Жанр: Детектив
Красавица и чудовище
... приехать сегодня ночью.
Она надолго задумалась, явно не зная, что ответить. Потом наконец решилась:
- Ведь вы - адвокат Джорджа.
- И что же?
- Сегодня вечером услышала ваше обращение к нему и подумала: если он позвонит
вам...
- Да?
- Сказали бы ему, что я не имела ничего общего с... этим.
- С чем, мисс Рейнольдс?
- С тем, что началось.
- А что началось?
- Неважно, вы только скажите ему. Что бы он ни думал...
- Что, по-вашему, он думает?
- По-моему, Джордж докопался и... - Китти покачала головой. - Забудьте об этом, -
сказала она.
- До чего он докопался?
- Не имеет значения. Просто скажите ему. Если Джордж сбежал из тюрьмы, чтобы
разделаться со всеми нами, не хочу оказаться следующей жертвой.
- С кем это - "всеми нами"?
- Со всеми женщинами.
- Какими женщинами?
- С... нашими подругами, понимаете?
- Нет. С какими подругами?
- С теми, кто были подругами. До развода Салли. До того, как Эндрю и Салли
расстались.
- И вы думаете, что Джордж... или кто-то другой убил Салли и Мишель...
- Это Джордж, - прервала она.
- Почему так уверены?
- А кто же еще мог это сделать?
- Так вы считаете, что Джордж все-таки охотится за теми, кто дружил с вами и Эндрю
Оуэном?
- Ну... да.
- Ничего не понимаю. Зачем ему...
- Если не понимаете, о чем говорю...
- Не понимаю.
- Тогда забудьте все это, договорились? 568
- Почему не расскажете мне все просто и ясно? - спросил я. - Как бы чертовски
трудно ни было, просто возьмите и расскажите все.
- Я и так рассказала более чем достаточно.
- Так вы в самом деле напуганы? - спросил я.
- Да. - Китти старательно рассматривала что-то на дне бокала. Она отвечала почти
шепотом.
- Может, вам лучше позвонить в полицию?
- Нет, - решительно ответила Китти, подняв глаза. - В нашем городе? После всего, что
случилось с Джерри? Нет, сэр, никакой полиции, будь она проклята.
- Что ж, - сказал я со вздохом, поднимаясь с дивана. - Если появится желание
рассказать еще что-то, знаете, где меня найти. Если нет...
- Только передайте это Джорджу, ладно? Когда будете разговаривать с ним.
- Если буду с ним разговаривать.
- Я провожу вас, - сказала Китти, стремительно поднимаясь с места, пеньюар при этом
распахнулся, обнажив ноги. Она запахнулась плотнее, быстрыми шагами подошла к двери и
открыла ее со словами:
- Спокойной ночи, мистер Хоуп. Спасибо, что приехали.
- Спокойной ночи, - ответил я, выходя на улицу. Как и обещала Предсказательница
погоды, легкий мелкий дождичек моросил с покрытого облаками неба. Я услышал, как за моей
спиной щелкнул замок, заботливо смазанный маслом.
До дома добрался во втором часу ночи.
Поставив в гараж "гайа", запер дверь, открыл ту дверь, что вела из гаража в кухню,
включил на кухне свет, после чего запер и эту дверь. Я стоял в нерешительности, не зная, что
предпринять: выпить ли еще стаканчик мартини или ограничиться молоком? Решив вопрос в
пользу молока, достал из холодильника бутылку, налил полный стакан и, поставив бутылку на
место, со стаканом в руке направился в гостиную. И чуть не умер от страха.
В гостиной в темноте сидел Джордж Харпер.
- Господи! - воскликнул я, щелкнув выключателем.
- Как поживаете, мистер Хоуп? - приветствовал меня Джордж.
Он сидел в кресле, стиснув колени своими громадными ручищами, спокойный, как
смерть, лицом к арке, ведущей на кухню, где стоял я со стаканом молока в руке. Рука у меня
дрожала.
- Как вы сюда попали? - спросил я.
- Черный ход не был заперт, - ответил он.
- Нет, был.
- Тогда, наверное, открыл его силой, - сказал Джордж.
- Вы меня до смерти напугали. Где вы были?
- В Майами.
- И чем занимались?
- Поехал повидаться с мамой.
