Жанр: Детектив
Мастер
...аифы!
- Да, прокуратор, это вызвало очень большое волнение. Меня
они приглашали немедленно.
191
Даже в полутьме было видно, как сверкают глаза у пилата.
- Это интересно, интересно...
- Осмеливаюсь возразить, прокуратор, это не было интересно.
Скучнейшее и утомительнейшее дело. На мой вопрос, не выплачива-
лись ли кому деньги во дворце каифы, мне сказали категорически,
что этого не было.
- Ах так? Ну, что же, не выплачивались, стало быть не вы-
плачивались. Тем труднее будет найти убийц.
- Совершенно верно, прокуратор.
- Да, афраний, вот что мне внезапно пришло в голову: не
покончил ли он сам с собой?
- О нет, прокуратор, - даже откинувшись от удивления в кре-
сле, ответил афраний, - простите меня, но это совершенно не-
вероятно!
- Ах, в этом городе все вероятно! Я готов спорить, что че-
рез самое короткое время слухи об этом поползут по всему горо-
ду.
Тут афраний метнул в прокуратора свой взгляд, подумал и
ответил:
- это может быть, прокуратор.
Прокуратор, видимо, все не мог расстаться с этим вопросом
об убийстве человека из кириафа, хотя и так уж все было ясно, и
спросил даже с некоторой мечтательностью:
- а я желал бы видеть, как они убивали его.
- Убит он с чрезвычайным искусством, прокуратор, - ответил
афраний, с некоторой иронией поглядывая на прокуратора.
- Откуда же вы это-то знаете?
- Благоволите обратить внимание на мешок, прокуратор, -
ответил афраний, - я вам ручаюсь за то, что кровь иуды хлынула
волной. Мне приходилось видеть убитых, прокуратор, на своем
веку!
- Так что он, конечно, не встанет?
- Нет, прокуратор, он встанет, - ответил, улыбаясь философ-
ски, афраний- когда труба мессии, которого здесь ожидают, про-
звучит над ним. Но ранее он не встанет!
- Довольно, афраний. Этот вопрос ясен. Перейдем к погребе-
нию.
- Казненные погребены, прокуратор.
- О афраний, отдать вас под суд было бы преступлением. Вы
достойны высочайшей награды. Как было?
Афраний начал рассказывать и рассказал, что в то время, как
он занимался делом иуды, команда тайной стражи, руководимая его
помощником, достигла холма, когда наступил вечер. Одного тела
на верхушке она не обнаружила. Пилат вздрогнул, сказал хрипло:
- ах, как же я этого не предвидел!
- Не стоит беспокоиться, прокуратор, - сказал афраний и
продолжал повествовать:- тела дисмаса и гестаса с выклеванными
хищными птицами глазами подняли и тотчас же бросились на поиски
третьего тела. Его обнаружили в очень скором времени. Некий
человек...
- Левий матвей, - не вопросительно, а скорее утвердительно
сказал пилат.
- Да, прокуратор...
Левий матвей прятался на левом склоне лысого черепа, до-
жидаясь тьмы. Голое тело иешуа га-ноцри было с ним. Когда стра-
жа вошла в пещеру с факелом, левий впал в отчаяние и злобу. Он
кричал о том, что не совершил никакого преступления и что вся-
кий человек, согласно закону, имеет право хоронить казненного
преступника, если пожелает. Левий матвей говорил, что не хочет
расстаться с этим телом. Он был возбужден, выкрикивал что-то
бессвязное, то просил, то угрожал и проклинал...
- Его пришлось схватить?- Мрачно спросил пилат.
- Нет, прокуратор, нет, - очень успокоительно ответил афра-
ний, - дерзкого безумца удалось успокоить, об"Яснив, что тело
будет погребено.
Левий, осмыслив сказанное, утих, но заявил, что он никуда
не уйдет и желает участвовать в погребении. Он сказал, что не
уйдет, даже если его начнут убивать, и даже предлагал для этой
цели хлебный нож, который был с ним.
