Жанр: Детектив
Голубой молоточек
...рук.
Я сжал ее плечи.
- Не бойся, Дорис, я не сделаю тебе ничего плохого...
- Мне больно! Пустите меня!
- Пообещай не двигаться и сохранять спокойствие.
Девушка слегка успокоилась, но я все еще слышал ее тревожное дыхание.
Рико и миссис Хантри прекратили засыпать яму и стояли рядом,
прислушиваясь и вглядываясь в темный склон. Я лег на землю среди кустов и
потянул девушку за собой. Прошла долгая напряженная минута, прежде чем они
продолжили свою работу. Вид у них был как у пары грабителей.
- Ты видела, что они закапывают, Дорис?
- Нет, когда я пришла, яма была уже засыпана.
- Откуда ты здесь взялась?
- Я заметила свет в оранжерее, а потом спустилась вниз и увидела эту
огромную кучу земли. Вы думаете, они зарыли труп?
Голос ее срывался от страха, но я уловил в нем оттенок
рассудительности, словно она говорила о сбывшихся ночных кошмарах.
- Не знаю, - ответил я.
Мы поднялись наверх, к изгороди, и, двигаясь вдоль нее, дошли до
дороги, ведущей к дому ее родителей. На площадке ждала Рут Баймеер.
- Как вы думаете, что мы должны сделать?
- Я позвоню капитану Маккендрику.
Она оставила меня в кухне одного. Через окно я посмотрел на
оранжерею, но увидел лишь свет в перекрестьях рам да временами какие-то
мелькающие тени.
Маккендрика не было в кабинете, и полицейская телефонистка какое-то
время пыталась его найти. Ожидая, я вспомнил, что в молодости капитан знал
Хантри, и подумал, не появится ли у него возможность снова встретиться с
пропавшим художником.
Маккендрик оказался дома. Трубку подняла какая-то женщина, чей
полуофициальный тон выдавал нетерпеливое пренебрежение. После недолгих
препирательств мне удалось добиться у нее разрешения поговорить с мужем.
Ему я рассказал, что творится в оранжерее миссис Хантри.
- Копание в собственной оранжерее не является криминалом, - сказал
он. - Я не имею права официально вмешиваться в это. Черт побери, вы можете
подать жалобу местным властям.
- А если они зарыли труп?
- Вы видели, как они это делали?
- Нет.
- Так что же, по-вашему, должен делать я?
- Подумайте об этом сами. Люди не копают таких ям и не засыпают их
потом ради забавы.
- Люди совершают множество странных поступков. Может, они чего-то
ищут?
- Например?
- Поломку в канализации. Я знавал людей, перекапывавших весь свой
участок в поисках поврежденного куска провода.
- Люди типа миссис Хантри?
Он задумался над ответом.
- Думаю, будет лучше, если мы закончим этот разговор. Если вы
намерены что-то предпринять, то я не хочу ни о чем знать.
- Есть еще одна вещь, о которой вы не хотите знать, но я хочу вам о
ней сообщить.
Маккендрик вздохнул или зевнул от скуки.
- Только побыстрее, ладно? У меня еще много дел, а уже поздно.
- Вы знаете молодую женщину по имени Бетти Сиддон?
- Еще бы! Постоянно морочит мне голову!
- Вы ведь не видели ее сегодня вечером, правда?
- Нет...
- Похоже, что она пропала.
- То есть?
- Как сквозь землю провалилась, я не могу найти ее.
- Как давно?
- Уже несколько часов.
Маккендрик принялся кричать на меня, раздражение в его голосе
мешалось с насмешкой.
- О Господи! Но это же ничего не значит! Можно было бы утверждать,
что она пропала, если бы ее не было неделю или две!
- Давайте подождем лет двадцать, - предложил я, - до тех пор все мы
умрем!
Собственный голос, громкий и злой, странно прозвучал в моих ушах.
Маккендрик заговорил тише, словно желая подать мне хороший пример.
- В чем дело, Арчер? У вас что, пунктик по поводу этой девушки?
