Жанр: Детектив
Красавица и чудовище
...Не могу сказать. Понимаете, он то приходит, то уходит.
- Когда ушел?
- Не знаю. То приходит, то уходит, - повторила она.
- Знаете, куда ушел?
- В армию скорее всего.
- В армию? Что вы хотите сказать?
- Понимаете, он ведь резервист. То и дело уезжает куда-то с резервистами, кому только
это интересно? - сказала она, раздраженно махнув рукой, как бы давая понять, что ей и одной
хорошо, но рука тут же безвольно упала на стол. - Сделайте мне одолжение, а?
- Конечно.
- Это уж очень сильная дрянь, приятель.
- Что вам нужно?
- Какая-то сильная дрянь. Немало стоит, но зато, приятель, полный кайф. Окажите
услугу.
- Конечно.
Она кивнула, а потом, так и не успев сказать, какой же именно услуги ждет от меня,
закрыла глаза, опустив голову на грудь, и унеслась в более высокие и разреженные слои
атмосферы, чем те, где летали самолеты компании "Сануинг". Я посмотрел на нее. Дыхание
неглубокое, но ровное. В комнате стало совсем темно, я с трудом различал во мраке ее силуэт.
Включил настольную лампу, и в этот момент зазвонил телефон.
Я вздрогнул, резко обернувшись, будто у меня под ухом раздался выстрел. Звонок
доносился из другой комнаты, видневшейся в распахнутую дверь, - очевидно, из кухни: в
свете, падавшем из гостиной, смутно вырисовывались лишь раковина и холодильник. Телефон
не умолкал.
- Все в порядке, - пробормотала женщина у меня за спиной. Телефон надрывался в
тишине дома.
- Все в порядке, все в полном порядке, - повторила женщина и, сбросив оцепенение,
безуспешно попыталась подняться, но тут же снова расслабленно опустилась в кресло. - Ух,
- прошептала она, - вот это кайф.
Телефон снова зазвонил, потом наконец умолк.
- Вот и хорошо, - удовлетворенно сказала она, посмотрев на меня с таким видом, будто
только сейчас обнаружила мое присутствие. Она безвольно развалилась в кресле, свесив руки и
вытянув ноги; полы кимоно распахнулись, обнажив бедра со следами уколов.
- Эй, окажите мне услугу, ладно? - попросила она. - Дайте стакан воды. Помираю
просто от жажды.
Я вышел в кухню, нашел в сушилке чистый стакан, налил воды и вернулся. Она залпом
осушила стакан, потянулась, чтобы поставить его на стол, но, так и не дотянувшись до стола,
выпустила из рук. Я не успел подхватить стакан, он упал и разбился.
- У-ух, - сказала она, улыбнувшись.
- Вам лучше? - поинтересовался я.
- Все в порядке, приятель, - ответила она. - У-ух.
- Давайте немного побеседуем.
- Спать хочу, приятель.
- Еще рано, - возразил я. - Миссис Дэвис, постарайтесь точно вспомнить, что сказали
Джорджу Харперу в то воскресенье, когда он приезжал к вам?
- Давненько это было, приятель.
- Не так уж давно. Попытайтесь вспомнить. Джордж спросил, где ваш муж...
- Угу.
- И вы сказали, что мужа нет, он на сборах.
- Там Ллойд и был.
- Что еще сказали Джорджу?
- Это все.
- Вы сказали, где ваш муж?
- С резервистами.
- Нет, куда уехал?
- Не знала куда.
- А куда он ездит обычно?
- В разные места, куда начальство велит.
- Какое у него подразделение? Военной полиции?
- Нет, нет.
- Тогда какое же?
- Артиллерийское.
- Какое именно?
- Откуда я знаю?
- Вы сказали Джорджу Харперу...
- Не знаю, что сказала ему, - прервала она меня. - Приятель, вы должны извинить
меня, мне надо вздремнуть.
- Миссис Дэвис, постарайтесь вспомнить, сказали вы ему...
