Жанр: Детектив
Трактир на пятницкой
...л тяжелые чемоданы на асфальт, оттянул пальцем тугой
крахмальный воротничок и, отдуваясь, пробормотал:
- Передохнем, теперь здесь недалеко. Валет и Хват тоже опустили свою ношу и
стали махать затекшими руками.
- Вот это куш. Серый. Это я понимаю, - Валет толкнул один из чемоданов
ногой.
- Заткнись, - одернул Серый и поправил ему котелок, - нэпман липовый. Рот
закрой, железные зубы за версту видать.
Хват хмыкнул и одернул свою извозчичью поддевку.
- И ты заткнись. Извозчику в присутствии господ ржать не полагается. Наградил
господь бог помощничками.
Серый зло оглядел подручных. Сейчас бы вместо них Цыгана и Сержа. Ребят - во
фраки, а самому Серому - на козлы. Такой тройке не то что через всю Москву - до
Питера можно безбоязненно ехать. Сейчас подойдет самый захудалый мент поближе,
и тот разберет, что все эти тряпки - сплошной маскарад, а как задумано было!
Серый тяжело вздохнул и взялся за чемоданы.
- Пошли!
Пролетка стояла на месте. Налетчики разместили чемоданы. Хват сдернул с
лошади торбу и влез на козлы.
- Трогай, - облегченно сказал Серый, обмахивая разгоряченное лицо котелком.
- Дорогу хоть знаешь?
- Н-но, милай, - протянул Хват, чмокнул и дернул вожжи.
- Сядь глубже, - Серый грубо толкнул сидевшего рядом Валета, - надвинь
шляпу на лоб. Если остановят, ты пьян в доску - и ни гу-гу. Понял?
Серый уперся подбородком в набалдашник трости и задумался под мерный цокот
подков и мягкое покачивание пролетки. Что теперь делать, когда так блестяще
разработанный план рухнул? В кармане три билета на экспресс, который уйдет без
него. Серый хотел прямо с дела поехать на вокзал, оставить в подвалах Цыгана, Сержа
и мальчишку-карманника, бросить отца Василия со всем его барахлом, пусть
удавится, и укатить с подручными в Харьков. Все сорвалось. В конторе правления
акционерного общества, к ограблению которого готовились давно, ни золота, ни денег
почти не оказалось. Старик уверял, что должно быть не меньше ста тысяч.
Серый нащупал в кармане тоненькую пачку червонцев, вынул ненужные теперь
билеты на поезд и, разорвав, выбросил. Он посмотрел в вороватые глаза Валета,
блестевшие из-под обтянутого шелком котелка, и еле сдержался, чтобы не заорать во
весь голос.
Кретин безумно рад добыче. Шесть чемоданов кожи, которые случайно оказались
в конторе, - что они стоят по сравнению с тем, на что шел Серый! Кажется, в двух
чемоданах первосортная кожа, но это опять товар, значит, опять зависимость от отца
Василия. Доля, которая сейчас в руках у старика, значительно больше и бросаться ею
глупо, надо возвращаться в сырой погреб, ждать старика, а главное - решать с
Цыганом и Сержем. Если бы знать точно, кто из них мент. А может, и оба верные
ребята? Но почему они так грызутся?
- Серый, мент! - прошипел Хват и поднял кнут.
- Шагом, идиот!
Серый сдвинул на затылок котелок и выпятил колесом грудь в крахмальной
рубахе. Скосив глаза, он увидел в свете уличного фонаря две высокие перепоясанные
ремнями фигуры. Серый встал в полный рост и, размахивая руками, запел:
Ах, на дворе такая стужа, Больше всего боюсь я мужа...
Он еще раз взмахнул руками и упал на колени вдавившегося в пролетку Валета.
- Ишь нажрался буржуйчик, - произнес сиплый голос. - Август, а у него на
дворе стужа.
- Пронесло, - зашептал Валет.
