Жанр: Детектив
Опасные удовольствия
...вободная
минута,
пусть позвонит мне на работу.
Сюзанна Эдмундовна протянула Антону оранжевый квадратик бумаги с адресом
Ксении Губкиной.
- Телефона или нет, или просто не указан, сами выясняйте. Вам ведь хватит
адреса?
- Хватит, - буркнул Антон. - Спасибо. До свидания.
Он забрал со стола оранжевый листок и стремительно покинул заведение.
"И даже сказал "спасибо", - размышляла Сюзанна Эдмундовна в одиночестве. -
Но
как, однако, наглеешь, не встретив должного отпора. Приятный молодой человек.
Если
бы на его месте оказался малиновопиджачный буржуеныш в цепях и перстнях, я бы за
свое хамское поведение давно лежала под столом с набитой мордой. Хорошо, если с
набитой мордой, а если с проломленным черепом? И не под столом, а в канаве гденибудь
в ста километрах от МКАД? М-да, перспективы..."
Глава 30
Банкет закончился в половине двенадцатого. Вячеслав Матвеевич сквозь
стеклянные двери вышел на улицу и с отвращением втянул в себя пропитанный гарью
воздух. Нечем дышать. Надо перебираться за город. Да, надо закончить ремонт в
недавно купленном коттедже и перебраться в "Родниково". Там чудесный воздух.
Здание "Юропиэн ойл трейд компани" иллюминировало огнями. Под боком
Куницына суетился организатор, предлагая "кадиллак". Разгоряченная напитками и
вкусной едой, немногочисленная компания представительных мужчин разъезжалась на
сверкающих лимузинах. Президент "Ойлэкспорт интернешнл" вежливо обменялся
последними рукопожатиями и улыбками с коллегами, контролирующими, как и он сам,
нефтяные реки, и, оставшись один, облегченно вздохнул: страстно хотелось
уединения.
Холод и темнота, переполнявшие его последнюю неделю, концентрировались.
Угнетенность, сплин, раздражение не покидали Куницына. Глеб своим предательством
вонзил в его сердце нож. Но погибнув, заставил клинок войти еще глубже. Вячеслав
Матвеевич тосковал. И, как ни странно, пленительная Виола теперь только
усугубляла
его тоску. Куницын с ужасом ловил себя на мысли, что Виола десятилетней давности
и
сегодняшняя светская красавица разительно отличаются друг от друга. Эпизодически
общаясь с Виолой на правах друга семьи, Куницын вносил новые черточки в портрет
любимой. Десять лет, как Рафаэль Санти, он создавал прекрасное творение, рисовал
образ изумительной и неповторимой женщины, богини его сердца. Теперь, получив в
зубы драгоценный оригинал, Вячеслав Матвеевич с разочарованием убеждался, что
плод его воображения гораздо привлекательней живой Виолы. Это означало десять
лет
бесполезных страданий, десять лет жизни, истраченных на тоску по несуществующему
идеалу...
- Вы грустите? - раздался тихий голос откуда-то справа, и Вячеслав
Матвеевич
вздрогнул от неожиданности. Он стоял около своего автомобиля и смотрел в
темноту. И
из этой темноты материализовалось сияющее видение в вечернем платье и легкой
норковой шубе.
- Я замерзла, - поделилось видение, зябко кутаясь в мех. - Вы не пустите
меня в
свой автомобиль погреться?
До Куницына донесся запах духов, моментально пробудивший в нем какие-то
неясные, но очень приятные воспоминания. Он открыл дверцу машины. Женщина
скользнула внутрь, в разрезе платья мелькнуло длинное, безукоризненное бедро.
Вячеслав Матвеевич обогнул автомобиль, сел за руль и включил обогрев.
Незнакомка молчала, наполняя салон автомобиля чудесным ароматом, и Вячеслав
Матвеевич сосредоточенно пытался вспомнить этот запах и понять, отчего он так
ему
приятен. Куницын даже закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Черная тьма
под
веками озарилась мягким, приглушенным светом лампы. Вячеслав Матвеевич увидел
неубранную постель в фешенебельном номере пятизвездочного токийского отеля,
смятые шелковые простыни, хрустальный фужер с недопитым вином и Алену,
клубочком свернувшуюся среди подушек и одеял. Да, конечно Алена. Он сам подарил
ей эти изысканные духи, заглянув в дорогой гостиничный бутик перед первой ночью
вдвоем. Ночью, которая неожиданно оказалась восхитительной.
