Жанр: Детектив
Черные деньги
...жидавших пациентов. Через
некоторое время я начал ощущать себя одним из них. Розовое
шампанское, а может быть, и та леди, с которой я его пил, вызвали у
меня тупую головную боль. Другие части моего организма также плохо
себя чувствовали. К тому времени, как доктор Сильвестр появился в
клинике, я был окончательно готов заболеть и доложить ему о
болезненных симтомах.
Он выглядел так, будто у него самого были симптомы какой-то
болезни, возможно - похмелья. Он откровенно выразил неудовольствие,
увидев меня. Но протянул мне руку и профессионально улыбнулся. Он
провел меня мимо своей грозной секретарши в консультационный
кабинет.
Он одел халат. Я посмотрел на дипломы и сертификаты на обитой
фанерой стене. Сильвестр имел практику в хороших школах и больницах
и прошел через требуемые экзамены. У него за спиной была репутация
ответственного специалиста. То, что впереди, было не совсем ясно.
- Что я могу для вас сделать, мистер Арчер? Вы выглядите
усталым.
- Это потому, что я и на самом деле устал.
- Тогда пожалейте ноги и садитесь. - Он показал на стул у края
стола и сел сам. - У меня всего лишь несколько минут, так что
давайте поскорее. - Внезапное дружеское расположение было
вынужденным. За ним скрывался наблюдающий за мной игрок в покер.
- Я выяснил, кто такой ваш пациент Кетчел.
Он поднял брови, но ничего не сказал.
- Он владелец казино в Лас-Вегасе с весьма обширными связями в
сфере рэкета. Его настоящее имя Лео Спилмен.
Сильвестр не удивился. Он произнес спокойно:
- Это соответствует полученной сегодня утром информации. Он
оставил свой адрес - клуб "Скорпион" в Лас-Вегасе.
- Жаль, что вы не смогли это вспомнить вчера, когда это было
нужно.
- Я не могу помнить обо всем.
- Может быть, вы вспомните и другое. Вы познакомили Лео
Спилмена с Роем Фэблоном?
- Не помню.
- Вы помните: было это или не было, доктор?
- Вам не следует так со мной разговаривать.
- Отвечайте на мой вопрос, - сказал я. - Если не будете
отвечать, я найду людей, которые расскажут мне больше.
Его лицо вытянулось. Он выглядел и напуганным, и угрожающим,
словно кусок скалы, качающийся на краю обрыва.
- Почему Мариэтта Фэблон обратилась к вам за деньгами?
- Я старинный друг. К кому же ей обращаться?
- Вы уверены, что она не хотела шантажировать вас?
Он огляделся, будто находился не в своем кабинете, а в клетке.
Морщины вокруг рта стали резче и глубже, как шрамы.
- Вы что-то не договариваете, доктор?
После недолгого раздумья он сказал:
- Я круглый дурак. - Он впился в меня глазами. - Вы можете
хранить секреты?
- Нет, если это касается преступления.
- Какое преступление? - Он выбросил обе большие руки на стол. -
Нет никакого преступления.
- Тогда почему вы так обеспокоены?
- Этот город - генератор слухов, как я сказал уже вчера. Если
станет известно обо мне и Спилмене, я конченый человек. - Его руки
медленно поднимались, как две рыбы-звезды. - Сейчас я иду на дно,
если хотите правду. В этом городе слишком много развелось докторов.
А я сейчас на мели.
- Карточные проигрыши?
Он вздрогнул.
- Как вы об этом узнали? - Он постучал по столу своими
скрюченными руками, он был бесхитростным человеком. Он
разволновался. - Что вы хотите со мной сделать?
- Вы знаете, что я хочу, - получить информацию об этом
человеке, Мартеле, и одновременно прояснить некоторые вопросы в
том, что случилось с Фэблоном. Оба они связаны с именем Спилмена, а
может, и еще с чем-то. Семь лет назад, когда Спилмен уехал из
города, через два дня после смерти Фэблона, он взял с собой
Мартеля. Вы это знали?