- Я волнуюсь за нее.
- Ладно, я скажу моим людям, чтобы ее поискали. Доброй ночи.
Я сидел с молчащей трубкой в руках, чувствуя давно знакомые злость и
боль. Жизнь моя проходила на границе двух миров. Один из них был реальным
миром, где человеческая жизнь редко оставалась вне опасности, а острие
действительности было действительно острым. Маккендрик, должно быть,
существовал в ином мире - среди традиций и предписаний - где официально
признавалось только то, что прошло по служебным каналам.
Сидя в темной кухне, я видел двух грабителей, заканчивавших свою
работу у засыпанной ямы. Мне показалось, что они собирают срезанные
растения и рассыпают их по свежей земле. Потом Рико поднял с земли
какой-то коричневый мешок, закинул его себе на плечи и вышел к стоящему у
крыльца автомобилю. Открыв багажник, он свалил свой мешок туда.
Миссис Хантри погасила свет в оранжерее и вернулась в дом следом за
ним.
Я сел в свою машину, съехал с холма и остановился за углом улочки,
ведущей к дому миссис Хантри. Хотя события этой ночи и действия людей
укрывались от моего понимания, я начал улавливать их ритм. Спустя неполных
пятнадцать минут, я увидел свет фар машины, приближающейся со стороны дома
Хантри. Рико, одиноко сидящий за рулем машины своей хозяйки, миновал меня
и свернул к автостраде.
Я двинулся за ним на некотором расстоянии, но достаточно близко для
того, чтобы увидеть, что он занял полосу, ведущую на север. В это время на
автостраде царило еще довольно оживленное движение, машины двигались в
туннеле ночной темноты, будто бесконечная огненная гирлянда. Мы миновали
освещенные башни университета, густонаселенные дома студенческого городка
- места моей вчерашней первой встречи с Дорис, узкий перешеек, ведущий к
пляжу, где было найдено тело Джейка Витмора.
Рико держался автострады, а я ехал за ним. За городом движение
постепенно уменьшилось, на шоссе остались только грузовики, автомобили
ночных путешественников и другие машины, встречающиеся обычно вне городов.
Неожиданно Рико свернул с автострады направо, а потом налево, под виадук.
Я вывернул на боковую дорогу, некоторое время подождал, чтобы он не увидел
меня, а потом, погасив фары, двинулся за ним в сторону побережья.
Целью его путешествия был деревянный мол, глубоко выдающийся в море.
В трех-четырех милях от его конца стояло несколько буровых вышек,
сверкающих огнями, словно новогодние елки, лишенные хвои. Дальше к северу
светился огромный столб горящего газа, будто грозная Статуя Свободы
западного побережья.
На фоне этих многочисленных огней мне был ясно виден силуэт Рико,
приближавшегося к краю мола, согнувшись под тяжестью своего мешка. Я вышел
из машины и тихо двинулся следом за ним, постепенно уменьшая расстояние
между нами. Когда он дошел до края мола, я был у него за спиной.
- Брось это, Рико! И подними руки, - тихо сказал я.
Он зашатался, пытаясь перевалить свою ношу через ограждение. Мешок
зацепился за верхнюю перекладину и со стуком упал на доски мола. Рико
развернулся и бросился на меня с кулаками. Уклоняясь от ударов, я
несколько раз стукнул его по корпусу, а потом разок навесил по скуле. Он
свалился и лежал неподвижно, так что я смог его обыскать. Оружия при нем
не было.
Развязав шнур, стягивающий мешок, я высыпал на доски часть его
содержимого. Там были перепачканные землей человеческие кости,
поврежденный череп и ржавые части автомобильного мотора.
Рико со стоном повернулся на бок, потом тяжело поднялся и снова
бросился на меня. Он был достаточно тяжел и силен, но реакция его
оставляла желать много лучшего, откинутая голова моталась из стороны в
сторону. Мне не хотелось снова бить его, поэтому я сделал шаг назад,
достал револьвер и велел ему успокоиться.
