Жанр: Детектив
Голубой молоточек
... четырьмя огромными циферблатами вилась смотровая
галерейка, окруженная черным кованым барьером.
На галерейке как раз стояло какое-то туристское семейство, маленький
мальчик смотрел вниз, опершись подбородком о барьер, он широко улыбнулся
мне. Я ответил ему улыбкой.
Кажется, в этот день я улыбнулся в последний раз. Почти два часа я
ждал в судебных коридорах окружного прокурора. В конце концов мне удалось
его увидеть, но до разговора не дошло - через приемную быстро проскользнул
молодой человек с шустрыми глазами; огромные черные усы словно несли его
вперед, как будто являлись крыльями его честолюбивых устремлений.
Я попытался проникнуть к кому-нибудь из его заместителей. Все были
заняты. Прорваться сквозь заслон окружающих прокурора ассистентов мне не
удалось. Наконец, я плюнул на все и спустился в бюро коронера.
Пурвис все еще ждал звонка из Копер-Сити. Я сел и подождал вместе с
ним.
Пурвис говорил, записывая что-то в блокноте, я пытался через его
плечо расшифровать записи, но они были нечитаемы. Когда он наконец положил
трубку, я поднял глаза:
- Ну и что?
- В 1943 году армия взяла на себя все хлопоты и затраты в связи с
перевозкой тела Вильяма Мида из Аризоны. Тело везли в опломбированном
гробу, потому что оно было в таком состоянии, что смотреть на него было
нельзя. Похоронен на городском кладбище.
- Но в каком городе?
- Здесь, в Санта-Терезе. Именно тут жил Мид со своей женой. До
призыва он жил в доме номер 2136 на Лос-Банос-Стрит. Если повезет,
возможно, по этому адресу мы найдем его жену.
Проезжая по городу следом за машиной Пурвиса, я чувствовал, что все
это дело, длившееся тридцать два года, описало петлю и вернулось к
исходной точке. Мы проехали по Олив-Стрит, миновав дом Джонсонов, а потом
то место, где я нашел умирающего Пола Граймса.
Лос-Банос лежала параллельно Олив-Стрит, на один перекресток дальше к
северу от автострады. Старый каменный дом под номером 2136 уже давно был
поделен и перестроен под приемные врачей. Сбоку над ним возвышалось новое
здание какого-то медицинского учреждения. Однако, с другой стороны стоял
деревянный домишко довоенной постройки, в одном из окон которого я заметил
табличку с надписью "Сдается".
Пурвис вылез из машины и постучал в двери домика, из них выглянул
какой-то старичок. Казалось, весь он излучал недоверие.
- В чем дело?
- Моя фамилия Пурвис, я помощник коронера.
- Здесь никто не умирал, по меньшей мере, со времени смерти моей
жены...
- Меня интересует некий Вильям Мид, кажется, он был вашим соседом?
- Да-да, он жил здесь рядом какое-то время. Но он тоже умер, еще во
время войны, его убили где-то в Аризоне. Мне сказала об этом его жена, я
не выписываю местную газету, никогда не читал ее, там печатают только
скверные новости, - он прищурившись смотрел на нас сквозь москитную сетку
так, словно и мы были носителями этих новостей. - Вы это хотели узнать?
- Вы очень помогли нам, - сказал Пурвис. - А вы не знаете случайно,
что стало с женой Мида?
- Она уехала недалеко, нашла себе другого мужа и переехала на
Олив-Стрит. Но на этот раз она несчастлива...
- Что вы имеете в виду?
- Этот второй муж алкоголик. Только не говорите, что узнали это от
меня. Ей приходится с тех пор тяжко работать, чтобы заработать ему на
водку.
- А где она сейчас работает?
- В клинике, она медсестра.
- Этого ее мужа случайно зовут не Джонсон?
41
Мы проехали мимо густых деревьев, что росли на Олив-Стрит лет сто, а
то и больше. Шагнув рядом с Пурвисом в тень, отбрасываемую домом в
полуденном солнце, я чувствовал, как лежащее на моих плечах вездесущее
прошлое мешает дышать.