- Значит, сбежали из тюрьмы, чтобы повидаться с мамой, так?
- Верно, мистер Хоуп. Она из-за меня здорово напереживалась.
- Знаете, что убита Салли Оуэн?
- Да, сэр, слыхал об этом.
- Это вы ее убили?
- Нет, сэр.
- А вам известно, что на месте преступления нашли ваш молоток?
- Да, сэр.
- Что на нем обнаружены ваши отпечатки пальцев?
- Так я и понял.
- Можете объяснить, как он попал туда?
- Нет, сэр.
- У кого, кроме вас и Мишель, был ключ от дома?
- Мне об этом ничего неизвестно.
- У вас не спрятан где-нибудь снаружи запасной ключ?
- Нет, сэр.
- Тогда каким образом ваш молоток выбрался из гаража?
- Не могу сказать, мистер Хоуп.
- Вы понимаете, в какой переплет попали?
- Наверное.
- Зачем сделали такую глупость: сбежали из тюрьмы?
- Сказал уже: хотел повидаться с матушкой.
- По какому поводу?
- По делу.
- По какому делу?
- По личному, мистер Хоуп.
- Послушайте, мистер Харпер. Бросьте-ка вы лучше к чертовой матери это свое "личное",
слышите? Если хотите, чтобы я помог вам, тогда больше никаких "личных" дел. Все карты на
стол, мы с вами играем в одной команде, понятно?
- Да не хочу играть ни в чьей команде, мне тошно от этого, - заявил Харпер.
- Не хотите, значит? А попасть на электрический стул хотите? Такая перспектива вас
привлекает?
- Не очень. Но чему быть - того не миновать.
- А зачем этому "быть", мистер Харпер? Если только не попадете на него
исключительно по своей доброй воле.
- Что же, ничего не поделаешь, от смерти не убежишь, - возразил он.
- Вы сбежали из тюрьмы в прошлый четверг, - сказал я. - Все это время были в
Майами?
- Да, сэр. В город вернулся сегодня ночью и сразу же решил повидаться с вами.
- Где слушали мое выступление по телевидению?
- Какое?
- Разве вы приехали ко мне не потому...
- Какое? - повторил он.
- Вы не слышали моего выступления?
- Нет, сэр.
- Тогда зачем сюда пожаловали?
- Так вы же мой адвокат, правда? Подумал, надо бы узнать, как обстоят мои дела.
- О, ваши дела просто превосходны. Как только попадетесь на глаза любому
полицейскому в нашем штате, он тут же, без колебаний, пристрелит вас. Полиция считает, что
вы убили этих женщин, сбежали из тюрьмы, украли оружие, кстати, оно еще у вас?
- Да, сэр.
- Где?
- В машине.
- В какой машине?
- Машине, которую я подцепил.
- В машине, которую украли?
- Да, сэр.
- Потрясающе, - сказал я.
- Без машины мне не обойтись, - объяснил Харпер, пожав плечами.
- Где она?
- На улице. Не хотел загораживать подъездную дорожку, сообразил, что вам тогда не
проехать в гараж.
- Спасибо за заботу.
Харпер промолчал.
- Лучше вам добровольно явиться в полицию, - сказал я.
- Нет, сэр, не стану делать этого.
- Если вы не причастны к убийству жены...
- Не делал я этого.
- Если вы не причастны к убийству Салли Оуэн...
- И ее не убивал.
- Тогда какого черта вы в бегах?
- Я не в бегах, мистер Хоуп.
- Так чем вы занимаетесь?
Он не ответил.
- Мистер Харпер, - сказал я, - можете объяснить, почему ваша жена явилась ко мне в
понедельник утром, шестнадцатого ноября, с жалобой на вас, она утверждала, что предыдущей
ночью вы избили ее до полусмерти, и просила подать...
- Понятия не имею, - перебил Харпер.
- В то воскресенье вы были в Майами, верно?
- Правильно.
- Поехали туда, чтобы встретиться с Ллойдом Дэвисом и повидать мать...
- Верно, но не застал ни маму, ни Дэвиса.
- И позвонили старому приятелю по службе в армии...
- Да, сэр, Ронни Палмеру.
- Он служит в Майами и ведает вербовкой на военную службу.
- Да, сэр.
- И затем поехали в Помпано, а оттуда - в Веро-Бич.
