Жанр: Детектив
Голубой молоточек
...не
священник. Меня все больше печалили несчастья других людей и я порой
думал, а не является ли сутана надежной защитой от них. И понимал, что
никогда не узнаю этого. Когда мы жили в округе Контра-Коста, бабушка
предназначила меня для духовной карьеры, но я вырвался из-под ее власти.
Глядя в черные непроницаемые глаза Паолы, я подумал, что в
сочувствии, оказываемом нами женщинам в их несчастьях, всегда есть
определенный процент желания. По крайней мере, иногда можно уложить ее в
постель и пережить вместе минуты нежности, которые для священников
являются запретным плодом. Но к Паоле это не относилось. Она, как и
женщина из Сикамор-Пойнт, этой ночью принадлежала умершему. Часовня была
наилучшим местом для них обеих.
- Что случилось с Полом? - спросил я.
Она испуганно глянула на меня, опираясь подбородком о руки и чуть
надув нижнюю губку.
- Вы не представились. Вы из полиции?
- Нет. У меня небольшая фирма... - я передернулся, выговаривая эту
полуложь - атмосфера часовни начинала действовать. - Я слышал, что Пол
покупал картины...
- Уже не покупает. Он мертв.
- Вы не собираетесь продолжать его дело в магазине?
Она резко вскинула плечи и затрясла головой, словно ей грозила
внезапная опасность.
- Нет! Вы что считаете, что я хочу быть убитой, как мой отец?!
- Он действительно был вашим отцом?
- Да, был...
- Кто убил его?
- Ничего я вам не скажу! Вы ведь тоже неразговорчивы, - она
наклонилась ко мне. - Это не вы сегодня были в магазине?
- Да.
- В связи с картиной Баймееров, правда? Чем вы занимаетесь? Вы
антиквар?
- Меня интересуют картины.
- Это я успела заметить. На чьей вы стороне?
- На стороне порядочных людей.
- Порядочных людей не существует! Если вы не знаете этого, вы просто
идиот! - она поднялась на колени, отмахиваясь от меня гневным движением
руки. - И лучше валите отсюда!
- Я хочу помочь вам, - это не вполне было ложью.
- Разумеется! Вы хотите помочь мне! А потом захотите, чтобы я вам
помогла! А потом загребете прибыль и пропадете! Вы ведь это имели в виду?!
- Какую прибыль? Что у вас есть, кроме груды тревог и разочарований?
Какое-то время она молчала, не спуская глаз с моего лица. В ее глазах
я читал отражение процессов, происходивших в этой красивой головке. Ощупью
она искала правильный выход, будто играла в шахматы или карты и
задумалась, не стоит ли довериться мне, чтобы выиграть побольше.
- Да, я попала в скверную ситуацию, - она подняла с колен руки
ладонями вверх, словно хотела отдать мне часть своих тревог. - Но мне
кажется, что вы сами не просто живете. Кто вы, собственно, такой?
Я сказал ей, кто я и как меня зовут. Выражение ее глаз изменилось, но
она не произнесла ни слова. Я сообщил, что Баймееры наняли меня, чтобы я
нашел их пропавшую картину.
- Об этом мне ничего не известно, я вам уже говорила это днем в
магазине.
- Я вам верю, - сказал я без уверенности. - Дело в том, что кража
картины может быть связана с убийством вашего отца.
- Откуда вам это известно?
- Мне это не известно, но кажется вполне вероятным. Откуда взялась
эта картина, мисс Граймс?
Она скорчила гримасу и зажмурила глаза.
- Называй меня Паола! Я никогда не пользуюсь отцовской фамилией. И я
не могу сказать, откуда взялась эта картина. Я была только статисткой, он
никогда не говорил со мной о делах.
- Не можешь или не хочешь?
- И то, и другое.
- Картина была подлинной?
- Не знаю... - воцарилось долгое молчание, мне даже казалось, что она
перестала дышать. - Ты говоришь, что хочешь мне помочь, а сам без конца
задаешь вопросы... А я должна отвечать на них... Разве мне поможет, если
мои ответы доведут меня до тюрьмы?!