Он посмотрел на меня в замешательстве.
- Мы говорим о том, что было семь лет назад?
- Совершенно верно. Вы вовлечены во все дела, потому что
привели в клуб Спилмена.
- Я его не приводил. Он сам пришел. По правде, это была та
женщина. Его жена придумала. Она мечтала развлечься две недели в
Теннисном клубе. - Он ухмыльнулся, показав зубы.
- Вы должны Спилмену деньги?
- Неужели нет?! - Он всматривался в прошлое своими потухшими
глазами. - Если я дам вам прямые ответы на некоторые из этих
вопросов, как вы намереваетесь их использовать?
- Факты я придержу при себе. Один из клиентов сказал как-то
мне, что он всегда готов доверить мне секрет, поскольку он будет
находиться во мне и никогда не достигнет дна. Вы не мой клиент, но
я сделаю все, чтобы сохранить ваше реноме.
- Ловлю на слове, - сказал он. - Не думайте, что я один из тех
неисправимых игроков. Это верно, я занимаюсь игрой, но это
единственная возможность в наше время обойти эти грабительские
налоги. Но я не из тех наглых типов, которые обосновались в ЛасВегасе.
Я сторонюсь Вегаса.
- Именно поэтому вы никогда не встречались с Лео Спилменом.
- Согласен, я бывал там. Последний раз я отправился в Лас-Вегас
в очень плохом настроении, просто ужасном. Мне было безразлично,
что произойдет. Моя жена... - Он сжал губы.
- Продолжайте.
Он сдержанно выдавил:
- Я собирался сказать, что моя жена в это время не была со мной.
- Вы хотите сказать, что у нее была связь с другим человеком.
Его лицо исказилось болью.
- Боже мой, она вам это сказала?
- Не важно, как я это узнал.
- Вы знаете, кто был тот, другой, человек? - спросил он.
- Рой Фэблон. Потому-то вы и хотели, чтобы он умер!
- Благодарю, вы проясняете некоторые темные пятна прошлого.
- По правде говоря, это делает жизнь. Что произошло с вами в
последний раз, когда вы были в Лас-Вегасе?
- Много чего. Во-первых, я проиграл несколько сотен в рулетку.
Вместо того, чтобы успокоиться, взять себя в руки, я взбесился и
пошел во все тяжкие. Я проиграл весь свой кредит, и до сих пор на
мне висит долг. Я должен Лео Спилмену почти двадцать тысяч. Он
вызвал меня в кабинет, поговорить о долге. Я сказал, что могу
занять у друзей от силы десять тысяч, остальные прошу его
подождать. Он возмутился, кричал, обозвал меня мошенником,
дерьмочистом и другими ругательствами. Он готов был убить меня,
если бы его не успокоила женщина!
- Китти была там?
- Да. Она заинтерсовалась мной, когда узнала, что я из этих
мест. Она напомнила ему, что в драке будет считаться преступлением,
если он прибегнет к кулакам. Понятно, он был профессиональным
боксером. Но он был в очень плохом состоянии, и я думаю, что я
справился бы с ним. - Сильвестр погладил свой кулак. - Я занимался
боксом в колледже.
- Вам стоило бы попробовать. Очень немногие любители
справляются с профессионалами.
- Но он больной человек: и физически, и морально.
- А что с ним?
- Мне было видно, что один из его зрительных нервов не держался
на месте и беспрестанно дергался. После того как он успокоился
немного, я убедил его дать осмотреть глаза и смерить кровяное
давление. У меня в машине лежали инструменты. В тех
обстоятельствах, может быть, это выглядит и странно, но я испытывал
за него беспокойство как доктор. И для этого была причина. У него
был тяжелый случай гипертонии, и его давление прыгало у опасной
черты. Выяснилось, что он никогда не был у доктора, никогда не
лежал в больнице. Он считал, что все это для баловней.