Женщина, выдающая себя за миссис Джонсон, открыла двери немедленно,
словно ожидала нашего визита. Я почувствовал лицом почти физическое
прикосновение ее хмурого взгляда.
- Что вам нужно?
- Нельзя ли войти? Это помощник коронера, мистер Пурвис.
- Я знаю, - она обращалась к нему. - Я вас видела в клинике. Вот
только не знаю, зачем вам входить. Дома нет никого, кроме меня, а все, что
могло случиться, уже случилось. - Мне показалось, что это не утверждение,
а лишь пугливая надежда.
- Мы хотели поговорить о том, что случилось в прошлом, - сказал я. -
Например, о смерти Вильяма Мида.
- Никогда не слыхала о таком, - ответила она, не моргнув глазом.
- Я позволю себе освежить вашу память, миссис, - сказал Пурвис
холодно и спокойно. - Согласно поступившей ко мне информации, Вильям Мид
был вашим мужем. Когда он был убит в Аризоне в 1943 году, его тело
отослали сюда, чтобы здесь похоронить. Моя информация ошибочна?
Взгляд ее темных глаз не дрогнул.
- Я уж и забыла обо всем этом. Я всегда умела вычеркивать из памяти
то, что хотела. И тяжелые переживания последующей жизни в определенном
смысле стерли все прошедшее, понимаете, мистер?
- Нельзя ли нам войти, присесть на минутку и поговорить с вами обо
всем этом? - спросил Пурвис.
- Прошу вас.
Она отстранилась, позволив нам войти в тесный холл. У подножья
лестницы стояла большая старая полотняная сумка. Я приподнял ее, сумка
оказалась тяжелой.
- Я бы попросила не трогать это, - сказала она.
Я поставил сумку на место.
- Вы собираетесь уезжать?
- А если и так, что с того? Я не сделала ничего дурного. Имею право
делать все, что мне понравится. Могу уехать, куда хочу, и, возможно, так и
поступлю. Здесь уже не осталось никого, кроме меня. Муж пропал, а Фред
выбирается...
- Куда он выбирается?
- Он даже не хочет мне сказать. Наверное, уезжает куда-то с этой
девушкой. Я отдала этому дому двадцать пять лет тяжкого труда и в
результате осталась в нем одна. Одна, без цента в кармане и с долгами...
Почему бы мне не уехать?
- Потому что вас подозревают в совершении преступления, - сказал я. -
Любое неосторожное движение может привести к вашему аресту.
- В чем меня подозревают? Я не убивала Вильяма Мида. Это случилось в
Аризоне, а я тогда работала медсестрой здесь, в Санта-Терезе. Когда мне
сообщили, что он убит, это был самый тяжелый удар в моей жизни. Я до сих
пор ощущаю его последствия и всегда буду ощущать. Когда его закопали на
кладбище, мне хотелось вместе с ним войти в могилу!
Я ощутил тень сочувствия, но справился с этим. - Мид - не
единственная жертва. Погибли Пол Граймс и Джейкоб Витмор... Эти люди были
связаны с вами и вашим мужем. Граймс был убит здесь, на этой улице.
Витмора утопили, быть может, в вашей ванне.
Она задумчиво посмотрела на меня.
- Я не понимаю, о чем вы говорите?
- Охотно объясню вам. На это понадобится некоторое время. Не могли бы
мы войти в комнату и присесть?
- Нет, - возразила она, - мне не хотелось бы. Мне весь день задают
вопросы. Мистер Лэкнер советовал мне ничего больше не говорить.
- Возможно, мне необходимо ознакомить ее с ее правами? - неуверенно
спросил Пурвис. - Как думаешь, Арчер?
Его неуверенность придала ей смелости и она перешла в атаку.
- Свои права я знаю. Я не обязана разговаривать ни с вами, ни с кем
другим. А вот вы не имеете права силой врываться в мой дом!
- Никто не использовал силу. Вы сами пригласили нас войти.
- Ничего подобного, вы сами себя пригласили! Принудили меня впустить
вас с помощью угроз!