- Не могу, - оборвала она меня и, вцепившись обеими руками в подлокотники кресла,
попыталась подняться. Тут на глаза ей попался шприц, валявшийся на полу, опустившись на
колени, она подобрала его и заботливо положила на стол рядом с ложкой, а затем вышла из
комнаты. Телефон зазвонил снова, когда она проходила мимо кухни, но, лениво заглянув в
открытую дверь кухни, женщина направилась по коридору мимо, очевидно, туда, где
находилась спальня. Телефон настойчиво звонил. Я пошел за ней по коридору и остановился в
дверях спальни. Она, не зажигая света, сидела на краю кровати, стаскивая с ног домашние
туфли. Сбросив одну на пол, принялась за другую. Телефон продолжал звонить.
- Не хотите поднять трубку? - спросил я.
- Да этому конца нет, - ответила она. - Отправляйтесь-ка домой, мистер, мне надо
поспать.
- Одну только минутку, - попросил я. - Пожалуйста, попытайтесь вспомнить...
- Ничего не получится.
Телефон все еще звонил.
- Миссис Дэвис, говорили вы Джорджу Харперу, что ваш муж приписан к
артиллерийскому подразделению?
- Может быть.
- Постарайтесь вспомнить поточнее.
- Отправляйтесь домой, - пробормотала она.
Я не хотел, чтобы она снова впала в забытье. Дотянувшись до выключателя около двери, я
зажег свет. Первое, что бросилось в глаза в режущем свете лампы, - громадная картина над
кроватью.
Картина кисти Салли Оуэн.
Телефон вдруг умолк.
В доме опять воцарилась тишина.
Леона Дэвис лежала, растянувшись на кровати, и, щурясь от яркого света, прикрывала
глаза рукой.
- Погасите свет, слышите? - попросила она.
Я уставился на картину. Картина написана маслом, выдержана целиком в черно-белой
гамме, в такой же манере выполнены и другие работы Салли: та, что висела в ее спальне, и та,
которую нашли в гараже Харпера. Но на этот раз, изменив своей манере, Салли, казалось,
выразила самое сокровенное.
По Фрейду (как позднее объяснила моя дочь), на первой стадии тайные желания объекта
психоанализа выражаются в символах. Однако, если их не удается воплотить в жизнь, желания
эти приобретают все более яркую форму выражения, пока наконец вожделенный объект не
будет воплощен почти с документальной точностью. Сюжеты картин Салли Оуэн, казалось,
претерпевали определенные изменения: сначала неодушевленные предметы вроде шахматных
фигур или солонки с перечницей, затем появились предметы одушевленные, дикие птицы и
животные: пингвины, зебры, ворон и голубка, их сменили домашние животные: шотландские
терьеры и далматские доги, и, наконец, героями ее картин сделались люди, как на том полотне,
что нашли у Харпера.
Но если истинно то положение, что любое произведение художника является выражением
неосознанных импульсов, тогда подсознание Салли Оуэн, пробудившись ото сна, стало
диктовать ей сюжеты картин, от символических фигур Салли непреодолимо стремилась к
документальной точности изображения. Картина, висевшая над кроватью Леоны Дэвис, не
оставляла места для эротических фантазий.
На картине был нарисован громадных размеров черный penis.
И белая женщина, жадно ласкавшая его.
- Откуда у вас эта картина? - спросил я.
- Погасите свет.
- Это нарисовала Салли Оуэн, да?
- Приятель, если хотите поболтать, погасите этот проклятущий свет.
Приподнявшись внезапно на кровати, Леона дотянулась до стоявшей на ночном столике
лампы. Янтарный свет озарил постель. Часы на ночном столике показывали 5.50. Я опаздывал
на рейс Восточной авиакомпании. Выключил верхний свет.
- Это нарисовала Салли? - повторил свой вопрос.
- Из "давнишних", - подтвердила Леона, утвердительно кивнув.
- Как эта картина оказалась у вас?
- Отдала нам.
- Подарок?
Леона опять кивнула.
- Она висит у нас еще со времен "орео" .
- Что?
- "Орео".
- Что это такое?
- Неважно, - пробормотала Леона.
- "Орео"? - повторил я.
Я вдруг вспомнил, как Китти Рейнольдс каждый раз спотыкалась на слоге "ор". Может,
она хотела сказать "орео"?
Посмотрел на Леону.
- Расскажите мне об этом "орео", - попросил ее.