- Да, сэр.
- Зачем?
- Уже говорил вам. Поглядеть на достопримечательности. Посмотреть, что там и как.
- Где были в понедельник ночью? В ту ночь, когда убили Мишель?
- Вернулся в Майами и был там. Тоже говорил вам про это.
- Зачем вернулись в Майами?
- Подумал, может, найду Ллойда.
- Мистер Харпер, - сказал я, - вы начинаете действовать мне на нервы.
- Очень жалко, - сказал он, - но вы кой-чего не знаете.
- Что мешает рассказать мне все?
- Не могу, - ответил он.
- Что вы ищете, мистер Харпер?
Он не ответил.
- Китти Рейнольдс считает: вы что-то обнаружили. Что, мистер Харпер?
Он неподвижно, как скала, возвышался в кресле, молча уставившись на меня.
- Мистер Харпер, - прервал я молчание, - предлагаю вам пойти вместе со мной в
полицию, предлагаю вам явиться туда добровольно, пока какой-нибудь полицейский не
прострелил вам голову. Если вы невиновны в этих убийствах, незачем прятаться. Что скажете?
Пойдете со мной?
Он молча сидел в кресле еще целую минуту, обдумывая мои слова.
Кивнул.
Неуклюже поднялся на ноги.
И потом этот сукин сын со всей силы заехал мне по физиономии своим громадным
кулачищем.
Глава 10
Телефон настойчиво трезвонил.
На улице было дождливо, ветрено и холодно.
Второе декабря, среда, девять часов утра. Чуть меньше восьми часов прошло с той
минуты, как я свалился без сознания от удара Харпера, а он исчез. Я пришел в себя минут через
двадцать. На моих часах было 1.46. У меня электронные часы. Никто ведь больше не говорит
"без четверти два". Или 1.44, или 1.46. Моей первой мыслью было - позвонить Блуму, но
вместо этого с трудом дотащился до постели. Сейчас Блум звонил мне.
- Я тебя не разбудил? - спросил он.
- Нет, уже проснулся.
- Есть известия от Харпера?
Я помолчал в нерешительности. Потом ответил:
- Нет.
- Что ж, придется подождать, пока человек примет решение. И так бывает, - утешил
меня Блум. - Может, явится сегодня на похороны.
- Какие похороны?
- Салли Оуэн. Должен признаться, Мэттью, мы к ним приготовились, как к визиту
президента, - вдруг Харпер решит заглянуть туда. Половина личного состава полиции
задействована, самое подходящее время грабануть банк, как считаешь?
- Для похорон тоже подходящий денечек.
- Лучше не бывает, - сухо согласился Блум. - Ты придешь?
- Зачем?
- Если Харпер объявится, ему снова потребуется адвокат.
- Очень сомневаюсь, что он объявится, Мори.
- Вот как? - недовольно произнес Мори, и на линии воцарилось продолжительное
молчание. - Почему ты так думаешь?
- Если бы ты убил Салли, ты пошел бы на похороны?
- Да знаешь, сколько раз бывало: человек убил кого-то, а потом у него крыша поехала. У
меня был такой случай: один парень на Лонг-Айленде зарезал свою жену мясницким ножом,
представляешь? Так прямо на следующий день, когда половина округа Нассау разыскивала его,
он принес поточить этот нож в мастерскую, можешь представить? Это же все равно что
запереть дверь конюшни, когда лошадь твою уже увели, верно? Принести нож с пятнами крови
на ручке вокруг всех этих заклепочек, представляешь? Так точильщик унес нож в заднюю
комнату, за мастерской, и позвонил нам, а когда мы арестовали парня, он все повторял: "Нож
затупился". Люди просто теряют рассудок, Мэттью.
- Чего не бывает, - согласился я.
- Ну, делай как знаешь. Если появится желание заглянуть - похороны в одиннадцать на
кладбище "Флорал парк".
- Не жди меня, - сказал я.
- У тебя сегодня плохое настроение, - заметил Блум.
- Болят зубы.
- Сочувствую. Хороший зубной врач есть?
- Есть, спасибо, Мори.
- Дай мне знать, если получишь весточку от Харпера, ладно? - попросил Блум и
повесил трубку.
