Жанр: Детектив
Черные деньги
...- И убийца получил деньги, не так ли?
- Очевидно. Но чьи это деньги?
- Я не знаю, - сказал он с сомнением.
Он встал и прошелся по своему обширному кабинету. Его ноги
мягко ступали по ковру желто-песочного цвета. Что-то было
женственное в его движениях и что-то роковое, будто его огромный
живот нес в себе зачатки смерти.
- Это были не ваши деньги, не так ли, мистер Дэвис?
Он обернулся и открыл рот, будто хотел закричать, но не издал
ни звука. Так, с открытым ртом, он подошел ко мне какой-то
танцующей походкой.
- Нет, - прошипел он мне в лицо, - это не мои деньги, и я не
имею ничего общего с ними. - Он оглядывался, улыбался, будто хотел
пошутить, но в его лице не было радости. - По правде, я не понимаю,
зачем вы пришли ко мне с этой затеей.
- Вы партнер Лео, ведь так?
- Неужели?
- И Сервантес был его парень?
- Что вы имеете под этим в виду?
- Я думал, что вы могли бы мне помочь, мистер Дэвис.
- Подумайте. Я видел Сервантеса один раз жизни, и это было в
прошлом году, когда он приехал сюда вместе с Лео. Я не знаю, в чем
там дело. Но что бы там ни было, я не хочу быть в этом замешан. Я
веду законный бизнес, и фактически Лео не является моим партнером.
Нет никаких данных, свидетельствующих о том, что Лео владеет какойто
частью этого казино. Что касается меня, я вообще хочу избавиться
от него.
Хотя это и было откровенное заявление, Дэвис не произвел на
меня впечатления откровенного человека. Я начал раздумывать, не
является ли Лео Спилмен также мертвецом.
- Где я могу найти Лео?
- Я не знаю.
- Вы посылаете ему деньги, не так ли?
- Он должен посылать мне деньги.
- Почему?
- Вы задаете слишком много вопросов. Прекратите это, прежде чем
вы выведете меня из себя.
- Я думаю, что побуду здесь. Мне нужна помощь по поводу
налоговых проблем. Не моих. Это касается Лео. И возможно, вас.
Десис прислонился к стене со вздохом.
- Почему вы не сказали мне, что вы из налоговой инспекции?
- Я не оттуда.
- Тогда вы себе сейчас противоречите.
- Черт возьми, это так. Можно говорить о подоходных налогах и
не работая для Федерального правительства.
- Нет, со мной такие штучки не пройдут. Вам не удастся пролезть
в мои дела, маскируясь под федерального агента.
Он знал, что я этого не сделаю, но ему нужна была причина для
своей вспышки. Но у него не было прочной опоры. Я знал других
напористых людей, подобных ему, в Лас-Вегасе и Рено: веселых
барменов, утративших веселость, улыбчивых ребят, постепенно
осознавших, что они стоят перед лицом смерти.
- Федеральные власти разыскивают Лео. Полагаю, вам это
известно, - сказал я.
- Да.
- Почему они не могут найти его? Он мертв?
- Мне хотелось бы, - он захихикал.
- Сервантеса убили с вашего благословения?
- Моего? С чего вы взяли? Я вполне законный бизнесмен.
- Это вы мне говорите, но это не ответ на мой вопрос.
- Вопрос был не хорош.
- Попробую сформулировать получше - гипотетический, такой,
какой спрашивают эксперты в суде.
- Вы не эксперт, и мы не в суде.
- В случае, если придется, это будет хорошей подготовкой.
Он не понял иронии, что говорило о том, что его тревога была
глубже.
- Сколько "черных денег" Лео выкачал через вашу бухгалтерию?
Он тут же ответил:
- Я об этом ничего не знаю.
- Естественно, вы не знаете, вы делаете все по закону.
- Поосторожнее, - сказал он. - Я терплю от вас больше, чем
терпел до сих пор от кого-либо.