Пурвис повернулся ко мне, побледнев от мысли, что мог совершить
какую-то процессуальную ошибку.
- Давай лучше оставим ее сейчас в покое, Арчер. В конце концов,
допрос свидетелей не входит в мои обязанности. Мне кажется, окружной
прокурор не станет предъявлять ей обвинение. Мне не хотелось бы запутывать
все дело на данном этапе...
- Какое такое дело?! - вскричала она неожиданно горячо. - Нет
никакого дела! Вы не имеете права преследовать меня! И все лишь потому,
что я - бедная женщина, не имеющая друзей, но имеющая безумного мужа, а
он, бедняжка, из-за болезни даже забыл, кто он такой!
- А кто он такой? - спросил я.
Она испуганно глянула на меня и внезапно смолкла.
- Между прочим, почему вы пользуетесь фамилией Джонсон, миссис? -
продолжал я. - Вы когда-нибудь были женой Джерарда Джонсона? А Хантри,
убив подлинного Джонсона, стал выдавать себя за него?
- Я ничего вам не скажу! - повторила она. - И убирайтесь немедленно!
Пурвис уже был на крыльце, не желая иметь ничего общего с моими
нетрадиционными методами ведения допроса. Я вышел следом и мы расстались
на тротуаре перед входом.
Сидя в машине, освещенной предвечерним солнцем, я пытался мысленно
упорядочить всю историю. Она началась с конфликта между братьями -
Ричардом Хантри и его сводным братом Вильямом Мидом. Видимо, Ричард украл
картины Вильяма, а вместе с ними и его девушку, и в конце концов убил
брата, бросив его тело в Аризонской пустыне.
Ричард с девушкой переехал в Санта-Терезу и, хотя убийство является
тяжким преступлением, его так и не вызвали в Аризону на допрос. Он неплохо
устроился в Калифорнии и, словно смерть Вильяма стала подпиткой для его
таланта, за семь лет превратился в выдающегося художника. Но потом его мир
рухнул в пропасть. Армейский друг Вильяма, Джерард Джонсон, выписался из
госпиталя для инвалидов и нанес Ричарду визит.
Джерард посетил Ричарда дважды, и во второй раз привел с собою вдову
Вильяма и его сына. Это был последний визит, нанесенный им кому бы то ни
было. Ричард убил его и закопал в собственной оранжерее. Потом, словно бы
желая заплатить за все, отказался от своего высокого положения и, взяв
фамилию Джерарда, занял место Вильяма. Он поселился в доме на Олив-Стрит и
прожил там двадцать пять лет нелюдимым пьянчугой.
В первые годы, пока возраст и алкоголизм не изменили его внешность,
он должен был жить в полном уединении, словно безумный родственник, на
чердаке девятнадцатого века. Но не рисовать он не мог. И в конце концов
сила таланта привела его к падению.
Фред заприметил и понял, что его отец украдкой занимается рисованием
и подсознательно отождествил его с пропавшим художником по имени Хантри.
Этим объясняется его особый интерес к творчеству Хантри, который привел
его к похищению - или взятию в долг - картины Баймееров. Когда Фред,
намереваясь исследовать портрет, принес его домой, отец стащил его из
комнаты Фреда и спрятав в собственной берлоге - на чердаке, где портрет и
был прежде написан.
Теперь пропавшая картина лежала в багажнике моей машины. Хантри был в
тюрьме. Я должен был чувствовать удовлетворение, но не чувствовал. Это
дело все еще лежало на моих плечах и занимало мои мысли. И я размышлял над
ним, сидя под оливковыми деревьями в медленно угасающем свете.
Я уговаривал себя, что ожидаю, когда выйдет миссис Джонсон, но
сомневался, что она хоть шаг ступит из дому, пока я не уеду. Дважды ее
лицо мелькало в окне гостиной. В первый раз она казалась испуганной, во
второй зло погрозила мне кулаком. Я приветливо улыбнулся, и она опустила
потрепанные шторы.