Сам не знаю, зачем пошел на похороны; похороны действуют на меня угнетающе, даже
если нет дождя и на небе сияет солнце. Я, конечно, не ожидал встретить там Харпера. Если
накануне ночью свернул челюсть собственному адвокату, так с чего это на следующий день
появится желание сдаться полиции? Кроме того, у меня на самом деле болели зубы, болел зуб,
или зубы, - в том месте, где ударил Харпер. Хуже того: левая половина лица распухла и
изменила цвет, а нижняя челюсть кровоточила, когда утром чистил зубы. Никогда не любил
получать удары по челюсти. Последний раз меня били в четырнадцать лет. Сцепился с
восемнадцатилетним футболистом из-за девчонки в их команде болельщиков: они громко
хлопали в ладоши и орали на трибунах. Звали девочку Банни, и как-то вечером она позволила
мне потискать ее груди. По моим юношеским представлениям, благодаря этому я получил
"преимущественное право владения" и "надбавку к жалованью за выслугу лет". Футболист,
которого звали Хенк, думал иначе, возможно, по той причине, что с начала футбольного сезона
чуть не каждый день укладывал ее на спину. ("Никто не любит тебя так, как я, Банни!" -
думал я.) Футболист предложил мне держаться подальше от своей девчонки. В ответ я обозвал
его слабоумным подонком. Он поставил мне синяки под оба глаза, свернул челюсть и выбил
коренной зуб. Доктор Мордекей Саймон вставил искусственный зуб. Этот зуб до сих пор
напоминает мне о том, что не следует связываться с футболистами, да и с остальными тоже, по
правде говоря. Но разве можно ожидать нокаута от собственного клиента? Впредь буду знать,
что и от клиентов можно получить по зубам. Можно получить зуботычину от священника.
Младенцы, которые еще лежат в колясочках, могут врезать в зубы бутылочками с молочной
смесью. Фрэнк расширительно толкует закон Мэрфи: "Если ожидаешь самого худшего, так не
удивляйся, что именно так и происходит".
Единственное, что меня удивило на похоронах Салли Оуэн, так это появление ее бывшего
мужа, Эндрю Оуэна. Эндрю опоздал; когда он подошел, прикрываясь от дождя зонтиком,
священник произносил последние слова молитвы, а гроб опускали в землю. Присутствовавшие
на похоронах начали понемногу расходиться, а Эндрю все стоял у края могилы, глядя, как
забрасывают гроб землей. Поодаль Блум беседовал о чем-то с одетым в форму капитаном
полиции. По территории кладбища слонялось не меньше трех дюжин полицейских, похожих на
призраки в своих блестевших под дождем плащах. Глаза их неустанно обшаривали раскисшие
от дождя дорожки, руки так и тянулись к рукояткам револьверов, чьи контуры ясно
обрисовывались под дождевиками. Мне вдруг стало тревожно: только бы у Харпера хватило
ума не появляться здесь сегодня. Я подошел к Оуэну, который все еще стоял у раскрытой
могилы, держа над головой зонтик.
- Как вы? - спросил я.
Он оторвал взгляд от могилы и посмотрел на меня.
- Чудовищно все это, - ответил он.
- Я удивился, увидев вас.
- Мы ведь были женаты, - сказал он. - Когда-то любил ее, - добавил, пожав плечами,
и побрел к стоянке машин - грязной неогороженной площадке на поросшем травой холме.
Дождь не утихал. "Уже пошел!" - подумал я, вспомнив Шекспира. - Первый убийца.
"Макбет", акт III, сцена 3". В годы учебы в колледже на Северо-Западе на втором курсе я играл
Макдуфа. Наш доморощенный критик так отозвался о моей игре в школьной газете: "В
отставку, Макдуф! Убирайся вон, бездарный Хоуп!" Наши зонтики, Оуэна и мой, слегка
касались друг друга, как два шпиона, обменивавшихся секретами.
- Как думаете, кто мог это сделать? - спросил я.
- Не знаю.
- Как вам кажется, это Джордж Харпер?
- Ни в коем случае. Харпер, может, и дурак, но уж никак не сумасшедший.
- Полиция вас допрашивала?
- Естественно. Бывший муж? Скандальный развод? Значит, он.
- И что же?
