразила Лариса. - А Денис... Ничего он не говорит.
Честно говоря, это мой муж.
Это окончательно добило Лизу. Она забыла о коляске, о любимом первом внуке и
уставилась на Ларису открыв рот. Та, не выдержав ее взгляда, отвела глаза.
- Не понимаю, - наконец пробормотала Лиза. - Вы же его жена, вы же меня и
спрашиваете... Он вам что, ничего не рассказал про Яну?
- Сказал, что не был на ней официально женат.
Что она нашла себе другого и уехала, забрав с собой все вещи. Не оставила адреса. Эго
все, что мне удалось из него вытащить. Согласитесь... - Лариса развела руками, - все это
очень подозрительно!
Лиза кивнула. Она понемногу овладела собой, взяла коляску за ручку и покатила ее
дальше. Но теперь она шла очень медленно, то и дело приостанавливаясь. Ей явно не
давала покоя какая-то мысль.
- У меня появились некоторые факты, - продолжала Лариса, подстраиваясь к ее
неровному шагу. - Я не буду вам рассказывать, какие именно. Но мне кажется, что Денис
врет. Он что-то должен знать о Яне! Я просто не могу с ним больше жить, настолько
перестала ему доверять.
- Вы его бросили? - Лиза остановилась.
- Да, я живу у родителей.
Лиза кивнула:
- И правильно! Он мне никогда не нравился!
Скользкий какой-то... Жил с моей подругой и мне глазки строил... Я уж скажу правду,
потому что вы от него ушли, вам должно быть все равно. Денис жуткий бабник, вот уж
Янка наплакалась! Если сама ушла, то правильно сделала! А что ее родители говорят?
- Ничего не знают. И мать в очень плохом состоянии, думаю, в основном из-за этого.
Отец тоже еле держится. Прошло двадцать два года! Столько лет! Сами видите... - Лариса
указала на коляску. - У них уже внуки могли быть, а нет даже дочери...
Кстати, это правда, что Яна была беременна?
Лиза поджала морковные жирные губы и значительно кивнула.
- От Дениса? - уточнила Лариса.
- Ну конечно! - Та как будто обиделась за подругу. - Он же у нее был первый, а вы
должны знать... Ах, да вы же Янку не знали! Она, может, с виду была легкомысленная. Но
в жизни ужасно привязчивая, прямо как собака! И знала ведь, то Денис - мужик дрянь,
никогда на ней не женится, а все равно с ним жила.
- Она ею любила?
- Говорила, что любит. - Лиза нагнулась к коляске и поплотнее укутала малыша. -
Господи, что за существо... Это я про Васечку. Вы думаете, он такой тихоня? Смотрите, он
же не спит, смотрит на нас! Но это только на прогулке. А дома... Даже соседи жалуются -
такой крик стоит! Они говорят - лучше бы вы на трубе играли. Ни днем ни ночью покоя
нет...
Женщины пошли дальше. Они пересекли узкую проезжую улицу и свернули в длинный
сквер. Везде были глубокие лужи - оттепель. Лариса только сейчас обратила внимание,
что на Лизе резиновые сапоги. Ее собственные легкие сапожки давно промокли насквозь.
- Но я не верю, что Янка его любила, - горячо сказала Лиза, вкатывая коляску в
очередную большую лужу. - Просто никого другого не нашла. И зря! Она же была очень
симпатичная, за ней парни бегали.
А он даже не ревновал! Понятно же, что не любил!
"Меня он тоже никогда не ревновал, - подумала Лариса, глядя себе под ноги. Ей было
ясно, что теперь простуды никак не избежать. - А говорил, что любит. Я-то ему никогда
ничего такого не говорила..." Она так задумалась, что не заметила, что Лиза опять
остановилась. Она огляделась по сторонам и заговорщически предложила:
- Покурим? Представляете, никогда не курила, а теперь вот начала. Ужас! Стесняюсь
перед детьми, только на прогулке себе позволяю.
Лариса протянула ей свои сигареты. Самой курить не хотелось. После вчерашнего ее
все еще мутило. Лиза, выпустив дым, оживленно заговорила, одновременно покачивая
коляску:
- Денис одевал ее, будто куколку, всюду за собой водил, развлекал. И в театр ходили,
даже в Большой, но чаще в ресторан. Конечно, ей это нравилось. Но вы не думайте, что
она была какая-то пустая девчонка! Она мечтала о ребенке, о семье...
Знаете, она так радовалась, когда узнала, что беременна! Это было в апреле. А срок у
нее был уже месяца полтора, когда она окончательно убедилась.
Лиза рассказала, что она была первая, кто об этом узнал. От Дениса Яна решила
беременность скрыть. Она очень боялась, что он ее заставит сделать аборт.
- Хотела дождаться большого срока. Хотя Денис, с его-то знакомствами, нашел бы
платного врача и для такого аборта... По это было бы уже сложнее. И потом, Янка
надеялась, что он смирится. Все-таки мужчины дураки, им же по сто раз приходится
объяснять, что дети нужны. У вас-то с ним дети есть?
- Нет, - сухо ответила Лариса. Она думала, что Лиза поймет, насколько эта тема для
нее болезненна, и не будет говорить о детях. Но Лиза пустилась ее жалеть:
- Да что вы? Сколько же вам? На вид не больше тридцати... Тридцать восемь?! Да быть
не может!
Еще не поздно. Будь у нас квартира побольше, я бы сама еще с удовольствие
...Закладка в соц.сетях
