Жанр: Детектив
Интимные услуги (криминальный талант 1)
...ол. Что касается моей партнерши, то она получила такое же
удовольствие, как и я, ей не о чем сожалеть. А сейчас у меня новая подруга.
- У-у-у! Браво, Ник! Ты очень откровенен! Это классно, что ты так свободно говоришь
о себе, - ликовала Анжела. - Напоминаю, что сегодня с нами в студии восходящая звезда
музыкального Олимпа Ник Пламенский. А беседую с ним я, Анжела Царева. Через минуту,
после рекламной паузы, мы продолжим наш увлекательный диалог. Оставайтесь с нами!"
Реклама орала диким голосом не минуту, а целых три. Андрей почему-то не выключил
приемник.
"- И снова я с вами, дорогие мои, я, Анжела Царева, и Ник Пламенский, композитор.
Скажи, Ник, ты, э, часто меняешь девушек? Да, с твоей внешностью...
- Вообще-то у меня ужасный характер. К сожалению, женщины не могут долго терпеть
мое поведение. Им трудно смириться с тем, что музыка для меня главное. Но надеюсь, я
все-таки смогу удержать свою новую подругу. Она необыкновенна. Красива, утонченна,
образованна.
- Ник, постой! - вскричала Анжела. - Ты разбиваешь сердца поклонницам, которые
уже появились у тебя. Остановись, дай им хоть какой-то шанс. Давай позволим слушателям
насладиться твоей новой песней, которая тоже обречена на бешеную популярность, - "Синее
море мечты"..."
Когда отзвучала музыка (она, несомненно, привела бы в восторг Софью Викентьевну),
интервью с композитором продолжалось.
"- Ник, я слышала, э-э, что некоторое время назад ты попал в автокатастрофу?
- Да. Это было ужасно. Неделями меня не покидало чувство, что я уже больше ничего
не смогу сочинить. А жизнь без музыки для меня лишена смысла. Но сейчас, слава Богу, все
вернулось в норму. После года, проведенного на больничной койке, судьба начинает
расплачиваться со мной за пережитые страдания. Пришел успех, любовь публики.
- Ник, я знаю, ты пишешь музыку к рекламным роликам. Сочиняешь, ну, э, джинглы. А
тебе не кажется, ну, как сказать, как выразиться, э, скажем, что ты размениваешь свой
талант, э, торгуешь им?
- Отнюдь. Если во время рекламной паузы вам почему-то не хочется, как обычно,
бежать к холодильнику или в туалет и ждать, когда же закончится бесконечное
рекламирование продуктов и товаров, а, наоборот, вам хочется закрыть глаза и слушать,
слушать, слушать музыку, то почему же я должен презирать эту разновидность моего
творчества? Я хочу, чтобы мои джинглы и фоновая музыка были словно жемчуг. Если ты
думаешь, что я пишу музыку к рекламе левой ногой, лишь бы подзаработать, ты
ошибаешься. Любая музыкальная фраза дорога мне, выстрадана мной.
- Но наверняка за это хорошо платят?
- Да. Тебя, Анжела, не проведешь. Платят за это хорошо.
- А серьезная музыка? Как с ней?
- И этим тоже грешу. Думаю, скоро крупные, серьезные произведения станут основной
частью моего творчества. Пока, в данный период, легкая музыка, конечно, превалирует.
- Да, Ник, и у меня есть одна запись, ты удивишься, э, хочу ее сейчас поставить.
Отрывок из рондо-каприччиозо "Серебряный тайфун" для двух синтезаторов и
симфонического оркестра. Серьезная музыка, но как она близка тинейджерам, кайфующим
под "Сорванные цветы"! Слушаем!"
В рондо-каприччиозо композитор продолжал настойчиво эксплуатировать
проверенную веками гармоническую последовательность аккордов:
тоника-субдоминанта-доминанта.
Андрей выключил приемник. Болтовня восторженной идиотки Анжелы и сочинителя
заурядных мелодий, уверенного в своей гениальности, ему надоела. "Сорванные цветы", -
думал он, - что-то мне напоминает это выражение..." Андрей взял с полки словарь
иностранных слов, нашел нужную страницу и прочитал: "Дефлорация - лат. defloratio, букв,
срывание цветов - лишение девственности".