- По их вопросам - где находился в такое-то время - догадался, что Салли убили в
промежутке между двумя и четырьмя часами дня. А я весь день в понедельник не выходил из
магазина, с восьми утра и до закрытия, до семи часов. Понедельник у меня тяжелый день, по
понедельникам да еще по субботам работы хватает. Все запасы спиртного, которые алкаши
припрятывают на выходные, к понедельнику кончаются, и они, как стадо баранов, собираются
у магазина. Полицейские заявились ко мне почти в полночь. К тому времени уже знал из
выпуска новостей, что тело нашли в семь часов вечера, когда соседка, Дженни Пирс - я ее
знаю, приятная женщина, - зашла к Салли вернуть блюдо для пирога или что-то еще.
Объяснил полицейским, что в семь часов как раз запирал магазин и у меня всего-навсего
миллиона полтора свидетелей, которые принесут присягу на ящике "Чивес Регал", что, как
положено, я простоял за прилавком весь день. Полицейские поблагодарили, что нашел для них
время - был уже час ночи, - и уехали, сказав на прощанье: "Держись от греха подальше". В
этом городе меня знают как честного бизнесмена уже десять лет, с тех самых пор, как вернулся
домой с Севера. За все годы меня ни разу не оштрафовали даже за неправильную парковку
машины в этом проклятом городе, а теперь говорят: "Держись от греха подальше". Забыли
только обозвать "ниггером".
Мы уже подошли к его машине, синему "понтиаку", и Эндрю рылся в карманах в поисках
ключа. Блум с полицейским капитаном, все еще продолжая беседу, с трудом взбирались по
склону холма к стоянке машин.
- Прошлой ночью разговаривал с Китти Рейнольдс, - сообщил я.
Оуэн, отпиравший дверцу машины, поднял глаза.
- Вот как? - сказал он.
- Да. - Помолчав, спросил: - Еще встречаетесь с ней?
- Никогда.
- Как же так?
- Все имеет конец, приятель, течение уносит людей друг от друга.
- Когда же это кончилось?
- Да как раз незадолго до того, как началась вся эта заваруха. Когда Салли подала на
развод, мне все уже порядком поднадоело. Все наши старые приятели, знаете, с кем обычно
проводишь время... все перестала с нами общаться. Чувствуешь себя каким-то потерянным,
если нет друзей.
- Харпер тоже?
- Что?
- Он тоже перестал с вами встречаться?
- Нет. Джордж - нет. Но он не знал...
Он резко оборвал фразу. Может, это заразное? Может, если провел немало времени в
постели с какой-то женщиной, то перенял и ее привычки? Китти Рейнольдс мастерски обрывала
фразы на полуслове. Оуэн у меня на глазах проглотил значительную часть предложения и снова
занялся дверцей машины.
- Не знал чего? - спросил я.
- Не понимаю, о чем вы, приятель.
- Вы хотели сказать...
- Я хотел сказать: "До свидания, мистер Хоуп".
- Одну секундочку, ладно?
Оуэн открыл дверцу машины, но, заметив, что на переднее сиденье попадают капли
дождя, снова прикрыл ее.
- Что еще? - спросил он со вздохом.
- В первый раз, когда мы с вами беседовали, вы никак не могли вспомнить Ллойда
Дэвиса.
- Ну и что?
- Китти Рейнольдс говорит, что познакомилась с ним в вашем доме.
- Она так сказала?
- На одном из собраний.
- В самом деле? На каком собрании?
- Китти рассказала мне, как женщина с Фэтбэка организовала комитет...
- Ах да, этот вонючий комитет.
- Чтобы как-то выразить свое отношение к делу Джерри Толливера.
- Да-да.
- И Китти сказала, что познакомилась с вами - и с Ллойдом Дэвисом - на одном из тех
собраний. В вашем доме.
- Тогда, наверное, так оно и есть.
- А вы, однако, так и не смогли вспомнить Дэвиса.
- На этих собраниях люди все время менялись: одни приходили, другие уходили, -
объяснил Оуэн, пожав плечами.
- Был вчера в вашем доме, - продолжал я.
- Вот как?
- Когда вы еще были женаты на Салли и жили там, газетная вырезка уже висела на стене
в спальне?
- Какая вырезка?
- Об убийстве Толливера.
- Да. Да, наверное.
- А что вы скажете о картинах?
