Жанр: Детектив
Отравленная жизнь
...и номер квартиры Васильковских, им
тут же ответил женский голос.
Узнав, что это милиция, женщина безропотно открыла электронный замок, и группа
вошла в подъезд.
Так же просто их впустили в квартиру. Здесь неожиданно оказалось много народу.
Полный мужчина лет пятидесяти, в клетчатом теплом халате и тапочках на босу ногу, с
желтым болезненным лицом. Женщина - приятной внешности, лет за шестьдесят,
заплаканная, какая-то заторможенная.
Женщина помоложе - пышная блондинка в алой пушистой кофте, лет сорока. Еще
какой-то пожилой человек. Первой заговорила блондинка, следователь узнал этот южный
говор - она разговаривала с ними по домофону:
- Есть какие-то новости про Ларису Николаевну? Мы так ждем...
После краткого замешательства выяснилось, что в этом доме уже побывала милиция. И
действительно ждали.., результатов вскрытия. Лариса Николаевна Васильковская,
тридцати восьми лет от роду, скончалась вчера вечером, приняв сильнодействующее
сердечное лекарство, которое ей ни один врач не выписывал. Пожилая пара оказалась
родителями покойной. Мужчина в халате - мужем Васильковской. Денис быстро взял
инициативу в свои руки.
- Проходите. Мы спать не ложились, ни я, ни они... Я их сразу вызвал, как только
увидел Лару...
Следователь переглянулся с помощником. Он все еще не раскрывал истинную причину
своего визита.
Арестовывать было некого - это он уже понял. Они прошли в спальню, где все уже
было прибрано. За ними, вытирая слезы, шла домработница, которая представилась
Светланой.
- А я ничего и не знала! - Из всех присутствующих плакала только эта женщина,
которую не связывало с покойной ничего, кроме денег. - Сегодня утром я пришла, как
обычно, Денис Григорьевич меня не предупредил... И тут узнала! О Господи! И такая
молодая, моложе меня...
Денис вглядывался в посетителей, но вопросов предпочитал не задавать. Предложил
выпить, встретив отказ, вздохнул:
- Я бы с радостью напился, но... Желудок барахлит, не могу.
- Что она приняла? - Это был первый вопрос следователя.
- Что-то говорили по-латыни. Не понял я названия. Пузырек увезли, он был пустой.
Никогда у нас в аптечке такого не было! И где Лариса его взяла? Говорят, очень сильное
средство, слона свалит с приступом.
- Записку оставила? - Следователь шарил взглядом по спальне. На стене над постелью
висела картина - деревенский пейзаж. В последнее время он привык обращать внимание
на все картины подряд. Но тут была деталь, которую он сразу заметил.
Подпись Корзухина. Он хорошо изучил ее и теперь узнавал с первого взгляда, не хуже
Юлии Борисовны. - Чье приобретение? - поинтересовался он, останавливаясь перед
постелью.
- Жена откуда-то притащила, - махнул рукой Денис. - В последнее время увлеклась
живописью.
- Давно у вас эта картина?
- Как вам сказать? Где-то в середине месяца я ее заметил. Я-то вообще здесь редко
спал, - чуть смущенно признался вдовец. - Все больше в кабинете.
- Почему это? - Следователь покосился на него. - Нелады?
- Да нет. Это я виноват, конечно. У меня же постоянно желудочные приступы, а ей
разве приятно все это видеть? Иногда даже вырвет, и спать не могу, ворочаюсь, свет
включаю, стонать начинаю... Мне самому легче спать отдельно. Зачем ей мучиться...
Денис неожиданно умолк и закрыл глаза ладонью, будто ему очень тяжело говорить о
покойнице.
Следователь тем временем осмотрел все. Он заметил фотографию в серебряной рамке -
снимок стоял на трюмо. Женщина средних лет, в блестящих сережках, вечернем платье.
Привлекательная брюнетка с недоброй улыбкой, смуглая, глаза черные.
- Это она?
- Да, - кивнул Денис, хотя, казалось был занят исключительно своими переживаниями.