Сначала он считал, что я пытаюсь его напугать. Но с помощью
женщины удалось втолковать ему, что он находится на грани
гипертонического удара. Он предложил сделку. Я должен наскрести
десять тысяч наличными, подлечить его гипертонию и обеспечить ему и
женщине коттедж в Теннисном клубе. Думаю, это самая невероятная
сделка в моей жизни.
- Спилмен однажды выиграл в крап мужнюю жену.
- Он говорил мне. Он напичкан историями. Вы можете представить,
что я чувствовал, представляя такого человека в наш клуб. Но у меня
не было выбора, и он готов был заплатить десять тысяч долларов за
то, чтобы войти в Теннисный клуб.
- Ему это ничего не стоило.
- Ему обошлось дешевле на десять тысяч долларов мое лечение.
- Нисколько, если остальное вы заплатили наличными. Он
сэкономил более чем достаточно на налогах, чтобы покрыть разницу.
- Вы думаете, что он увиливает от налогов?
- Я уверен в этом, они все так делают в Лас-Вегасе. Деньги, которые
они утаивают, известны как "черные деньги", и иначе их не
назовешь. Они исчисляются миллионами и используются для
финансирования в стране половины подпольных предприятий, начиная с
"Коза Ностры" и дальше.
Сильвестр произнес безразличным тоном:
- Кажется, я не несу за это ответственности. Это не мое дело.
- Морально - не несете. Юридически - не знаю. Если бы все те,
кто сотрудничает с организованной преступностью, несли за это
ответственность, половина наших толстосумов сидели бы в тюрьме. К
сожалению, этого не произойдет. Мы относимся к преступному бизнесу
Соединенных Штатов, будто это второй Диснейленд, пахнущий розами.
Этакое чудесное местечко для отдыха с семьей или заключения
конвенции.
Я остановился. Я испытывал горечь, когда речь заходила о
Вегасе. Частично из-за того, что криминальные дела, которые я вел в
Калифорнии, очень часто приводили меня туда. По поводу теперешнего
я сказал:
- Вы знаете, что Мартель покинул наш город семь лет назад
вместе со Спилменом.
- Я слышал, вы мне говорили. Я не понял, что вы имеете в виду.
- Он был студентом местного колледжа и работал временно лакеем
в Теннисном клубе.
- Мартель лакеем?
- В те времена он звал себя Фелицем Сервантесом. Он встретил
Джинни Фэблон или увидел ее на вечеринке студентов французского
факультета и влюбился в нее в первого взгляда. Он, возможно,
нанялся на работу в Теннисном клубе, чтобы чаще встречать ее. Там
он и налетел на Спилмена.
Сильвестр внимательно слушал. Он не двигался и притих, будто
здание могло рухнуть вокруг него, если он шелохнется.
- Откуда вы все это знаете?
- Частично догадался, частично мне кое-кто кое-что сказал. Но я
должен поговорить с Лео Спилменом и хочу вашего содействия в этом.
Вы его видели недавно?
- Вот уже семь лет я не видел его. Он больше не возвращался в
Монтевисту. Я не приглашал его. Помимо моего профессионального
общения с ним, я делал все, чтобы избежать дружеского общения. Я
никогда, например, не приглашал его к себе домой.
Сильвестр старался сохранить спокойствие. Но я полагаю, он
потерял его навсегда в течение последнего получаса в этой комнате.
Глава 23
Через дверь сзади меня я услышал телефонный звонок в наружном
помещении. Через двадцать секунд телефон на его столе прозвучал как
эхо. Он взял трубку и с раздражением сказал:
- Что такое, миссис Лофтин?
Голос секретарши доносился как стерео, частично через телефон и
частично через дверь. Он раздавался достаточно громко, и мне было
слышно, что она сказала:
- Вирджиния Фэблон хочет поговорить с вами. Она в городе.
Соединить с вами?
- Подождите. Я сейчас выйду в приемную.
Он извинился и вышел, демонстративно захлопнув за собой дверь.
Игнорируя намек, я последовал за ним. Он стоял у стола секретарши,
прижимая трубку к уху.
- Где вы? - говорил он. Он прервался, чтобы прорычать на меня: -
Оставьте меня одного, дайте мне поговорить, вы что, не понимаете?