Вячеслав Матвеевич улыбнулся и открыл глаза. Молодая женщина рядом с ним
была, несомненно, в сто раз красивее Алены, но пахла точно так же. Куницын
ощутил
прилив энергии и желания. Тогда, полтора года назад, в токийском отеле неопытная
девчонка подарила ему две недели молодости и счастья. Вот о ком надо было
думать, а
не истязать себя мыслями о недосягаемой Виоле. Но теперь Алена, несчастная,
глупая,
бесконечно милая, навсегда, так же как и Глеб, вычеркнута из его жизни. Сейчас
незнакомка покинет его авто, и впереди - пустая квартира, одинокая ночь. Но ведь
он
сам хотел уединения. А если... А если пригласить в одинокую ночь эту прекрасную
даму, которая кутается в меха и, как кошка, блестит в темноте глазами? Вот так
сразу,
не раздумывая взять и пригласить. Она прелестная. И немного космическая -
возникла
перед Куницыным прямо из темноты звездного неба. Но вдруг юная прелестница
окажется заурядной проституткой, высматривающей очередного клиента? Какое
горькое разочарование! Но тогда задача намного упростится - она охотно поедет к
нему
и всю ночь будет в его власти. Нет, этот пушистый котенок не похож на платную
девицу. А если его предложение ее оскорбит и она выскочит из автомобиля, хлопнув
дверцей? Тогда он поедет в свою унылую холостяцкую келью и всю ночь будет
терзаться бесполезными думами. Пригласить?
- Так не хочется домой, - нерешительно взглянула на Куницына космическая
дева.
- Там пусто, грустно, одиноко. Давайте проведем ночь вместе.
Вячеслав Матвеевич оценивающе смотрел на девушку. И голос у нее такой же
мягкий, как у Алены. Бедная Алена!
Таинственная незнакомка магнитом притягивала к себе Куницына, окутывала его
тончайшей пеленой приятных ассоциаций и воспоминаний. И он молчал, в страхе, что
сейчас женщина заговорит о деньгах и очарование исчезнет, улетучится.
- Давайте, - наконец вымолвил Вячеслав Матвеевич и затаился в ожидании.
- Так что мы придумаем? - уже с нетерпением спросила девушка. - О, я не
представилась. Дирли-Ду. Звучит немного странно, но именно Дирли-Ду.
- А я пресно прозаичен. Всего лишь Вячеслав Матвеевич.
Как красиво! - воскликнула Дирли-Ду. - Вячеслав Матвеевич. Вячеслав
Матвеевич.
Вячеслав Матвеевич, если в какой-то момент нашей увеселительной аферы вас
настигнет скука и утомление, скажите прямо. Человек имеет право на одиночество.
Я
сразу исчезну.
- Я не хочу, чтобы вы исчезали, - неожиданно вырвалось у Куницына. - Я и
сам с
тоской думал о предстоящей ночи. Мне надо развеяться, Дирли-Ду.
Она не имеет ничего общего с наемными жрицами любви. Это однозначно, с
тихой
радостью подумал Вячеслав Матвеевич.
- А что, если в ресторан, Вячеслав Матвеевич? Я знаю восхитительный ночной
ресторанчик, правда, там немного дорого, но я, к счастью, богата.
Вячеслав Матвеевич усмехнулся. Она приглашает его в ресторан и боится его
разорить! Она богата! Что значит быть богатой в ее представлении? Носить в
сумочке
пару тысяч долларов на мелкие расходы? Куницын улыбнулся. Хотелось отбросить
старомодную щепетильность и кровожадно наброситься на малышку. Она уже
согрелась, перестала заворачиваться в шубу и вытянула из разреза бесконечно
прекрасную ногу. А вверху отчаянно декольтированного платья предлагались взору
ослепительные плечи и грудь. "Похотливый старикашка", - обозвал себя Куницын, и
с
ужасом подумал, что десять лет эпизодических любовных контактов превратили его в
озабоченного сексуального монстра.
- Или пропустим прелюдию, Вячеслав Матвеевич, и сразу перейдем к "presto
agitato"?[Быстро, взволнованно (муз. термин).
Мне что-то подсказывает, что наши желания абсолютно идентичны, но присущая
и
мне, и вам интеллигентность не позволяет говорить открыто, - с волнением и
смущенной улыбкой произнесла Дирли-Ду.