Я продолжал сидеть в машине, пытаясь представить себе жизнь пары,
обитавшей в этом старом доме двадцать пять лет. Хантри был узником не
только в физическом, но и в психологическом смысле. Женщина, с которой он
жил под именем Джонсона, прекрасно знала, что настоящего Джонсона убил
именно он. Наверняка она также знала, что он убил и ее мужа, Мида. Их
совместная жизнь, должно быть, больше напоминала тюрьму, чем счастливый
брак.
Желая скрыть свои преступления и остаться безнаказанным, они
совершили дальнейшие убийства. Пол Граймс был избит до смерти на улице, а
Джейкоб Витмор утоплен наверняка в их доме, лишь для того, чтобы Хантри
мог сохранить инкогнито. С этим знанием мне трудно было усидеть на месте,
но я сознавал, что должен подождать.
За моей машиной остановилось желтое такси, из него вышла Бетти
Сиддон.
- Вы не могли бы немного подождать? - спросила она, расплачиваясь с
водителем. - Я хочу убедиться, что моя машина стоит там, где стояла.
Таксист пообещал подождать, но предупредил, чтобы она не задерживала
его слишком долго. Не заметив меня и даже не глянув в мою сторону, она
направилась за дом, продираясь сквозь заросли. Мне показалось, что
чувствует она себя не лучшим образом. Пожалуй, с той минуты, как мы спали
вместе, она не сомкнула глаз. Воспоминание о той ночи ударило меня, будто
стрела, с тех самых пор висевшая в воздухе.
Я направился следом за нею. Она стояла, склонившись, возле своей
машины и пыталась открыть дверцу. Миссис Джонсон наблюдала за нею через
окно кухни.
Бетти выпрямилась и оперлась о крыло машины.
- Привет, Лью! - без большого энтузиазма приветствовала она меня.
- Как поживаешь, Бетти?
- Вымоталась. Писала весь день и все псу под хвост. Редактор из
соображений права желает укоротить мою статью, практически ничего не
оставив. Так что я вышла...
- Куда ты теперь направляешься?
- Я должна выполнить некую миссию, - чуть иронично ответила она. - Но
сейчас не могу справиться с этим замком.
- Что за миссия?
- Прости, Лью, но это тайна.
Миссис Джонсон открыла кухонные двери и вышла на порог.
- Убирайтесь отсюда! - заорала она высоким голосом, напоминавшим вой
ветра во время бури. - Вы не имеете права преследовать меня! Я всего лишь
бедная женщина, которой попался негодный мужик! Я давно уже должна была
уйти от него, и сделала бы это, если б не мальчик! Я двадцать пять лет
прожила с безумным пьяницей! Если думаете, что это легко, то попробуйте-ка
сами!
- Да заткнитесь вы! - резко оборвала ее Бетти. - Вчера ночью вы
знали, что я нахожусь у вас на чердаке. Вы сами уговорили меня прийти
туда. Вы оставили меня с ним на всю ночь и пальцем не шевельнули, чтобы
помочь мне! Так что уж лучше помолчите.
Лицо миссис Джонсон вдруг скривилось и задвигалось, словно
бесформенное морское животное, стремящееся удрать от врага, а может, от
действительности. Она резко повернулась и вернулась в кухню, аккуратно
закрыв за собой дверь.
Бетти глубоко зевнула, ее глаза слезились.
- С тобой все в порядке? - спросил я, обнимая ее за плечи.
- Сейчас пройдет, - она зевнула во второй, а через мгновение в третий
раз. - Брякнула этой бабе правду, и сразу почувствовала облегчение! Она из
тех жен, что могут смотреть, как их муж совершает убийство, и практически
ничего не чувствовать! Ничего, кроме собственного морального
превосходства! Всю жизнь она скрывала правду, думала, что, сохранив
приличия, сможет справиться со всем. Но не справилась. Все рассыпалось,
погибли невинные люди, а она равнодушно стояла рядом. Меня тоже чуть не
убили!
- Хантри?
Она кивнула.
- Этой женщине не хватает смелости для исполнения своих мечтаний. Она
отодвигается в тень и позволяет мужчине делать это вместо нее, чтобы
переживать свои мелкие, грязные, садистские оргазмы!