- Пожалуйста, пройдите в вестибюль, - сказала миссис Лофтин. -
Доктор консультирует срочный вызов.
- Что за срочность?
- Я не могу обсуждать это с посторонними. Выйдите, пожалуйста,
прошу вас.
Миссис Лофтин была крупной женщиной, вид у нее был решительный.
Она наступала на меня, думаю, с намерением применить физическую
силу.
Я вышел в вестибюль. Она закрыла дверь. Я прислонился к двери
ухом и слышал, как Сильвестр говорил:
- Почему вы думаете, что он умирает? - Затем: - Да, да,
понимаю. Да, я сейчас же выезжаю. Успокойтесь.
Несколько секунд спустя Сильвестр выскочил из кабинета с такой
скоростью, что чуть не сшиб меня. Он нес медицинский саквояж и был
все еще в белом халате.
Я пошел рядом с ним к выходной двери поликлиники.
- Давайте я вас подвезу.
- Нет.
- С Мартелем плохо?
- Предпочитаю это не обсуждать. Он настаивает, чтобы об этом
никто не знал.
- Я частный сыщик, давайте я отвезу вас.
Сильвестр покачал головой. Но он задержался на террасе над
стоянкой и постоял, моргая на солнце, какой-то момент.
- Что с ним случилось? - не отставал от него я.
- В него стреляли.
- А это уже дело официальное, вы это знаете? Моя машина здесь.
Я взял его под локоть и подтолкнул к стоянке. Он не
сопротивлялся и двигался как манекен.
Я спросил, когда запустил мотор:
- Где они, доктор?
- В Лос-Анджелесе. Хорошо, если вы сможете попасть на
магистраль до Сан-Диего - у них дом в Бретвуде.
- У них есть другой дом?
- Очевидно. Я записал адрес.
Дом находился на Сабадо-авеню, улице с трехрядным движением из
больших испанских домов, построенных где-то в двадцатых годах. Это
был один из тех исчезающих анклавов, где при соответствующем
настроении вы можете почувствовать очарование предвоенного залитого
солнечным светом мирного Лос-Анджелеса. У Сабадо-авеню не было при
въезде знака о сквозном движении.
Дом, который мы разыскивали, был крупнейшим и красивейшим на
улице с затейливыми оградами и фонтанами. Дверь отворила Джинни, ее
было не узнать с зареванным лицом, с припухлыми глазами и
искаженным ртом. Она тут же начала рыдать, припав к белому халату
Сильвестра. Он гладил ее по вздрагивающей спине свободной рукой.
- Где он, Вирджиния?
- Он уехал. Мне пришлось идти к соседям, чтобы позвонить вам.
Наш телефон еще не подсоединен. - Ее слова прерывались рыданиями. -
Он сел в машину и уехал.
- Давно?
- Не знаю, я перестала замечать время. Прямо после моего звонка.
- Значит, меньше часа, - сказал я. - Он сильно ранен?
Она качнула головой, все еще прижимаясь к Сильвестру.
- Его ранили в живот. Боюсь, что у него сильное внутреннее
кровоизлияние.
- Когда?
- Час или около того. Я точно не знаю. Хозяева, сдавшие дом в
аренду, не оставили часов. Я дремала, мы не спали почти всю ночь.
Кто-то позвонил в дверь. Муж открыл. Я услышала выстрел и побежала
вниз и увидела его сидящим на полу.
Она посмотрела на свои ноги. Вокруг них на паркете виднелись
ржавые пятна, похожие на высыхающую кровь.
- Вы видели, кто стрелял?
- Фактически не видела, слышала, как уезжала машина. Мой муж, -
она повторяла эти слова, будто они могли помочь ему и ей сохранить
то, что у них было.
Вмешался Сильвестр:
- Мы не можем заставлять ее стоять здесь, получается, что мы ее
допрашиваем. Один из нас должен вызвать полицию.
- Ее следовало бы вызвать прежде, чем вы выехали из клиники.