- Да, - коротко согласился Вячеслав Матвеевич. - Где?
Дирли-Ду закрыла глаза, собралась и испуганно выпалила:
- На вашем рабочем столе!
Вячеслав Матвеевич опешил. Дирли-Ду замахала руками:
- Шутка, шутка! Но правда, хочется именно там. - Я почему-то думаю, что у
вас
огромный, роскошный кабинет, с комнатой отдыха и душем. И письменный стол,
похожий на аэродром. Он у вас устойчивый?
- Весьма. Но очень твердый, - предупредил Куницын.
- Это мелочи! - воскликнула Дирли-Ду. - Хотите, я поведу машину? Правда, у
меня
нет прав и я все время давлю мимо педали!
- Тогда я лучше самостоятельно. Правда, я немного выпил.
- Ну и парочка мы с вами, Вячеслав Матвеевич!
Куницыну было удивительно приятно, что Дирли-Ду не переделала его
фамильярно
в "Славика" или "котика" и продолжает обращаться на "вы".
- О, здесь и вправду шикарно! Дубовые панели, бронзовая люстра, серебристые
жалюзи! А эта дверь куда? О, ванная комната! Я же говорила! А какой невыносимый
стол!
- Действительно невыносимый. Резной дуб. Чтобы его оторвать от пола,
понадобится усилие сборной команды России по бодибилдингу. В городе всего три
таких стола. Здесь, потом в московском представительстве "Кристелз
энтерпрайзис"...
- А третий?
- В банке "Гарант", - с грустью добавил гордый обладатель резного дуба.
Дирли-Ду закружилась по кабинету, норковая шуба улетела на диван. Куницын с
улыбкой наблюдал за полуголой красавицей, чьи божественные формы были обтянуты
тонкой эластичной тканью вечернего платья.
- Ой, телефон! Мне надо позвонить! - вспомнила Дирли-Ду. - Сказать соседке,
чтобы утром выпустила моего кота погулять. Мы ведь до утра?
- Надеюсь.
- Можно позвонить?
- Ради Бога!
- Только... - Дирли-Ду замялась. - Только..
- Проблемы?
- Можно я позвоню из приемной? Мне надо соседке сказать не только про кота.
Ну,
там... Еще одно указание. Очень интимного плана. Можно?
- Дирли-Ду! Конечно!
Вячеслав Матвеевич улыбнулся милой женской нелогичности. Вроде бы они
собирались этой ночью вдвоем добраться до крайних пределов интимности. Что же
такого она могла сказать своей соседке? Вячеславу Матвеевичу почему-то было
очень
хорошо. Не переставая улыбаться, он отправился в душ.
В приемной, воровато оглянувшись на дверь, Дирли-Ду пробежала глазами
список
телефонов и набрала необходимый номер. Охранник, который вел неусыпное
наблюдение на первом этаже высотного здания, сразу ответил.
- Это из офиса "Ойлэкспорт интернешнл". Мы только что прошли с Вячеславом
Матвеевичем, - официальным тоном сказала Дирли-Ду.
- Так?
- Где-то через двадцать минут должен подойти референт Вячеслава Матвеевича,
он
принесет необходимые документы. Пропустите его.
- Фамилия?
- Фамилия? Ой, как же его фамилия? Мне Вячеслав Матвеевич говорил...
Минутку, я
спрошу, - Дирли-Ду зажала трубку ладонью и немного помолчала. - Алло, знаете,
Вячеслав Матвеевич куда-то вышел. Но парень такой молодой, симпатичный,
светловолосый, в бежевом плаще. Он сообщит, что идет к нам.
- Ладно, - согласился охранник. - Пропустим. В кабинете ждал Куницын с
полотенцем в руке.
Он расстался с пиджаком, а на лбу закрутилось мокрое колечко волос. ДирлиДу
прицелилась, разбежалась, прыгнула ему на шею и влепила президенту
сокрушительный поцелуй. Не разъединяя объятий, они свалились на диван.
- Я сначала стесняюсь, - объяснила Дирли-Ду, не переставая целовать
поверженного Куницына, - но если раздеться, то смущение как рукой снимает. Вы...
ты
умывался ледяной водой. Такой прохладный, гладкий, вкусный.
