Жанр: Детектив
Защита Гурова
...обоих обесточить и пушки поотнимать. Он не считал возможным раскрыться, потому
вы здесь, а не в госпитале, садовод пропал, необходимо проверить остальных.
Хотя, насколько я знаю Гурова, мы опоздали.
Вердин хорошо помнил своего покойного шефа подполковника Фокина и его
нелепую смерть. Известно, Фокин крайне опасался милицейского полковника Гурова,
но Вердин никак не мог соединить милицейского сыщика и смерть шефа. Но Фокин был
умница, знал Гурова давно, и Вердин учел отношение покойного к менту и принял
меры.
- Извините, шеф, - собравшись с силами, молвил старлей. - Возможно, мы
лопухнулись, но приговор вынесен и никакого помилования не будет. В верхах
сейчас такое творится...
- Заткнись! - рявкнул Вердин. - Мы не отвечаем за верха, делаем свою
работу, именно за неё нам платят деньги. Соберите людей, отправляйтесь по
адресам свидетелей. Уверен, вы их не найдете, мы опоздали на полтора суток.
Выявите их связи, любовниц, братьев, сватов, найдите их и ликвидируйте.
Работайте резко, грубо, свидетели не должны вновь оказаться в прокуратуре.
Оперативники ушли. Вердин сунул в рот пластинку жвачки, откинулся на
спинку кресла, задумался.
Простая операция, но где-то ошиблись. Главное, почему снова Гуров, что, у
ментов других важняков нет? Теперь ясно, ссора сыщика с начальством, уход в
отпуск - все это липа, просто он развязал себе руки. А поиск соучастников
террориста - лишь прикрытие. Никакой генерал, ни даже министр не в силах
запретить человеку доказывать свою правоту в свободное от работы время.
Попытаться отозвать его из отпуска, послать в командировку? Глупости. Надо
подключить генерала Володина, вынудить его встретиться с Бардиным. Основания?
Назревают серьезные потасовки у трона, никому нет дела до всякой ерунды.
Взорвали автобус, террориста задержали и осудили. А нельзя ли его расстрелять
без резолюции в отказе о помиловании? Начальник тюрьмы не возьмет на себя такую
ответственность. С одной стороны, ерунда, с другой - если существует бумага,
должна иметься и резолюция.
Свидетели. Допустим, Гуров захватит их, приведет в сознание, но подобные
действия юридической силы не имеют. Кассационная жалоба в связи с вновь
открывшимися обстоятельствами? Плохо! Многомесячная волокита, авторитет
подполковника Вердина скукожится, как гнилой орех.
Необходимо нейтрализовать Гурова, именно он - мотор всего происходящего.
Вердин снял трубку, набрал номер.
- Ну? - ответил знакомый голос.
- Здравствуй, хорошо, что застал, - сказал Вердин. - Придется
расконсервироваться, начинать действовать.
Полковник Гуров и подполковник Вердин были профессионалами, потому мыслили
практически одинаково.
Эдуард Ивлев получил деньги, уехал к своему завязавшему дружку, который,
расставшись с водкой, почувствовал себя столь одиноко, что начал работать. В
молодости он помогал отцу по столярному делу, батя с "проклятой" не справился,
ушел в мир иной, а инструмент сохранился. Иван - столь редким именем звали чудом
спасшегося поклонника Бахуса - вытащил дрожащими руками ящик с инструментами и
для начала починил крыльцо собственного дома. Глянуть на творение алкаша
собралось полпоселка. Через две недели Иван уже чинил заборы и даже ворота,
вскоре ему доверили перекрыть крышу, мужики здесь были в цене.
Когда приехал Ивлев и сказал, что хотел бы пожить на природе, Иван лишь
сердито буркнул:
- Живи, но крепче молока в моем доме ничего не пьют. - Он не сомневался,
что очень скоро "дружок" исчезнет.
Но Ивлев обошел участок, Поднял горсть земли, помял, принюхался,
презрительно ковырнул ботинком квелые огурцы и сказал:
- Иван, ты построить теплицы, я выращу цветы, сделаю тебя богатым
человеком.