- Нечего рассказывать. Нет больше никаких "орео". Оно больше не существует,
приятель.
- А что это было, когда существовало?
- Ничего.
- Это название чего-то?
- Послушайте, мне надо поспать, - сказала Леона.
- Что называется "орео"?
- Нет времени заниматься таким дерьмом, - заявила Леона, расслабленно откинувшись
на подушку. - Это такие сладости, приятель. Такие сладкие, что и представить нельзя. - С
трудом подняв руку, Леона указала на картину над своей головой: - Это Ллойд.
Я перевел взгляд на картину.
- И Мишель, - добавила она, кивнув, и улетела в страну грез вкушать эти
необыкновенные сладости.
Глава 11
Ровно в девять часов утра в четверг из своего кабинета в Калузе я дозвонился до
окружного армейского управления резервистов Южных штатов в Майами. Пытался
дозвониться до управления накануне вечером из аэропорта, пока ждал рейса компании
"Сануинг" в Калузу, но в управлении работал только автоответчик. Из записи узнал, что
управление работает ежедневно с девяти утра до пяти часов, за исключением субботы, когда
они работают до двенадцати. Воскресенье - выходной. Сейчас на мой звонок ответила
женщина. "Капрал Дикинсон у телефона", - представилась она. Я объяснил, что разыскиваю
сержанта резервистов по имени Ронни Палмер, надеюсь, мне помогут найти его. Дикинсон
попросила немного подождать.
- Сержант Палмер слушает, - раздался в трубке мужской голос.
- Сержант, с вами говорит Мэттью Хоуп. Я адвокат и представляю интересы Джорджа
Харпера.
- Да, сэр?
- Вы знали мистера Харпера в годы его службы в армии?
- Да, сэр.
- Насколько мне известно, Джордж звонил вам несколько недель назад, когда был в
Майами. Очевидно, в воскресенье, пятнадцатого ноября. Вспоминаете?
- Да, сэр, он позвонил мне домой.
- А не помните, о чем разговаривали?
- Сэр?
- Припомните хотя бы, на какую тему шел разговор?
- Ничего особенного, как обычно, сэр. Мы с ним служили в Германии, Джордж
спрашивал, как поживаю, чем занимаюсь и так далее.
- Он случайно не интересовался артиллерийским подразделением?
- Да, интересовался. По правде говоря, я тогда удивился. Понимаете, в Германии я
занимался вербовкой новобранцев, служил в этом управлении. Вот почему мне известно, что
Джордж проходил службу в армии на особых условиях. Вам известны эти условия, сэр?
- Не совсем.
- Так вот, если человек идет добровольцем на военную службу, он, как правило,
подписывает контракт сроком на шесть лет: четыре года действительной службы и два - в
резерве. А у Джорджа... все это проходило немного сложнее. Сейчас все объясню. Когда
Джордж отслужил четыре года действительной службы, он возобновил контракт еще на три
года. И я как раз помог ему остаться в Германии, постарался, чтобы он не попал в
какую-нибудь "горячую точку". А потом, когда Джордж вернулся из Германии домой, за ним не
было никаких задолженностей, это означает, что ему не надо являться как резервисту на сборы.
Вот это-то меня и смутило.
- Кажется, не очень вас понял, сержант.
- Так ведь Харпер расспрашивал меня, может ли парень, который проходил
действительную службу в военной полиции, заканчивать свою службу в артиллерии запаса.
- И что вы ему ответили?
- Я сказал, что это вполне возможно. Здесь, в Майами, нет соединений военной полиции
для резервистов. Поэтому если парень проходил действительную службу в военной полиции, то
его могли перепрофилировать и направить в одну из частей, расположенных здесь, в Майами.
Полевая артиллерия - одна из таких частей. Полевой артиллерийский дивизион семь дробь
девять.
- Семь дефис девять?
- Нет, сэр, семь косая линия девять. Семь дробь девять, сэр.
- Понятно. И вы сказали об этом Харперу?
- Да, сэр. А потом он спросил меня, где проходят ежемесячные сборы тех, кто
прикреплен к семь дробь девять. Объяснил, - все зависит от того, о какой батарее идет речь.
Группу обслуживания обычно расквартировывают в Помпано...
- Помпано, понятно... продолжайте.