- Его прогнали?- Сдавленным голосом спросил пилат.
- Нет, прокуратор, нет. Мой помощник разрешил ему участ-
вовать в погребении.
- Кто из ваших помощников руководил этим?- Спросил пилат.
- Толмай, - ответил афраний и прибавил в тревоге:- может
быть, он допустил ошибку?
- Продолжайте, - ответил пилат, - ошибки не было. Я вообще
начинаю немного теряться, афраний, я, по-видимому, имею дело с
человеком, который никогда не делает ошибок. Этот человек- вы.
Левия матвея взяли в повозку вместе с телами казненных и
часа через два достигли пустынного ущелья к северу от ершала-
има. Там команда, работая посменно, в течение часа выкопала
глубокую яму и в ней похоронила всех трех казненных.
- Обнаженными?
- Нет, прокуратор, - команда взяла с собой для этой цели
хитоны. На пальцы погребаемым были надеты кольца. Иешуа с одной
нарезкой, дисмасу с двумя и гестасу с тремя. Яма закрыта, за-
валена камнями. Опознавательный знак толмаю известен.
- Ах, если б я мог предвидеть!- Морщась, заговорил пилат.-
Ведь мне нужно было бы повидать этого левия матвея...
- Он здесь, прокуратор!
Пилат, широко расширив глаза, глядел некоторое время на
афрания, а потом сказал так:
- благодарю вас за все, что сделано по этому делу. Прошу
вас завтра прислать ко мне толмая, об"явив ему заранее, что я
доволен им, а вас, афраний, - тут прокуратор вынул из кармана
пояса, лежавшего на столе, перстень и подал его начальнику тай-
ной службы, - прошу принять это на память.
Афраний поклонился, молвив:
- большая честь, прокуратор.
- Команде, производившей погребение, прошу выдать награды.
Сыщикам, упустившим иуду, выговор. А левия матвея сейчас ко
мне. Мне нужны подробности по делу иешуа.
- Слушаю, прокуратор, - ответил афраний и стал отступать и
кланяться, а прокуратор хлопнул в ладоши и закричал:
- ко мне, сюда! Светильник в колоннаду!
Афраний уже уходил в сад, а за спиною пилата в руках слуг
уже мелькали огни. Три светильника на столе оказались перед
прокуратором, и лунная ночь тотчас отступила в сад, как будто
афраний увел ее с собою. Вместо афрания на балкон вступил не-
известный маленький и тощий человек рядом с гигантом кентури-
оном. Этот второй, поймав взгляд прокуратора, тотчас отступил в
сад и скрылся.
Прокуратор изучал пришедшего человека жадными и немного
испуганными глазами. Так смотрят на того, о ком слышали много,
о ком и сами думали и кто наконец появился.
Пришедший человек, лет под сорок, был черен, оборван, по-
крыт засохшей грязью, смотрел по-волчьи, исподлобья. Словом, он
был очень непригляден и скорее всего походил на городского ни-
щего, каких много толчется на террасах храма или на базарах
шумного и грязного нижнего города.
Молчание продолжалось долго, и нарушено оно было странным
поведением приведенного к пилату. Он изменился в лице, шатнулся
и, если бы не ухватился грязной рукой за край стола, упал бы.
- Что с тобой?- Спросил его пилат.
- Ничего, - ответил левий матвей и сделал такое движение,
как будто что-то проглотил. Тощая, голая, грязная шея его взбу-
хла и опять опала.
- Что с тобою, отвечай, - повторил пилат.
- Я устал, - ответил левий и мрачно поглядел в пол.
- Сядь, - молвил пилат и указал на кресло.
Левий недоверчиво поглядел на прокуратора, двинулся к кре-
слу, испуганно покосился на золотые ручки и сел не в кресло, а
рядом с ним на пол.
- Об"Ясни, почему не сел в кресло?- Спросил пилат.