- Может, для твоего отца было бы лучше, если бы он попал в тюрьму?
- Не исключено. Но я не хочу так кончить! И в могилу не хочу! - ее
беспокойный взгляд, казалось, отражал нервно переплетающиеся мысли. - Ты
думаешь, что тот, кто украл картину, убил моего отца?
- Возможно. Мне кажется, что именно так и произошло.
- Значит, Ричард Хантри еще жив? - спросила она тихо.
- Не исключено. А что заставило тебя об этом подумать?
- Эта картина. Я не так хорошо разбираюсь в картинах, как отец, но
мне кажется, что это в самом деле был оригинал Хантри.
- А что говорил о ней отец?
- Этого я тебе не скажу! И не стану больше говорить об этой картине!
Ты продолжаешь задавать вопросы и хочешь, чтобы я отвечала, а у меня нет
сил! Я хочу домой...
- Я отвезу тебя.
- Нет. Ты не знаешь, где я живу и не узнаешь этого. Это мой секрет.
Она встала с колен и слегка покачнулась, я поддержал ее за плечи. Ее
грудь коснулась моего бока. С минуту она, тяжело дыша, опиралась на меня,
потом отстранилась. Излучаемое ею тепло пронзило мое тело насквозь и я
почувствовал себя словно бы менее уставшим.
- Я отвезу тебя домой.
- Нет, спасибо. Я должна дождаться здесь полицию. В данный момент мне
остро не хватает именно связи с частным детективом!
- С тобой может случиться и что-нибудь похуже, Паола. Не забывай, что
твой отец был убит, возможно, тем самым человеком, который написал эту
картину...
Она легко схватила меня за плечо.
- Ты все время говоришь мне об этом, но сам-то ты в этом уверен?
- Нет, не уверен.
- Ну так перестань пугать меня! Я и так достаточно боюсь.
- Думаю, у тебя есть для этого причины. Я видел твоего отца перед
смертью. Это вышло случайно, недалеко отсюда. Уже стемнело, а он был
тяжело ранен и принял меня за Хантри, собственно, произнес его фамилию,
обращаясь ко мне. Из того, что он говорил, можно сделать вывод, что убийца
- Хантри.
- Зачем Ричарду Хантри было убивать моего отца? Они дружили еще в
Аризоне. Отец часто говорил о нем, был его первым учителем...
- Наверное, это было давно.
- Да, тридцать лет назад.
- За тридцать лет люди меняются...
Она кивнула и застыла с опущенной головой. Волосы упали ей на лоб,
стекая по лицу, будто черная вода.
- Что было с твоим отцом в течении этих лет?
- Мне немного известно об этом... За исключением последнего времени,
когда я была ему нужна, я нечасто его видела...
- Он не употреблял героин?
С минуту она молчала. Волосы по-прежнему закрывали ее лицо, но она их
не убирала. Была похожа на женщину без лица.
- Ты знаешь ответ на этот вопрос, иначе не задавал бы его, -
произнесла она наконец. - Когда-то он был наркоманом. Потом попал в
федеральную тюрьму и полностью там вылечился, - она глянула на меня,
разведя руками волосы, словно желая удостовериться, что я ей верю. - Я бы
с ним сюда не приехала, если бы он продолжал колоться. Я видела, до чего
он доходил, когда была еще ребенком, в Тьюксоне и Копер-Сити.
- И до чего же он доходил?
- Он был уважаемым человеком, был кем-то, даже преподавал в
университете. А потом превратился в кого-то совершенно другого...
- В кого?
- Не знаю. Начал интересоваться мальчиками. А может, он был таким
всегда... Не знаю...
- А от этих привычек он тоже вылечился, Паола?
- Думаю, да... - но голос ее был полон боли и сомнения.
- Картина Баймееров была подлинная?
- Не знаю. Он считал, что да, а ведь он был экспертом.
- Откуда ты знаешь?
- Он говорил мне об этом в тот день, когда купил ее на пляже.