"Ясно, что его подтолкнуло. Свидание с прекрасной девушкой! Порезвился и бросил
девчонку. Теперь занялся новой. Красивой и утонченной. Эстет. Впрочем, что я так зол на
него? Из-за глупого мотива, который постоянно вертится в голове? Из-за навязчивой
песенки? Пусть занимается чем хочет. Мне нужен только мой маньяк. Только он".
Внезапно наступила весна. Катерина вышла из подъезда и замерла. Вокруг звенело,
дробно стучало каплями талой воды, оглушительно щебетало птичьими голосами на голых
черных ветвях деревьев. Пришлось вернуться и сменить шубу на кожаный свингер. Было
зябко, резкий влажный ветер продувал Катю насквозь, но все равно приход весны радовал, и
холод не мог испортить Кате настроения. Она прибыла на работу бодрая и посиневшая.
Всю прошлую неделю Катерина провела в одиночестве и тягостных размышлениях о
Нике. Во вторник она была разгневана его очередным непоявлением, среда принесла жуткие
картины изуродованного и густо перебинтованного Ника на больничной койке
(автокатастрофа), в четверг она осознала, что он прекрасно может обходиться без нее, в
пятницу затеплилась надежда, в субботу надежда умерла, в воскресенье появились первые
мысли о том, что она сумеет справиться и с этой неприятностью, сумеет сказать Нику гордое
"нет", даже если он внезапно снова появится на ее горизонте. "Конечно, он очень
оригинален, он привлекает к себе внимание, - мрачно размышляла она, - но мне хватает
проблем на работе. Я и так измотана отсутствием денег и тряпок, оторванностью от родных
и необходимостью орудовать локтями. Я не буду тратить энергию, которая нужна для
выживания в многомиллионном городе, на безалаберного композитора. Он сам не понимает,
чего хочет. Я забуду, забуду, забуду его граненый профиль, красивые волосы и сильные
руки. Забуду пока я окончательно не увязла. Мне было так трудно истребить свою
привязанность к Олегу, чтобы легкомысленно позволить вновь увлечь себя. Хватит! Я
взрослая женщина, и обо мне никто не позаботится, кроме меня самой!"
Так рассуждала Катерина, раскладывая на столе бумаги, готовясь к напряженному
рабочему дню. Но если бы вдруг Ник появился на пороге кабинета, она, наверное, бросилась
бы ему на шею и осыпала поцелуями. Катя считала себя взрослой женщиной, трезвой,
рассудительной, а на самом деле была словно потерянный котенок на людной улице. Ей
хотелось защиты, тепла и определенности.
Но Ник не появился. Вместо него возник Леня Кочетков, оживленный, веселый, с
дорожной сумкой в руке и легкой небритостью на физиономии. Он заключил Катерину в
объятия и добрых пятнадцать минут прижимал ее к себе.
- Я прямо с вокзала. Примчался на паровозе из Воронежа - и к своим родным
девочкам!
- Эй! Полегче! Леонид, оставь Катю! - воскликнула, заходя в приемную, Орыся.
Леонид обернулся, хотел было рвануться к своей подруге, но остановился.
- Орыся! Что это? - с ужасом прошептал он. - Ты постриглась?!
- Неужели тебе не нравится? Не отвечай сразу! Вглядись! - агрессивно ответила
Орыся, готовая защищать свою внешность и свое право делать с ней все, что
заблагорассудится.
- Твои волосы! Ты отрезала их! Елки-палки! Я лечу с вокзала прямо на работу, надеясь
побыстрее увидеть моего ангела, а встречаю чужую женщину, общипанную, как курица. Что
ты с собой сделала?!
- Видела я, как ты стремился к своему ангелу! - расстроенно выкрикнула
модернизированная, огненно-рыжая Орыся. - Повис на Катерине! Она, бедная, не знала, как
спасти бюст, попавший в соковыжималку.
- Так. Хватит, - остановил девушку Леонид. - Разберемся вечером, дома. Катерина, так
как Виктор отсутствует, я временно займу его кабинет.
Орыся вышла, хлопнув дверью.