Хват дернул вожжи, и пролетка покатилась быстрее.
"Так что же делать?" - вернулся к своим невеселым мыслям Серый. Нутром он
верит Цыгану, а головой - Сержу. Если бы можно было оставить обоих. Классные
ребята. Вчера он проверил Цыгана, оставил его на страже, а за углом спрятался Хват,
но Цыган не попытался бежать. А ведь Серж его чуть не удавил, прямо в лицо сказал,
что Цыган из уголовки, и предупредил рыжего Николая. Так почему он не попытался
уйти? И чует Серый, что не уйдет, и спокойно оставил их обоих в подвале. Отобрал у
обоих оружие и оставил под обоюдным присмотром. Уверен, глаз не спустят, не
договорятся и не уйдут. Сидят сейчас, улыбаются, а сами готовы друг другу глотки
перегрызть. Еще мальчишка там...
Серый посмотрел на Валета. Вот кому лафа. Сидит и наверное мечтает скорей
забраться в темный сырой подвал и нажраться водки. Рисковать нельзя, придется
убирать и Цыгана, и Сержа. А Пашка?
Серый повернулся к соседу.
- Америка на мокрое пойдет?
- Не-е.
- А если пригрозить?
- Может, и пойдет, кто его знает?.. Пригрозить, заставить парня убрать Цыгана и
Сержа, связать ему руки двойным убийством и увезти с собой из Москвы. А как
получить наличные со старика?
- Подъезжаем. Где выгружаться будем? - спросил Хват.
- На Мытной сверни в большой двор, - сказал Серый.
Когда остановились, он выскочил из пролетки и, пока подручные выгружали
чемоданы, ходил, разминая ноги и обдумывая план возвращения под землю. Когда
чемоданы были выстроены у сарая, а лошадь аппетитно захрупала соломой, Серый
сказал:
- Хват, иди и проверь. Если порядок - возвращайся сюда, если нет, то уходи в
другую сторону и обязательно стреляй, чтобы я слышал.
- Почему я? Почему не Валет? - заскулил Хват.
- Он в парадном костюме, дурак. Давай быстро. Когда Хват скрылся в темноте.
Серый взял под уздцы лошадь, вывел ее на улицу и поставил в квартале от этого двора.
Потом он сел в пролетку, взял в руки вожжи и зашептал:
- Иди в тот двор и спрячься. Если эта падла налетит на засаду, продаст и
приведет ментов, стреляй и беги сюда. Мы успеем ускакать.
- Ну и голова у тебя. Серый, - восхищенно сказал Валет и ушел.
Серый развернул пролетку в обратную сторону, чтобы выехать в параллельный
переулок. Он напряженно вслушивался в каждый шорох, чтобы при малейшей
опасности влепить кнутом по лошадиной спине и скрыться. Но кругом было тихо,
минут через пятнадцать появился Валет, и они благополучно перетащили чемоданы в
подвал.
За столом веселились только Валет и Хват, они выпили сразу по кружке водки,
сожрали по ломтю ветчины и, умиротворенные, разыгрывали в карты, кому наливать.
Серж и Цыган водку не пили, сидели, лениво развались на стульях, чуть не дремали,
но, если один закуривал или делал какое-то иное движение, другой тотчас же бросал
на него настороженный взгляд. Серый, перебрасываясь с Пашкой ничего не
значащими словами, следил за ними и все больше убеждался и все больше жалел, что
обоих придется убрать. "Словно породистые псы, - думал он, глядя на поджарые,
нервные фигуры "друзей". - Умны, хитры и отважны. Не то что эти дворняжки, -
Серый подвинул Хвату свою бутылку водки. - Какую охоту с такими зверями можно
было бы устроить! Но кто из них в решающий момент схватит меня за горло?"
Серый повернулся к Пашке.
- Ты просил у меня денег, Америка?
- Не давай ему ни копейки, Игорь, - сказал Серж и потянулся. - Он без тебя
убежать хотел.