- Он осуществлял сделки по скидкам с теми, кто нес большие
потери, и использовал Сервантеса для сбора и хранения денег?
Дэвис внимательно посмотрел на меня. Глаза были мертвыми, но
блуждающими.
- Вы задаете вопросы, ответы на которые содержатся в них самих.
Я вам не нужен.
- Мы нужны друг другу, - сказал я. - Мне нужен Лео Спилмен, а
вам нужны деньги, которые он выдоил из дела.
- Если вы говорите о тех деньгах в Лос-Анджелесе, они ушли. Уже
нет возможности получить их назад. Но это мелочь. Наша бухгалтерия
имеет дело с такими суммами каждый день в течение всего года.
- Так что, у вас нет проблем?
- Нет таких, где вы могли бы помочь.
Дэвис снова прошелся по комнате. Он двигался устало,
осторожной, мягкой, кошачьей походкой, будто его кабинет, цвета
пустыни, был и в самом деле пустыней с гремучими змеями под ковром.
- Если вам удастся достать Лео, - сказал он, - дайте мне знать.
Я готов уплатить за информацию. Скажем, пять кусков, она того стоит.
- Я не собирался продавать себя в качестве доносчика.
- Неужели? - Он еще раз внимательно посмотрел на мой костюм. -
Во всяком случае, предложение остается в силе.
Он открыл мне дверь. Человек с квадратной фигурой и маленькой
головкой был уже наготове, чтобы проводить меня вниз. Девушка,
похожая на Джинни, находилась у стола для игры в крап с другим
эскортом. Все, что происходит в Вегасе, кажется повторением чегото,
что было раньше.
Я успел на самолет в Лос-Анджелес и спал в своей собственной
кровати.
Глава 27
Сойка, которая жила в моих окрестностях, разбудила меня утром.
Она сидела на высокой ветке напротив моего окна на втором этаже и
вертела головой в ожидании соленых орешков.
Я посмотрел в буфете - орешков не было. Я разбросал по
наружному подоконнику сухой корнфлекс. Но сойка даже не удосужилась
слететь вниз с ветки. Она склонила голову набок и саркастически
смотрела на такого скареду. Затем она вспорхнула с ветки и улетела.
Молоко в холодильнике прокисло. Я побрился, надел чистое белье
и другой костюм и вышел позавтракать. Я просмотрел газеты, пока ел
яичницу. Об убийстве Мартеля было напечатано на второй странице, и
оно преподносилось как гангстерская разборка. Сообщение об убийстве
Мариэтты Фэблон поместили где-то сзади в саутлендских новостях. Ни
о какой связи между ними не было и речи ни в одной заметке.
На пути на работу в свой офис на бульвре Сансет я сделал
длинный объезд к Дому Правосудия. У капитана Перлберга уже был
предварительный доклад из Криминальной лаборатории. Пуля, которую
доктор Уилс извлек из груди Мариэтты Фэблон, почти наверняка была
выпущена из того же оружия, что убила и Мартеля. Сам пистолет,
которым был, по-видимому, старый револьвер калибра 38, найден не
был. Не был обнаружен также и человек, стрелявший из него.
- Есть какие-нибудь свежие идеи по этому поводу? - спросил
Перлберг меня.
- Я знаю один факт. Мартель работал на владельца казино в ЛасВегасе
по имени Лео Спилмен.
- Но чем он занимался?
- Я думаю, что он был посыльным Спилмена. Недавно он сам
занялся бизнесом.
Перлберг безразлично посмотрел на меня. Он закурил сигарету и
выпустил прямо в лицо через заваленный стол струю дыма. Он не был
враждебен или агрессивен, но у него была такая манера затушевывать
еврейскую напористость.
- Почему вы не сказали об этом вчера, Арчер?
- Я летал в Лас-Вегас вчера, чтобы выяснить некоторые вопросы.
Я получил не вполне удовлетворительные ответы, но получил
достоточно фактов, чтобы предположить, что Мартель сотрудничал со
Спилменом в деле сокрытия налогов. Затем он прекратил
сотрудничество. Он хотел получить наличность для себя.