Но если с Ивлевым хлопот не было и за него можно было не беспокоиться, то
остальные свидетели к предложению сегодня же выехать из Москвы отнеслись
отрицательно. Лишь с Василием Гавриловичем Коноваловым избежали тяжелых
объяснений и забот. Он, как выяснилось, дважды судимый, исчез бесследно. Именно
он в комнате свидетелей высказал мысль, что дело пахнет керосином и необходимо
глухо молчать. Видимо, он пожалел о своих словах и после суда с квартиры
сожительницы съехал, куда и почему - никто не знал. Гуров догадывался, но,
собрав двоих свидетелей в кабинете знакомого начальника отделения милиции, об
Ивлеве и Коновалове не распространялся, сказал лишь, что они люди разумные и
Москву на время покинули. А о пятом свидетеле, который вышел из автобуса вместе
с "террористом", полковник не сказал ничего, вернее, обмолвился, что человека
найти не удалось.
Гуров не мог знать абсолютно точно, но подозревал, что последний свидетель
был агентом и именно ему поручили сдать подозреваемого "оказавшимся" под рукой
омоновцам. Сыщик дал указание максимально собрать информацию по последнему
свидетелю - Семену Сидоровичу Терехову. Терехов, мощный двадцатисемилетний
человек, служил в небольшом коммерческом банке. И если Гуров просчитал правильно
и Терехов - агент, то от него ниточка идет наверх. Следует за ним понаблюдать,
так как Вердин умен и, выяснив, что из всех свидетелей остался один, не станет
оберегать агента. Стрелять в него нет оснований - слишком мелок, а размозжить
кирпичом голову либо ткнуть под лопатку ножом, так это в самый раз.
В четверг Гуров разбирался с Касьяновым и Фетисовым. Люди они были,
естественно, разные, разговаривать с ними следовало порознь, но время поджимало.
Гуров не знал о разгильдяйстве гэбэшных оперативников, которые все ещё ждут
возвращения Ивлева, и сыщик полагал, завтрашнего дня у негр нет, а предстояли
ещё встреча с Тереховым.
Фетисов был флегматичен, держался нейтрально, на предложение Гурова
выехать до зимы из Москвы буркнул:
- Можно, девок везде хватает. - И нахально спросил: - А подъемные будут? Я
так понимаю, мой отъезд нужен обществу.
Гуров не успел ответить, взорвался Касьянов:
- Не годится, начальник, у меня бизнес! И так налогами душите, на таможне
трясете, теперь, видите ли, потребовалось из Москвы уехать. Нет такого закона,
мы в демократическом государстве живем.
Гуров чувствовал себя в чужом кабинете неуютно, да и время поджимало.
Самое правильное перехватить Терехова при выходе из банка, иначе мужик может
поехать не домой, а неизвестно куда, к друзьям, например, или к женщине. Гуров
взглянул на часы, затем на Станислава Крячко, который сидел безучастно в
сторонке, листал журнал. Станислав головы не поднял, казалось, на друга не
смотрел, неожиданно энергично поднялся и сказал:
- Вы увлеклись, Лев Иванович, вам пора, - он чуть ли не вытолкнул Гурова
из-за стола, повернулся к Касьянову и Фетисову. - Знаете, существует старый как
мир прием, когда беседу ведут два сыщика. Один душевный, а второй - жесткий. Так
вот, я очень жесткий. И вам, Юрий Юрьевич, сейчас разъясню, какую вы получите
компенсацию за немедленный отъезд из Москвы. А тебе, Алексей Федорович, расскажу
про бизнес, налоги, таможню и права, которыми ты, дурак, обладаешь в
демократическом государстве.
- Да я в подобном тоне не желаю с вами разговаривать! Я просто уйду! -
Касьянов вскочил.
- Уйдешь, конечно, куда ты денешься? Но, прежде чем ты выйдешь за дверь,
учти, даже в самом демократическом обществе бизнесом занимаются лишь люди живые.
А мертвых хоронят. Конечно, в том случае, если тело находят.
- Что вы имеете в виду? - спросил растерянно Касьянов.