Вместо того, чтобы послушаться, он повернулся и, шатаясь, побежал к
выдающемуся в море концу мола. Потом принялся неловко перелезать через
барьер, ноги его соскальзывали с перекладин. Был отлив, и вода чернела
глубоко под нами.
Не знаю, по какой причине, но я не мог допустить, чтобы Рико прыгнул
в темные волны, а потому, спрятав оружие, обхватил его за пояс, стянул с
барьера и прижал к доскам.
Только доведя Рико до своей машины и захлопнув за ним дверцу, я
понял, почему происшедшее радует меня. Двадцать с лишним лет назад, возле
такого же залитого машинным маслом мола, я боролся в воде с человеком по
имени Паддлер и утопил его.
31
Капитан Маккендрик тоже был рад видеть Рико. Мы сидели в кабинете
капитана втроем в присутствии сержанта полиции, призванного записывать
показания. Рико молчал, пока не принесли мешок с костями и железом.
Маккендрик потряс мешком перед его лицом, изнутри до нас донесся странный
глухой стук.
Маккендрик вынул проломленный череп и положил на своем столе. Пустые
глазницы уставились в лицо Рико, он долго не мог оторвать от них глаз,
обводя губы сухим языком. Потом попытался почесать голову, но пальцы его
запутались в обвивающих ее бинтах.
- Когда-то ты был порядочным человеком, - сказал капитан. - Я помню,
как ты играл в волейбол на пляже. Ты любил нормальные здоровые игры и
нормальный здоровый труд - мыл машины, стриг газоны. И считал мистера
Хантри наилучшим хозяином, какого может желать себе такой молодой парень,
как ты. Помнишь, когда-то ты мне это говорил?
Из глаз Рико потекли слезы, проложив две блестящих дорожки вдоль
крыльев его носа.
- Это страшно, - пробормотал он.
- Что страшно, Рико? Что ты его убил?
Рико затряс головой и слезы растеклись по его лицу.
- Я даже не знаю, кто это такой!
- Для чего же ты вырыл его бедные кости и пытался избавиться от них?
- Не знаю...
- Как это? Делаешь - и не знаешь, зачем?
- Иногда... Когда кто-нибудь мне приказывает...
- Кто приказал тебе избавиться от этих костей, насовать в мешок
железа и бросить его в море? Кто поручил это тебе? - спрашивал Маккендрик.
- Не помню...
- А может, ты сам это придумал?
Рико вздрогнул, словно отшатнувшись от этой мысли.
- Нет!
- Кто же тогда?
Рико глянул в пустые глазницы. Лицо его стало еще более унылым,
словно, глядя в зеркало, он увидел свой истинный облик. Подняв руку, он
коснулся пальцами виска, проверяя, есть ли под кожей кости.
- Это череп мистера Ричарда Хантри? - спросил Маккендрик.
- Не знаю! Ей-Богу, не знаю!
- Что же ты знаешь?
- Немного... - простонал он, глядя в пол. - Я всегда был туповат...
- Да, это правда, но не в такой степени. Когда-то ты умел
позаботиться о себе, Рико, увивался за девочками, но не позволял им водить
себя за нос. Ты не совершил бы убийства ради какой-то бабы, покрутившей
перед тобой задом, для этого у тебя вполне хватит мозгов.
Пальцы сержанта исполняли прыгающий менуэт над клавишами пишущей
машинки. Рико всматривался в них так, будто они танцевали танец смерти,
рассказывая о его прошлом или, быть может, предсказывая его будущее. Потом
он принялся шептать что-то себе под нос, слишком тихо, чтобы мы могли его
слышать.
Маккендрик наклонился вперед.
- Что ты говоришь, Рико? - резко спросил он. - Говори громче, парень,
это может оказаться важным.
Рико кивнул.
- Это важно. Я не имею с этим ничего общего.
- Ничего общего с убийством?
- Да. Это все ее делишки. Моя совесть чиста! Она велела мне зарыть
его - и я послушался. Потом, через двадцать пять лет, она велела мне его
вырыть. Я не сделал ничего больше!