- И Спилмен пристрелил его?
- Или устроил так, чтобы его пристрелили.
Перлберг пыхнул своей сигаретой, заполнив маленькое помещение
облаком дыма, будто это была особая среда, где его мозги работали
лучше.
- А как в эту версию вписывается миссис Фэблон?
- Я не знаю. У меня есть предположение, что Спилмен убил ее
мужа и она это знала.
- Ее муж был самоубийца, если верить заключению полиции из
Монтевисты.
- Об этом они и мне не перестают говорить. Но это не доказано.
Скажем, он не был.
- У нас три нераскрытых убийства вместо двух. Мне нужно это
новое убийство, как лишняя дырка в голове. - Он в сердцах загасил
сигарету. Это было единственное проявление его несдержанности,
которое он себе позволил. - Тем не менее спасибо за информацию и за
идеи. Я подумаю о них.
- Я надеялся сам на небольшую помощь.
- Все что угодно, если это ничего не будет стоить
налогоплательщикам.
- Я пытаюсь обнаружить Лео Спилмена...
- Не беспокойтесь. Я займусь этим делом, сразу же как только вы
покинете мой кабинет.
Это было вежливое предложение убраться вон. Я задержался у
двери:
- Вы сообщите мне, когда его обнаружат? Я многое бы отдал,
чтобы побеседовать с ним.
Перлберг обещал.
Я отправился через весь город в свою контору. В корзинке для
бумаг лежала куча писем, но ничего особо интересного. Я внес ее во
внутреннюю комнату и сложил на столе. Легкий слой пыли напомнил
мне, что я не был здесь с пятницы. Я вытер пыль салфеткой и вызвал
автоответчик.
- Доктор Сильвестр приезжал к вам, - прозвучал голос девицы на
контроле.
- Он не оставил своего номера?
- Нет, он сказал, у него несколько вызовов в больнице, он будет
у себя на работе после часа.
- Что он хотел, вы не знаете?
Он не сказал. Но по голосу можно было подумать, что это важно.
И вчера вечером вам звонил профессор Таппинджер. Он оставил свой
номер.
Она продиктовала его, и я набрал сразу же номер домашнего
телефона профессора. Ответила Бесс Таппинджер.
- Это Лу Арчер.
- Как чудесно, - проговорила она голосом незаслуженно обиженной
маленькой девочки. - И какое совпадение, я только что думала о вас.
Я не спросил, что она думала, и не хотел этого знать.
- Ваш муж дома?
- Тапс на занятиях в колледже все утро. Почему бы вам не
приехать на чашечку кофе? Говорят, я варю очень хороший итальянский
кофе.
- Спасибо, но я не в городе.
- О, а где вы?
- В Голливуде.
- Но это всего лишь пятьдесят миль. Вы можете приехать до того,
как Тапс придет на обед. Я хочу поговорить с вами, Лу.
- О чем?
- О нас. Обо всем. Я большей частью не спала, думая б этом, о
переменах в моей жизни, а вы являетесь частью этих перемен, не
правда ли?
Я остановил ее резко:
- Сожалею, миссис Таппинджер. У меня работа. Утешение
безутешных домашних хозяек не входит в мои планы.
- Я вам нисколечко не нравлюсь?
- Конечно, нравитесь. - Я был последним мерзавцем, но я не мог
ей отказать в этой лжи.
- Я знала, что нравлюсь. Я чувствовала это. Когда мне было
шестнадцать, я пошла к цыганке-предсказательнице. И она сказала,
что у меня в течение года в жизни произойдут перемены, что я
встречу красивого умного человека и он женится на мне. Так и
случилось. Я вышла замуж за Тапса. Но гадалка сказала, что у меня
будет еще одна перемена, когда мне будет тридцать. Сейчас я
чувствую, что это приходит. Это как снова забеременеть.
Действительно. Я думала, моя жизнь кончилась, и начала...