Крячко не ответил, взял Гурова под руку, прошел с ним к двери.
- Не трать ты себя впустую, тебе предстоит сложный разговор, - и открыл
дверь. - Сержант, дружище, возьмите этого молодого человека, - Станислав указал
на Касьянова, - и поговорите с ним о футболе. Узнайте у него, почему мы так
бездарно играли на первенстве мира.
Семен Сидорович Терехов без крайней необходимости на работе не
задерживался - он вышел из банка в две минуты седьмого. Он был среднего роста,
непримечательной внешности и крепкого сложения, но одет элегантно, на безымянном
пальце правой руки поблескивал массивный перстень. Терехов явно хотел походить
на руководителя среднего звена. Он пожал руку охраннику, взглянул на золотые
часы, хотя, конечно, прекрасно знал, сколько сейчас времени.
Гуров поставил свой "Пежо" рядом с "Ауди" Терехова и наблюдал за ним,
прикидывая, с чего начать разговор и как его вести. И тут сыщик понял, что
Терехов не пьян, но, что называется, под хмельком. Залихватская улыбка, излишне
размашистые движения, охранник банка тоже вышел на лестницу, улыбаясь, наблюдая
за Тереховым, видимо, его состояние не являлось для охранника неожиданностью.
Сыщик собирался подсесть в машину Терехова, но охранник-свидетель был
совершенно ни к чему. Гуров сел за руль и двинулся следом за серебристой "Ауди".
Перед выездом на центральную магистраль Гуров поравнялся с машиной Терехова,
коротко просигналил и, достав из-под сиденья милицейский жезл, постучал в
стекло. По движению губ Терехова стало ясно, что он матюгнулся, но, так как
"Пежо" прижимал его к тротуару, будущий банкир послушно остановился, из машины
не вышел, достал бумажник.
Гуров поставил машину перед "Ауди", открыл правую дверь, махнул жезлом,
предлагая Терехову пересесть в "Пежо". Терехов приосанился, с чувством
собственного достоинства подошел, спросил:
- В чем дело, командир? - Садитесь и не дышите на меня, закусить нечем.
- Командир, с каждым случается, если бы все были трезвенниками, вы бы
катались на трамвае. - Терехов сел рядом, открыл бумажник, протянул права,
техпаспорт и пятьдесят долларов. - Вы из какой ГАИ? У вас начальник случайно не
Леонид Семенович? - Семен Сидорович, у меня случайно совершенно другой
начальник. - Гуров показал свое удостоверение, развернул, дал возможность
прочитать все, что в нем написано.
- Понятно, понятно, - Терехов убрал бумажник. - Значит, вы не
автоинспектор, и, как мужчина мужчину, вы способны меня понять.
- Это вряд ли, - Гуров продолжал изучающе рассматривать соседа, который с
каждой минутой вызывал все большую антипатию.
Гуров мог сказать хлыщу очень многое, но вместо холодного расчета
накатывала злость, появилось желание вышвырнуть Терехова из машины, пусть его
убивают. Сыщик прекрасно представлял, как начнет крутиться, изворачиваться этот
тип, на совести которого смерть невинного человека.
- Хоть тысячу рублей заплатили? - спросил Гуров. - Или вы теперь получаете
в долларах?
- Вы о чем, господин полковник? Полагаю, обознались?
- Дочке двенадцать, она в какой класс пойдет? А жена не работает? И как
полагаете, они без вас жить будут? - Гуров говорил совершенно не то, что
собирался, разговор сломался изначально.
Он нарушил святую заповедь - не говорить чужому агенту, что знает о его
вербовке. Но Гурову не нужен был этот говенный человечек, необходим именно
завербовавший его офицер, непосредственный участник преступления. Теперь уже
поздно, следует ломать эту мразь, ломиться сквозь чащу, не давать продыху.
- В народе говорят, лучше иметь среднюю сообразительность, чем высшее
образование". Ты, Семен Сидорович, и таблицы умножения не знаешь. Ты полагаешь,
слиповали парню смертный приговор, а тебя в живых оставят?. Ты практически
покойник. Не трогают, ждут, когда приговор приведут в исполнение. Ты переживешь
Тимура Яндиева максимум на сутки.