- Редкая ты сволочь, друг детства. Что тебе, выслужиться захотелось?
Договорились же молчать, паскудина, - Цыган отодвинулся от стола. - Не пойму,
как таких в уголовке держат?
- Пашка? - хмуро спросил Серый.
- Не трогай ты парня, - вмешался Цыган. - Кому охота здесь сидеть? Был бы я
поглупее, тоже бы попытался удрать.
- Что же ты с Америкой не договорился? Вдвоем бы повязали француза, -
спросил Серый. Он лишь сейчас заметил, что у Пашки под глазом синяк.
- Договорился бы, да у друга детства пушка в кармане, и он сызмальства по
воробьям не промахивался. Серый поднялся и обошел стол.
- Я же тебя обыскивал и пушку отобрал, - удивленно сказал он, останавливаясь
около Сержа. - Выкладывай на стол. Вы, морды, хватит водку жрать, идите сюда! -
закричал Серый, направляя на Сержа наган.
Серж встал и поднял руки.
- Есть у него, точно есть, - крикнул со своего места Пашка. - Чуть не
перестрелял нас.
Серый обшарил Сержа. Пистолета не было.
- Спрятал где-то, - Цыган махнул рукой в темноту.
- Отдай пушку, разом порешу, - сказал Серый и уперся наганом в живот Сержа.
- Если бы пистолета у меня не было, ты бы нашел здесь мой труп и засаду
милиционеров. Серый опустил наган и выругался.
- Кстати, Игорь, - продолжал Серж, стряхивая с плеча руки Валета и садясь за
стол. - Мне здесь интересная мысль в голову пришла.
- У меня от твоих мыслей голова кругом идет, - прорычал Серый. - Отдай
пушку, француз!
- Очень интересная мысль, - повторил Серж, закуривая. - В блокнотике у
рыжего полового все были записаны: ты, я. Валет, Хват. Только Цыгана там не было. К
чему бы это?
Цыган выпрямился и твердо посмотрел в лицо Серому.
- Мне, Серый, не надо было заводить бухгалтерию, чтобы сдать тебя уголовке.
Верно? Был ведь такой момент? Отвечай, был или нет?
- Что было, то быльем поросло, - ответил Серый, взглядом приказывая Валету и
Хвату быть наготове.
- А кто придумал историю с моим обучением на чекиста? Кто бросился на
покойного Свистка, царство ему небесное, - Серж перекрестился, - когда он убил в
трактире гражданина в пенсне? Кто предупредил полового?
- Действительно, кто? - спросил Серый, поднимая наган, но услышал условный
стук в дверь. - Хват! - сказал он и отошел к запасному выходу.
Через минуту Хват вернулся.
- Отец Василий пожаловал. Пустить? Серый подошел к столу и молча кивнул.
- Эй, Валет! - крикнул из коридора Хват. - Иди сюда, подмоги мешок
дотащить.
- Сейчас устрою хрычу баню, - тихо сказал Серый.
Неожиданно он почувствовал резкую боль в руке, наган выпал на землю, и от
удара чьей-то ноги он отлетел в сторону. Сильные руки схватили Серого за плечи, в
поясницу уперлось что-то твердое. Сквозь фрак он почувствовал холод металла. Он
сник и втянул голову в плечи. В темном проходе мелькнул свет. Валет и Хват
вернулись. Они появились с поднятыми руками. Серый осторожно скосил глаза.
Климов ткнул его наганом в бок и равнодушно сказал:
- Не вертись, гражданин.
Наган Серого лежал на земляном полу. Нога в хромовом ботинке наступила на
наган и потащила в сторону. Пашку толкнули, но он не шевельнулся. Рядом с ногой
появилась рука, и наган пополз по полосатой брючине. Надо было крикнуть, но Пашка
не мог, закрыл глаза, упал и рванул ноги в хромовых ботинках. Он чувствовал, что
сверху валятся люди, а рядом кто-то хрипит.