- Я грязный, я его запачкаю, - сказал левий, глядя в землю.
- Сейчас тебе дадут поесть.
- Я не хочу есть, - ответил левий.
- Зачем же лгать?- Спросил тихо пилат, - ты ведь не ел це-
лый день, а может быть, и больше. Ну, хорошо, не ешь. Я призвал
тебя, чтобы ты показал мне нож, который был у тебя.
- Солдаты отняли его у меня, когда вводили сюда, - сказал
левий и добавил мрачно:- вы мне его верните, мне его надо от-
дать хозяину, я его украл.
- Зачем?
- Чтобы веревки перерезать, - ответил левий.
- Марк!- Крикнул прокуратор, и кентурион вступил под колон-
ны.- Нож его мне дайте.
Кентурион вынул из одного из двух чехлов на поясе грязный
хлебный нож и подал его прокуратору, а сам удалился.
- А у кого взял нож?
- В хлебной лавке у хевронских ворот, как войдешь в город,
сейчас же налево.
Пилат поглядел на широкое лезвие, попробовал пальцем, остер
ли нож, зачем-то, и сказал:
- насчет ножа не беспокойся, нож вернут в лавку. А теперь
мне нужно второе: покажи хартию, которую ты носишь с собой и
где записаны слова иешуа.
Левий с ненавистью поглядел на пилата и улыбнулся столь
недоброй улыбкой, что лицо его обезобразилось совершенно.
- Все хотите отнять? И последнее, что имею?- Спросил он.
- Я не сказал тебе- отдай, - ответил пилат, - я сказал-
покажи.
Левий порылся за пазухой и вынул свиток пергамента. Пилат
взял его, развернул, расстелил между огнями и, щурясь, стал
изучать малоразборчивые чернильные знаки. Трудно было понять
эти корявые строчки, и пилат морщился и склонялся к самому пер-
гаменту, водил пальцем по строчкам. Ему удалось все-таки разо-
брать, что записанное представляет собой бессвязную цепь каких-
то изречений, каких-то дат, хозяйственных заметок и поэтических
отрывков. Кое-что пилат прочел: "смерти нет... Вчера мы ели
сладкие весенние баккуроты..."
Гримасничая от напряжения, пилат щурился, читал: "мы увиде-
ли чистую реку воды жизни... Человечество будет смотреть на
солнце сквозь прозрачный кристалл..."
Тут пилат вздрогнул. В последних строчках пергамента он
разобрал слова: "...Большего порока... Трусость".
Пилат свернул пергамент и резким движением подал его левию.
- Возьми, - сказал он и, помолчав, прибавил:- ты книжный
человек, и незачем тебе, одинокому, ходить в нищей одежде без
пристанища. У меня в кесарии есть очень большая библиотека, я
очень богат и хочу взять тебя на службу. Ты будешь разбирать и
хранить папирусы, будешь сыт и одет.
Левий встал и ответил:
- нет, я не хочу.
- Почему?- Темнея лицом спросил прокуратор, - я тебе не-
приятен, ты меня боишься?
Та же плохая улыбка исказила лицо левия, и он сказал:
- нет, потому что ты будешь меня бояться. Тебе не очень-то
легко будет смотреть мне в лицо после того, как ты его убил.
- Молчи, - ответил пилат, - возьми денег.
Левий отрицательно покачал головой, а прокуратор продолжал:
- ты, я знаю, считаешь себя учеником иешуа, но я тебе ска-
жу, что ты не усвоил ничего из того, чему он тебя учил. Ибо,
если бы это было так, ты обязательно взял бы у меня что-нибудь.
Имей в виду, что он перед смертью сказал, что он никого не ви-
нит, - пилат значительно поднял палец, лицо пилата дергалось.-
И сам он непременно взял бы что-нибудь. Ты жесток, а тот жесто-
ким не был. Куда ты пойдешь?