- Видишь, я побрился, - с гордостью сказал Вячеслав Матвеевич. - Пока ты
терроризировала сонную подругу ценными указаниями. Позаботился о твоих нежных
щечках.
- Ты быстрый и заботливый, - с восторгом прошептала Дирли-Ду.
"И немножко того. Ненормальный, - добавил про себя Куницын. - Где я? Что я?
Валяюсь среди ночи в рабочем кабинете в объятиях незнакомой женщины... Тихий
ужас!"
Вячеслав Матвеевич ласково придавил мягкую Дирли-Ду на своей груди, она в
ответ влюбленно запищала. "Но как приятно! - подумал Куницын. - Я человек, а не
буровая машина. Нефтепровод. Хочу безумств и наслаждений!"
- Там, в приемной, кофеварка. Давай выпьем кофе? - предложила придавленная
Дирли-Ду. - Ты сильный, рднако. Сколько тебе лет?
- А тебе?
- Я старенькая. Двадцать четыре.
- А я еще совсем мальчик. Сорок восемь. Ровно в два раза. Пойду сварю кофе.
- Я сама, я сама! - затрепыхалась в руках Куницына Дирли-Ду. - Пусти! Я
сварю
исключительный кофе.
Девушка вывернулась, спрыгнула с дивана и исчезла. А Вячеслав Матвеевич
сладко
потянулся и остался лежать в предвкушении.
Через несколько минут кофе был готов.
- Пустили без проблем?
- Да. Спит?
- Только что отключился. Это не навредит его здоровью? Приятный мужчина.
- Здоровью - вряд ли. Отличное снотворное. - Утром будет как огурчик. Но
его
репутации и жизненному благополучию я собираюсь нанести колоссальный урон.
- Мне он понравился. - Дирли-Ду оглянулась на Куницына, который мирно сопел
на
диване. - Надо укрыть его чем-нибудь.
Константин устремился к внушительному сейфу, вмонтированному в стену,
натянул
перчатки, словно профессиональный грабитель, и принялся за работу.
Дирли-Ду с сомнением посмотрела на железный шкаф.
- Не верится, что ты сумеешь его открыть. А не надо порыться в столе? Я
могу, -
предложила она свои услуги.
- Потом.
Тяжелая дверца сейфа плавно оторвалась от стены. Константин нырнул внутрь.
- Вот оно! Вот оно! - почти закричал азартный капитан. - Дирли-Душечка,
получилось! Милый, драгоценный Куницын! Все бумаги здесь, в сейфе. А ведь мог
хранить их где-нибудь в другом месте.
Костя торопливо просматривал бумаги, шелестел, аккуратно перекладывал
стопки
документов. Дирли-Ду заглянула в сейф из-за его плеча.
- О, денежки! - восторженно мяукнула она. - Как много! Давай конфискуем! -
Голая
рука просунулась под локтем капитана в направлении плотной пачки стодолларовых
банкнотов. Костя звонко прихлопнул жадную ручку и резко обернулся к Дирли-Ду.
- Ну-ка, брысь! - прикрикнул он. - Ничего нельзя трогать! Куницын поймет,
что в
его сейфе кто-то побывал!
Ушла-ушла! - ретировалась Дирли-Ду. - Какая конспирация! Пойду сотру свои
отпечатки с кофеварки. А ты имеешь право предъявлять Куницыну обвинение,
основываясь на документах, раздобытых нечестным путем?
- Благодаря этим бумажкам мне удастся убедить начальство устроить облаву на
Куницына.
- Облаву! Мне становится его жаль. Давай не будем ему вредить! Он славный.
- Дирли, ну ты опомнилась! Скормила мужику тонну снотворного, запустила в
его
кабинет роту налоговых полицейских - и на попятную! Где тут ксерокс?
- В приемной есть. Раньше я не была знакома с Куницыным. Пообщалась и
прониклась нежностью.
- А со мной ты тоже общалась, - с обидой заметил Костя. - Я у тебя совсем
не
вызываю симпатии? Не нравлюсь?
- А почему я тебе помогаю? Глупый.
Костя включил копир и принялся за дело. Аппарат тихо гудел, внутри
пластмассового корпуса перекатывался валик света. Дирли-Ду и здесь встревала в
процесс. Она хватала горячие ксерокопии, пробегала жадным взглядом абзацы.
- Да что же это такое?! - возмутился наконец капитан. - Сейчас получишь по
мягкому месту!