- Может, выпьете чаю, кофе?
От чая отказываться не стали. Родители Лариса! сидели в столовой и смотрели
телевизор. Они даже не повернулись, когда в комнату вошел Денис с посетителями.
Денис прошептал:
- Они с шести утра сидят и смотрят все подряд.
- .Не уверен, что они что-то видят. Родители просто в трансе... Не верят, что она
умерла.
Знаете, я же сперва им сказал, что ее увезли в больницу. Когда они приехали, ее тут уже
не было. Всю ночь я их подготавливал, только к утру сообщил, что на самом деле
случилось. Они с той минуты ни звука не произнесли. Сидят вот и смотрят... Я уже за них
боюсь.
- А что случилось? - Следователь взял у Светланы чай и поблагодарил. - Это
самоубийство, точно доказано?
Денис широко распахнул глаза, а у Светланы на .подносе забренчала чайная посуда.
- Вообще-то все так думают, но мы от вас хотели узнать, - осторожно заметил хозяин
дома. - Разве вы не по этому делу?
И следователь сказал, что в принципе - по этому.
Глава 17
Матвеев рассматривал многочисленные женские фотографии. Там были брюнетки всех
типов и возрастов - от молоденьких худышек до пожилых крашеных толстух. Через
двадцать минут напряженных раздумий Матвеев неуверенно отобрал несколько снимков.
- Вот эта, кажется... Но я не уверен.
Следователь видел, что парень отложил снимки, изображавшие Ларису. Он взял их на
квартире у покойной, после беседы с ее мужем и родителями.
Теперь отпал вопрос очной ставки. Тело было на вскрытии, в его распоряжение попали
только снимки из семейного альбома Васильковских.
- Почему ты сомневаешься? - Следователь перебрал фотографии, задержался на
последней - той, где Лариса была снята в вечернем платье, в последний день своего
рождения. Его внимание притягивал взгляд этой женщины - недовольный, усталый и как
будто загнанный. Так смотрит человек, когда настроение плохое, а фотографироваться
все-таки нужно. - Говорил же, что сразу узнаешь.
- Да вот что-то... - замялся парень. - Другие просто совсем на нее не похожи. Эта еще
хоть как-то.
- Ну а в чем отличия?
Парень задумался, а потом заявил, что он в этом деле не силен. Может, на снимках она
накрашена по-другому, может, выглядит моложе... Наяву эта женщина не такая
симпатичная.
- Еще какие-нибудь различия видишь?
- У этой лицо моложе, - выдавил парень. - И глаза не такие. Та смотрела будто дырку в
тебе делала.
Следователь вздохнул:
- Короче, все-таки она?
И Матвеев обреченно это признал. Впрочем, он тут же забеспокоился. Вдруг заложил
невинную женщину? Следователь его немного успокоил, однако сказал, что со свадьбой
придется подождать - он не может отпустить Матвеева на этом этапе следствия.
- Сам виноват, связался с ворами, - буркнул следователь, видя потерянное лицо парня. -
Ладно, подпиши. Вот здесь. И не тушуйся, если рассказал правду - отделаешься легко.
Тот же набор фотографий предъявили жильцам дома, где жил Корзухин. Первой,
естественно, побеспокоили Валентину Георгиевну. Эта дама не стала долго рассуждать и
мяться. Сперва она отчитала следователя, что они так копаются, а потом разом отложила
в сторону фотографии Ларисы:
- Эта.
- Точно? - Следователь аккуратно сложил остальные фотографии в большой конверт. -
Вы бы повнимательнее посмотрели.
- Да что я - в маразме, что ли? - обиделась та. - Эту даму трудно не узнать. Арестовали
ее?
На этот вопрос ей не ответили. Остальные жильцы подъезда Ларису не опознали.
Впрочем, ее в тот вечер, когда загорелась квартира Корзухина, больше никто и не видел.
Зато, заканчивая обход квартир, следователь наткнулся на свидетелей, с которыми до сих
пор никто дела не имел.