Левий вдруг приблизился к столу, уперся в него обеими рука-
ми и, глядя горящими глазами на прокуратора зашептал ему:
- ты, игемон, знай, что я в ершалаиме зарежу одного челове-
ка. Мне хочется тебе это сказать, чтобы ты знал, что крови еще
будет.
- Я тоже знаю, что она еще будет, - ответил пилат, - своими
словами ты меня не удивил. Ты, конечно, хочешь зарезать меня?
- Тебя зарезать мне не удастся, - ответил левий, оскалив-
шись и улыбаясь, я не такой глупый человек, чтобы на это рас-
считывать, но я зарежу иуду из кириафа, я этому посвящу остаток
жизни.
Тут наслаждение выразилось в глазах прокуратора, и он, по-
манив к себе пальцем поближе левия матвея, сказал:
- это тебе сделать не удастся, ты себя не беспокой. Иуду
этой ночью уже зарезали.
Левий отпрыгнул от стола, дико озираясь, и выкрикнул:
- кто это сделал?
- Не будь ревнив, - оскалясь, ответил пилат и потер руки, -
я боюсь, что были поклонники у него и кроме тебя.
- Кто это сделал?- Шепотом повторил левий.
Пилат ответил ему:
- это сделал я.
Левий открыл рот, дико поглядел на прокуратора, а тот ска-
зал:
- этого, конечно, маловато, сделанного, но все-таки это
сделал я.- И прибавил:- ну, а теперь возьмешь что-нибудь?
Левий подумал, стал смягчаться и, наконец, сказал:
- вели мне дать кусочек чистого пергамента.
Прошел час. Левия не было во дворце. Теперь тишину рассвета
нарушал только тихий шум шагов часовых в саду. Луна быстро вы-
цветала, на другом краю неба было видно беловатое пятнышко
утренней звезды. Светильники давным-давно погасли. На ложе ле-
жал прокуратор. Подложив руку под щеку, он спал и дышал без-
звучно. Рядом с ним спал банга.
Так встретил рассвет пятнадцатого нисана пятый прокуратор
иудеи понтий пилат.
конец квартиры N 50
когда маргарита дошла до последних слов главы "...Так
встретил рассвет пятнадцатого нисана пятый прокуратор иудеи
понтий пилат", - Наступило утро.
Слышно было, как во дворике в ветвях ветлы и липы вели ве-
селый, возбужденный утренний разговор воробьи.
Маргарита поднялась с кресла, потянулась и только теперь
ощутила, как изломано ее тело и как хочет она спать. Интересно
отметить, что душа маргариты находилась в полном порядке. Мысли
ее не были в разброде, ее собершенно не потрясло то, что она
провела ночь сверх"естественно. Ее не волновали воспоминания о
том, что она была на балу у сатаны, что каким-то чудом мастер
был возвращен к ней, что из пепла возник роман, что опять все
оказалось на своем месте в подвале в переулке, откуда был из-
гнан ябедник алоизий могарыч. Словом, знакомство с воландом не
принесло ей никакого психического ущерба. Все было так, как
будто так и должно быть. Она пошла в соседнюю комнату, убеди-
лась в том, что мастер спит крепким и спокойным сном, погасила
ненужную настольную лампу и сама протянулась под противополож-
ной стеной на диванчике, покрытом старой разорванной простыней.
Через минуту она спала, и никаких снов в то утро она не видела.
Молчали комнаты в подвале, молчал весь маленький домишко за-
стройщика, и тихо было в глухом переулке.
Но в это время, то есть на рассвете субботы, не спал целый
этаж в одном из московских учреждений, и окна в нем, выходящие
на залитую асфальтом большую площадь, которую специальные маши-
ны, медленно раз"Езжая с гудением, чистили щетками, светили
полным светом, прорезавшим свет восходящего солнца.
Весь этаж был занят следствием по делу воланда, и лампы всю
ночь горели в десяти кабинетах.