- Какое мягкое место ты имеешь в виду? - удивилась Дирли-Ду, посмотрев
вниз, на
холмики груди, живот, бедра, - все, обтянутое тончайшей тканью. - Мне интересно!
Объясни хотя бы, в чем виноват Куницын?
- Твой обворожительный Куницын тянет соки из Отечества, выкачивает
миллиарды,
обворовывает Родину, набивает свой бездонный карман.
- Патетическая соната. Финал.
- Смеешься, да? - Костины глаза горели лихорадочным блеском. Он оседлал
любимого коня и понесся вскачь. - Ты просто не представляешь размеры его
преступной деятельности. Преступление, которое совершил я, проникнув в его сейф,
так же ничтожно, как воробьиный скелетик рядом с ребром бронтозавра. Если бы не
погиб Глеб Батурский, в моих руках не оказалось бы нескольких бесценных
документов, указывающих на Куницына. Ему просто не повезло, и я мог бы
отмахнуться
и не вникать, но я устроен иначе. Таких, как Куницын и Батурский, надо
истреблять.
Пока живут десятки, сотни людей, оставляющих за собой право превращать
общественное достояние в частную собственность, России ничего хорошего не
светит.
- Костя, ты ведь не злой! - испуганная гневной тирадой пискнула Дирли-Ду. -
А
Батурский, между прочим, много занимался благотворительностью. Я читала в
прессе!
- А ты читала в прессе, сколько триллионов он скрыл от налогов? Конечно
нет. Да
он украл эти деньги у пенсионеров, инвалидов, больных детей. Одной рукой воровал
у
народа, другой - кидал жалкие подачки, не забывая сообщать о каждой своей
благотворительной акции в газеты.
Дирли-Ду насупилась.
- Ты мне не веришь, - продолжал Константин. - Ну, вот смотри, например.
Договор
о сотрудничестве. Куницын договаривается с генеральными директорами объединений,
что они будут поставлять ему нефть, скрытую от сводок. Контракты на реализацию
нефти: в декабре прошлого года продано Германии 120 тысяч тонн по 105 долларов
за
тонну, в марте этого года 100 тысяч тонн, в мае - 130 тысяч тонн. Прошлый месяц
-
продано Германии 240 тысяч тонн нефти. Умножай в уме. - А вот и счета частных
лиц,
куда переводятся деньги - десятки миллионов долларов, - вырученные от столь
успешной торговли. Наверняка эти счета принадлежат, кроме самого Куницына,
крупным правительственным чиновникам, министерским боссам. Без их согласия
Куницын не смог бы создать такую стройную конструкцию.
- А Батурский здесь с какого боку?
- Как с какого? Банк "Гарант" имеет представительство в Германии и через
него
перечисляются деньги за проданную нефть.
- Так, значит, Куницын фантастически богат? - сделав квадратными свои
аквамариновые глаза, прошептала Дирли-Ду и оглянулась на дверь кабинета. -
Оттуда
доносился тихий храп бесчестного нефтяного воротилы Куницына. - Он должен быть
дьявольски богат!
Вероятно, это было все, что смогла уловить Дирли-Ду из пламенной,
проникнутой
гражданским пафосом речи Константина.
Костя с сожалением посмотрел на аквамариновую подельницу, вздохнул:
- Знаешь, ты кто?
- Кто?
- Дирли-Дурочка. Я закончил. Пойдем.
Костя аккуратно сложил в портфель ксерокопии и возвратил в сейф оригиналы.
- Я ухожу. Ого, четвертый час. Ты не замерзнешь тут?
- Буду греться о спящего миллиардера. Как ты думаешь, утром он не предложит
мне
руку и сердце?
- Обязательно откажись. Ездить на свидания и отправлять посылки в колонию
усиленного режима - сомнительное удовольствие.
- Жестокий! Чао!
- Около восьми он, я думаю, проснется. Буду тебя ждать в машине на
автостоянке.
- Давай. Не хочешь поцеловать меня в щечку? Константин замер.
- Неблагодарный! - возмутилась Дирли-Ду. - Я вроде оказала тебе услугу.
- Дирли... Ты не представляешь, как я тебе благодарен! И с каким диким
удовольствием я бы сейчас...
Костя жадно смотрел на Дирли-Ду, глаза его мерцали мрачным огнем. Портфель
с
бесценными бумагами уже валялся у его ног. Но капитан не двигался.