На первом этаже одна из квартир была занята фирмой, торгующей
профессиональными парикмахерскими и маникюрными принадлежностями. Магазинсалон
работал до восьми вечера, а потом запирался и ставился на сигнализацию.
Продавцов никто не опрашивал, так как особого смысла в этом не находили. Ведь дама в
соболях и бриллиантах явилась к Корзухиным после девяти часов вечера, когда в магазине
уже никого не было. Но сейчас, спускаясь по лестнице, следователь увидел на первом
этаже двух молоденьких девушек в голубых форменных халатиках. Они курили и вяло
обсуждали проблему французского маникюра в условиях кризиса. Следователь
остановился рядом с ними, чтобы застегнуть куртку. Девушки, как по команде, повернули
голову и уставились на него. Они были симпатичные, а следователь - еще не старый.
Он секунду поколебался, затем представился и показал свое удостоверение. Улыбки
сразу потухли.
- Слышали, что у вас тут на шестом этаже было? - Следователь достал сигареты. -
Примерно недели три назад?
Девушки переглянулись, и одна из них вызывающе заявила, что они ничего не
поджигали. Следователь расстроился:
- Я разве говорю, что поджигали? Вы лучше скажите - в тот вечер в магазине кто-то
был после девяти?
- Мы работаем до восьми.
- А может, кто-то и позже задержался?
Одна из девушек молча, демонстративно не глядя на следователя, раздавила о стену
окурок и хлопнула дверью магазина. Другая осталась. Это была худенькая блондинка с
невероятно длинными черными ресницами. Неискушенный в таких уловках следователь
даже не задумался о том, что они накладные.
- А в чем дело? - недоверчиво спросила девушка. - Почему вы нас спрашиваете? Откуда
мы знаем, кто там убил и поджег? Я в тот день работала, но ничего такого не заметила.
Обычный день.
Следователь достал и показал ей фотографии Ларисы:
- Посмотрите. Может, видели эту женщину в тот вечер?
Девушка взяла снимки и внимательно рассмотрела их. Возвращая, пожала плечами:
- Нет. Или не видела, или уже забыла. Да ведь это давно было, в конце октября?
- Двадцать седьмого, - уточнил следователь, пряча снимки в конверт. Он уже собрался
попрощаться с девушкой, но та неожиданно воскликнула:
- Постойте! Двадцать седьмого у нас была новая партия товара, кто-то задержался
после восьми, чтобы все принять... Пойдемте, спросите у Аллы.
И она сама отвела следователя к директрисе магазинчика. Та как раз была на месте.
Эта женщина, еще молодая, вежливая и очень ухоженная, сразу вспомнила день, о
котором шла речь.
- Да, я тут была Бог знает сколько. Муж заехал за мной после полуночи, часов... Да,
где-то в час ночи, не раньше!
- Значит, вы видели, как тут были пожарные? - Следователь пытался ее подловить.
Пожарные машины приехали в половине второго, и он это хорошо помнил. Но женщина
покачала головой:
- Если бы они приехали, я бы тут осталась ночевать. А вдруг весь дом сгорит?! Что вы,
у нас тут столько всего... Нет, я точно помню, что муж забрал меня где-то без нескольких
минут час. А загорелось позже, мне потом говорили.
Следователь попросил рассказать как можно больше о том вечере - с девяти часов и
вплоть до часа ночи. Алла развела руками:
- Разбирали товар, писаниной занимались, что еще скажешь? Тут была я, еще была
Диана, это наш бухгалтер, и наш шофер, он же за грузчика. Товар привезли в восьмом часу
вечера, уже перед закрытием. Его составили в торговом зале, Торговый зал представлял
собой большую комнату, метров сорок общей площадью. Комната выходила окнами во
двор, из них хорошо был виден подъезд.
- Посмотрите. - Следователь в который раз выложил снимки Ларисы. - Видели вы эту
женщину?
Именно в тот вечер, после девяти.
Директриса бросила взгляд на снимки и задумалась. Потом пожала плечами:
- Не знаю. А где я должна была ее видеть? Она к нам не заходила - вот это я точно
говорю. Мы заперлись изнутри.