Утверждал, что это должен быть Хантри, потому что никто другой не мог ее
написать. Что это - величайшее открытие в его жизни...
- Так он тебе сказал?
- Примерно. Зачем ему было обманывать меня? У него не было ни
малейшего повода, - она внимательно всматривалась мне в лицо, словно моя
реакция могла служить доказательством правдивости или лживости ее отца.
Она была перепугана, а я измучен. Усевшись в одном из кресел, я
некоторое время вслушивался в собственные мысли. Паола подошла к двери, но
из часовни не вышла. Опершись на косяк, она смотрела на меня с таким
выражением, словно я мог украсть ее сумочку или даже уже сделал это.
- Я тебе не враг, - сказал я.
- Так перестань меня мучить! У меня была тяжелая ночь... - она
отвернула лицо, словно стыдясь того, что собиралась сказать. - Я любила
отца. Когда я увидела его мертвым это меня страшно потрясло.
- Мне очень жаль, Паола. Будем надеяться, что утром станет легче.
- Будем надеяться... - повторила она.
- Кажется, у твоего отца была фотография этой картины?
- Да, она у коронера.
- У Генри Пурвиса?
- Я не знаю, как его зовут. Но так или иначе, фотография у него.
- Откуда ты знаешь?
- Он сам мне ее показал. Говорит, что нашел ее в кармане отца и
спрашивал, не узнаю ли я эту женщину. Я сказала, что нет.
- Но картину ты узнала?
- Да.
- Та, которую твой отец продал Баймеерам?
- Да, та самая.
- Сколько они заплатили за нее?
- Этого он мне не сказал. Думаю, ему нужны были эти деньги для уплаты
какого-то долга, и он не хотел, чтобы я об этом знала. Но я могу
рассказать тебе кое-что, что он мне говорил. Он знал эту женщину с
портрета и именно поэтому был уверен, что картина подлинная.
- Значит, это действительно Хантри?
- Отец утверждал, что да.
- Он не говорил тебе, как звали эту женщину?
- Милдред. Она была натурщицей в Тьюксоне во времена его молодости.
Красивая девушка. Он говорил, что картина, должно быть, создавалась по
памяти, так как Милдред теперь уже старуха, если вообще жива...
- Ты не помнишь ее фамилию?
- Нет, кажется, она брала фамилии мужчин, с которыми жила.
Я оставил Паолу в часовне и вернулся в морг. Пурвис сидел в приемной,
но фотографии картины у него не было. Он сказал мне, что отдал ее Бетти
Джо Сиддон.
- Зачем?
- Она хотела отнести ее в редакцию и сделать копию.
- Да, Генри, кажется Маккендрик будет доволен...
- Черт бы его побрал, он сам велел мне дать фотографию! Шеф полиции в
этом году уходит на пенсию, и капитан Маккендрик начал думать о рекламе.
Я двинулся было к воротам клиники, но внезапно остановился,
сообразив, что не выполнил задания. Когда я наткнулся на умирающего
Граймса, я направлялся в клинику, чтобы поговорить с миссис Джонсон,
матерью Фреда.
12
Зайдя в комнату медсестер, находившуюся возле выхода, я спросил, где
можно найти миссис Джонсон. Дежурная сестра оказалась женщиной средних лет
с бледным костлявым лицом, достаточно резкая и не слишком терпеливая.
- В клинике работает несколько женщин с такой фамилией. Вам нужна
Сара Джонсон?
- Да, ее мужа зовут Джерри или Джерард.
- Ну что ж вы сразу не сказали? К сожалению, миссис Джонсон у нас
больше не работает, - она произнесла это торжественным тоном, словно
судья, провозглашающий миссис Джонсон приговор.
- Она говорила мне, что работает здесь...
- Значит, она вас обманула, - она поняла, что была слишком резка, и
постаралась слегка смягчить свой ответ. - Или вы ее не поняли. Она сейчас
работает в реабилитационном центре, недалеко от автострады.
- Вы не знаете, как он называется?
- "Ла Палома", - ответила она чуть брезгливо.