- Все это очень интересно, - сказал я. - Но поговорим об этом
при встрече.
- Но это не может ждать.
- Придется обождать.
- Вы сказали, что я вам нравлюсь.
- Мне нравятся многие женщины.
Это было идиотское признание.
- Многих мужчин я не люблю. Вы первый с тех пор, как я...
Фраза осталась незаконченной. Я не торопил ее продолжать. Я не
проронил ни слова.
Она разразилась слезами и повесила трубку.
Бесс была, вероятно, с отклонениями, сказал я себе, или
начиталась сентиментальных романов, страдающая от одиночества и
неврозов факультетской жены, или же это первые проявления прихода
периода средних лет, как снег на четвертое июля. Мудрый человек,
которого я знал в Чикаго, вразумил меня раз и навсегда: никогда не
спи с кем-либо, у кого заботы больше, чем у тебя.
Но Бесс мне было трудно выбросить из головы. Когда я вывел
машину со стоянки и направился на юг по магистрали в Сан-Диего, она
будто сидела со мной, несмотря на то, что я направлялся для встречи
с ее мужем.
В полдень я ожидал его у здания факультета искусств. В одну
минуту первого он появился в коридоре.
- Я могу по вам ставить часы, профессор.
Он ухмыльнулся:
- Вы заставляете меня думать, что я робот. На самом деле я
ненавижу жить по этому размеренному расписанию.
Он отпер дверь и распахнул ее:
- Входите.
- Как я понимаю, вы выяснили кое-что новое о Сервантесе.
Он не отвечал мне, пока мы не сели лицом к лицу за его столом.
- Да, действительно. После того как мы расстались вчера, я
решил сразу же выбросить свое расписание. Я отменил свои
послеобеденные занятия и отправился в Лос-Анджелес с той
фотографией, которую вы мне дали. - Он похлопал себя по груди. -
Его имя Педро Доминго. По крайней мере, он значился под таким
именем в Латиноамериканском колледже. Профессор Бош думает, что это
его настоящее имя.
- Я знаю, я разговаривал вчера с Бошем.
На лице Таппинджера проступило неудовольствие, будто я
перепрыгнул через его голову.
- Аллан мне этого не сказал.
- Я позвонил ему, когда вы уже уехали. Он был занят, и я узнал
от него очень мало. Он сказал, что Доминго был гражданином Панамы.
Таппинджер кивнул:
- Это одно из обстоятельств, что создало для него проблемы. Он
перепрыгнул через борт корабля и здесь находится незаконно. Поэтому
он изменил имя, когда пришел к нам сюда. Иммиграционные власти
охотились за ним.
- Когда и где он перепрыгнул за борт?
- Это было где-то в 1956 году, как говорит Аллан, когда Педро
было двадцать лет. Он, вероятно, думал, что это место для него
будет счастливым. Как бы то ни было, практически он с корабля прямо
вступил в классную комнату. Он посещал школу в Лонг-Биче в течение
года, я не знаю, как он ухитрился, чтобы его приняли в колледж. А
затем он перевелся в Государственный колледж Лос-Анджелеса.
Он находился там два года, и Аллан Бош познакомился с ним
достаточно хорошо. Он поразил Аллана тем же самым, что и меня, - он
был высокоинтеллигентным молодым человеком с проблемами.
- Какого рода проблемами?
- Социальными и культурными. Историческими проблемами. Аллан
характеризует его как своего рода тропического Гамлета, пытающегося
совместиться с современной реальностью. На деле эта характеристика
может относиться к большинству центральных и южноамериканских
культур. У Доминго были проблемы личные. Он тосковал по сверкающему
городу.
Профессор Таппинджер был на грани начать лекцию.
Я спросил:
- По чему тосковал?
- Сверкающему городу. Это фраза, которую я использую для
характеристики этого царства духа и интеллекта для концентрации
великих умов прошлого и настоящего. - Он похлопал себя по виску,
будто таким образом претендовал на принадлежность к этой группе. -
Сюда входит все от Платоновских "Форм" и "Сивитас Дей" Августина до
"Богоявлений" Джойса.