- Ну, а к окнам вы подходили? Хотя бы иногда во двор выглядывали?
Женщина рассмеялась:
- Да ведь уже темно по вечерам, зима на носу!
- Но это было двадцать седьмого октября.
- Все равно темно, - повторила она, слегка усмехаясь. - И потом, что там было
выглядывать. Машины у меня нет, у Дианы тоже. Ее тоже забирал мой муж, мы
поблизости живем. А шофер уехал на своей "Газели". Может, он и выглядывал, как там
машина, иногда дети балуются, залезают в кузов.
Она уже собралась отодвинуть снимки, но тут ее рука - холеная, с ярким маникюром,
задержалась.
Женщина вгляделась в один из снимков, на котором Лариса была изображена где-то на
улице - в длинном зеленом пальто и ярком шарфе.
- Погодите, - пробормотала Алла.
Следователь ее не торопил. Он уже видел - женщина что-то вспомнила. Алла смотрела
на снимок, слегка постукивая по нему кончиком ногтя, и вдруг воскликнула:
- Да, точно!
И рассказала о встрече, которая, казалось, успела стереться из ее памяти. В тот вечер,
двадцать седьмого октября, закончив разбирать товар, она запирала магазин и ставила его
на сигнализацию. Диана стояла рядом. Они собирались выйти на крыльцо - выкурить по
сигарете и дождаться мужа Аллы. Он должен был подъехать с минуты на минуту - звонил
жене из машины, чтобы они выходили.
- Значит, это было где-то без десяти час, - задумчиво говорила она. - Я запирала дверь
и тут услышала шаги на лестнице, кто-то спускался. Диана тоже посмотрела наверх.
Знаете, это всегда немного неприятно, ведь уже была ночь, шофер наш уехал...
Мало ли кто шляется? Давно пора поставить кодовую дверь на подъезд.
По лестнице спускалась женщина в длинном темном пальто, обмотанная до ушей
бесформенным бежевым или серым шарфом. Она шла торопливо, слегка пошатываясь,
прихватывая рукой перила. Выглядела так, будто выпила. Проходя мимо женщин, она едва
взглянула на них. Сейчас, глядя на Ларисины фотографии, Алла вдруг вспомнила ее
темные, обведенные усталыми тенями глаза.
- Да, теперь я вообще, отчетливо вспоминаю!
Гладкая прическа, волосы у нее черные, видимо крашеные. - Алла охотно пустилась в
подробности. - Рот она прятала в шарфе. Вообще навертела шарф так, что пол-лица не
видно. Замерзла. В тот день было очень холодно. Пальто у нее темное, узкое, длинное.
Почти до щиколотки доходило. На ногах ботинки и носки, я точно помню, что удивилась -
даме-то явно за сорок, а обута по-молодежному. Она вышла из подъезда, и больше я ее не
видела.
- Так это она? - Следователь еще раз показал Алле снимок.
- Да, кажется, - кивнула та. - Присягу давать не хотелось бы, но так, в личной беседе,
могу подтвердить.
Однако следователь огорчил ее, сообщив, что показания придется дать в более
официальной обстановке и подписать.
- Бояться вам нечего, женщина эта уже ни для кого не опасна. - Он попросил у Аллы
паспорт и записал ее домашний адрес и телефон. - И пожалуйста, дайте координаты этой
вашей бухгалтерши.
Идет?
Он заметно повеселел, зато Алла поникла. Она вздохнула, но отпираться не стала и
согласилась дать официальные показания, как только ее об этом попросят.
Диану отыскали в тот же день, ближе к вечеру.
Она рассмотрела предложенные снимки и неуверенно сказала, что сходство есть,
однако ей кажется, что женщина была другая. Следователь занервничал - что они в самом
деле?! Сговорились, что ли?
- Вы же профессионал, - любезно сказал он Диане, жгучей даме лет сорока пяти. -
Сами сказали, что давно работаете в парикмахерской сфере.