- Да ты ее просто ненавидишь!
- Да. Ненавижу. Потому что я тоже женщина.
- А к Хантри ты не испытываешь ненависти, даже после всего, что он
сделал?
Она покачала головой, и ее короткие волосы мягко блеснули в вечернем
сумраке.
- Дело в том, что он меня не убил. Собирался. Даже говорил об этом.
Но потом передумал. Вместо этого, он нарисовал мой портрет. Таким образом
я дважды благодарна ему - за то, что не убил меня, и за то, что нарисовал
мой портрет.
- Я тоже.
Я попытался обнять ее, но время для этого еще не наступило.
- А знаешь, почему он пожалел меня? Откуда ты можешь знать! Помнишь,
я тебе рассказывала, что мой отец как-то возил меня к Хантри в гости?
Когда я была еще маленькой?
- Помню.
- Так вот он тоже это помнил, мне даже напоминать ему не пришлось. Он
узнал меня, хотя я тогда была ребенком. Сказал, что мои глаза с тех пор
совершенно не изменились.
- Но он изменился.
- Еще как! Не тревожься, Лью. Я не испытываю симпатии к Хантри.
Просто рада, что живу! Очень рада!
Я сказал ей, что также весьма доволен этим фактом.
- Мне только одно обидно, - проговорила она, - все время я надеялась,
что он все-таки не Хантри. Понимаешь? Что все окажется кошмарной ошибкой!
Но этого не произошло. Человек, написавший эти картины, - убийца...
Из-за угла дома появился раздраженный таксист, привезший Бетти.
- Вы заставили меня слишком долго ждать, барышня, придется платить.
Бетти протянула ему деньги. Однако, сев в собственную машину, она
обнаружила, что не может включить зажигание. Я попытался ей помочь, но
мотор не желал включаться.
Я поднял капот, сел аккумулятор.
- Что же мне делать? Я должна что-то придумать...
- С удовольствием подброшу тебя.
- Но я должна приехать одна! Я обещала.
- Кому?
- Честное слово, мне очень жаль, но я не могу тебе этого сказать.
Мне показалось, что она отодвинулась от меня. Я подошел вплотную и
заглянул ей в лицо. Белый овал с темными пятнами глаз и губ. Ночь текла
вдоль старых высоких домов, словно мутная река. Я боялся, что Бетти снова
исчезнет, и на этот раз я не смогу найти ее.
Она коснулась моего плеча.
- Одолжишь мне машину, Лью?
- Надолго?
- До утра.
- Зачем?
- Не допрашивай меня, просто скажи да или нет.
- Ладно. Мой ответ: нет.
- Ну пожалуйста! Мне это очень нужно!
- Тем не менее. Я не хочу пережить еще одну такую ночь, как прошлая,
гадая, что с тобой случилось.
- Ну ладно, я найду кого-нибудь, кто мне поможет!
Она двинулась к улице, путаясь в кустах. Я бросился за ней, боясь,
что она исчезнет.
На тротуаре она повернулась ко мне.
- Ты решил все-таки одолжить мне машину?
- Нет. Я глаз с тебя не спущу. Если ты одолжишь или наймешь машину, я
поеду за тобой.
- Не можешь перенести, если я тебя опережу?
- Нет, ты опередила меня вчера ночью. Но оказалась в опасности и я не
хочу, чтобы это повторилось. Есть такая отрицательная черта, как
чрезмерная отвага, - я глубоко вздохнул. - Ты хоть немного отдохнула
сегодня?
- Не помню, - уклончиво ответила она.
- Значит, не отдыхала. Ты не сможешь вести машину ночью, если не
выспалась. Одному Богу известно, во что ты в результате влипнешь!
- Богу и Арчеру, - иронично проговорила она, - они знают все. Разве
вы оба никогда не ошибаетесь?
- Однажды Бог совершил ошибку - оставил женщине яйца.
Бетти издала гневный вопль оскорбленной женственности, неожиданно
перешедший во взрыв смеха. В конце концов, она согласилась взять и машину,
и меня с условием, что я позволю ей вести автомобиль минимум половину
пути. Я выбрал первую смену.