- Не сделал ничего больше... - тихо и ядовито повторил Маккендрик. -
Всего-навсего похоронил убитого, а потом вырыл его косточки и пытался
утопить их в море! Зачем бы ты это делал, если не убивал его?
- Она велела мне.
- Кто это "она"?
- Миссис Хантри.
- Велела тебе закопать тело мужа?
Маккендрик встал с кресла и навис над допрашиваемым, а тот крутил
головой из стороны в сторону, словно пытаясь сбросить с себя его тяжелую
тень.
- Это не было тело ее мужа.
- Чье же тогда?
- Какого-то типа, который позвонил у двери в один прекрасный день
двадцать пять лет назад. Он хотел видеть мистера Хантри. Я сказал ему, что
мистер Хантри занят в мастерской, но и помимо этого он никого не
принимает, если встреча не была условлена заранее. Но он заявил, что его
примут наверняка, стоит только мистеру Хантри услышать его имя.
- Как его звали? - спросил Маккендрик.
- Мне очень жаль, но этого я не помню.
- Как он выглядел?
- Обыкновенно. Был какой-то бледный и слабый, словно больной. Мне
запомнилось, что говорил он с трудом, будто перенес удар или что-то в этом
роде. У него был голос как у старого бродяги, хотя он, кажется не был
стар.
- Сколько лет ему было?
- Лет тридцать. Во всяком случае, больше, чем мне...
- А как он был одет?
- Плохо. В какой-то коричневой одежде с чужого плеча. Я, помню, еще
тогда подумал, что одежду ему дали в Армии Спасения...
- Ты проводил его к мистеру Хантри?
- Это сделала _о_н_а_. И все трое довольно долго говорили в
мастерской.
- О чем они говорили? - спросил я.
- Я не слыхал. Они закрыли дверь, такую солидную, толстую дубовую
дверь. Через некоторое время миссис Хантри вышла вместе с ним и проводила
его до ворот.
Маккендрик злобно крякнул.
- Но ведь раньше ты нам сказал, что хоронил его! Ты отказываешься от
своих показаний?
- Нет, сэр. Это случилось позже, в конце недели, когда он пришел с
женщиной и маленьким мальчиком.
- С какой женщиной? С каким мальчиком?
- Наверное, ей было лет тридцать. Довольно ладная, но ничего
особенного, такая бесцветная брюнетка. Мальчику было лет семь-восемь.
Очень спокойный, не задавал никаких вопросов, как другие дети, кажется, он
за все время не произнес ни слова. И это не удивительно, ведь он
присутствовал при том, что случилось...
- А что случилось?
- Я точно не знаю, - задумчиво отвечал Рико. - Меня при этом не было.
Но когда все кончилось, в оранжерее, в старом мешке, лежало его скрученное
тело. Она сказала мне, что его хватил удар, он упал, ударился головой и
умер на месте. И что я должен похоронить его, потому что она не желает
иметь никаких хлопот. Она сказала, что если я буду милым с ней и закопаю
его, она будет милой со мной...
- Значит, все последние двадцать пять лет ты не вылезал из ее
постели? - презрительно сказал Маккендрик. - А этот бедняга лежал в земле
и удобрял ее оранжерею, так?!
Рико опустил голову и всматривался в краешек паркета между своими
ступнями.
- Может, и так... Но я не убивал его!
- Но ты прикрывал убийцу, кем бы он ни был. Кто его убил?
- Не знаю. Меня не было при этом.
- И лежа с ней в постели, ты за двадцать пять лет не додумался
спросить, кто его убил?!
- Нет, сэр. Это было не мое дело.
- Но теперь это твое дело. Вы все замешаны в нем - ты, мистер Хантри,
его жена и та брюнетка с маленьким мальчиком, - Маккендрик взял в руки
череп и сунул его, будто "memento mori", в лицо Рико. - Ты уверен в том,
что это не мистер Хантри?