- Что вы говорите? Что вы говорите? - бормотал Терехов, не способный столь
быстро переварить подобный объем информации.
- Меня не интересует, на чем тебя завербовали, какую информацию ты
выдаешь. Мне необходим номер телефона и фамилия, имя, отчество сотрудника,
которого ты вызываешь для экстренной связи.
- Какого сотрудника, что-о вы говорите, го-осподин полковник? - У Терехова
от страха стал заплетаться язык.
- Тебя убьют. Хочешь оставить семью без средств к существованию? У тебя
времени, пока я не выкурю сигарету. - Гуров опустил стекло и закурил.
- Меня так и так убьют, - давясь словами, проговорил Терехов.
- Будешь слушаться, останешься жив, в суде заявишь, что действовал по
принуждению. - Гуров смял окурок, закрыл пепельницу. - Теперь начинай исповедь,
все подробно. - Он включил магнитофон.
Терехов говорил, путаясь и запинаясь. Гуров помогал короткими вопросами.
Выходило, что агент не знал о мине, и сыщик этому верил. Однако не вызывало
сомнения, что сотрудники о взрывчатке знали, а задержавшие Тимура омоновны
полагали, что чеченец вооружен, но о предстоящем взрыве ничего не знали. Но что
автоматчики были выставлены на автобусной остановке не случайно, тоже стало ясно
как день.
- Все, - выдохнул Терехов. - Сколько вам заплатили?
- Пять тысяч долларов. - Теперь действительно все. - Гуров опустил руку в
карман, выключил магнитофон. - Теперь так, сегодня вечером вы из Москвы уедете,
машину оставите. Что вы будете врать жене и на работе - мне безразлично. Когда
где-то обоснуетесь, позвоните по телефону, - он медленно продиктовал номер, -
сообщите свои координаты. Если вздумаете скрыться с концами, я добьюсь, чтобы
против вас возбудили дело за соучастие, объявили в розыск. При вашей опытности
вы пробегаете недолго. За семью не беспокойтесь, женщин никто не тронет, они
никому не опасны.
Вечером Мария с гордостью сообщила:
- Я нашла две великолепные дачи, где с радостью наймут надежного непьющего
сторожа.
- Не сомневался, что ты умница. - Гуров хотел поцеловать Марию в щеку, но
думал о другом и лишь неловко ткнулся носом.
- С таким лицом можно ботинки зашнуровывать, а не любимую женщину
целовать! - возмущенно оттолкнула Гурова Мария.
- Ну, извини - виноват.
- Спать ляжешь на диване!
- Обязательно, - Гуров вздохнул. Вроде он все сделал правильно, а чего
добился? Где будут выступать эти свидетели? Кто станет их слушать? Необходимо
вновь писать кассационную жалобу в Верховный суд России. О том, что свидетели
исчезли, Вердин уже знает, тут Гуров ошибался, подполковнику все стало известно
на следующий день. О жалобе в связи с вновь открывшимися обстоятельствами в
кассационную палату узнают быстро. И первое, что прикажет Вердин, - организовать
адвокату несчастный случай. В подвал адвоката не запрешь, ему необходимо по
инстанциям ходить. Приставить охрану - значит открыться полностью, газеты и
телевидение заорут в полный голос... Русские парни гибнут за Родину, а штабная
крыса мент Гуров организует защиту террориста, убившего детей... Подключат Союз
солдатских матерей. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!
- Ну что? Что? - Мария схватила Гурова за плечи" трясла что было сил. - Не
рви на себе тельняшку! Тебе не закрыть все амбразуры! У тебя одна жизнь! Одна!
- Счастливый парень был Змей Горыныч! - Гуров подхватил Марию на руки,
пошел в спальню. - Я сейчас тебе покажу, стерва, кто где будет спать! И за
мордобой ответишь!
На следующий день, в пятницу вечером, подполковник Вердин рвал и метал,
все свидетели, за исключением агента, холуя Терехова, пропали, испарились.