- Куда направляемся? - спросил я, включив мотор.
- В Лонг-Бич. Ты знаешь, где это?
- Должен знать, я там родился. Что должно произойти в Лонг-Бич?
- Я обещала никому не говорить.
- Кому обещала? Миссис Хантри?
- Ну, коль скоро ты все знаешь, - старательно выговорила Бетти, -
было бы уместно ответить на некоторые из твоих вопросов.
- Значит, речь идет о Франсин Хантри. Что она делает в Лонг-Бич?
- С ней случилась авария.
- Она в больнице?
- Нет. В ресторане под названием "Джилдед Галлеон".
- Это такой бар на набережной. Что она там делает?
- Думаю, пьет. Я никогда не видела, чтобы она много пила, но, мне
кажется, она близка к срыву.
- Зачем она звонила тебе?
- Говорит, что нуждается в моем совете и помощи. Мы не близкие
подруги, но, пожалуй, у нее нет никого ближе. Она сказала, что хочет,
чтобы я выступила в качестве советчика по юридическим вопросам. Думаю, для
того, чтобы помочь ей выкарабкаться из ситуации, в которую она попала,
удирая.
- Она не говорила, зачем ей понадобилось удирать?
- Просто впала в панику.
Выруливая к автостраде, я подумал, что у Франсин Хантри были поводы
для паники. Ее могли привлечь к ответственности за укрывание убийцы
Джерарда Джонсона, а, быть может, и Вильяма Мида также.
Ехали мы быстро. Бетти дремала на моем плече. Сидя в летящей машине
рядом со спящей женщиной, я почувствовал себя почти юным, словно жизнь моя
могла начаться сначала.
Был ранний вечер, но, несмотря на весьма оживленное в это время
движение на автостраде, через два часа мы оказались в Лонг-Бич. Как я
сказал Бетти, это были мои родные места, и сияющие вдоль набережной огни
слились в моих мыслях с давними надеждами, хотя я знал уже, что надежды
эти сбылись лишь отчасти. Бар "Галеон" я помнил со времен своего развода,
когда старался как-то заполнить долгие вечера. Меня удивило, как мало он
изменился с тех пор, во всяком случае, значительно меньше, чем я. Теперь
это была так называемая семейная таверна, то есть, здесь обслуживали всех
пьяниц, невзирая на их возраст и пол. Мы застыли у дверей, слегка
оглушенные гамом голосов, потом Бетти двинулась вдоль стойки бара в форме
подковы. Мне показалось, что все присутствующие, включая барменшу, говорят
одновременно.
Я увидел, что она сидит у конца стойки, свесив свою серебряную голову
над пустым стаканом. В первую минуту она, кажется не узнала Бетти, потом
обхватила ее за шею, а Бетти ответила на объятие. Хотя я испытывал к
миссис Хантри определенную симпатию и радовался сердечности Бетти, но вид
обнявшихся женщин был мне неприятен. Бетти была молода и чиста. Франсин
Хантри прожила долгие годы, зная об убийстве и скрывая его.
Это сознание, притягивающее ее к земле, подобно силе притяжения, уже
оставило определенные следы на ее лице и во всей фигуре. Идя в мою
сторону, она споткнулась, и Бетти вынуждена была ее поддержать. Лоб ее был
рассечен, отвисший подбородок выдавал подавленность, глаза остекленели.
Обеими руками она сжимала сумочку жестом футболиста, прижимающего к груди
мяч.
- Где ваша машина, миссис Хантри?
Она вынырнула из апатии.
- По мнению механика, я могу получить страховку, это значит, что
чинить ее, пожалуй, не имеет смысла. Впрочем, меня тоже...
- Вы попали в аварию?
- Я не знаю, что именно произошло. Хотела съехать с автострады и
внезапно потеряла управление. Вся моя жизнь похожа на это, - ее смех
напоминал сухой, принужденный кашель.
- Меня интересует ваша жизнь, миссис.