- Нет, сэр... То есть, да, сэр... простите, сэр... я уверен, что это
не он...
- Откуда ты знаешь? Ты же закопал его в мешке?
- Она говорила, что это тот другой, тот мужчина в коричневой
одежде...
- Но ты опираешься только на ее слова?
- Да, сэр.
- На слова миссис Хантри?
- Да.
Маккендрик окинул череп долгим хмурым взглядом, потом посмотрел на
меня.
- Вы хотите задать ему какие-нибудь вопросы?
- Спасибо, капитан, разумеется, хочу, - я снова повернулся к Рико. -
Если мы решаем, что этот череп принадлежит не Ричарду Хантри, то что,
по-твоему, случилось с ним?
- Я всегда думал, что он просто ушел.
- Почему?
- Не знаю...
- Ты видел его с тех пор или получал от него какие-либо известия?
- Нет. Он оставил то письмо... вы наверное видели его в музее?
- Видел. Когда он написал его?
- Не знаю.
- После убийства этого мужчины, но перед уходом?
- Я не знаю, когда он его написал. С того самого дня я никогда не
видел его и не говорил с ним.
- Миссис Хантри не говорила тебе, куда он ушел?
- Нет, сэр. Наверное, она и сама этого не знает.
- Он что-то взял с собой?
- Насколько мне известно, ничего. Его вещами занималась она, когда он
исчез.
- Миссис Хантри горевала после его ухода?
- Не знаю. Со мной она об этом не говорила.
- Даже в постели?
Рико покраснел.
- Нет, сэр.
- А что случилось с той брюнеткой и с мальчиком? Ты видел их с тех
пор?
- Нет. Но я ведь их не искал, мне никто не приказывал...
- А что тебе приказали?
- Заниматься домом и теми, кто в нем живет. Я старался, как мог...
- В доме остался только один человек, так?
- Ну, да. Миссис Хантри.
- Как вы думаете, она захочет отвечать на вопросы? - обратился я к
Маккендрику.
- Я еще не готов к ее допросу, - ответил он фальшивым тоном. - Я
должен согласовать это с моими вышестоящими...
Мне хотелось согласовать несколько дел с его нижестоящими, но без
него я это сделать не мог, а потому подождал, пока Рико препроводят в
камеру. Когда мы с Маккендриком остались в кабинете наедине с черепом и
костями, я рассказал ему, что, по моему мнению, могло приключиться с Бетти
Сиддон.
Маккендрик нервно перелистывал какие-то бумаги на столе. Лицо его
набрякло и покраснело, словно у него повысилось давление.
- Сегодня ночью я уже ничего не могу сделать по делу этой Сиддон, -
прервал он меня в конце концов. - Я ничего не сделал бы даже если бы у
меня были люди. Женщины вечно где-то исчезают по своим делам. Она
симпатичная девушка... наверняка задремала у какого-нибудь друга...
Я чуть не врезал ему по роже. Вжавшись в кресло, я старался побороть
ярость, поднимающуюся во мне, будто холодный летучий газ. Но решил
сохранять спокойствие, ибо понимал: если я потеряю над собой контроль, что
мне грозило весь вечер, то могу быть отстранен от следствия и даже,
подобно Рико, оказаться в камере.
Сосредоточив свое внимание на черепе, я напоминал себе, что с
возрастом надлежит становиться все спокойнее. Слегка справившись с собой,
я сообщил:
- Собственно, ее другом являюсь я...
- Так я и думал. Но у меня нет столько людей, чтобы я мог приказать
им ходить по домам и стучать во все двери. Честное слово, вы слишком
волнуетесь за нее. Она разумная девушка и хорошо знает свой город. Если в
течение ночи она не появится, то с утра поразмыслим над этой ситуацией.
Он начал говорить таким тоном, словно уже занял место шефа полиции. Я
вдруг понял, что горячо желаю ему никогда не стать таковым. Но, судя по
всему, именно я был призван помогать ему в достижении этой цели.
- Не могу ли я представить вам несколько предложений, капитан? И
несколько просьб?