Должны разбираться во внешности, знать, как ее меняют. Верно? Так укажите
конкретно - что в этой женщине не так? Прическа? Одежда? Или еще что-то более
важное?
Диана долго мучилась, разглядывая снимки, но в конце концов заявила примерно то
же, что и Матвеев: дама на снимках выглядит свежее, намного моложе и привлекательнее,
чем в жизни. Та, которая спускалась по лестнице, показалась ей то ли пьяной, то ли
больной... И уж конечно, не такой молодой.
- Я не обратила внимания, была она накрашена или нет... В подъезде не такой уж яркий
свет, а время было позднее, и я так устала, что глаза просто не смотрели, - задумчиво
протянула Диана. - Конечно, косметикой и переменой прически можно многого
достичь... И все-таки не знаю, та женщина это или нет. Чересчур много перемен. И стиль
одежды другой, и прическа, словом - все, все...
Она тоже запомнила, как была одета дама, спускавшаяся по лестнице. Описала ее
пальто, грубые ботинки, гладкую прическу, бежевый, крупной вязки шарф... И этот
мимолетный взгляд - одновременно равнодушный и настороженный, который дама
бросила на них, когда они с Аллой посмотрели в ее сторону.
- Нет, она была трезвая, - решительно сказала Диана. - Просто шла как-то странно.
Может, из-за пальто. Оно было очень узкое.
- У нее было что-нибудь в руках?
Диана попыталась вспомнить, но в конце концов смогла утверждать одно - ничего
крупногабаритного дама с собой не несла. Если что и было, то обычная дамская сумка на
плече или в руке.
Следователь и сам обратил внимание на некоторые странности в этих показаниях.
Если бы он выслушал одного Матвеева, то просто решил бы, что парень крутит. Но эти
новые свидетельницы - настоящий подарок судьбы. И у них-то не было никаких причин
выкручиваться, он же не налоговый инспектор. Если допустить, что они видели в час ночи
спускающуюся Васильковскую, то она, конечно, очень изменилась за три с половиной
часа, со времени своего прошлого визита. Ведь Валентина Георгиевна описывала
элегантную женщину в собольей шубке, накрашенную, ухоженную, с другой прической, в
другой обуви. А в час ночи Васильковская выглядела куда более невзрачно. Зачем она
переоделась и стерла косметику? Чтобы ее не опознали? Чтобы Екатерина Корзухина не
узнала ее, поглядев в глазок, и снова впустила в квартиру?
И почему Васильковская, если уж пошла на кражу картин, три часа раздумывала,
прежде чем вернуться замести следы? Ведь за это время Корзухина успела пожаловаться
соседке и описать внешность воровки. А ведь она могла бы и милицию вызвать!
И уже ближе к ночи следователю положили на стол результаты вскрытия.
Васильковская скончалась от тяжелого сердечного приступа, вызванного приемом
дигиталиса - мощного сердечного лекарства.
- То же, что у Корзухиных. - Эксперт достал заключения их вскрытия. - Только у них
доза была меньше. Правда, оба были крайне истощены, им хватило и этого. А сама
Васильковская приняла лошадиную порцию.
На другой день, с утра, следователь вызвал Сашу.
Та сразу опознала снимки, подтвердила, что это Лариса Николаевна, спросила, не
арестована ли она.
Девушка не знала, что женщина уже мертва, а следователь не стал ей этого сообщать.
- Вы говорите, что шестнадцатого звонили этой женщине? О чем вы говорили?
Когда Саша в прошлый раз дала показания, она в основном рассказывала про свои
поиски Корзухина, про Юлию Борисовну и картины. Упомянула также про то, что муж
Ларисы пытался ее шантажировать и просил никому не рассказывать о роли жены во всей
этой истории. Свой звонок Ларисе она не утаила, но рассказала о нем скупо.
- Да, я позвонила, потому что хотела проверить - ее это телефон или нет, - пояснила
девушка.
- И вы говорили лично с ней?