- Вы не могли бы немного помедленнее, профессор?
- Простите. - Он смутился, когда я прервал его. - Я заговорил
на своем университетском жаргоне? На деле дилемма Педро может быть
определена достаточно просто: он был бедным панамцем со всеми
надеждами, разочарованиями и проблемами своей страны. Он вышел из
трущоб Санта-Аны. Его мать была девушка "Голубой Луны" в кабаре
города Панамы, и сам Педро, вероятно, незаконнорожденный. Но он
обладал большим самолюбием и не хотел соглашаться со своими
условиями жизни и оставаться в нищите.
Я понимаю, что он мог чувствовать. Я не был незаконнорожденным,
по правде говоря, но я пробивал свою дорогу из чикагских трущоб и
знаю, что такое ходить голодным в годы депрессии. Я никогда не
окончил бы университет, если бы не поддержка из армии. Так что, вы
можете заметить, я симпатизирую Педро Доминго. Надеюсь, они не
будут с ним очень строги, когда поймают его.
- Они его не поймают.
Он обратил внимание на окончательность моих слов. Медленно его
глаза встретились с моими. Это были впечатлительные, даже
женственные глаза, которые когда-то были светлыми и чистыми, до
того как постоянная напряженность замутила их белки.
- С ним что-нибудь случилось?
- Его застрелили вчера. Вы не читали газет? - Признаюсь, я
очень редко заглядываю в них. Но это ужасная новость. - Он
помолчал, его чувствительный рот исказился. - У вас есть какиенибудь
сведения, кто убил его?
- Главный подозреваемый - профессиональный игрок по имени
Спилмен. Это тот человек на фотографии, которую я вам показывал.
Таппинджер достал ее из кармана и стал рассматривать.
- Он выглядит опасным.
- Доминго был так же опасен. Для Джинни большая удача, что она
отделалась легким испугом и осталась живой.
- А с мисс Фэблон все в порядке?
- Насколько этого можно ожидать, после потери матери и мужа за
одну неделю.
- Бедное дитя. Я хотел бы повидать ее и успокоить.
- Вы лучше свяжитесь с доктором Сильвестром. Он присматривает
за ней. У меня назначена встреча сейчас с ним.
Я встал, чтобы уйти. Таппинджер обошел вокруг стола.
- Сожалею, но не могу пригласить вас сегодня на обед, - сказал
он с виноватым видом. - У меня нет времени.
- У меня также. Передавайте привет вашей жене.
- Я уверен, она будет рада. Она ваша почитательница.
- Это потому, что она плохо меня знает.
Моя попытка перевести все в легкомысленный тон не удалась.
Маленький человек смотрел на меня внимательными и настороженными
глазами.
- Меня беспокоит Бесс. У нее такая мечтательная натура, так
привержену боваризму. Я не думаю, что вы подходите для нее.
- Я так же думаю.
- Не обижайтесь, мистер Арчер, если я вам скажу, что вам не
следует встречаться с ней снова.
- Я так и собирался поступить.
Таппинджер явно почувствовал облегчение.
По дороге в город я остановился у бензоколонки с наружным
телефоном и позвонил Кристману в Вашингтон. Он был все еще на
обеде. Оператор соединил меня с рестораном, где он обедал, и я
услышал:
- Кристман слушает. Я пытался связаться с тобой, Лу. Тебя
никогда не бывает на месте.
- Меня не было в городе несколько последних дней. У тебя есть
что-нибудь еще по поводу нашего друга?
- Немного. Несколько месяцев назад он был вторым секретарем
Панамского посольства. Он довольно молод для такой должности, но
он, очевидно, весьма квалифицированный работник. У него есть
поощрительная степень от Парижского университета. До того как они
перевели его в Вашингтон, он занимал пост третьего секретаря
посольства в Париже.
- Почему он оставил дипломатическую службу?