- Нет. Нельзя, - вздохнул он обреченно, поднял портфель и направился к
выходу.
- Почему нельзя? - удивленно крикнула вдогонку Дирли-Ду. - Почему нельзя?
- Ты принадлежишь Андрею, - донеслось из коридора.
- ...Я принадлежу Андрею? - удивленно говорила Дирли-Ду, забираясь на диван
и
прижимаясь к горячему, уютному Куницыну. - Андрею? Нет. - Если я кому-то когдато
принадлежала, то маме с папой, солнечному свету и воде, утреннему воздуху,
цветам и
пчелам, аромату хвои в осеннем лесу, упавшим листьям. Природе, мирозданию, Богу.
Но принадлежать конкретному мужчине? Исключено...
В семь утра происходила сдача дежурства.
- Ну и ночка сегодня выдалась, мужики, - сказал крепыш с бычьей шеей и
неимоверным торсом, на груди которого была укреплена (для тупых) карточка с
надписью "Охранник". - Правда, Ген?
- Ага, - ответил Гена. - Это. Выдалась. Да.
- На втором, в "Люксус трейд", - полночная коррида. Всем коллективом
обмывали
какую-то удачную сделку, - продолжал крепыш Алексей. - На четвертом -
коммерческий директор "Боярыни" устроил бедлам с тремя телками. На седьмом этаже
трудились над балансовым отчетом, да так напряженно, что у них замкнул
компьютер,
вызывали спасателей. На девятый в "Ойлэкспорт" такую девочку привели - замри и
не
моргай! Землетрясение.
- Ага. - Гена сладострастно крякнул. - Того. - Девочку.
- На двенадцатом куролесили в "Квадре" - упились до чертиков, приезжала
"скорая".
- А чё за баба? - поинтересовался охранник, принимавший дежурство. -
Которую на
девятый?
- Как говорится, "мне б такую", - вздохнул Алексей. - Хотя не совсем
понятно. Если
он ее для себя привёл, зачем было еще референта вызывать? Правда, Ген?
- Ага, - кивнул Гена. - Я того. Не понял.
- Ну, мужики, непонятно. Представьте, Венера в мехах, почти голая, но шуба
тысяч
за десять, глаза сверкают, волосы рыжие, ноги плавно переходят в уши. Пользуйся
и
задыхайся от восторга. А через полчаса "Ойл" вызывает референта. Зачем? Или у
них
композиция "три в одном"?
- Не-а, - вставил Гена. - Они того. Работали. - Ну... Дела какие-то решали.
Э... Без
шуток.
Охранники яростным гоготанием поддержали изысканную остроту.
- Так, ну мы пошли. Пойдем, Гена. Счастливо отдежурить, мужики!
Вячеслав Матвеевич осторожно пошевелился. Огненные вьющиеся волосы
щекотали его грудь. Президент компании с ужасом осознал, что он лежит на диване
в
своем кабинете, причем абсолютно голый, в обнимку с неизвестным рыжим созданием.
К счастью, сверху Вячеслава Матвеевича укрывал клетчатый плед. Создание
завозилось, задвигалось, ткнулось в грудь чем-то мягким, и из-под пледа
выглянули
сине-зеленые глаза. "Дирли-Ду", - вспомнил Вячеслав Матвеевич, напрягся, пытаясь
воссоздать в памяти какую-нибудь приятную картинку минувшей ночи, но не смог.
Дирли-Ду выбралась на волю и сонно улыбнулась. Она была в рубашке Куницына.
- О-о-о, - зевнула Дирли-Ду. - Ты был бесподобен! Ангел мой. А я слегка
замерзла
под утро.
Вячеслав Матвеевич сел, обернувшись в плед. Он снова попытался вспомнить
хоть
что-то, но потерпел фиаско. А ночь, надо полагать, выдалась напряженной - весь
торс
Куницына был измазан губной помадой. "Какой позор, - подумал он. - Ничего не
помню. Неужели старость? Или выпил лишнего на банкете?"
- Во сколько у вас начинается рабочий день?
Вячеслав Матвеевич с нехорошим предчувствием посмотрел на часы. Половина
девятого!
- Я уже полчаса плодотворно тружусь, - кисло ответил он.
Дирли-Ду натягивала платье.
- Хорошо, что я закрыла дверь изнутри? Сейчас твоя секретарша куда-нибудь
выйдет, и я испарюсь. Нельзя подрывать твой авторитет, правда?