- Да. Я не смогла просто повесить трубку, хотя надо было... - Саша замялась. - Она
пыталась меня убедить, что ни в чем не виновата. Призналась, что украла картину, но что
не убивала! А насчет кражи сказала, что у нее не было другого выхода. Картина была
очень ей нужна, а Катя ни за что не продавала. Лариса Николаевна упомянула про какието
особые обстоятельства...
- Какие же? Она не объяснила?
- Она сказала, что ей очень хочется объяснить.
Или она только прикидывалась, заманивала меня.
Саша рассказала, что Лариса назначила ей встречу в кафе, в центре, но когда она
собиралась, позвонила Юлия Борисовна. Что было дальше, следователю известно.
Следователь записал название кафе и пообещал проверить, ждала ли ее Лариса
Николаевна. Саша взглянула на него и решилась:
- Я бы сразу вам позвонила. Но все-таки решила пойти на встречу с ней. Она обещала
привести самого Корзухина. Сказала, что он подтвердит ее невиновность.
- А он что-то про это знает?
- Наверное... Я знаю, что когда-то, очень давно, у них был роман. Первая любовь.
Потом Иван ушел в армию, а девушка его не дождалась, вышла замуж. Кажется, так. У
меня был ее портрет той поры, но Денис Григорьевич выманил его у меня.
Портрет и сейчас должен быть у него.
"Что-то я не видел там никакого портрета", - нахмурился следователь. Он видел, что
Саша искренне желает помочь, но она вызывала у него некоторые подозрения. Почему
Васильковская обратилась именно к ней, выбрав ее из множества практикующих
реставраторов? Саша не знала этого. Почему Саша сразу не поставила его в известность,
что одна из картин Корзухина сдана ей на реставрацию? Ведь об этом зашла речь при
первой же их встрече, в тот день, когда убили Катину тетку. Тем не менее следователь ни
разу ее в этом не упрекнул. Саша достаточно подробно описала, как она была связана
грабительским договором и запугана Денисом. Кроме того, показания Саши не
противоречили предыдущим показаниям, так что за это ее нельзя привлечь к
ответственности. Она просто кое о чем забывала упомянуть, а теперь вносила полную
ясность. Следователь подписал ей пропуск.
В тот же день родители Ларисы Васильковской согласились дать показания. Отец до
сих пор не вполне оправился от удара. Речь у него была замедленная,
маловразумительная. Позже выяснилось, что он в те дни на ногах перенес микроинсульт.
Но Ларисина мать согласилась говорить за двоих. Следователь не стал вызывать ее в
следственное управление и навестил дома. Она показала комнату, где в последние дни
жила Лариса. Ее вещи, ее косметику, ее детские игрушки, до сих пор сидевшие на
пианино. Женщина держалась довольно спокойно, только временами ее взгляд
становился каким-то загнанным, бестолковым.
Она чувствовала неладное и не понимала, в чем дело.
О том, что ее дочь подозревается в двух, а то и в трех убийствах, женщине не сообщали.
- Значит, Лариса Николаевна только что ушла от мужа? - уточнил следователь.
- Да, к сожалению... По крайней мере, я очень расстраивалась. Но что-то у них не
заладилось.
- И часто такое случалось?
- Да вот первый раз... - Женщина крепко сжала руки в замок, глядя на следователя. -
Боже мой, но ведь все можно было поправить! Зачем же она так поступила! Вечный
эгоизм... Она даже не подумала о нас, о Вике... А ей, как всегда, на всех было наплевать!
Она быстро вытерла глаза и поправила покрывало на постели Ларисы. Следователь
присел на вертящийся табурет возле пианино - за день устал так, что ноги не держали.
- Когда она ушла от мужа?
- Пятнадцатого вечером. Приехала ко мне без всякого багажа, только на другой день
забрала какие-то вещи. Лариса что-то натворила? - не выдержала она, когда следователь
попросил показать ему семейные альбомы. - Зачем вам ее снимки? Ведь она умерла! Если
это просто самоубийство - зачем вся эта суета? Или вы считаете, что Лару убили?!