Когда Пашка выполз из кучи и открыл глаза, то увидел придавленное к земле
бешеное лицо Цыгана. Потом раздался топот ног, и в подвал влетел рыжий Николай.
Он взвизгнул и повис на шее у Сержа.
- Мишка! Друг! Живой!
Глава двенадцатая
ОТЪЕЗД
- Арестовав предателя Шленова, мы стали готовиться к задержанию банды. Пока
я разговаривал с Павлом Антоновым, мой заместитель наводил справки о хозяине
трактира. Почему я сразу не заинтересовался его личностью? - Климов чертыхнулся
и оглядел руководящих работников управления и районных отделов уголовного
розыска, собравшихся на его отчет о ликвидации банды. - Если бы вы его видели,
товарищи! Просто в голову не придет, что под личиной хозяина трактира,
богобоязненного старичка, прячется матерый волчище. Истинная его фамилия Ржавин,
и он разыскивался ЧК как агент царской охранки и провокатор. Сейчас выяснилось,
что Ржавин сразу после революции исчез из Москвы и пристал к Махно, где и
познакомился со Шленовым, который был у батьки оружейником. Потом Ржавин
отсиживался на Тамбовщине, всплыл в Москве только в первые дни нэпа. Более
подробно о "божьем" старикашке нам сообщат из ГПУ, куда утром забрали Ржавина.
Владимир Николаевич, - обратился Климов к заместителю, - расскажите
товарищам, как вы раскопали прошлое Ржавина.
Зайцев вышел из задних рядов и встал рядом с Климовым.
- Отхватил ты себе зама, Климов! А я все гадаю, что за птица сидит и конфетки
сосет, думаю, иностранец какой пробрался, - сказал один из присутствующих.
Зайцев холодно посмотрел на говорившего, и тот спрятался за спину соседа. Все
задвигались, зашумели и засмеялись.
- С таким зверем и работаю, - сказал Климов, усаживаясь рядом с начальником.
А Зайцев стоял, заложив руки за спину, смотрел в окно и ждал, пока зал
успокоится.
- Рассказывать, в сущности, нечего, - Зайцев потер подбородок и смущенно
улыбнулся. - В первые дни работы я запросил ГПУ о проживающих в районе бывших
сыскных царской уголовной полиции, а потом собрал на них подробную информацию.
Сделал без конкретной цели, так, на всякий случай. Когда стало ясно, что бандой
руководит хозяин трактира, я рассудил, что этот человек должен быть с прошлым,
начал думать, у кого можно о нем расспросить поподробнее, и вспомнил о бывших
полицейских. Среди них я обнаружил некоего Калугина Алексея Ивановича, который
отбыл наказание и в настоящее время характеризовался как человек порядочный. Я
положил в карман фотокарточку хозяина трактира и нанес Калугину визит. Он
опознал Ржавина и рассказал о его прошлом, о связях с уголовниками и скупке
краденого. Сегодняшнее лицо Ржавина сумели выявить Лавров и Панин, - Зайцев
поклонился и прошел на свое место.
- Ясно, товарищи? - спросил, поднявшись, начальник. - Нанес визит и нашел
волка, которого искали восемь лет. Спасибо.
Все засмеялись и захлопали. Климов встал, снова занял свое место, посмотрел в
порозовевшее лицо Зайцева и тихо рассмеялся, заметив, что соседи заместителя сосут
леденцы.
- За Антоновым мы, естественно, установили наблюдение, выяснили место
стоянки налетчиков и перекрыли второй выход. Зайцев в это время арестовал Ржавина,
изъял из его подвалов золото, меха и остальное награбленное добро, провел очную
ставку со Шленовым, и старикан во всем признался. Сначала хотели брать налетчиков
прямо на ограблении, но в этом случае стрельба была неминуема, - Климов сделал
паузу и посмотрел на начальника. - Мы решили не рисковать людьми и дали
налетчикам вернуться в их логово. Зайцев с группой товарищей подвели Ржавина к
дверям подвала. Условный стук и голос старика дали возможность войти тихо. Я в это
время прошел запасным входом. Повязали всех спокойно, один лишь Рюмин-Цыган
пытался оказать сопротивление. Все, - Климов сел и вскоре задремал.