- О картинах Салли? Да она развешивала их по всему дому.
- Попадалась вам на глаза картина, где изображена белая женщина в объятиях черного
мужчины?
- Да разве все упомнишь? Салли рисовала без передыху.
- Не знаете, каким образом именно эта картина очутилась в гараже Джорджа Харпера?
- Понятия не имею.
- Не помните, может, Салли подарила Джорджу эту картину? Или продала ему?
- Салли не ладила с Джорджем, уже говорил вам об этом.
- А не могла она подарить эту картину Мишель?
- Да Салли раздавала их всем подряд.
- Вот как? Кому же именно?
- Любому, лишь бы взяли. Вы же видели картины, знаете, какая это пакость.
- Кому же конкретно она их раздавала?
- Сказал вам: любому. Мне пора, мистер Хоуп. Потерял уже полдня. Надо открывать
магазин.
- Последний вопрос, - попросил я.
- Ладно, но...
- О чем же все-таки не знал Харпер? Что же такое он обнаружил?
- Это уже два вопроса. И у меня нет на них ответов.
Он сложил зонтик, забросил его на заднее сиденье и сел за руль. Я наблюдал, как он
вставил ключ в зажигание, завел машину и тронулся, - я отступил назад. Прямо позади меня
стоял Блум и наблюдал из-под зонтика, как машина, преодолев поворот на вершине холма,
скрылась из виду.
- Кто это? - спросил Блум.
- Эндрю Оуэн, - ответил я.
- Чист как стеклышко, - сообщил Блум, - алиби длиной в целую милю.
Под проливным дождем он все же разглядел мое лицо.
- Что это у тебя с физиономией, Мэттью?
- Наскочил на дверь прошлой ночью.
- Вот как?
- Да, когда встал пописать.
- Нужно быть осторожнее, - посоветовал Блум.
Последний самолет на Майами вылетел из Калузы в 2.50 дня и прибыл туда в 4.20. На
Восточном побережье было ветрено, но сияло солнце, и шофер такси, который вез меня к дому
миссис Харпер, все оглядывался на мой зонтик, будто увидел меч в руке средневекового
рыцаря. Миссис Харпер обрабатывала грядку гардений у своего дома, когда я вышел из такси.
Она наблюдала, как я расплачиваюсь с шофером и направляюсь по дорожке к ней. В левой руке
держала пучок сорняков, а в правой - лопатку.
- Здравствуйте, миссис Харпер, - поздоровался я.
- Мистер Хоуп, - приветствовала она меня коротким кивком.
- Я пытался дозвониться до вас, - начал я, - но...
- Отключила телефон. Репортеры житья не дают.
- Надеюсь, у вас найдется для меня минутка.
- Просто все, как один, хотят, чтобы я уделила им минутку. Привыкла к тому, что весь
день напролет никого не вижу, а теперь и дверь не закрывается: все ходят.
- Это касается вашего сына, - объяснил я.
- Все так говорят.
- Вы ведь знаете, что он сбежал из тюрьмы в прошлый четверг?
- Так.
- И знаете, что убили еще одну женщину, ее звали Салли Оуэн.
- Да, и это знаю.
- Когда в прошлый четверг ваш сын приезжал повидаться с вами...
- Уж им так хотелось, чтобы он приехал, - сказала миссис Харпер.
Я уставился на нее.
- Джордж додумался бы, что сюда заявятся в первую очередь. Так и вышло, сразу
явились. Полицейские из Майами дежурили тут всю ночь напролет, все расспрашивали меня, не
знаю ли, где мой мальчик. Сказала им, что мой сын в тюрьме. Так расположились у моих
дверей, все ждали, что он явится и тогда отведут его в полицейский участок. Скажу честно,
мистер Хоуп, мне хотелось бы, чтобы он сам пришел. Удрал из тюрьмы, будто виноват в чем.
Ведь только себе хуже сделал, разве не так?
- Джордж сказал, что приезжал сюда повидаться с вами.
- Нет, не было его.
- Он сказал, что у него к вам какое-то личное дело.
- И придумать не могу, какие такие у него со мной личные дела. И почему сказал, что
был у меня, когда его здесь не было.