Он нетерпеливо глянул на стенные электронные часы - близилась
полночь.
- После всего, что вы сделали, я не могу отказать вам...
- Нужно попытаться как можно точнее установить дату смерти этого
человека, скорей всего, она совпадет со временем исчезновения Хантри.
Следующим шагом должно быть установление того, кто еще в это время исчез -
здесь и во всей Южной Калифорнии - особое внимание следует обратить на
клиники и учреждения для душевнобольных. Из показаний Рико может
следовать, что этот парень был не вполне уравновешенным психически, - я
протянул руку и коснулся многострадального поврежденного черепа.
- Мы все это сделаем в рамках обычной следственной процедуры, -
заявил Маккендрик.
- Я понимаю, но ситуация не является обычной. Мне кажется, вам пора
посылать телефонограммы...
- Потому что вы тревожитесь о своей девушке?
- Я тревожусь о ней и о многих других людях. Мы ведь не просматриваем
давно оконченную историю. Мы имеем дело с преступлениями, совершенными
сейчас, в том числе с убийством. А я чувствую, что все это связано между
собой.
- Но каким образом?
- Скорей всего, через исчезновение Хантри. Он кажется мне ключевым
пунктом всего дела, - я бегло описал все, что случилось, начиная с
известного убийства Вильяма Мида, совершенно тридцать два года назад в
Аризоне, и заканчивая смертью двух торговцев картинами - Пола Граймса и
Джейкоба Витмора.
- Откуда ваша уверенность, что все это связано между собой?
- Этих людей связывало слишком многое. Граймс был учителем и близким
другом Хантри. Граймс купил портрет Милдред Мид у Витмора. Вильям Мид был
сводным братом Хантри и сыном Милдред Мид. Милдред Мид, похоже, является
одной из двух главных женских фигур этой драмы. Вторая, разумеется, миссис
Хантри. Если бы удалось добраться до этих женщин и заставить их
говорить...
- Миссис Хантри отпадает, - прервал меня Маккендрик, по крайней мере,
в данный момент. Я не могу пригласить ее для дачи показаний, опираясь на
то, что сказал Рико, - он глянул на меня так, словно собирался сказать
больше, но не произнес ни слова.
- А Милдред Мид?
Маккендрик покраснел от злости или обиды.
- Собственно, кто такая эта Милдред Мид? Я никогда не слыхал о ней.
Я показал ему фотографию портрета и рассказал связанную с ним
историю.
- Наверняка она знает подноготную всего этого дела лучше, чем кто бы
то ни было, - завершил я свой рассказ, - за исключением, быть может,
только миссис Хантри...
- Где мы можем найти Милдред Мид? Она находится в этом городе?
- До недавнего времени жила здесь. Скорей всего, продолжает жить, в
одном из домов призрения для престарелых. Именно ее искала Бетти Сиддон.
Маккендрик откинулся в кресле, испытующе глядя на меня. Его лицо,
подобно месяцу, происходило различные фразы - от злости через недовольство
- вплоть до решимости, приправленной колючим чувством юмора.
- О'кей, - сказал он, - вы выиграли. Мы обойдем все такие учреждения
и посмотрим, не удастся ли нам найти этих двух женщин.
- Могу ли я принять участие в поисках?
- Нет. Я сам намерен руководить ими.
Я подумал, что пришло время снова поговорить с Фредом. Мне хотелось
бы поговорить и с миссис Хантри, но Маккендрик взял ее под охрану, а я не
хотел ссориться с ним в то время, как он начал действовать в моих
интересах.
А потому я снова пересек город и остановил машину на Олив-Стрит. Тени
под деревьями были густы и темны, будто подсохшая кровь. В сравнении с
ними высокий островерхий серый дом, на всех четырех этажах которого горели
огни, казался достаточно милым. Из-за входной двери раздавались голоса
нескольких человек.