Джинни подумала, что я ее в чем-то обвиняю.
- Мой муж не позволил бы мне этого. Он сказал, что это будет
означать конец всему.
Ее тяжелый взгляд метался из стороны в сторону, будто конец
всему для нее уже наступил.
Сильвестр успокаивал ее, обнимая за плечи. Мягко и нежно он
ввел ее в комнату. Я зашел к соседям. Статный, похожий на
администратора мужчина в черном свитере из шерсти апака стоял на
лужайке перед домом. Он выглядел беспомощно и растерянно. У него
было другое владение на Сабадо-авеню, а этот дом они приобрели для
спокойной жизни.
- Что вам нужно?
- Разрешите воспользоваться вашим телефоном. Была стрельба!
- Из-за этого поднялся шум?
- Вы слышали выстрел?
- Я и не подумал, что это выстрел, я принял его за выхлоп.
- Вы видели машину?
- Я видел отъезжающий "роллс-ройс", а может быть, "бентли". Но
спустя некоторое время.
От него не было проку. Я попросил показать, где телефон. Через
заднюю дверь он ввел меня на кухню. Это была одна из тех кухонь
космического века, сверкающих металлом и контрольными панелями,
готовых отправиться на лунную орбиту. Человек показал мне телефон и
ушел из кухни, чтобы избежать новых осложнений для себя.
Через несколько минут прибыла патрульная машина, а следом за
ней машина капитана Перлберга, занимающегося расследованием
убийств. Немного спустя мы нашли "бентли" Мартеля. Она отъехала
недалеко. Ее сверкающий передок воткнулся в охранительную ограду в
конце Сабадо-авеню. За оградой пустырь склоном спускался к краю
обрыва, за которым открывался Тихий океан.
Мотор "бентли" все еще работал. Мартель уткнулся подбородком в
руль. Мертвые глаза на желтом лице смотрели в бесконечную голубизну
неба.
Перлберг и я, мы знали друг друга раньше. Он и его люди сделали
быстрый обыск, попытались найти мартелевскую сотню тысяч, но не
нашли и следов их ни в машине, ни в доме. Тот, кто убил Мартеля,
забрал и его деньги.
К этому времени Джинни стало немного лучше, и Сильвестр дал
Перлбергу разрешение ее допросить. Он и я сели в гостиной вместе с
ними и записали весь разговор.
Джинни и Мартель поженились в Беверли-Хиллз в прошлую субботу.
Их зарегистрировал местный судья. В тот же день он арендовал этот
дом, полностью обставленный. Она не знала, кто официальный владелец.
Нет, она не знает, кто стрелял в ее мужа. Он дремала, когда это
произошло. Когда она сбежала вниз, все было кончено.
- Но ваш муж был жив, - сказал Перлберг. - Что он сказал?
- Ничего.
- Но он должен был что-то сказать.
- Только то, что я не должна никого вызывать, - сказала она. -
Еще он сказал, что рана несерьезная. Я поняла, что это не так, уже
позднее.
- Как позднее?
- Я не знаю. Я была так расстроенна, и у нас не было часов. Я
сидела и смотрела на него и увидела как жизнь уходит с его лица. Он
не говорил со мной. Казалось, что он подвергся глубокому унижению.
Когда я окончательно поняла, что он плох, я пошла к соседям и
позвонила доктору Сильвестру. - Она кивнула в сторону сидящего
рядом с ней доктора.
- Почему вы не вызвали местного доктора?
- Я никого здесь не знаю.
- Почему не позвонили нам? - спросил Перлберг.
- Я боялась. Мой муж сказал, что для него это будет концом.
- Что он имел в виду?
- Я не знаю, но я боялась. Когда я позвонила, он тут же уехал.
Она закрыла лицо руками. Сильвестр убедил капитана закончить
допрос и отпустить Джинни. Люди Перлберга сделали несколько снимков
и соскребли кровь с паркета. Джинни осталась в большом гулком доме,
а мы вместе с ней.