- Благодарю вас. А почему ее уволили?
- Я не говорила, что ее уволили. Ей разрешили уйти. Но я не
уполномочена вести разговоры на эту тему, - однако, мне показалось, что
она была бы не против, если я задержусь. - Вы не из полиции, мистер?
- Я частный детектив и сотрудничаю с полицией.
Достав бумажник, я показал ей копию лицензии. Она улыбнулась, словно
глянув в зеркальце.
- У нее снова неприятности?
- Надеюсь, нет.
- Опять кража наркотиков?
- Я могу сказать только, что веду расследование по делу миссис
Джонсон. Как давно она не работает здесь?
- Это случилось на прошлой неделе. Дирекция разрешила ей уволиться и
вообще пошла навстречу. Но держать ее больше тут не могли. Часть этих
таблеток была у нее в кармане, я находилась там, когда ее обыскивали.
Жаль, что вы не слышали, какими словами она разговаривала с начальством!
- Что же она сказала?
- Ох, я не могу этого повторить!
Бледное лицо дежурной сестры внезапно покрылось густым румянцем,
будто я сделал ей нескромное предложение. Она неожиданно угрюмо посмотрела
на меня, словно устыдившись своего волнения, резко повернулась и ушла.
Полночь уже миновала. Я столько времени провел в клинике, что
чувствовал себя пациентом. На этот раз, не желая натыкаться на капитана
Маккендрика, Пурвиса, Паолу и любого из умерших мужчин, я вышел другими
воротами.
Проезжая автострадой, я видел неоновую вывеску "Ла Палома", а потому
ориентировался, где находится реабилитационный центр. По дороге от клиники
я миновал несколько неосвещенных врачебных приемных, гостиницу для сестер
милосердия и несколько улочек с двухэтажными домами предвоенной постройки,
в которых обитали городские обыватели среднего достатка. Застроенная часть
отделялась от автострады узкой полосой травы с редкими дубами. Под сенью
ветвей стояло несколько машин запоздалых влюбленных с запотевшими
передними стеклами.
Двухэтажный комплекс пансионата "Ла Палома", состоявший из
облицованных каменными плитами зданий, стоял у самой автострады, будто
заправочная станция. Когда я, войдя, закрыл за собой тяжелую дверь,
приглушенный гул моторов редких в эту пору машин стал похож на отдаленный
шум морских волн. Его перекрывали более близкие звуки ночной жизни
пансионата: храп, вздохи и невнятные просьбы пациентов.
Я услыхал за своей спиной тихие приближающиеся шаги медсестры. Это
оказалась молодая красивая негритянка.
- Уже поздновато для посещений, - сказала она. - Все заперто на ночь.
- Я хотел бы увидеться с вашей сотрудницей, с миссис Джонсон.
- Попробую найти ее. Она становится популярной, вы уже второй гость,
посетивший ее сегодня.
- А кто был первый?
Она на секунду заколебалась.
- Вы не ее муж?
- Нет, просто знакомый.
- Перед вами ее навестил сын... молодой человек с рыжими усами. Он
поднял порядочный шум, прежде чем мне удалось его выпроводить, - она
глянула на меня пытливо, но не без симпатии. - Надеюсь, вы не собираетесь
поднимать шум?
- О, ни в коем случае! Наоборот, я предпочитаю сглаживать любые
конфликты.
- Хорошо, я позову ее. Но, пожалуйста, потише. Люди уже спят.
- Договорились. А по какому поводу они шумели?
- По поводу денег. Причиной ссор всегда бывают деньги...
- Не всегда, - возразил я. - Иногда причиной бывает любовь.
- Об этом тоже шла речь. В его машине сидела какая-то блондинка.
- Не каждому выпадает такое счастье...
Она скривила суровую гримаску, словно отметая мои шутки.
- Я позову миссис Джонсон.
Миссис Джонсон приближалась ко мне с явной неохотой. Ее припухшие
глаза говорили о недавних слезах.