Зоя Николаевна осуществляла стремительную пробежку с третьего этажа на второй,
чтобы получить от соседки обещанный рецепт пирога "Изюмный" и порцию свежих
сплетен, когда увидела спускающегося по лестнице парня. В юноше с блуждающим
взглядом и бледным лицом она узнала поклонника и содержателя белобрысой польки (нет,
она недавно перекрасилась в рыжий цвет), которая никогда не снисходила до уборки
подъезда.
Увидев Зою Николаевну, парень отшатнулся в сторону, словно эта встреча была для
него нежелательна. "Ладно комедию ломать, - язвительно подумала женщина, - от ваших
стонов весь дом ходуном ходит. Все знают, чем ты занимаешься со своей кралей, нечего
изображать невинность". Зоя Николаевна лучезарно оскалилась и крикнула в спину:
"Добрый вечер, Леонид!" Леонид не ответил. "Поссорились, - с удовольствием
констатировала женщина. - Чудесненько! Пусть эта буржуйка хоть раз останется без
машины и поездит в метро. Нельзя ссориться с тем, кто тебя кормит, твой, так сказать,
кошелек".
Тут в голову подъездной активистки закралась гениальная идея. Зоя Николаевна
проскочила на следующий этаж и вонзила палец-сосиску в кнопку Орысиного звонка.
- Орысечка, открой, это я, Зоя!
Сейчас субтильный цыпленок откроет дверь, и глаза у девушки наверняка будут
заплаканными. Зоя Николаевна, прикрываясь, как фиговым листочком, просьбой одолжить
щепотку перца, проникнет в квартиру, посочувствует, нарвется на чаепитие и выведает у
расстроенной малютки все-все-все: сколько Леонид дает ей в месяц на жизнь, какие
тряпочки покупает, где она его подцепила, какими способами она его удовлетворяет... А
потом, вооруженная знанием, отправится в захватывающий круиз по квартирам, выкладывая
завороженным слушательницам всю подноготную эксблондинки Орыси. От предвкушения в
уголках рта Зои Николаевны начала скапливаться слюна. Она еще раз настойчиво утопила
кнопку звонка.
Женщина работала в третьеразрядной парикмахерской, ей было под сорок, из них
около двадцати лет она провела в постоянном рысканье по этажам и упоительных сплетнях.
Это было смыслом ее жизни.
Толстые ноги Зои Николаевны бугрились под коленями фиолетовыми звездами
варикозных вен - ее это не волновало. Она находила свое счастье в детальном разборе
достоинств и недостатков женских фигур, населяющих дом, начиная с двенадцатилетних
нимфеток и заканчивая семидесятилетней бабой Варей, носительницей ста килограммов
рыхлого жира. Драповое пальтишко милой парикмахерши давно протерлось на локтях, но
она этого не замечала. Каждая дубленка, куртка, пончо Орыси и других женщин были
тщательно взвешены и оценены критическим мозгом Зои Николаевны, фасоны многократно
обсуждались, высказывались трезвые мысли, например, что норковая шуба дамы с
четвертого этажа вряд ли выдержит еще одну влажную зиму, а покупать итальянский
кожаный костюм за 2500 долларов для четырнадцатилетней девочки - это расточительство.
Зоя Николаевна с трудом припоминала, какие ощущения связаны со словом "секс", но
с истинным сладострастием разбирала полеты дворовых подруг, эстрадных звезд и коллег по
парикмахерской. С гениальностью военного стратега она формировала группы для
обсуждений. В среду участниками дискуссий были А, Б и С, а темой разговора - "секс в
жизни гражданок Д и Е". В четверг А, Д и Е с дрожью в голосе перемывали косточки Б и С.
В пятницу А могла бы узнать о себе такое, что не приснилось бы в кошмарном сне
шизофренику, но почему-то никто не приглашал ее послушать занимательную историю из ее
биографии.
Но Орыся упорно не хотела открывать дверь. Зоя Николаевна, раздраженная тем, что ее
пытаются лишить вожделенного десерта, ударила дверь кулаком и неожиданно
почувствовала, что та поддалась. Зоя Николаевна заглянула внутрь и с наблюдательностью
разведчика зафиксировала в памяти все детали интерьера. Потом, не прекращая умильное
воркованье: "Орысенька, это я, Зоя!" - проникла в квартиру.