- Я не знаю. Человек, с которым я беседовал, сказал, что по
личным мотивам. Но Доминго не запятнал себя ничем, могу это
утверждать. Хотите, чтобы я еще покопал?
- В этом нет надобности, - сказал я. - Можете сказать всем тем,
с кем беседовали, что Доминго был убит выстрелом в Бретвуде вчера.
- Убит?
- Да. Они, вероятно, захотят предпринять что-нибудь в отношении
тела, когда позволит полиция. Капитан Перлберг занимается этим
делом.
Я опоздал на несколько минут на встречу с доктором Сильвестром,
но он и сам опоздал. Он прибыл в клинику в половине второго и
провел меня в свой консультационный кабинет.
- Прошу прощения, что задержал вас, Арчер. Я подумал, что лучше
заскочу к Джинни Фэблон.
- Как она?
- Полагаю, что с ней все в порядке. Она, конечно, не оправилась
от шока, и я дал ей довольно сильное успокоительное. Но она уже
смирилась со смертью своей матери и мужа и уже может смотреть мимо
всего этого в будущее.
- Я остаюсь при своем мнении- ее нельзя оставлять одну.
- Она не одна, Джемисоны отдали ей коттедж для приезжих гостей.
Они снабжают ее едой, и Питер все время там крутится. Он всегда
хочет быть около нее. У нее может быть счастливый финал.
- С Питером?
- Я бы не удивился, - сказал он бодро, но с кривой улыбкой. -
Вы улавливаете мою мысль о том, что счастливая свадьба - самое
лучшее средство?
- Как обстоят ваши собственные матримониальные дела?
- Мы с Одри разберемся в нашей путанице. Нам обоим есть что
прощать. Но я не обращался к вам как к советчику по брачным
вопросам. У меня есть кое-какая информация для вас. - Он достал
картонную папку из ящика стола. - Вы все еще ищете Лео Спилмена,
так?
- Да, так, полиция тоже.
- Что, если я вам скажу, как его найти? Могу я рассчитывать на
сохранение некоторых фактов из моей жизни в тайне?
- Объясните, что вы имеете в виду?
Он куснул себя за большой палец и посмотрел на след укуса.
- Я много вчера наговорил лишнего. Это факт, что вы знаете обо
мне больше, чем кто-либо в городе. Кажется, начинает проступать то
обстоятельство, когда все, связанное с этим делом, будет размазано
по нашей печати. Все, чего я прошу от вас, - определенной степени
скрытности в отношении моей роли в этом деле. У меня есть много,
что терять.
- О чем вы хотите, чтобы я не говорил?
- Я не хотел бы, чтобы знали детали моего сотрудничества со
Спилменом. Не могли бы мы представить это как отношения врача и
пациента? Так, по сути дела, все и было!!!
- Это то, что стало, во всяком случае. Остальное я попридержу,
если это будет возможно.
- Затем то, что произошло между Одри и Фэблоном. Можно не
говорить об этом вообще?
- Не вижу причины для отказа. Что-нибудь еще?
- Не хочу, чтоб всплыл один факт, - сказал он, устремив на меня
обеспокоенный взгляд. - По поводу тех денег, что Мариэтта хотела
занять у меня в понедельник. - Можете вы сохранить это в тайне?
- Сомневаюсь. Миссис Стром в клубе знает об этом.
- Я уже говорил с ней. Она будет молчать.
- Я не могу вам обещать этого.
Глаза у Сильвестра потемнели.
- Почему вы впутываетесь в это? Здесь же нет ничего
криминального. Поверьте мне!
- Нет, если Мариэтта пыталась вас шантажировать.
- За что? За это дело между Спилменом и Фэблоном? Я думал, что
оно уже давно решено.
- Не решено, как я считаю.
- Но вы не можете обвинить Мариэтту в том, что она шантажистка.
Она просто попросила денег взаймы. Естественно, я надеялся, что она
промолчит о Спилмене и связи Одри с ее мужем.