Ее голос зазвенел и оборвался. Следователь как можно мягче пояснил, что, как только
они выяснят все обстоятельства, родителей Ларисы первых поставят в известность. А
сейчас ему необходимо посмотреть фотографии.
Здесь были совсем другие снимки. Фотографии старые, десятилетней, двадцатилетней
давности, детские снимки, в основном черно-белые. У Дениса не было ни одной
фотографии, изображавшей покойную жену в младенчестве, в детстве, в школьном
возрасте, в ранней юности. И это сразу удивило следователя - обычно женщина держит
при себе свои давние снимки. Он подумал, что покойная не слишком любила вспоминать
прошлое или же была совершенно не сентиментальна. Здесь, в альбомах ее родителей,
была обратная ситуация - почти не оказалось современных Ларисиных снимков, все
старые. Просматривая их, он обратил внимание, что на многих фотографиях Лариса была
снята рядом с другой девушкой, видимо сестрой. Между ними было несомненное
фамильное сходство. Выяснилось, что сестру зовут Виктория, она замужем и уже три года
живет в Германии - с мужем и двоими детьми.
- Скоро у них кончится контракт, они приедут... - Мать вдруг вскочила и прижала
ладонь к губам:
- Боже! А Вика еще не знает! Надо ей позвонить!
Следователь с трудом убедил ее, что позвонить можно и позже. Он спросил, не было
ли у Ларисы длинного темного пальто, узкого, стесняющего движения. Мать изумила его,
сообщив, что никогда не видела всех вещей дочери. Даже теперь, когда Лариса решила
бросить мужа, она не успела перевезти всех вещей. Может, такое пальто и было. Точно
так же она не вспомнила ни грубых ботинок, ни бежевого шарфа.
- Это самоубийство? - упорно спрашивала она. - Или ее убили? Почему вы ничего мне
не говорите? Зачем вам ее фотографии? Я с ума сойду!
Я сойду с ума! Она даже записки не оставила!
Записки Лариса Васильковская действительно не оставила. И вообще не было никаких
признаков того, что женщина готовилась умереть. Мать сообщила, что в последний день
своей жизни - а именно восемнадцатого ноября - Лариса была спокойна, выглядела даже
лучше, чем в первые дни после ухода от мужа.
Казалось, она пришла в себя после этого потрясения.
Позавтракала и ушла. Куда - не сказала. Только вот что странно - она возилась с какойто
тряпкой...
- Ах да, вспоминаю... Она выкопала среди вещей какой-то старый купальник и
пыталась его постирать, - всхлипнула женщина. - Я еще подумала, что Лариса себя
странно ведет. Если бы вы знали, как она всегда обходилась с вещами! Небрежно,
небережливо... Вот Вика - та аккуратистка. Да и то до известных пределов. Стирать тоже
не любит, зато хорошо шьет...
И женщина пустилась рассказывать о своей старшей дочери, ученом зяте и внуках. Как
она сообщит им такую страшную новость? И хоть бы какая-то определенность! Хотя бы
точно им сказать, что именно случилось с Ларисой. Убийство это или все-таки
самоубийство? Прощаясь, женщина, заговорщически понизив голос, посоветовала
следователю внимательнее присмотреться к Денису. Она подозревает его.
- Они же хотели развестись, так вот, я думаю, вдруг ему жалко было разменивать такую
шикарную квартиру? Они ведь не так давно ее купили.
Сам Денис охотно принимал следователя и откровенно беседовал на любые темы. Он
рассказал, что они с Ларисой были женаты двадцать лет.
В марте отмечали двадцатилетие супружеской жизни. И надо сказать, что это была
хорошая жизнь.
Без особых страстей, без надрыва. Он, во всяком случае, не жалуется. Напротив, сейчас,
когда Лариса умерла, ему самому не хочется жить. Как она могла это сделать? Да, в
последние дни Лариса была сама не своя. Ушла к родителям. Раньше такого не было. Она
даже не пожелала ему сообщить, в чем причина обиды. Ну и что, что он вернулся домой в
три часа ночи? Да, был в клубе с друзьями, отмечали чей-то день
...Закладка в соц.сетях