- Что вам угодно? - в голосе ее слышалась опустошенность, словно она
уже все утратила и немногим может мне помочь.
- Я хотел бы немного поговорить с вами.
- У меня и так накопилось много работы, я не успеваю... Вы хотите,
чтобы меня уволили из-за вас?
- Нет. Но дело в том, что я являюсь частным детективом.
Ее взгляд обежал маленькую темную приемную и остановился на входной
двери. Мышцы ее напряглись, словно она готова была выбежать на автостраду.
Я встал между нею и выходом.
- Нет ли здесь помещения, где мы могли бы на несколько минут спокойно
присесть?
- Наверное, есть. Но если я потеряю место, это будет на вашей
совести, мистер.
Она проводила меня в заставленную случайно подобранной мебелью
комнату ожидания и зажгла тусклый торшер. Мы сели лицом друг к другу,
колени наши почти соприкасались. Она одернула белый нейлоновый китель,
словно контакт со мной был для нее оскорбителен.
- Что вам нужно от меня? И прекратите притворяться журналистом, я с
самого начала знала, что вы полицейский!
- Мне нужно увидеть вашего сына Фреда.
- Мне тоже, - она пожала массивными плечами. - Фред начинает меня
тревожить. Я весь день ничего о нем не знаю.
- Сегодня вечером он был тут. Что ему было нужно?
Она молчала, но равнодушной не осталась. На лице ее было видно
усилие, словно она проверяла свою ложь, а может, изобретала новую.
- Деньги. Ничего особенного. Каждый человек имеет право попросить
денег у собственной матери. Я не первый раз помогаю ему. Он всегда
возвращает, как только у него появляется из чего.
Я прервал дымовую завесу ее слов.
- Прошу вас, миссис, прекратите. Фред попал в сложную ситуацию. Кража
картины - достаточный повод для тревог. Теперь он увез девушку, чтобы
скрыть предыдущее преступление.
- Он ее не увозил! Это ложь, мерзкая ложь! Она по своей воле поехала
с ним. Собственно говоря, это наверняка была ее идея. Она уже давно бегает
за Фредом! А если эта маленькая черномазая дрянь сказала вам что-то
другое, то она просто врет! - она погрозила кулаком закрытой двери, за
которой находилась чернокожая медсестра.
- А что произошло с этой картиной, миссис Джонсон?
- С какой картиной?
- С той, которую Фред украл из дома семейства Баймеер?
- Да он не крал ее! Просто взял на время, чтобы провести какие-то
исследования. Он принес ее в музей и там ее украли...
- Фред сказал мне, что картина исчезла из вашего дома.
Она покачала головой.
- Наверное, вы неправильно его поняли, мистер. Картину вынесли из
подвала музея, это они должны отвечать...
- Значит, вы с Фредом решили остановиться на этой версии, миссис?
- Мы стоим на этом, потому что это правда! Фред чист как стекло! Если
вы этого не видите, мистер, значит, у вас ужасные представления о мире! Вы
слишком много общались с непорядочными людьми...
- Это правда, - признал я. - Думаю, миссис, вы тоже к таковым
принадлежите.
- Я не намерена сидеть тут и выслушивать от вас оскорбления, мистер!
Она пыталась разгневаться, но из этого как-то ничего не вышло.
Слишком много пережила она в течение минувшего дня, а ночь нависала над
ней, словно крутая волна. Опустив взгляд на свои ладони, она зарылась в
них лицом. Не плакала, не вздыхала, не произнесла ни слова. Но ее молчание
на фоне тихого рокота автострады было полно черного отчаяния.
Через некоторое время она выпрямилась и абсолютно спокойно глянула на
меня.
- Я должна возвращаться к своей работе.
- Но ведь вас никто не контролирует.
- Возможно, но если с утра будет беспорядок, вина падет на меня. Нас
здесь всего две.
- Я думал, вы работаете в клинике...
- Работала. У меня был конфликт с одним из руководителей.
- Вы не хотели бы рассказать мне об этом?
- Ничего особенного не произошло.
- Ну так расскажите мне...