Вердин не мог понять, почему Гуров до сих пор не вышел на Терехова, самого
скандального для службы человека. Если Гуров добьется успеха, то не хватает лишь
последней капли, чтобы прилюдно выяснилось - выявленного террориста сдал агентосведомитель.
"Да, господин полковник, тут у вас накладочка произошла, -
рассуждал Вердин. - Посчитали вы, мол, и четырех свидетелей расколоть сложно,
черт с ним, с пятым. А он и есть главный, потому как четверо ничего конкретного
и не знают".
После разговора с полковником Терехов испугался до тошноты, вернулся домой
трезвый, весь в поту, супруга решила, что муж заболел. Он лег на тахту,
повернулся лицом к стенке, затих, решал, куда теперь податься, главное, что
сказать жене. С работой обстояло проще, отпуск можно было оформить быстро.
Он лежал на любимой тахте и походил на Антея, которому возвращались силы
от прикосновения с Землей. Полковник, возможно, и прав, лучше на время смотаться
от греха. Но страх нагонять не дело, не при Берии живем, плюнули, человека
утопили.
Он повернулся на спину, руки за голову, потянулся.
- Ужинать будешь? - спросила жена, глядя на него с подозрением. - Пришел
рано и трезвый, просто чудеса.
- Катишь ты на меня, мать. - Он сел, слегка встряхнулся. - А я все в дом
да в дом, не как некоторые. Мне завтра отъехать на несколько дней требуется,
выгодное дельце подвернулось. Может, и новую шубу справим.
- Деревня, - жена смотрела мягче, но недоверие во взгляде все ещё
присутствовало. - Справляют праздники, а шубу покупают.
- Ты у меня образованная, тебе виднее, - миролюбиво согласился Семен
Сидорович, чем вновь насторожил супругу.
- А едешь далеко, в командировку?
- В банке я отпуск возьму, им лишнее знать не следует, - он старался
говорить беззаботно, но жена тут же уловила фальшь.
- Значит, не в командировку, и на службе ты берешь отпуск, ещё какую лапшу
ты мне на уши собираешься повесить? Я вот завтра твоему Никифоровичу позвоню,
узнаю, что это за поездочки за свой счет? И с кем? Уж не на пару ли вы
собрались? Так я и его половине позвоню, скажу...
- Заткнись, милая! - От страха у него свело горло и получился рык,
переходящий в визг. - Шефу я скажу, что к твоей матери в Свердловск... тьфу, в
Екатеринбург лечу. А отпускные я тебе все до копеечки отдам, чтобы в бабьей
голове шальные мысли не шастали.
На следующий день он оформил отпуск, начальство не возражало, однако и
быстро не получилось. Пришлось ждать, то одной подписи не хватало, то другой.
А к вечеру сотрудники потребовали свою законную бутылку. Ну, отпускную
выпивку в России никто не мерил, потому вышел Терехов на улицу лишь в девятом
часу. Тут повезло, он только руку поднял, какой-то "левак" тормозить начал,
затем неожиданно поддал газу, вылетел на тротуар и размазал Терехова по стене
дома.
Вердин воспринял доклад об успешном выполнении задания с удовлетворением,
однако задумался. Почему мент четверых свидетелей спрятал, а самого для себя
важного оставил без прикрытия? Наверняка сыщик с Тереховым толковал, конечно,
расколол, мог исповедь паскуды записать на пленку. Очень возможно. Терехов -
покойник, идентифицировать голос невозможно, но любое сомнение толкуется в
пользу обвиняемого. Если адвокат, старый пень, добьется рассмотрения дела в
кассационной палате Верховного суда, то, сколько дегтем мента ни мажь, смертный
приговор чеченцу отменят и все полетит к черту.
Виктор Олегович Вердин, несмотря на свою молодость, был человеком
спокойным, последовательным и упрямым. У него имелся против Гурова очень сильный
ход, но один патрон - последний патрон, и стрелять следует лишь в безвыходном
положении. Пока займемся свидетелями, решил Вердин. Человека спрятать трудно,
подготовить место лежки у Гурова не было времени, он находился в цейтноте,
следовательно, использован нетрадиционный ход. Если трюк придумал человек,
значит, другой человек способен трюк разгадать.