Собственно говоря, дело стало ясно уже со вчерашнего дня,
пятницы, когда пришлось закрыть варьете вследствие исчезновения
его администрации и всяких безобразий, происшедших накануне во
время знаменитого сеанса черной магии. Но дело в том, что все
время и непрерывно поступал в бессонный этаж все новый и новый
материал.
Теперь следствию по этому странному делу, отдающему совер-
шенно явственной чертовщиной, да еще с примесью каких-то гип-
нотических фокусов и совершенно отчетливой уголовщины, над-
лежало все разносторонние и путанные события, происшедшие в
разных местах москвы, слепить в единый ком.
Первый, кому пришлось побывать в светящемся электричеством
бессонном этаже, был аркадий аполлонович семилеяров, пред-
седатель акустической комиссии.
После обеда в пятницу в квартире его, помещающейся в доме у
каменного моста, раздался звонок, и мужской голос попросил к
телефону аркадия аполлоновича. Подошедшая к телефону супруга
аркадия аполлоновича ответила мрачно, что аркадий апполонович
нездоров, лег почивать, и подойти к аппарату не может. Однако
аркадию аполлоновичу подойти к аппарату все-таки пришлось. На
вопрос о том, откуда спрашивают аркадия аполлоновича, голос в
телефоне очень коротко ответил откуда.
- Сию секунду... Сейчас... Сию минуту...- Пролепетала
обычно очень надменная супруга председателя акустической комис-
сии и как стрела полетела в спальню подымать аркадия апол-
лоновича с ложа, на котором тот лежал , испытывая адские тер-
зания при воспоминании о вчерашнем сеансе и ночном скандале,
сопровождавшем изгнание из квартиры саратовской его племянницы.
Правда, не через секунду, но даже и не через минуту, а че-
рез четверть минуты аркадий аполлонович в одной туфле на левой
ноге, в одном белье, уже был у аппарата, лепеча в него:
- да, это я... Слушаю, слушаю...
Супруга его, на эти мгновения забывшая все омерзительные
преступления против верности, в которых несчастный аркадий
аполлонович был уличен, с испуганным лицом высовывалась в дверь
коридора, тыкала туфлей в воздух и шептала:
- туфлю надень, туфлю... Ноги простудишь, - на что аркадий
аполлонович, отмахиваясь от жены босой ногой и делая ей звер-
ские глаза, бормотал в телефон :
- да, да, да, как же, я понимаю... Сейчас выезжаю.
Весь вечер аркадий аполлонович провел в том самом этаже,
где велось следствие. Разговор был тягостный, неприятнейший был
разговор, ибо пришлось с совершеннейшей откровенностью рас-
сказывать не только об этом паскудном сеансе и драке в ложе, но
попутно, что было действительно необходимо, и про милицу андре-
евну покобатько с елоховской улицы, и про саратовскую племян-
ницу, и про многое еще, о чем рассказы приносили аркадию апол-
лоновичу невыразимые муки.
Само собой разумеется, что показания аркадия аполлоновича,
интеллигентного и культурного человека, бывшего свидетелем бе-
зобразного сеанса, свидетеля толкового и квалифицированного,
который прекрасно описал и самого таинственного мага в маске, и
двух его негодяев-помощников, который прекрасно запомнил, что
фамилия мага именно воланд, - значительно подвинули следствие
вперед. Сопоставление же показаний аркадия аполлоновича с по-
казаниями других, в числе которых были некоторые дамы, постра-
давшие после сеанса (та, в фиолетовом белье, поразившая рим-
ского, и, увы, многие другие), и курьер карпов, который был
посылаем в квартиру N 50 на садовую улицу, - собственно, сразу
установило то место, где надлежит искать виновника всех этих
приключений.