- Батарея "А" проходит военную подготовку в Веро-Бич, батарея "Б" - в Порт-Чарлоте.
- Все это сказали Харперу?
- Да, сэр, сказал.
- Большое спасибо, вы мне очень помогли, - сказал я.
- Сэр, вы догадываетесь, зачем ему понадоблюсь вся эта информация?
- Кажется, догадываюсь. Джордж пытался разыскать одного человека. Сержант, а не
могли бы вы оказать мне еще одну услугу? Не могли бы найти у себя в картотеке Ллойда
Дэвиса? Он служил когда-то в военной полиции, и я почти уверен, что сейчас приписан к
полевой артиллерии резервного соединения. Не могли бы уточнить, к какой именно батарее
приписан Дэвис?
- Мне придется для этого кой-куда позвонить, сэр.
- Сделайте, пожалуйста. И позвоните потом мне, хорошо?
- Да, сэр, - ответил он. - До свидания.
- Спасибо, сержант, - поблагодарил я.
Палмер позвонил через десять минут и сообщил, что капрал Ллойд С.Дэвис начал свое
обучение смежным специальностям или переподготовку в дивизионе 7/9 в январе, почти два
года назад, и что в следующем январе, четырнадцатого числа, истекает срок его службы в
армии. Сержант также сообщил, что Дэвис приписан к батарее "А" 7/9 полевого
артиллерийского дивизиона и что сборы у них проходили в Веро-Бич в субботу и воскресенье
14 - 15 ноября. Сержант батареи "А" рассказал Палмеру, что в воскресенье утром 15 ноября,
около девяти часов, Ллойду Дэвису позвонили, и сразу же после этого он явился к сержанту и
попросил отпустить его, потому что дома что-то стряслось и ему нужно срочно вернуться.
Дэвис пообещал отработать все пропущенные занятия в течение тридцати дней, как того
требует устав. Последний раз сержант видел Дэвиса, когда он в красном "тандербирде" с
открытым верхом направлялся на Юг. Еще раз поблагодарив Палмера, я повесил трубку.
Детектив Морис Блум позвонил только в конце дня. Я уже собирал портфель и наводил на
столе порядок, когда Синтия сообщила, что звонит Блум.
- Мэттью, - сказал он, - мы поймали Харпера. Полицейские сцапали его в Майами
около полудня, очевидно, испытывает к Майами особо нежные чувства. Харпер ехал в машине,
которую украл в Калузе, - "кадиллак-севиль", вот как. Сейчас Харпер у нас, мы собираемся
его допрашивать относительно обстоятельств убийства Салли Оуэн. По-моему, тебе следует
приехать.
Я попросил у Блума разрешения переговорить наедине со своим клиентом до начала
допроса. Полицейский в форме привел Харпера в пустой кабинет, предоставленный в мое
распоряжение. На Харпере были наручники и цепь. Раньше мне ни разу не приходилось видеть
человека, закованного, как животное, в цепи. На руках, заломленных за спину, были наручники.
Цепь опоясывала его по талии, проходила через связующие звенья наручников и, образовав
петлю между ног, была пропущена через связующие звенья ножных кандалов. На лице его
запеклась кровь, глаз почти не было видно из-за багрово-синей опухоли. Увидев избитого и
закованного в цепи Харпера, я невольно вспомнил, какую кличку дала ему Салли Оуэн:
Кинг-Конг.
- Как себя чувствуете? - спросил я.
- Так себе, - ответил он.
- Садитесь.
- Не очень-то посидишь, когда руки связаны за спиной. - Он все-таки примостился на
краешке кожаного кресла, устроившись так, чтобы весь вес его огромного тела приходился на
одно бедро.
- Почему вы меня ударили? - спросил я.
- За то, что хотели сдать меня фараонам.
- Неправда: я просил вас добровольно явиться в полицию.
- Никакой разницы.
- Боялся, что при задержании вас могут ранить.
- Так меня все равно ранили, видите?
- Кто это сделал?
- Да толком не знаю. Фараоны били всю дорогу от Майами до этого участка, они все с
дубинками.
- Что вам опять понадобилось в Майами?
- Осматривал достопримечательности. Искал.
- Ллойда Дэвиса?