Я прилетел в Майами, надеясь, что миссис Харпер сможет рассказать, о чем они с сыном
разговаривали на прошлой неделе; надеясь, что, может быть, Джордж открыл ей то, что
отказывался рассказать мне; надеясь, что хоть ей доверил свою тайну, поведал, что же такое
обнаружил. Мои замечательные японские часы показывали 5.12. У меня ушло ровно два с
половиной часа от дверей до дверей, чтобы добраться до миссис Харпер, и мне предстояло
затратить еще два с половиной часа - это еще если повезет - на обратную дорогу. Не было
никакой надежды успеть к половине шестого в аэропорт, чтобы попасть на рейс "Сануинга",
тогда я прибыл бы в Калузу к семи часам. Самолет Восточной авиакомпании вылетал в 6.10,
пересадка в Тампе, в Калузу попаду в 8.15. Я стоял в нерешительности, не зная, что выбрать:
попытаться ли улететь этим рейсом или лучше пообедать здесь, в аэропорту, а потом вылететь
последним рейсом "Сануинга" в 7.30. И тут миссис Харпер - подумать только! - сказала:
- Может, Джордж приезжал повидаться с Ллойдом? Может, решил спрятаться у Ллойда?
Такси, которое я заказал из телефонной будки на углу, доставило меня к парадной двери
дома Дэвиса за пять минут. Было около половины шестого, когда я направился по дорожке, по
обеим сторонам которой в беспорядке валялся всякий хлам, к дому Дэвиса. Солнце почти
зашло, тени удлинились. Из дома доносились звуки музыки: незамысловатая мелодия песенки
Билли Холидея. Я постучал в забранную сеткой дверь. Никакого ответа. Постучал еще раз.
- Да?
Женский голос.
- Миссис Дэвис, - позвал я.
- Да?
- Это Мэттью Хоуп. Можно войти?
- Конечно. Проходите, - крикнула она.
Я открыл дверь и вошел в дом.
Миссис Дэвис сидела в гостиной, последние лучи заходящего солнца, с трудом
пробивавшиеся в окно, едва освещали комнату и женщину, развалившуюся в обшарпанном
мягком кресле, - должно быть, чудом уцелевшей реликвии из гаража ее мужа. Женщина одета
в японское кимоно, расшитое цветами и перехваченное в талии ярко-красным плетеным
поясом. Она не повернула головы, когда я вошел в комнату, дверь с сеткой с шумом
захлопнулась за моей спиной. Женщина не отрываясь смотрела на проигрыватель, где
крутилась пластинка Билли Холидея, как бы пытаясь глазами уловить каждый звук.
На краю стола, рядом с креслом, лежали разорванный пергаминовый пакетик и ложка с
почерневшим углублением. На полу валялся шприц для подкожных инъекций. Пластинка
закончилась. В комнате раздавалось только шуршание крутившегося вхолостую диска.
Казалось, мое присутствие встревожило женщину. Обернувшись, она посмотрела на меня.
Кожа ее по цвету напоминала нерафинированный сахар: такой оттенок возник в
результате смешения рас во многих предшествовавших поколениях. Карие, с влажным блеском,
как черная патока, глаза глубоко запали. Высокие скулы, патрицианский нос и большой,
благородно очерченный рот свидетельствовали о том, что когда-то она была красива, но
бесформенное тело, покоившееся в мягком кресле, казалось болезненно-хрупким, а
внимательно изучавшие меня глаза были мертвы.
- Привет, - произнесла она.
Стало почти темно, в комнате сгустились сумерки. Женщина даже пальцем не
пошевелила, чтобы зажечь настольную лампу. Единственный звук, раздававшийся в комнате,
был скрип иголки по заигранной пластинке.
- Ищу вашего мужа, - сказал я.
- Его здесь нет, - ответила она.
- Не знаете, где его найти?
- Нет.
- Миссис Дэвис...
- Пожалуйста, снимите пластинку, - попросила она, с трудом подняв руку и вяло указав
пальцем на проигрыватель. Я прошел через комнату и выключил проигрыватель.
- Как вас зовут? - спросила она.
- Мэттью Хоуп.
- Ах да, Хоуп.
- Заходил к вам на прошлой неделе...
- Да, да, Хоуп, - повторила она.
- С вами все в порядке?
- Прекрасно себя чувствую, - ответила она.
- Не знаете, когда вернется муж?
-
...Закладка в соц.сетях