После боя или окончания сложной операции Климова неудержимо клонило в сон,
и он порой засыпал в самых неподходящих местах. Он даже жаловался на это врачам,
те долго его выслушивали, щупали и объясняли, что он отчаянно здоров, а спать надо,
так как это, видите ли, естественная реакция организма. Сейчас реакция проходила
особенно бурно, он то и дело "нырял" головой и два раза подряд уронил трубку.
- Климов, отправляйся домой, - громко сказал начальник. - У нас совещание, а
не мертвый час. Климов встал и оглянулся.
- Давай, давай, - начальник вышел из-за стола. - Ребят обними и скажи, что
представлены к именному оружию.
Климов махнул рукой Зайцеву и, подталкиваемый друзьями, выбрался из душного
кабинета. Потом долго тер упорно закрывающиеся глаза. На улице ему стало легче, а
когда он вспомнил, что Панин и Лавров без согласования с ним провели остроумную,
но опасную комбинацию с "кражей" блокнота и "разоблачением полового", а он с
ними еще не рассчитался, сон как рукой сняло. Бормоча "оборву уши", Климов
зашагал в отдел.
Когда он, громко хлопнув дверью, вошел в кабинет, ребята прекратили разговор и
встали.
- Так, голубчики, - сказал Климов, пытаясь придать лицу грозное выражение,
сел за стол и потер руки. - Сейчас я с вами поговорю.
Лавров стоял, опустив голову и потупив глаза, а Панин, наоборот, выставил
подбородок. Взгляд его был чист и невинен.
- Садитесь, - сказал Климов и неловко заворочался на своем прокурорском
месте. - Разве можно так?
- Колька, оправдывайся! - зашептал Лавров.
- Верно, я виноват, - горячо заговорил Панин. - Но вы выслушайте, Василий
Васильевич, - он встал и начал ходить по кабинету. Видно, деятельная его натура не
могла находиться в состоянии покоя. - Подобрались мы к Серому вплотную, и
заколодило. Он нас чувствует и на дело не идет. Тут еще Цыган Мишку узнал, и
совсем неважно стало. Надо было или уходить, или атаковать. Здесь Михаил и
придумал, что если он меня "выдаст", то и себя реабилитирует, и Серого успокоит,
мол, сбежал мент, и Цыгана прижмет.
- А что ты здесь плел про Павла? - уже не скрывая улыбки, спросил Климов.
- Так ничего я не плел. Когда Мишка кончил разговаривать с Павлом, встал и
поправил прическу, что означало "сматывайся", я кивнул и пошел к выходу. Тут Павел
подзывает, меня аж в пот бросило: неужто, думаю, задержать хочет? А он мне мелочь
за пиво сует и шепчет: "Тебя Серж расколол, беги". Все так и было. Только, по
замыслу Мишки, я должен был явиться к вам и все рассказать, а я испугался. Думаю,
наверняка вы догадаетесь, что дела у Михаила плохи, раз мы такой ход сделали.
Наказывайте, - Панин развел руками.
- А у меня все было просто, - сказал Лавров и смущенно улыбнулся. - Николай
принял огонь на себя и скрылся, дальше все было, так сказать, делом несложной
техники. Я полностью реабилитировал себя и скомпрометировал Рюмина, то есть
Цыгана. Но Серый оказался не так прост и мне до конца не доверял, играя на нашей с
Рюминым обоюдной ненависти, он связал мне руки. Когда явился Павел, стало ясно,
что вы за ним проследили и адрес вам известен. Моей единственной задачей стало
удержать Рюмина до возвращения налетчиков и ждать вас.