Он беспокойно заерзал в кресле, старательно избегая моего взгляда.
- Мистер Харпер, вы поехали в Майами, чтобы разыскать Ллойда Дэвиса?
Он молчал.
- А что скажете о Помпано? Вы были там пятнадцатого, ездили туда искать Ллойда
Дэвиса?
Харпер не произносил ни слова.
- А в Веро-Бич? Туда отправились в тот же день. Думали найти там Ллойда Дэвиса?
- Уж очень много вопросов, мистер Хоуп.
- Но пока ни одного ответа. Так станете помогать мне?
- Зачем мне было таскаться по всем этим местам, чтобы разыскать Ллойда Дэвиса?
- Потому что жена Ллойда сказала вам, что он на сборах в артиллерийском дивизионе, а
у своего бывшего сослуживца Ронни Палмера вы узнали, где проводят тренировки все
подразделения батареи семь дробь девять. Вы не знали, к какой батарее приписан Дэвис,
поэтому вам пришлось объезжать все. Зачем вы искали Ллойда Дэвиса?
- Это личное дело, мистер Хоуп.
- Напрасно так думаете.
- Не очень-то понимаю, о чем вы.
- По-моему, вы узнали про него и Мишель, мистер Харпер. Мне кажется, поэтому...
Он оттолкнулся от кресла и рванулся ко мне. Цепь, прикрепленная к ножным кандалам,
удержала его. Остановился, натянув цепь до предела, его била дрожь. На мгновение мне
показалось, что сейчас он разорвет цепи так же легко, как это делает Кинг-Конг. Но Харпер
вдруг зарыдал, так же отчаянно, как тогда, во время первого допроса. Только на этот раз не
сидел, а стоял и был похож на громадную скалу, источавшую слезы; его плечи и грудь
вздымались от рыдании, все тело дрожало, слезы неудержимым потоком струились по лицу,
как расплавленная лава.
Я подошел к нему. Обнял за плечи.
- Все в порядке, - сказал я.
Он покачал головой.
- Садитесь.
Опять отрицательно покачал головой.
- Прошу вас. Садитесь.
Я помог ему устроиться в кресле. Харпер сел, наклонившись вперед, руки скованы за
спиной, все тело дрожит, слезы все еще струятся по лицу.
- Как вы узнали об этом? - спросил я.
- Нашел картину Салли Оуэн.
- Ту, которая в гараже?
- Да, сэр.
- Что дальше?
- Нашел ее в чулане, спросил Мишель, что это такое. Спросил, что же такое на этой
картине? Белая женщина целуется с черным мужчиной, - что бы это значило? Она сказала, это
мы с ней, сказала, это про нас. Сказала, это подарок Салли. Я ответил, что мужчина-то на
картине совсем не похож на меня, а если, как она говорит, это про нас, если это и вправду
подарок от Салли, так зачем же его прятать в чулан? И тут она... она все рассказала.
- Когда это случилось, мистер Харпер? Когда нашли эту картину?
- В субботу вечером. Я сидел у телевизора, наверное, около часу ночи было, когда вошел
в спальню. Мишель весь день провела на пляже, слишком долго просидела на солнце, поэтому
легла рано. Вот тут-то я и нашел эту картинку. Собрался на рыбалку на следующий день, в
воскресенье, а у меня были старые башмаки, которые лежали там, в чулане. Я пошел взять их и
нашел эту картинку, у самой стенки. Удивился, зачем эту вещь сюда поставили. А Мишель в
это время поднялась и пошла в ванную, я и спросил ее. И уж тут все открылось.
- Мишель вам сама сказала?
- Сказала, что на этой картинке она с Ллойдом, сказала, что они стали встречаться еще
там, в Германии, сразу как познакомились. Сказала, что... Мистер Хоуп, не могу говорить про
это, больно мне. Ведь поэтому-то и держал все в себе, понимаете? Потому что стыдно было.
- Расскажите мне, - попросил я.
- Она... сказала мне, что любит его, мистер Хоуп. Сказала, что... любила его с самого
начала.
- Что потом случилось?
- Я оделся и уехал в Майами.
- Зачем?