- Орысечка, ты почему не закрываешься? Дверь нараспашку! Вот я и решила зайти,
предупредить, - сюсюкала интервентка, медленно перемещаясь из большого холла в глубь
апартаментов. - Сейчас такое время, что нельзя оставлять дверь открытой! Могут... А-а-а!!!
Последний возглас удался Зое Николаевне изумительно хорошо. Он был начисто
лишен фальшивосладких интонаций предыдущего текста. Финальный визг был громок,
отчаян, ужасающ.
Орыся лежала на ковре около опрокинутого стула, и... она была мертва.
В криминалистической лаборатории, где находился Андрей в девять часов вечера, его
настигло сообщение о восьмой жертве маньяка. Рыжеволосая девушка. Задушена. И на этот
раз есть свидетель.
"Конечно он дьявол. Но и он наконец-то совершил ошибку".
Андрей выехал к месту преступления. Толстая, пахнущая резким дезодорантом баба,
захлебываясь, описывала увиденное. Она неприятно взвизгивала, тараторила, повторялась и
делала орфоэпические ошибки, но была бесконечно мила Андрею, как первый свидетель в
деле серийного убийцы.
Рыжая девушка показалась сыщику знакомой. Он мысленно пролистал события и
встречи последних месяцев и вспомнил улыбчивую красотку из фирмы "Шелтер": он видел
ее мельком, когда заходил к Катерине, но тогда ее волосы были другого цвета,
золотисто-белого.
Группа трудилась с таким воодушевлением, словно приехала не к свежему трупу, а к
месту бесплатной раздачи столового серебра. Всеми овладела мысль, что уж теперь-то
маньяк не уйдет.
- Андрюшка, - позвал из ванной комнаты дактилоскопический виртуоз Саша, - смотри,
какой славный пальчик!
Он приглашал Андрея насладиться отпечатком пальца, проявившегося на баллоне
пенки для бритья.
- Ставлю десять банок пива, что этот пальчик мне знаком, - сказал Саша. - Кто будет
спорить? Я уже видел его в квартире обалденной девушки Стеллы.
- Я не жалуюсь на зрительную память, - ответил Андрей, - но запоминать отпечатки -
это что-то... Спорить с тобой не буду.
- А зря. Пиво досталось бы мне. Эта морщинка на пересечении с завитком,
напомнившим мне мидию, до боли знакома. Родной пальчик, родной. Впрочем, я проверю.
- Хорошенькая девочка, - сказал Валера Тимофеев. - Даже смерть не заставила это
личико утратить красоту. Как мне их жаль! Надеюсь, когда мы его поймаем, будет
небольшая заварушка, и мне удастся пару раз звездануть по его омерзительной харе.
- Москва обеднела на восемь красавиц.
- Семь. Первая девушка была из Воронежа.
- Все равно жаль.
Впервые за последние два месяца в голосе полковника Скворцова вновь зазвучали
отеческие нотки.
- Леонид Константинович Кочетков? - вкрадчиво осведомился он.
Да, - кивнул Андрей. - Обыскали его квартиру. Совпадают отпечатки пальцев, соседка
Орыси Железновской опознала его по фотографии. Он спускался вниз по лестнице через
несколько минут после того, как была задушена девушка.
- Почему вы до сих пор его не взяли?
- Он исчез. Но...
- Я думаю, восемь трупов и так достаточно, - перебил Эдуард Семенович. - Достань
Кочеткова из-под земли.
- Достану, - пообещал Андрей. Он не сомневался, что не пройдет и пары часов, как он
вытащит из любой, самой глубокой норы эту отвратительную, извивающуюся и
брызгающую ядовитой слюной гадину. Андрей не подозревал, что понадобится пять долгих
дней, сто двадцать часов, прежде чем Леонид Кочетков будет обнаружен и представлен
человеческому суду.
- Кстати, ты уже читал статью "Жертвы маньяка"? Написана твоим другом Максимом
Колотовым.
- Это ты снабдил его такими сведениями и фотографиями девушек?