- Не удалось Рюмину осуществить свою мечту: стать главарем и повернуть банду
с уголовщины на политику, - сказал Панин, встал и пожал Михаилу руку.
Решив прижать ребят к стене и поубавить им спеси, Климов тяжело вздохнул и
сказал:
- Все это, конечно, хорошо, начальство даже вас награждать собирается, но мнето
что с того? - открыл лежащую на столе папку и взял первый подвернувшийся
листок. - Вот заявление о том, что пятого августа в пьяной ссоре убит гражданин
Кирюшин, известный вам под кличкой Свисток. Заявление зарегистрировано, и уже
звонили из управления и спрашивали, что предпринято для розыска преступника. Что
прикажете делать?
- Я выстрелил в порядке самозащиты, - быстро сказал Лавров.
- Точно, - вмешался Панин. - Могу официально свидетельствовать, что
гражданин Лавров говорит в данном случае только правду.
- Разберемся, - угрожающе пробормотал Климов и спрятал "заявление" в стол.
- Правильно, товарищ начальник, разберитесь. Раньше решите этот вопрос
принципиально, тем более и заявление у вас есть.
Климов посмотрел на говорившего Панина, не выдержал и вышел из-за стола.
- Да я тебе, постреленок... - начал он, засучивая рукава, перевел взгляд на
Лаврова и замолчал.
Лавров сидел, запрокинув голову, и держал у носа какую-то склянку. Глаза у него
были закрыты, ноздри раздувались, а на лице было написано блаженство. Климов
вспомнил страшные крики наркоманов, когда они мечутся по камере, лишенные
своего зелья, на секунду опешил, потом подскочил к Лаврову и залепил ему
пощечину. Лавров качнулся, склянка вылетела у него из рук, ударилась об стену и
разбилась.
- Опять меня за Кольку бьют, - сказал Лавров, потирая пылающую щеку. - И
погибли мои вещественные доказательства, - он вынул из кармана точно такую же
склянку и протянул ее Климову.
Климов взял ее, посмотрел на хохочущего Панина и взорвался.
- Объясните мне наконец, что вы вытворяете? Что это такое? - он сунул склянку
Лаврову под нос.
- Кокаин, естественно, - сказал Лавров, отстраняясь и протирая платком
слезящиеся глаза. - Ну и ручка у вас, Василий Васильевич.
- Кокаин? Так я тебе сейчас совсем башку оторву!
- Это моя выдумка, Василий Васильевич, - быстро проговорил Панин и схватил
Климова за рукав.
- Выдумка его, а физиономия моя, - сказал Лавров и, прикрывая лицо платком,
вышел из кабинета.
- Все объясню, - Панин театрально взмахнул руками перед лицом
недоумевающего Климова. - Трубочки были две: в одной - кокаин, в другой -
ваниль. Понимаете? Мишка нюхал ваниль, а когда у него просили нюхнуть, давал
настоящий кокаин.
- Вот черти! - смущенно пробормотал Климов и потер щеку. - Сходи, узнай,
как он там, - Климов забегал по кабинету. - У меня где-то свинцовая примочка
есть...
- Отойдет. Мишке только на пользу, а то он в самые герои забрался. А изображал
он здорово, - Панин сел на стул, вытянул ноги, запрокинул голову и стал похож на
изображающего покойника клоуна. - Не выходит, ноги у меня коротковаты, - он
вскочил. - Понимаете, как я точно рассчитал, Василий Васильевич. Если все поверят,
что Мишка наркоман, то автоматически отпадают все подозрения. До ужаса тонко, -
Панин сокрушенно вздохнул.
- Уже можно? - Лавров, открывая дверь, остановился на пороге.
- Входи, я все урегулировал, - покровительственно ответил Панин.