В квартире N 50 побывали, и не раз, и не только осматривали
ее чрезвычайно тщательно, но и выстукивали стены в ней, осма-
тривали каминные дымоходы, искали тайников. Однако все эти ме-
роприятия никакого результата не дали, и ни в один из приездов
в квартиру в ней никого обнаружить не удалось, хотя и совершен-
но понятно было, что в квартире кто-то есть, несмотря на то,
что все лица, которым так или иначе надлежало ведать вопросами
о прибывающих в москву иностранных артистах, решительно и кате-
горически утверждали, что никакого черного мага воланда в мо-
скве нет и быть не может.
Решительно нигде он не зарегистрировался при приезде, ни-
кому не пред"являл своего паспорта или иных каких-либо бумаг,
контрактов и договоров, и никто о нем ничего не слыхал! Заведу-
ющий программным отделением зрелищной комиссии китайцев клялся
и божился, что никакой программы представления никакого воланда
пропавший степа лиходеев ему на утверждение не присылал и ни-
чего о приезде такого воланда китайцеву не телефонировал. Так
что ему, китайцеву, совершенно непонятно и неизвестно, каким
образом в варьете степа мог допустить подобный сеанс. Когда же
говорили, что аркадий аполлонович своими глазами видел этого
мага на сеансе, китайцев только разводил руками и поднимал гла-
за к небу. И уж по глазам китайцева можно было видеть и смело
сказать, что он чист, как хрусталь.
Тот самый прохор петрович, председатель главной зрелищной
комиссии...
Кстати: он вернулся в свой костюм немедленно после того,
как милиция вошла в его кабинет, к исступленной радости анны
ричардовны и к великому недоумению зря потревоженной милиции.
Еще кстати: вернувшись на свое место, в свой серый полосатый
костюм, прохор петрович совершенно одобрил все резолюции, кото-
рые костюм наложил во время его кратковременного отсутствия.
...Так вот, тот самый прохор петрович решительнейшим об-
разом ничего не знал ни о каком воланде.
Выходило что-то, воля ваша, несусветное: тысячи зрителей,
весь варьете, наконец, семилеяров аркадий апполонович, наи-
образованнейший человек, видели этого мага, равно как и трекля-
тых его ассистентов, а между тем нигде его найти никакой воз-
можности нету. Что же, позвольте вас спросить, он провалился,
что ли, сквозь землю тотчас после своего отвратительного сеанса
или же, как утверждают некоторые, вовсе не приезжал в москву?
Но если допустить первое, то несомненно, что, проваливаясь, он
прихватил с собой всю головку администрации варьете, а если
второе, то не выходит ли, что сама администрация злосчастного
театра, учинив предварительно какую-то пакость (вспомните толь-
ко разбитое окно в кабинете и поведение тузабубен!), Бесследно
скрылась из москвы.
Надо отдать справедливость тому, кто возглавлял следствие.
Пропавшего римского разыскали с изумляющей быстротой. Стоило
только сопоставить поведение тузабубен у таксомоторной стоянки
возле кинематографа с некоторыми датами времени, вроде того,
когда кончился сеанс и когда именно мог исчезнуть римский, что-
бы немедленно дать телеграмму в ленинград. Через час пришел
ответ (к вечеру пятницы), что римский обнаружен в номере четы-
реста двенадцатом гостиницы "Астория", в четвертом этаже, рядом
с номером, где остановился заведующий репертуаром одного из
московских театров, гастролировавших в это время в ленинграде,
в том самом номере, где, как известно, серо-голубая мебель с
золотом и прекрасное ванное отделение.
Обнаруженный прячущимся в платяном шкафу четыреста двенад-
цатого номера "Астории" римский был немедленно арестован и до-
прошен в ленинграде же. После чего в москву пришла телеграмма,
извещающая о том, что финдиректор варьете оказался в состоянии
невменяемости, что на вопросы он путных ответов не дает или не
желает давать и просит только об одном, чтобы его спрятали в
бронированную камеру и приставили к нему вооруженную охрану. Из
москвы телеграммой было приказано римского под охраной доста-
вить в москву, вследствие чего римский в пятницу вечером и
выехал под такой охраной с вечерним поездом.