- Что вы! - возмутился Андрей.
- Ретивый у тебя друг. Конечно, сейчас уже не имеет значения, но он мог бы здорово
навредить нам своей статьей. Поразительная безответственность! Столько он всего
понаписал. Ради того, чтобы запустить на орбиту газетную сенсацию, чтобы блеснуть
осведомленностью, он готов дать маньяку преимущество.
- Я не обсуждаю с ним дела, которыми занимаюсь.
- А ты уверен, что он не поставил тебе в квартиру "жучок"? Дружба дружбой, но
амбиции, жажда популярности требуют некоторых жертв. Будь осмотрителен с ним.
Катюша сидела на кожаном диване в приемной и заливалась слезами. Кира Васильевна
пыталась баюкать ее на своей груди и заворачивала девочку в простыню с нежно-голубыми
цветочками, скромно именуемую носовым платком.
Катя извергала каскады хрустально-прозрачной соленой воды, искусно аранжируя
слезы всхлипами, стонами и воплями. У Андрея разрывалось сердце, у Киры Васильевны
вздрагивало левое, безукоризненно подкрашенное веко, на всю территорию "Шелтера" легла
мрачная тень неожиданного горя.
- Кира Васильевна, пожалуйста, оставьте нас одних!
Андрею было необходимо поговорить с Катей.
- Я не верю! - плакала Катерина. Слова с трудом проникали сквозь плотную занавесь
соленого дождя. - Этого не может быть! Мне ни с кем нельзя дружить! Оксана умерла.
Теперь Орыся. Ну почему, почему я такая невезучая?!
- Катя, успокойся. Ты не невезучая. С тобой все в порядке.
- Но почему мои подруги умирают?!
- Если бы осталась жить в Краснотрубинске, то с твоими подругами ничего бы не
произошло. И с тобой абсолютно ничего не происходило бы. А Москва - криминальная
столица. Все, что есть жуткого, страшного, жестокого в человеческой натуре, представлено
здесь в наиболее концентрированном варианте. Успокойся. Попытайся ответить на мои
вопросы. Расскажи мне про вчерашний день. Подробно.
Андрей присел рядом с Катей и обнял ее за плечи. Лучше бы он этого не делал, так как
его жалость вызвала у Катерины новый приступ истерики, и допрос был отложен еще на
десять минут.
- Вчера Леонид приехал из Воронежа, - наконец-то собралась с силами Катя. - Прямо с
вокзала он примчался в "Шелтер". И увидел Орысю.
- Как они встретились?
- Необычно. Пока он ездил к своей матери в Воронеж, Орыся отрезала волосы и
покрасила их в рыжий цвет. Кажется, Леонид был шокирован, они почти поругались. Но
ведь за это не убивают!
- А дальше?
- Дальше... После обеда Орыся сказала, что ей надо основательно подготовиться к
вечерней встрече с Леонидом, чтобы вернуть его расположение. И ушла. Больше я ее не
видела. И никогда больше не увижу!
Андрей крепче стиснул Катины плечи, она уткнулась в его грудь мокрым лицом.
- Орыся не первая его жертва. Он маньяк. Серийный убийца.
- О-о-о! Это я во всем виновата! Я!
- Ты что говоришь? - удивленно спросил Андрей. - Как ты можешь быть виноватой?
- Мы были в ресторане "Анна". И Леонид танцевал с девушкой в красном платье.
Потом он пятнадцать минут торчал в туалете, а мы его ждали. Скоро мы узнали, что эта
девушка была задушена. Леонид попросил нас не ходить в милицию. Мы согласились.
- Я должна была, должна! Хотя бы позвонить тебе и рассказать об этом совпадении. А
потом... Я слышала по радио об Алине, скрипачке... Алине...
- Шостовец.
- Да. И я знала, что в тот день Леонид тоже был на радио. Он занимался рекламой,
Алина записывала свое выступление. Но я снова не придала значения этому совпадению.
Орыся, бедная. Какие мы обе глупые. А она еще ему подарок приготовила на день
рождения... такому... такому мерзавцу...
- Что за подарок? - оживился Андрей.
- Я не знаю, что-то в коробке.
- Что за коробка?