- Хотел разыскать его, - ответил Харпер, вдруг подняв голову и посмотрев мне прямо в
глаза. - Чтобы убить его, мистер Хоуп. Вот зачем ездил в Помпано и Веро-Бич. Вот зачем
вернулся в Майами, когда не нашел его в этих местах. Чтобы убить его. Решил караулить его в
Майами до упора, решил ждать, пока Ллойд не вернется домой. А потом услышал в новостях
про Мишель и сразу же поехал прямо сюда, в Калузу. Из тюрьмы сбежал, чтобы найти его,
мистер Хоуп. Это дело надо довести до конца, мистер Хоуп. Как только выберусь отсюда...
- Об этом можно подумать и позднее, правда? А вот сейчас вас будут допрашивать в
связи с убийством Салли Оуэн. И вы не должны отвечать ни на один вопрос, понимаете?
- А я и не стал бы, мистер Хоуп. Ответил на все их вопросы про Мишель, а меня
посадили под замок. Не убивал я и Салли Оуэн, только теперь ничего не скажу им, кроме
имени, воинского звания и личного номера.
- Имя, звание и личный номер, все верно, - сказал я и улыбнулся впервые за последние
три дня.
В тот вечер вернулся домой чуть позже семи, смешал себе мартини и прошел прямо в
кабинет, чтобы послушать записи на автоответчике. Всего три звонка маньяков: sic transit qloria
miindi .
Одна из звонивших была моя тайная обожательница Люсиль. "Все еще жду твоего звонка,
моя радость", - сказала она и повесила трубку. Кроме нее, звонили еще двое мужчин, которые
во всех подробностях расписали, что они со мной сделают, если тот проклятый ниггер не
попадет на электрический стул. Главным пунктом была кастрация.
Затем раздался голос Джима Уиллоби.
"Мэттью, - сказал он, - не трудитесь звонить мне, прошу вас. Хочу только сказать, что
наш договор расторгнут, я больше не имею отношения к этому делу. Мне не нравится то, что
вы делаете, более того, вы сумели напортить даже в том, что можно было использовать для
оправдания Харпера. На меня больше не рассчитывайте. Желаю успеха".
Очередной звонок от этого ханжи и зануды Элиота Маклауфлина.
"Мэттью, это Элиот, - обрадовал он меня, - позвони мне, все очень серьезно. Ты
нарушил подписанное при разводе соглашение. Догадываешься, наверное, о чем речь,
Мэттью?"
"Сукин сын, идиот", - выругался я про себя.
"Мэттью, это Фрэнк, - следующий звонок. - Твой партнер, помнишь такого? Хотел тебе
напомнить, что завтра в девять утра ты должен быть в Трайсити, твое заключительное слово.
Наш гонорар по этому делу около двадцати тысяч долларов, больше никаких объяснений не
требуется? Ходят слухи, что ты открываешь контору в Майами. Это правда?"
Я улыбнулся.
Вхолостую крутилась лента автоответчика.
Отключив автоответчик, набрал номер Китти Рейнольдс. После пятого звонка она подняла
трубку.
- Мисс Рейнольдс, - сказал я, - это Мэттью Хоуп.
- А-а-а, - протянула она с неудовольствием.
- Мне хотелось бы, если не возражаете, задать вам несколько вопросов. Я застану вас
дома?
- Трудно сказать...
- Да?
- Как раз собиралась пойти пообедать.
- А когда вернетесь, мисс Рейнольдс?
- Не знаю.
- В десять часов будет удобно?
- Ну... а нельзя отложить разговор до утра?
- Если у вас найдется свободная минутка, мне хотелось бы поговорить с вами сегодня
вечером.
- Тогда... давайте немного попозже?
- В половине одиннадцатого?
- В одиннадцать?
- Буду в одиннадцать. Предупредите охрану, что приеду, хорошо?
Опустив трубку на рычаг, снял пиджак и отправился на кухню. В морозилке не было
ничего, кроме пакетика куриных фрикаделек. Изучив инструкцию на пакете, поставил на плиту
кастрюльку с водой, а пока смешал вторую порцию мартини. Когда вода закипела, опустил
пакет в кастрюльку, поставил таймер на японских часах на двадцать минут, а сам уселся в
гостиной, пытаясь привести в порядок мысли и составить цельную картину из тех обрывков и
кусочков информации, которые собрал.