Дирли-Ду присела рядом с обескураженным, растрепанным Куницыным и ласково
прижалась к нему.
- Я могу надеяться на повторение? Гениальный секс, талантливый партнер,
незабываемые ощущения.
Вячеслав Матвеевич молча обнял Дирли-Ду за плечи и уткнулся носом в ее
лохматую шевелюру. Проклятый склероз! Он ничего не помнил! Он пропустил столько
чудесного!
- Ну, я умчалась. Отпускай меня, пока секретарша снова не появилась!
- Дирли-Ду!
Девушка звонко чмокнула Куницына в щеку, рванулась к двери, выстрелила
замком.
- Я заеду к тебе! - шепотом крикнула она с порога. - Чао! Чао! Я побежала!
Удрученный Вячеслав Матвеевич снова запечатал кабинет и отправился в душ...
- Ой, а я думала вы сегодня задерживаетесь, Вячеслав Матвеевич! Доброе
утро! -
удивилась секретарша, когда свежевыбритый и причесанный Куницын появился из
своего кабинета.
- Здравствуй, Маруся! Я уже давно здесь, - честно признался президент
компании. -
Газеты? Письма?
- Вот, пожалуйста. Будете кофе?
- Да, кофе. И знаешь, я сегодня не завтракал. - Сооруди мне какой-нибудь
бутерброд, пожалуйста.
- Хорошо, Вячеслав Матвеевич.
Куницын просматривал запечатанные конверты, оставленные на крышке
копировального аппарата. Внезапно его взгляд остановился на счетчике копира.
"754",
- показывал счетчик. "Странно, - подумал Вячеслав Матвеевич. - А вчера, когда я
делал копии для сыщика, было только 691. Я точно запомнил эту цифру". Куницын
усмехнулся. Ему ли хвастаться отличной памятью!
- Маруся, ты уже копировала сегодня что-нибудь?
Секретарша ответила не сразу.
- Извините, Вячеслав Матвеевич, - промямлила она. - Подруга собралась на
диету,
она весит уже около сотни, и я для нее... Такое, знаете, чудотворное средство,
индийский метод. Она меня попросила переснять. Но всего парочка страниц! Я
понимаю, что нельзя использовать в личных...
- Ничего-ничего, Маруся! - прохладно улыбнулся Вячеслав Матвеевич. - Не
переживай.
"Хороша парочка страниц! И хорош индийский метод - 63 листа инструкций.
Подруга усохнет до тридцати пяти килограммов!"
Темно-синяя служебная "ауди" Антона Артемьева уже третий раз
останавливалась
у дома, где, по информации, полученной от Сюзанны Эдмундовны, жила Ксения.
Главный менеджер, озаренный страстным желанием угодить начальству и снабдить
президента компании юной и нежной Ксенией Губкиной, вдохновенно колотил в
отделанную лакированной вагонкой дверь и не получал ответа.
Наконец, с третьего заезда, настойчивость Антона была вознаграждена.
Квартирная
хозяйка Ксюши, вытирая руки о фартук, открыла дверь и с беспокойным удивлением
оглядела незнакомого молодого человека в плечистом плаще, из-под которого
выглядывали отличный светло-серый костюм, ярко-белая рубашка и модный галстук.
- Вам кого? - достаточно приветливо спросила она.
- Ксению, - объяснил Антон, подергиваясь от нетерпения.
- А Ксении нет, - жестоко разочаровала посетителя женщина. - Вы ее друг?
- Ну, практически... Да, друг. А когда она придет?
- Откуда же мне знать?
Диалог велся в приграничной зоне, Антону не предложили войти в квартиру.
- Но сегодня-то она будет дома?
- Вы такие вопросы интересные задаете, - обиделась женщина. - Будет дома,
не
будет...
- Вы Ксенина мама? - предположил Антон.
- Вот еще! - фыркнула квартирная хозяйка. - Она мне не родственница. Она у
меня
комнату снимает.
- А у вас есть телефон?
- А почему вы спрашиваете?
- Ну, я мог бы вечером позвонить, чтобы поговорить с Ксенией. Она мне так
нужна.
- Нет у нас телефона, - отбрила женщина, полностью утрачивая интерес к
гостю и
пытаясь закрыть дверь.
- Подождите, - взмолился Антон. - Но
...Закладка в соц.сетях