- О, ну какое это теперь имеет значение? Орысечка...
- Нет, надо разобраться, Катя, - не унимался дотошный Пряжников. - Прошу тебя,
подробнее.
- Коробка с подарком, Орыся отдала ее мне на хранение, чтобы Леонид не заметил
раньше времени.
- Давай мы сейчас поедем к тебе и посмотрим, что там, - предложил Андрей.
- Да какая разница! Все равно он ее теперь не получит. Надеюсь, его расстреляют
раньше, чем наступит его день рождения, - тоскливо сказала кровожадная Катерина.
В коробке, красиво упакованный в бумагу и блестящие ленты, мерцал орехово-красным
блеском флакон одеколона "Фаренгейт".
- Наверное, она купила его в магазине "Изабель", - грустно покачала головой Катя. -
Там они бывали вдвоем. Леонид покупал духи для своей матери, туалетную воду для Орыси
и для себя...
Еще в коробке лежала записка: "Неповторимому, с благодарностью, его любимый
аромат, который свел меня с ума..."
- Ничего особенного, - сказал Андрей, принюхиваясь. - Для меня слишком сладкий.
Тебе нравится, Катя?
Но Катя уже была у окна. Она уцепилась за штору с явным намерением использовать ее
в качестве водосборника. В ее глазах снова появились слезы.
Андрей вздохнул.
Бескрайняя территория, которую занимал город, давала убийце исключительные
возможности уйти от погони. Уже целые сутки Леонид Кочетков успешно избегал встречи с
правоохранительными органами.
- Тебе живой подарок, - сказал Валера Тимофеев, просовывая голову в дверь
пряжниковского кабинета.
Андрей поднялся с места и устремился навстречу пожилой женщине. Она выглядела
интеллигентно и утомленно, а опрятная одежда хранила печать неуклонно надвигающейся
нищеты.
- Я свидетель, - с порога заявила женщина. - Я полагаю, я видела убийцу.
Андрей узнал, как зовут посетительницу, усадил ее на стул и приготовился слушать.
- Я продаю газеты около магазина "Изабель".
На одну пенсию прожить невозможно, вы понимаете, мне пришлось освоить
профессию распространителя газет. В тот день, это было в декабре прошлого года, я, как
обычно, стояла на улице и продавала периодику. Вот тогда-то я его и увидела.
Андрей подавил разочарованный вздох. Он надеялся услышать, что Надежда
Владимировна столкнулась с преступником пятнадцать минут назад на улице, и уже
собирался броситься в указанный район вместе с группой захвата.
- Был жуткий мороз, и я зашла в "Изабель" погреться. Но этот магазинчик очень
дорогой, фешенебельный, и продавщицы в нем - высокомерные, нахальные девчонки. Они
готовы облить вас презрением, если вы не в состоянии купить у них кусок подарочного мыла
за тридцать долларов. Мне тут же указали на дверь, чтобы я не портила их прекрасный
интерьер. А у прилавка стоял молодой мужчина, который только что сделал покупку. Я
уронила газеты, и он помог мне их поднять. А потом сделал продавщице замечание: нельзя,
мол, так грубо разговаривать с людьми.
- Пожалуйста, продолжайте, Надежда Владимировна.
- А вчера я продавала газету "Выстрел в упор". Она очень хорошо расходилась, и все
благодаря материалу "Жертвы маньяка". Может быть, вы знаете журналиста Максима
Колотова. Мы, "новые русские продавцы", его боготворим, у него любая статья - сенсация,
тираж расходится моментально. Прочитав статью Максима, я узнала на одной из фотографий
Ольгу М., как там было написано, продавщицу из магазина. И снова все вспомнила. Знаете,
память услужливо вытаскивает из вороха покрытых пылью воспоминаний именно те,
которые заставляют нас вновь пережить унижение. Когда Ольга выгнала меня из магазина, я
перешла на другую улицу, за угол. Вечером я снова увидела Ольгу и того парня. Они не
торопясь прошли мимо, не заметив меня, но по обрывку разговора я успела понять, что
юноша пытается познакомиться с продавщицей. В магазине он сделал ей замечание, а сейчас
использовал этот факт как возможность завязать знакомство. Ольга, естественно, поджимала
губки, но не отвергала его обильные комплименты и извинения за резкость. Так они и ушли,
а в конце улицы он усадил ее в автомобиль. В статье "Жертвы маньяка" я прочитала, что
именно в тот день, уйдя с работы, Ольга так и не появилась дома. Вскоре ее нашли мертвой.