- С какой стати? Мне хватает неприятностей без ваших выдумок!
- Неприятностей и угрызений совести?
- Моя совесть - это мое личное дело. В ваших услугах я не нуждаюсь.
Она сидела абсолютно неподвижно. Я разглядывал ее, как мог бы
разглядывать статую, оставлявшую меня равнодушным. Но ее молчание не было
мне на руку. Все это дело, начавшееся с несерьезной кражи, постепенно
втягивало в свою орбиту жизни разных людей. Два человека лишились жизни, а
дочь Баймееров исчезла где-то во тьме.
- Куда направились Фред с мисс Баймеер?
- Не знаю.
- Вы его не спросили? Вы бы не дали ему денег, если бы не знали, что
он собирается с ними делать.
- Однако, дала.
- Думаю, что вы лжете.
- Думайте, что вам угодно, - сказала она равнодушно.
- И лжете вы не в первый раз. Вы уже неоднократно обманывали меня.
Ее глаза блеснули интересом и в них появилось выражение
превосходства, обычно испытываемого обманщиками в отношении обманутых.
- Например, вы уволились из клиники, потому что вас поймали на краже
наркотиков. А вы утверждали, что причиной был конфликт с руководством.
- Что касается наркотиков, - быстро вставила она, - они просто
недосчитались, а вину свалили на меня.
- А вы не были виноваты?
- Да что вы! За кого вы меня принимаете?!
- За особу, которая лжет.
Она резко двинулась, словно угрожая мне уходом, но не поднялась с
места.
- Вы можете сколько угодно оскорблять меня, мистер, я привыкла к
этому. Ничего вы мне не докажете!
- А сейчас вы тоже под действием наркотиков?
- Я их не употребляю.
- Никаких?
- Никаких.
- Так для кого же вы их крали? Для Фреда?
Она пробовала засмеяться, но смогла выдавить из себя лишь тоненький,
почти неслышный смешок. Если бы я услыхал ее голос, не видя источника
звука, то наверняка решил бы, что это голос молодой легкомысленной
девчонки. Я подумал, а не эту ли роль играет она перед сыном.
- Скажите мне, миссис, зачем Фред взял эту картину? Чтобы продать ее
и купить наркотики?
- Он не наркоман!
- Возможно, хотел, купить их для мисс Баймеер?
- Что за идиотская мысль?! У нее же есть состояние!
- А не поэтому ли он интересуется ею?
Она наклонилась вперед, не снимая ладони с колен, держа себя в руках
со смертельной серьезностью. Женщина, чей хохот я только что слышал,
растворилась в ее массивной фигуре, словно астральное тело.
- Вы не знаете Фреда, мистер. И никогда не узнаете - вам не хватит
ума и тонкости. Он порядочный человек и относится к мисс Баймеер как брат,
как старший брат.
- И куда же старший брат увез свою сестренку?
- Прекратите изображать иронию!
- Я хочу знать, где они или куда направляются. Вам это известно?
- Нет, я понятия не имею.
- Вы не дали бы им денег на путешествие, если бы не знали, куда они
едут.
- А кто сказал, что я дала?
- Я.
Она несколько раз ударила крепко сжатыми руками по обтянутым белым
нейлоном коленям.
- Я убью эту черномазую дрянь!
- Не советую. Если вы сделаете это, то попадете за решетку.
Ее губы скривились в неприятной улыбке.
- Но я пошутила...
- Вы выбрали неудачную тему и неподходящее время для шутки. Сегодня
вечером был убит человек по имени Пол Граймс.
- Убит?
- Избит до смерти.
Миссис Джонсон наклонилась в бок и упала на пол. Она не шевельнулась,
пока чернокожая медсестричка, вызванная мной на помощь, не облила ее
голову водой. После этого встала, тяжело дыша, и коснулась волос.
- Зачем ты это сделала?! Ты мне испортила прическу!
- Вы потеряли сознание, - сказал я.
Она покачала головой и слегка пошатнулась. Медсестричка, поддержав ее
за плечи, помогла ей сохранить равновесие.