Она сказала,что хотела бы поехать домой к матери. Сильвестр
сообщил ей о смерти матери. Казалось, она не поняла, потому что
промолчала.
Я вызвался собрать некоторые ее вещи. Пока Сильвестр успокаивал
ее в гостиной, я вошел в большую спальню на втором этаже. Кровать,
являющаяся центром всего, была круглой, около девяти футов в
диаметре. Я уже насмотрелся на эти королевских размеров кровати,
похожие на алтари старых Богов. Кровать была не прибрана, и мятые
простыни говорили о том, что здесь занимались любовью.
Чемоданы стояли на полу в шкафу под рядом пустых вешалок. Они
были нераспакованными, за исключением тех, вещи из которых
потребовались на ночь: ночная рубашка Джинни, щетка для волос,
зубная щетка, косметика, бритва Мартеля, его пижама. Я быстро
просмотрел его чемоданы. Большая часть его одежды была новой и
хорошего качества, некоторые вещи с этикетками магазинов на Бондстрит.
Помимо книги "Размышления" на французском, я не обнаружил
ничего личного, и даже на этой книге на титульном листе не стояло
фамилии.
Позднее, когда проезжали через бесконечные пригороды
Монтевисты, я спросил Джинни, знала ли она, кем был ее муж.
Сильвестр дал ей успокаивающего, и она сидела между нами, положив
голову на его вытянутую руку. Потрясение от смерти Мартеля привело
к тому, что она как бы впала в детство. Ее голос звучал полусонно:
- Он - Фрэнсис Мартель из Парижа, вы это знаете.
- Я думал, я знаю, Джинни. Но сегодня всплыло другое имя -
Фелиц Сервантес.
- Я никогда не слышала об этом человеке.
- Вы встречали его, или он встречал вас на встрече членов
кружка французского языка в доме профессора Таппинджера.
- Когда? Я бывала на дюжине таких встреч.
- Эта происходила семь лет назад в сентябре. Фрэнсис Мартель
выступал там под именем Сервантес. Миссис Таппинджер узнала его
фотографию.
- Могу я ее посмотреть?
Я перебрался в ряд с медленным движением и достал фото из
кармана пиджака. Она взяла карточку. Затем какое-то время молчала.
Мы оттеснили полуденное движение на трассе к левой стороне.
Водители осуждающе посматривали: мы мешали движению.
- Это действительно Фрэнсис стоит у стены?
- Я почти уверен, что он. Вы его знали в те дни?
- Нет, а могла ли?
- Он вас знал. Он сказал своей домохозяйке, что он собирается
однажды разбогатеть, вернуться и жениться на вас.
- Но это смешно.
- Не очень. Так это и произошло!
Сильвестр, молчавший всю дорогу, прорычал что-то на меня, вроде
того, чтобы я заткнулся.
Джинни в задумчивости свесила голову над снимком.
- Если это Фрэнсис, что он делает с Кетчелами?
- Вы их знаете?
- Однажды встретила.
- Когда?
- В сентябре, семь лет назад. Мой отец взял меня на обед с
ними. Это было как раз перед его смертью.
Сильвестр рычал на меня:
- Хватит этого, Арчер. Сейчас не время, чтобы рыться во
взрывчатом материале.
- К сожалению, я имею только это время. - Я обратился к
девушке: - Вы не возражаете продолжать беседовать со мной об этом?
- Нет, если это поможет. - Она ухитрилась выдавить болезненную
улыбку.
- О'кей. Что-нибудь произошло во время этого обеда с Кетчелами?
- Ничего особенного. Мы что-то ели во дворике его коттеджа. Я
пыталась заговорить с миссис Кетчел. Она местная девушка, как она
сказала, но это было единственно общее между нами. Она сразу же
возненавидела меня.
- Почему?
- Потому что я понравилась мистеру Кетчелу. Он хотел что-то
сделать для меня, помочь с образованием и тому подобное.
Ее голос звучал безжизненно.
- Ваш отец знал об этом?
- Да, это и было целью обеда. Рой был очень наивен, пытаясь
использовать кого-то. Он думал, что может использовать людей, и они
помогут ему, а самому нечем было платить.