И решила, что именно этот молодой мужчина и есть маньяк-убийца. Вот и все.
- Надежда Владимировна, сейчас я покажу вам несколько фотографий...
- Хотите, чтобы я его опознала? Вот, посмотрите.
Женщина достала из объемной клеенчатой сумки лист ватмана.
- Я его нарисовала. Я была профессиональным художником. Когда-то у меня
получалось лучше.
- Отличная работа! - сказал Андрей, разглядывая рисунок.
Еще долго с горечью вспоминала Катя похороны Оксаны Берг, а город уже перемолол
и выплюнул из черной пасти другую ее подругу. Орыся Железновская была ближе Кате, чем
Оксана, она была такой же девчонкой, приехавшей в Москву, чтобы изменить свою жизнь.
Удавкой стальных ладоней убийца не только лишал жизни молодых женщин, он
наносил смертельную рану всем, кто их любил. Родители Железновские, приехавшие в
Москву за телом дочери, не производили впечатления живых людей. Погруженные в свое
бесконечное горе, они двигались и разговаривали как сомнамбулы. Катерина рыдала ночи
напролет и приходила на работу с опухшими глазами и в красных пятнах. Кира Васильевна
качала головой и проявляла несвойственные ей раньше снисходительность и сочувствие. Она
гладила несчастную Катюшу по голове и пыталась отправить ее обратно домой. Но Кате
незачем было возвращаться в свою убогую, одинокую квартиру: там ее ждали стены с
грязными обоями и бесконечные слезы.
Через несколько дней Катюшу навестил Андрей Пряжников. Он принес известие, что
Леонид Кочетков еще не пойман, просьбу быть осторожной и ясноглазого колор-пойнта
Джима.
Роскошная шуба Орысиного кота не утратила своего шелковистого блеска, но в глазах
Джима явственно читалась мука. Он молчаливо страдал от невозможности прижаться к
Орысе и вдохнуть родной запах.
- Конфисковал из опечатанной квартиры. А то он умрет с голоду. Не хочешь взять
себе? - сказал Андрей. - Но осторожно, он жестоко царапается.
Свидетельства нелегкого характера Джима читались на руках детектива - они были
украшены свежими ветвистыми царапинами. Узнав Катерину, кот шустро вынырнул из
сумки, в которую был унизительно замурован Андреем, перемахнул через стол и прыгнул на
шею девушки.
- Стой! - крикнул сыщик и попытался броситься на защиту Катерины, но прыгучий
колор-пойнт уже издавал певучие звуки: наконец-то он нашел хоть какое-то утешение в
своем горе. Голубые глаза Джима и синие глаза Кати встретились, и в них была одинаковая
боль.
- Бедная моя Орыся! - прошептала Катя, прижимаясь щекой к пушистому боку Джима.
Кот горестно вздохнул.
Наручники наконец-то защелкнулись на руках убийцы. Леонида Кочеткова
"вычислили" на квартире его друга, который в это время поправлял здоровье в
Баден-Бадене.
Был обнаружен и другой "преступник", Макс Колотов, укравший у Андрея
фотографии. Андрей собирался жестоко избить Максима, и репортера спасло от неминуемой
смерти лишь то, что статья помогла найти свидетеля Надежду Владимировну. В целях
экономии (плата за электричество) женщина редко включала телевизор и поэтому могла
опознать Ольгу Макину, продавщицу магазина "Изабель", только с помощью газеты
"Выстрел в упор".
- Скажи мне спасибо! - кричал Максим, уворачиваясь от кулаков Андрея. - Я тебе
помог! Кстати, Эндрю! Нашу краснотрубинскую малышку снова увели. Я не успел
вклиниться, а она с новым кавалером.
- Откуда ты знаешь?
- Такой шикарно одетый красавчик с длинными вол
...Закладка в соц.сетях