- Это я знаю, - она повернулась к Бетти. - Зачем ты его привезла? Мне
казалось, что мы по-хорошему поговорим о прошлом. Я считала тебя своей
подругой...
- Надеюсь, что мы подруги, - сказала Бетти. - Но я не знаю, смогу ли
сама во всем разобраться.
- В чем? У меня нет никаких проблем!
Однако, в ее голосе прозвучал страх. Она говорила, как женщина,
которая стоит на краю света, сделала шаг вперед и слишком поздно
сообразила, что возвращение невозможно. Когда мы сели в машину и въехали
на автостраду, мне казалось, что мы продолжаем двигаться в пустоте, летим
над крышами домов, стоящих по обе стороны автострады.
Бетти вела машину слишком быстро, но я дал ей возможность соблюсти
договор. Я знал, что она немного поспала, а кроме того, должен был
поговорить с миссис Хантри.
- Если говорить о прошлом, - начал я, - то, мне кажется, им будет
нелегко осудить вашего мужа.
- Моего мужа? - она прикинулась удивленной.
- Ричарда Хантри, он же Джерард иди Джерри Джонсон. Приписать ему эти
убийства будет достаточно нелегко. Насколько мне известно, он отказался
говорить. А большая часть событий произошла давно. Меня не удивило бы,
если бы прокурор пошел на определенный договор с вами. Не думаю, что он
решит предъявить вам сколько-нибудь серьезные обвинения. Разумеется, все
зависит от него и от того, что вы согласитесь предложить ему.
Она снова сухо рассмеялась.
- Быть может, мои останки? Он согласится принять мои останки?
- Думаю, его больше интересуют ваши показания. Вы знаете об этом деле
больше, чем кто бы то ни было.
- Если и знаю, то не по своей воле, - сказала она после минутного
раздумья.
- Это вы говорили мне позавчера вечером. Но на самом деле вы сделали
свой выбор уже давно, когда бросили Вильяма Мида и решили жить с его
сводным братом Хантри. Когда вместе с ним покинули Аризону, хотя не могли
не знать, что на нем висит подозрение в убийстве Вильяма Мида. Семь лет
спустя вы выбрали окончательно, решив скрыть убийство Джерарда Джонсона.
- Кого?
- Джерарда Джонсона. Того мужчины в коричневом. Оказывается, он был
другом Вильяма Мида. Он тогда только вышел из госпиталя для инвалидов, где
провел пять лет, и приехал в Санта-Терезу, чтобы увидеться с вашим мужем.
Думаю, у него имелись доказательства, позволяющие обвинить Хантри в
убийстве Мида.
- Откуда?
- Возможно, Хантри угрожал Миду, когда они ссорились из-за вас и
из-за картин Мида, украденных Хантри, и Мид рассказал об этом своему
армейскому другу Джерарду, после чего был убит. Когда Джерард Джонсон
появился в Санта-Терезе с женой и сынишкой Вильяма, Хантри понял, что его
свободе пришел конец. Он убил Джонсона, пытаясь спасти свою свободу, но в
результате потерял ее окончательно. В тот момент вы оба совершили
окончательный выбор.
- Не я его совершила, - сказала она.
- Но вы поддержали его. Вы позволили убить человека в вашем доме, а
потом похоронить его там, и сохранили тайну. Но, найдя этот выход, вы оба
совершили ошибку. Он платил за нее всю оставшуюся жизнь. Убийство Джерарда
Джонсона отдало его в руки вдовы Вильяма Мида, женщины, назвавшейся именем
Джонсона. Не знаю, зачем он ей понадобился. Возможно, в прошлом их что-то
связывало. А может быть, она просто решила заключить с Хантри простую,
примитивную сделку. Убийца ее мужа должен был занять его место. Не знаю
только почему Хантри принял ее условия? А вы, миссис?
Какое-то время она тянула с ответом, но в конце концов произнесла:
- Мне ничего об этом неизвестно. Я понятия не имела, что Ричард живет
в этом же городе. Я даже не знала, жив ли он. В течение всех этих двадцати
пяти лет он ни разу не д
...Закладка в соц.сетях