На некоторые вопросы у меня не нашлось ответов. Например: почему Мишель Бенуа,
которая была так влюблена в Ллойда Дэвиса, что даже через три месяца после его отъезда из
Германии отправилась за ним в Штаты, решила выйти замуж за Харпера?
Почему Мишель сначала провела две недели в Майами, а уж потом отправилась в Калузу
разыскивать Харпера?
Куда поехал из Веро-Бич Ллойд Дэвис, отпросившись с занятий рано утром в воскресенье,
после встревожившего его телефонного звонка...
Кто звонил?
Где Ллойд находился после этого?
Где он сейчас?
И что такое, черт побери, "орео"?
Немало вопросов.
Зажужжал таймер на моих часах. Выйдя на кухню, выловил ложкой из воды пластиковый
пакет и, высыпав на тарелку куриные фрикадельки, уселся за стол поесть. За своей скудной
трапезой продолжат думать о том, сможет ли Китти Рейнольдс ответить по крайней мере на
один из этих вопросов, когда приеду к ней сегодня в одиннадцать вечера.
Я напрямик спросил ее:
- Что такое "орео"?
Она напрямик ответила мне:
- Представления не имею.
- Что значит для вас это слово?
- Ничего. А что оно означает для вас?
- Оно означает "домашнее печенье". Слой белой сахарной глазури между двумя
шоколадными вафлями.
- Ах, да, - сказала Китти, - конечно. Печенье "орео".
Мы сидели с ней в гостиной. На этот раз она была одета более скромно, в простенькое
темно-синее льняное платье с голубыми и розовыми поперечными полосками и той же
расцветки поясом. В камине горел огонь: очевидно, после нашей последней встречи научилась
разжигать камин.
- Печенье "орео" имеет для вас какой-то особый смысл? - спросил я.
- А какой в нем может быть смысл? Вы голодны?
- Нет.
- Тогда почему спрашиваете меня о печенье?
- Жена Ллойда Дэвиса сказала, что Салли Оуэн подарила ей картину, цитирую дальше ее
слова: "Когда еще у нас было "орео".
- Леона - наркоманка, - возразила Китти, - на вашем месте не стала бы обращать
внимание на ее слова...
- Да? А вам откуда это известно?
- Так... об этом все знают.
- Недавно виделись с ней?
- Нет, но...
- Виделись с Ллойдом Дэвисом?
- Я с ним не встречалась со времен комитета.
- А Леона уже тогда была на игле?
- Я действительно не в курсе.
- А откуда вам известно, что сейчас она наркоманка?
- Послушайте, мистер Хоуп, я - не свидетель, приведенный к присяге. Я пошла вам
навстречу, позволив приехать, - но вы немедленно уберетесь отсюда, если и дальше станете
устраивать допрос третьей степени. Мне неизвестно, когда именно Леона стала наркоманкой,
просто знаю, что она уже давно принимает наркотики. И мне ничего не известно об этих
черно-белых картинах Салли, и я не знаю, что такое ваше "орео"...
- А откуда вы знаете, что картины Салли черно-белые?
- Вы сказали...
- Ничего подобного.
- Мне так показалось.
- А картины и на самом деле черно-белые, верно?
- Если верить вашим словам. Мистер Хоуп, вы начинаете действовать мне на нервы. Я
устала, только что вернулась с делового обеда, ко мне из Тампы приезжал продавец дамского
белья, - поэтому, если не возражаете...
- Мисс Рейнольдс, - прервал я ее, - если предпочитаете, я вызову вас повесткой в суд
и возьму у вас под присягой письменные показания...
- Так вы это сейчас и делаете, - с раздражением ответила Китти.
- Мне хотелось спокойно и разумно обсудить все вопросы в неофициальной обстановке.
Кто-то убил двух женщин, понимаете?..
- Да, Джордж Харпер.
- Не думаю, - возразил я. - Приходилось вам видеть картины Салли?
- Если я знаю, что они - черно-белые, тогда, вероятно, где-то их видела.
- Где?
- Наверное, у нее дома. Вы же знаете: я была у нее в доме на одной из встреч нашего
комитета.
- Да. Там вы и
...Закладка в соц.сетях