С Коноваловым ситуация понятна, судя по всему, патовая. Оперативники
Вердина давно искали людей из преступного мира, годных для вербовки. Примерно
пять месяцев назад натолкнулись на внешне вполне добропорядочного гражданина
Василия Гавриловича Коновалова. Человек только разменял пятый десяток, живет
пристойно, женат, двое детей, служил в Афгане. Но, когда гэбэшники примерного
семьянина копнули поглубже, быстро выяснили, что примерный семьянин в Афгане не
служил, а сидел в зоне, дети не его, а женщина, у которой Коновалов живет, с
которой не расписан, московской прописки не имеет.
Вердин начал готовить человека на вербовку, тут закрутилась история с
чеченским "террористом", решили, что Коновалов вполне подходит, подсунули в
качестве свидетеля. Однако вчерашние ловцы интеллигентных пособников всех
разведок мира и других инакомыслящих плохо разбирались в психологии уголовника,
начали работать с ним с позиции силы, озлобили, после чего он и брякнул сгоряча:
все дело липовое и сплошная туфта.
Василий Коновалов ушел с "концами", но Вердин не сомневался - уголовник
скрылся, не станет работать ни на кого, и на ментовку в первую очередь. А искать
его следует в какой-нибудь преступной группировке, а скорее всего на Кавказе,
среди наемников. В общем, он отрезанный ломоть, о нем следует забыть.
С Тереховым благополучно покончили, остаются трое. Приближается осень,
людям нужна крыша, они городские, избалованные, в деревне делать им нечего, да и
желателен телефон. Охранник на даче нуворишей? Похоже.
Какие связи у Гурова среди подобной публики? Да и "новые русские" себе
охранников сами найдут. Скорее какое-нибудь обжитое семейное гнездо, типа
Переделкина. Мало денег, много традиций. Человек, рекомендованный полковником
милиции, просто мечта. Какая связь у цента с подобными людьми?
Если бы Вердин был эмоциональнее, хлопнул бы себя по лбу. Актриса, на
которой сыщик никак не женится! Театр! Кино! Но главное, конечно, актриса. Ох,
напрасно ты, мент, ввязался в драку, имея в руках такую хрупкую штучку. Можно
ведь и разбить ненароком.
МУР уперся, своих секретов не выдавал, так было установлено издавна.
Министерство может требовать папки с разработками, проводить свои бесконечные
проверки, но агентура - дело святое. Если оперативник уперся, у него и министр
ничего не узнает. Конечно, Станислав Крячко вроде бы свой, но розыскники,
которые его хорошо знали, из МУРа почти исчезли. Одни устали, ушли на пенсию,
иных соблазнили деньгами коммерсанты, а несколько человек просто померли.
Как опер-важняк, полковник главка, Станислав в данном деле шансов на успех
не имел. Нужен был человек, не просто слышавший о Крячко, не раскланивающийся с
ним в коридоре, а приятель, перед которым можно открыться. Сложность заключалась
ещё в том, что агент, разрабатывавший в свое время Тимура Яндиева и шепнувший
чеченскому парню имена его родственников, безусловно, состоит на связи не у
рядового розыскника, а у одного из начальников. И человек этот коррумпирован, а
если забыть иностранные слова, так просто куплен с потрохами или запуган
гэбэшниками до смерти.
Начальника МУРа Станислав лично не знал, он был для генерала лишь
паркетным шаркуном из министерства, который болтается по кабинетам, мешает людям
работать. Гуров друга торопил, очень рассчитывал, что через выявленного
предателя выйдет на интересную оперативную информацию, хотя почти не сомневался,
что упрется в человека уровня Вердина, а выше их не пустят.
- Лев Иванович, сдаюсь, я мелко плаваю, идем на по клон к генералу.
- Ты в отпуске, не отрывай друга от дела, - ответил Гуров.
- Сегодня воскресенье, Петр, возможно, дома, звони приглашай на обед,
скажи, я заеду.