- Лучше присядь, милая. Ты и впрямь сомлела.
Однако, миссис Джонсон желала остаться на ногах.
- Что случилось? Кто меня оглушил?
- Вас оглушило известие, которое я вам сообщил, - вмешался я. - Пол
Граймс сегодня вечером был избит до смерти. Я нашел его на улице, недалеко
отсюда.
Лицо миссис Джонсон выразило абсолютное равнодушие, но через минуту
она натянула на него маску презрения.
- А кто это такой?
- Антиквар из Аризоны. Это он продал Баймеерам картину. Вы его не
знали, миссис?
- Вы не могли бы повторить фамилию, мистер?
- Пол Граймс.
- Я никогда не слыхала о таком.
- Так почему же вы упали в обморок, когда я сказал, что он был убит?
- Вовсе не потому. Со мной случаются такие внезапные обмороки. Это не
опасно.
- Может, лучше отвезти вас домой?
- Нет! Я потеряю место. Я не могу позволить себе этого. Это наш
единственный источник существования.
Она опустила голову, повернулась и, пошатываясь, двинулась в
направлении комнат пациентов.
- Куда Фред намерен увезти мисс Баймеер? - спросил я, следуя за ней.
Она не ответила и вообще не отреагировала на мой вопрос.
Автострада привела меня в почти безлюдный центр города. По дороге
меня обогнала патрульная полицейская машина. Водитель, поравнявшись со
мной, скользнул по мне взглядом и продолжал путь.
На втором этаже здания редакции горел свет. Освещенные окна выходили
в заросший травой окруженный пальмами сквер. Высокие деревья стояли тихо и
неподвижно в ночном безветрии.
Я оставил машину в сквере и поднялся на третий этаж. Ориентируясь по
звуку пишущей машинки, я миновал пустое длинное помещение и оказался в
огороженной барьером кабинке, где работала Бетти Джо. Она вздрогнула и
подняла испуганные глаза, когда я окликнул ее по имени.
- Не надо так! Ты меня напугал!
- Прости.
- Ладно. Честно говоря, я тебе очень рада. Пытаюсь как-то склепать
заметку об этом убийстве.
- Я смогу прочесть?
- В утреннем выпуске, если напечатают. Они не всегда помещают мои
заметки. Редактор информационного отдела - женоненавистник, и я часто
бываю жертвой дискриминации - он старается помещать мои статьи на женских
страницах, - она улыбнулась, но темные глаза ее горели бунтарским огнем.
- Но ты можешь хотя бы поделиться со мной своими гипотезами.
- К сожалению, у меня нет ни одной. Я пытаюсь что-то выкрутить,
исходя из вопроса: кем была женщина, изображенная на картине? Кто писал
портрет и, конечно, кто его украл? Ведь в конце концов, это тройная
загадка, не так ли? Ты не знаешь, кто украл картину?
- Пожалуй, да. Но мне не хотелось бы, чтобы на меня ссылались.
- Я не буду упоминать твоего имени, - сказала она. - Мне просто
хочется разобраться в этом деле.
- Ладно. Если верить моим свидетелям, которые, честно говоря, немного
стоят, картина была украдена дважды в течение короткого времени. Студент,
изучающий историю искусств, по фамилии Фред Джонсон взял ее из дома
Баймееров...
- Этот Фред Джонсон из музея? Вот бы никогда не подумала, что он на
это способен!
- Возможно, он и не способен. Он утверждает, что взял картину, чтобы
как-то там ее исследовать и выяснить, действительно ли это Хантри. Но
некто украл ее из родительского дома Фреда или из музея... существует две
версии.
Бетти Джо что-то записывала карандашом на листе бумаги.
- А где сейчас Фред? Как ты думаешь, я могла бы с ним поговорить?
- Если найдешь его. Он исчез в неизвестном направлении вместе с
дочерью Баймееров. Что же касается остальных твоих вопросов, то я не знаю,
кто автор картины. Может, Хантри, а может, и нет. Не исключе
...Закладка в соц.сетях