К вечеру же пятницы нашли и след лиходеева. Во все города
были разосланы телеграммы с запросами о лиходееве, и из ялты
был получен ответ, что лиходеев был в ялте, но вылетел на аэро-
плане в москву. Единственный, чей след не удалось поймать, это
след варенухи. Известный всей решительно москве знаменитый те-
атральный администратор канул как в воду.
Тем временем пришлось возиться с происшествиями и в других
местах москвы, вне театра варьете. Пришлось раз"Яснять не-
обыкновенный случай с поющими "славное море" Служащими (кстати:
профессору стравинскому удалось их привести в порядок в течение
двух часов времени путем каких-то вспрыскиваний под кожу), с
лицами, пред"являвшими другим лицам или учереждениям под видом
денег черт знает что, а также с лицами, пострадавшими от таких
пред"Явлений.
Как само собой понятно, самым скандальным и неразрешимым из
всех этих случаев был случай похищения головы покойного литера-
тора берлиоза прямо из гроба в грибоедовском зале, произведен-
ного среди бела дня.
Двенадцать человек осуществляли следствие, собирая, как на
спицу, окаянные петли этого сложного дела, разбросавшиеся по
всей москве.
Один из следователей прибыл в клинику профессора стравин-
ского и первым долгом попросил пред"явить ему список тех лиц,
которые поступили в клинику в течение последних трех дней. Та-
ким образом, были обнаружены никанор иванович босой и несчаст-
ный конферансье, которому отрывали голову. Ими, впрочем занима-
лись мало. Теперь уж легко было установить, что эти двое стали
жертвами одной и той же шайки, возглавляемой этим таинственным
магом. Но вот иван николаевич бездомный следователя заин-
тересовал чрезвычайно.
Дверь иванушкиной комнаты N 117 отворилась под вечер пят-
ницы, и в комнату вошел молодой, круглолицый, спокойный и мяг-
киий в обращении человек, совсем не похожий на следователя, и
тем не менее один из лучших следователей москвы. Он увидел ле-
жащего на кровати, побледневшего и осунувшегося молодого чело-
века, с глазами, в которых читалось отсутствие интереса к про-
исходящему вокруг, с глазами, то обращающимися куда-то вдаль,
поверх окружающего, то внутрь самого молодого человека.
Следователь ласково представился и сказал, что зашел к ива-
ну николаевичу потолковать о позавчерашних происшествиях на
патриарших прудах.
О, как торжествовал бы иван, если бы следователь явился к
нему пораньше, хотя бы, скажем, в ночь на четверг, когда иван
буйно и страстно добивался того, чтобы выслушали его рассказ о
патриарших прудах. Теперь сбылось его мечтание помочь поймать
консультанта, ему не нужно было ни за кем уже бегать, к нему
самому пришли именно затем, чтобы выслушать его повесть о том,
что произошло в среду вечером.
Но, увы, иванушка совершенно изменился за то время, что
произошло с момента гибели берлиоза. Он был готов охотно и веж-
ливо отвечать на все вопросы следователя, но равнодушие чувст-
вовалось и во взгляде ивана, и в его интонациях. Поэта больше
не трогала судьба берлиоза.
Перед приходом следователя иванушка дремал лежа, и перед
ним проходили некоторые видения. Так, он видел город странный,
непонятный, несуществующий, с глыбами мрамора, источенными ко-
лоннадами, со сверкающими на солнце крышами, с черной мрачной и
безжалостной башней антония, с дворцом на западном холме, по-
груженным до крыш почти в тропическую зелень сада, бронзовыми,
горящими в закате статуями над этой зеленью, он видел идущие
под стенами древнего города римские, закованные в броню, кен-
турии.
В дремоте перед иваном являлся неподвижный в кресле чело-
век, бритый, с издерг
...Закладка в соц.сетях