- Использовать для чего? - спросил я.
- Рой был должен Кетчелу деньги. Рой был хороший человек, но к
тому времени он должен был всем. Я не могла ему помочь. Ничего не
вышло бы хорошего, если бы был принят план Кетчела. Мистер Кетчел
относится к разряду людей, которые берут все и ничего не дают. Я
сказала об этом Рою.
- А что это был за план?
- Все было очень неопределенно. Но мистер Кетчел предложил
послать меня в школу в Европу.
- И ваш отец пошел на это?
- Не совсем. Он просто хотел, чтобы я подмаслила немного
Кетчела. Но мистер Кетчел хотел иметь все. Люди хотят все получить,
когда они бояться, что умирают.
Девушка меня удивила. Я напомнил себе, что она не девочка, а
женщина с коротким и трагическим замужеством, ставшим уже прошлым.
У нее было долгое и тоже трагическое детство. Ее голос заметно
изменился, будто она перешла из поры юности в средний взраст. Это,
когда она стала звать отца Роем.
- Вы часто встречались с Кетчпелом?
- Я разговаривала с ним только раз. Он заметил меня в клубе.
- Вы сказали, что обед с ним состоялся незадолго до того, как
умер ваш отец, на той же неделе?
- В тот же самый день, - сказала она. - Это был последний день,
когда я видела Роя живым. Мать послала меня тогда поискать его в ту
ночь.
- Где?
- Внизу не побережье и в клубе. Питер Джемисон был чать времени
со мной. Он пошел в коттедж к Кетчелам, я не хотела, но их там не
было. Во всяком случае, на стук они не отвечали.
- Вы не думаете, что Кетчел и ваш отец поссорились из-за вас?
- Я не знаю. Возможно, - она продолжала тем же безжизненным
голосом. - Мне так хотелось, чтобы я родилась без носа или с одним
глазом.
Мне не требовалось спрашивать Джинни, что она имела в виду. Я
знал много девушек, к которым настойчиво приставали мужчины.
- Вы не подозреваете, Джинни, что Кетчел убил вашего отца?
- Я не знаю. Мама так думала.
Сильвестр застонал:
- Я не вижу смысла копаться в прошлом.
- Дело в том, что это связано с нынешней ситуацией, доктор. Вы
не хотите видеть связь, потому что сами являетесь частью той цепи,
которая связывает причину и следствие.
- Мы должны снова заниматься всем этим?
- Пожалуйста, - Джинни скривила лицо и замотала головой. -
Пожалуйста, не препирайтесь из-за меня. Все почему-то всегда
ссорились из-за меня.
Мы оба выразили сожаление. Немного спустя она спросила меня
потеплевшим голосом:
- Вы тоже подозреваете, что мистер Кетчел убил моего мужа?
- Он - главный подозреваемый. Я не считаю, что он сделал это
лично. Похоже, что он использовал для этого наемного убийцу.
- Но почему?
- Я не могу углубляться во все обстоятельства. Семь лет назад
ваш муж покинул Монтевисту вместе с Кетчелом. Очевидно, Кетчел
послал его в школу во Франции.
- Взамен меня?
- Едва ли. Но я уверен, что Кетчел имел свои виды на Фрэнсиса.
Она оскорбилась.
- Фрэнсис не такой человек.
- Я не имею в виду секс. Я думаю, он использовал вашего мужа в
сфере бизнеса.
- Какого бизнеса?
- Он крупный заправила игорного бизнеса. Фрэнсис никогда не
говорил об этом?
- Нет, никогда.
- И не упоминал о Лео Спилмене? Это настоящее имя Кетчела.
- Нет.
- О чем вы и Фрэнсис всегда говорили?
- О поэзии, философии большей частью. Я узнавала так много от
Фрэнсиса.
- Ни о чем реальном?
Она ответила мученическим голосом:
- Почему все реальное всегда так ужасно и безобразно?
Она ощущала бол
...Закладка в соц.сетях