- Естественно. Есть ли у вас еще что-нибудь, что не было
известно газетчикам и полиции?
- Чтобы вы промолчали?
- Кто угодно. Меня, например, интересует, почему и как Джинни
пришла к вам работать. Я знаю, что она работала здесь в приемной
два года.
- Правильно. Она работала до лета два года назад, затем она
пошла в школу.
- Зачем она бросила школу и пошла работать?
- Она переучилась.
- Это было ваше мнение?
- Я согласился с Мариэттой на этот счет. Девушке нужна была
перемена обстановки.
- Значит, она пришла сюда не по каким-то личным причинам?
- Я не был ее любовником, - заявил он резким голосом. - Если вы
на это намекаете. Я делал подлые вещи в своей жизни, но никогда не
совращал юных девиц.
Он взглянул на висящие на стене дипломы в рамках. В его глазах
появилось странное выражение, будто он вспоминает и не может
вспомнить, где он их приобрел. Его мысли уносились все дальше и
дальше, будто его сознание пошло странствовать во времени вплоть до
самого начала его жизни.
Я вернул его к настоящему:
- Вы намеревались сказать мне, как найти Спилмена.
- Да.
- Если бы вы мне сообщили эти сведения вчера, вы бы избавили
нас от многих неприятностей и, возможно, спасли бы жизнь.
- Вчера у меня не было этих сведений. Вернее, я не знал, что
ими располагаю. Я наткнулся на них рано утром, когда просматривал
карту медицинского обслуживания Спилмена. Около трех месяцев тому
назад, 20 февраля, мы запросили копию данных его обследования у
доктора Чарльза Парка в Санта-Терезе. Я сам не подписывал запрос -
на бумаге стоят инициалы миссис Лофтин, а она не удосужилась
сообщить мне об этом. Но, как я вам сказал, я наткнулся на них.
- А что вы искали?
- Я хотел проверить, насколько серьезно болен Спилмен. Он
действительно был болен. Очевидно, болен и сейчас. Я позвонил в
клинику доктора Парка, как только обнаружил медицинское заключение.
Я его самого не застал, но старшая медсестра подтвердила, что
Кетчел пациент доктора Парка. Очевидно, Спилмен использовал имя
Кетчел в Санта-Терезе.
- Вы узнали его адрес?
- Да. 1427, улица Падре-Ридж.
Я поблагодарил его.
- Не благодарите меня. Между нами есть соглашение, и оно того
стоит. Я хочу к нему добавить еще одну просьбу. Не говорите Лео
Спилмену, что я навел вас на него.
Он боялся Спилмена. Страх слышался в его голосе. На пути на
север, в Санта-Терезу, я остановился у своего дома и взял пистолет.
Город Санта-Тереза раскинулся на склоне, начинающемся на краю
моря и поднимающемся все круче к прибрежным горам серией уступов.
Падре-Ридж первый и самый низкий из них и единственный в пределах
города.
Это весьма дорогостоящая территория, устоявшееся соседство
хорошо содержавшихся старых домов, и при многих из них
замечательные сады. Участок 1427 был единственным в этом квартале,
выглядевшим неухоженным. Кустарник нуждался в стрижке. Колючая
трава разрослась по всей территории.
Даже дом под красной черепицей показался мне необитаемым.
Передние окна занавешаны. Единственным признаком жизни был
крапивник, преградивший мне дорогу на веранду.
Я приподнял колотушку в виде львиной головы и ударил ею, не
ожидая ответа. Но послышались шаги с задней стороны дома. Дверь
слегка открылась и вышла женщина средних лет в мокром голубом
купальном костюме.
- Мое имя Арчер. Миссис Кетчел дома?
- Сейчас посмотрю.
Женщина вышла из лужи, образовавшейся на кафеле вокруг ее ног,
и ушла в глубь дома. Я толкнул входную дверь, она распахнулась, и я
вошел внутрь, ощущая под мышкой как приятную о
...Закладка в соц.сетях