Стоило мне постучать, голоса утихли. Миссис Джонсон в своем белом
халате подошла к двери, глаза ее блестели, но я не в силах был
расшифровать владеющие ее чувства. Лицо казалось серым и угасшим. Она
выглядела как женщина на пределе своих сил, готовая сломаться, если
напряжение чуть-чуть возрастет.
- В чем дело? - спросила она.
- Я хотел глянуть, как поживает Фред, кажется, он освобожден?
- Благодаря мистеру Лэкнеру, - она повысила голос, словно это
заявление адресовалось не только ко мне. - Вы с ним знакомы? Он с Фредом
сидит в гостиной.
Молодой длинноволосый юрист снова крепко пожал мне руку, его пожатие
словно налилось силой в течении дня. С улыбкой он обратился о мне по
имени, заявив, что очень рад снова видеть меня. Я с такой же улыбкой
воздал должное тому, как быстро он все провел.
Даже Фред на сей раз улыбался, но как-то неуверенно, словно поводов
для этого у него не было. В комнате царила атмосфера временности, будто
вокруг были декорации к спектаклю, сошедшему с афиши вскоре после
премьеры, но уже давно. Старая софа и кресла, составляющие некогда
мебельный гарнитур, словно бы ушли в пол, занавески на окнах были слегка
потрепаны, сквозь протертый ковер виднелись доски пола.
Джонсон стоял в дверях, как привидение, пугающие приходящих в
разрушенном доме. Лицо его было красным и влажным, то же самое было
сказать о его глазах, дыхание напоминало сквозняк в пивной. Кажется, он
меня не узнал, но глянул на меня с явной неприязнью, словно в забытом им
прошлом я чем-то обидел его.
- Мы знакомы?
- Ну разумеется! - воскликнула миссис Джонсон. - Конечно же, вы
знакомы! Это же мистер Арчер!
- Так я и думал. Вы посадили моего сына в тюрьму, сэр.
Фред бледный и растрепанный, сорвался с места.
- Ничего подобного, папа! Я прошу тебя, не говори так!
- Я говорю правду. Ты что, считаешь, что я вру?!
Лэкнер встал между отцом и сыном.
- Сейчас не время для семейных ссор. Ведь все мы счастливы снова быть
вместе, не так ли?
- Я не счастлив, - заявил Джонсон. - Мне отвратительно, и знаете,
почему? Потому что этот коварный сукин сын, - он ткнул в меня дрожащим
пальцем, - отравляет воздух моего дома! И я заявляю, что если он хоть
минуту еще задержится здесь, я его убью к чертовой матери! - он сделал
нетвердый шаг в моем направлении. - Ты понял, сукин ты сын?! Это ты,
тварь, привез моего сына назад и посадил в тюрьму!
- Я его привез, но не я посадил его в тюрьму, - ответил я. - Эта
мысль пришла в голову кому-то другому.
- Ты им эту мысль подсунул! Я знаю об этом! И ты тоже знаешь!
- Пожалуй, будет лучше, если я пойду, - обратился я к миссис Джонсон.
- Нет-нет, прошу вас! - она коснулась пальцами своего опухшего лица.
- Он не в себе. Он весь день пил. Понимаете, Джерард очень
впечатлительный... все это было для него слишком тяжким переживанием.
Правда, милый?
- Не юли! - заявил он. - Ты юлила и стелилась всю жизнь, и я ничего
не имею против, когда мы одни. Но мы не можем чувствовать себя в
безопасности, когда этот человек находится в нашем доме! Он желает нам
зла, и ты прекрасно знаешь это! И ели он отсюда не уберется, пока я считаю
до десяти, я вышвырну его силой!
Я чуть не рассмеялся ему в лицо. Это был толстый нескладный увалень,
и слова его были продиктованы лишь пьяным возбуждением. Возможно, когда-то
много лет назад, он был в состоянии выполнить свою угрозу, но теперь был
тяжел и преждевременно стар от пьянства. Его лицо и тело было покрыто
таким толстым слоем жира, что я даже представить себе не мог, как он
выглядел в годы
...Закладка в соц.сетях