- Полагаешь, это честно? - Гуров сопротивлялся из упрямства, отлично
понимая: если Станислав запросил помощи, значит, она необходима.
Совершенно неожиданно Петр Николаевич приехал на квартиру Гурова в
отличном настроении. Оказалось что супруга генерала уехала на целый день к
приболевшей подруге и он изнывал от безделья.
- Ну, господа разбойнички, - потирая широкопалые ладони, ухмыляясь,
говорил Орлов, прохаживаясь по квартире, - рад вас видеть, доволен, что вы
заперлись в сортире и не знаете, как из него выбраться.
- Возлюби ближнего! - брякнул Станислав и покраснел.
Генерал хохотнул, оглядел накрытый стол, взял запотевшую бутылку с
иностранной этикеткой, поставил на место.
- Обожаю получать взятки, жаль только, что, кроме вас двоих, никто мне ни
шиша не дает. Лева, надеюсь, ты ещё не выжил из ума, не станешь городить чушь,
сразу расколешься, какой жареный петух клюнул тебя в ягодицу?
- Петр Николаевич, клюнули не Гурова, а меня, - сказал Станислав.
- У тебя звездная болезнь, дорогой. - Орлов взял со стола другую бутылку,
тоже не сумел прочитать этикетку. - Жареный петух ваши ягодицы не различает.
Ладно уж, давайте выпьем по стопке, и я согласен вас выслушать.
Генерал слушал, как всегда, закрыв глаза, когда Гуров замолчал, сказал:
- Думаю, все это пустые хлопоты. Этого парня, начальника МУРа, я знаю, но
он человек для меня чужой, и с вашей просьбой я обратиться к нему не могу. Если
перевести её на русский язык, она звучит следующим образом:
"Мы располагаем данными, что некто из вашего окружения завербован ФСК,
назовите фамилию". "Щас, разбегались! - подумает он. - За информацию спасибо, но
в своем доме мы сами разберемся". - Так что делать? - спросил Станислав. - Я бы
своего парня никому и никогда не назвал. - А мне? - Орлов хитро прищурился. -
Ну, скажете тоже, - смешался Станислав. - Вот именно, - Орлов сел в гостиной на
диван, подвинул телефонный аппарат. - Необходимо среди моих коллег найти
начальника или преподавателя нынешнего начальника МУРа. Если он будет уверен,
что информация не уйдет, он поможет. Честь флага высока, но никто не хочет
работать рядом с иудой. Вы, мальчики, отправляйтесь на кухню, закройте дверь
плотно. Вам не следует слышать, с кем и как я буду разговаривать.
Друзья закрылись на кухне, слушали, как позвякивает параллельный аппарат,
замолкает, затем снова позвякивает. Переговоры генерала Орлова продолжались
около двух часов.
- Выпьем, Лев Иванович, сегодня я все равно не работник, - сказал
Станислав.
- Пей, - Гуров пожал плечами. - У тебя короткое дыхание, Станислав. Крячко
отвернулся, неожиданно сказал:
- Тогда дай закурить.
- В твоем возрасте начинать курить вредно.
- Ты сам раз десять бросал и начинал.
- Я человек слабый, мне можно, - ответил Гуров, и в это время дверь
открылась и в кухню вошел Орлов.
Он взглянул не на сыщиков, а на стол, оценил уровень содержимого в
бутылках, довольно хмыкнул:
- А вы, парни, ничего, с вами работать можно.
- А если бы я выпил бутылку, так со мной и работать было бы нельзя? -
вспылил Станислав:
- Ну должен был я как-то начать? Я же тоже живой. Лева, ты меня угощать
собираешься?
Сели за стол, выпили по рюмке не чокаясь, начали без аппетита закусывать.
Орлов отложил вилку, раздраженно сказал:
- Черт побери! Если бы подобную операцию провел Лева, то глянул бы
безразлично, пожал плечами, обмолвился, что все это пустяки, пользуйтесь, мне не
жалко. Но человек, получивший подобный "подарок" от Гурова, всю жизнь чувствовал
бы себя его должником и мечтал бы отдать за него жизнь.
...Закладка в соц.сетях