- Только, пожалуйста, не извиняйтесь, Василий Васильевич, - быстро сказал
Лавров. - Оплеуха была необходима, только выдана, как всегда, не по адресу. Но мне
не привыкать, а в Киеве я трое суток под арестом вместо Николая сидел.
- Вот мелочный человек, - Панин тяжело вздохнул и сел рядом с другом.
Климов молчал, поглядывая на ребят, и прикидывал, как бы их оставить в Москве.
Раздался телефонный звонок, и Климов машинально переспросил:
- Какой Киев?
- Самый обыкновенный, - зарокотал в трубке знакомый бас. - Ты свои штучки
брось, я тебя за тыщу верст насквозь вижу. Дай хлопцам трубку.
Вырывая друг у друга трубку и повернувшись к Климову спиной, Лавров и Панин
разговаривали с "батей". Чтобы не стеснять ребят, Климов встал у окна, а когда в
кабинет вошел Зайцев, он улыбнулся и приложил палец к губам.
- Шленов хочет поговорить с вами, - шепотом сказал Зайцев. Они вышли из
кабинета.
- Ты уж прости меня, Владимир Николаевич, но я с этим... - Климов замялся,
подыскивая подходящее слово, - разговаривать не буду.
- Это почему же?
Климов услышал в голосе заместителя презрительные скрипучие нотки и
остановился.
- Давай не ссориться. Хотя бы пару дней, что ли. Не могу я, понимаешь! Не могу
видеть этого гада! - Климов расстегнул ворот рубашки и провел рукой по шее. -
Сделай одолжение, допроси сам.
- Допрос я провел, - сказал Зайцев и, открыв дверь своего кабинета, жестом
пригласил Климова войти. - Шленов дал исчерпывающие показания.
- Да куда же ему деваться, - проходя в кабинет, ответил Климов. - Гад он, во
всем гад. Теперь небось валит на других, свою шкуру спасает.
- Какой ты правильный, Василий! Как судишь легко! Главное, всегда ты уверен в
своей правоте, - Зайцев бросил папку, которую держал в руке, и ударил кулаком по
столу.
Климов смотрел на заместителя, открыв рот. Это был первый случай, чтобы Зайцев
повысил голос и говорил кому-нибудь "ты".
- А вот не валит на других Шленов, берет всю вину на себя. И знает, что
расстрелять могут, а все берет на себя.
- Так что же нам теперь, его пожалеть и отпустить? - спросил Климов.
- Осудить! Оправдать! Посадить! Отпустить! - закричал Зайцев. - Понять!
Понять надо! Почему Шленов предатель? Почему? Не подумал? И думать не хочешь,
для тебя он отрезанный ломоть. В тюрьму его или к стенке, - Зайцев быстро ходил по
кабинету и говорил, будто рубил сплеча. - А я не могу так. Ты с первого дня
революции шагаешь в ногу, и тебе все ясно. Ты узнал, что Зайцев окончил академию и
служил в белой армии, - и Зайцев на мушке. Осталось только спустить курок. А вот
осечка, - он остановился перед Климовым. - Осечка, дорогой товарищ. Меня судить
за академию все равно, что судить за цвет лица. Я еще не родился, а меня уже ждали в
этой чертовой академии. Я с молоком матери всасывал чуждые для тебя идеи, а сейчас
мы рядом. А почему? Думаешь, я сразу разобрался, извинился за происхождение и
зашагал в ногу? Черта с два! Меня большевики спасли. Настоящие большевики, тебе
до них еще сто лет расти и разума набираться.
Климов исподлобья смотрел на Зайцева, чувствовал, что медленно краснеет, и
молчал.
- А Шленов? Был рабочим человеком. Знаешь, как он увяз? Был когда-то
оружейником у Махно. Скрыл этот факт и попался в лапы Ржавина. Запутал его
старик, запугал. Мы с тобой отчасти виноваты в этом. Мы должны были узнать
первыми о его прошлом. И надо, чтобы он доверял нам, а не ржавиным, верил в нашу
доброту, в нашу справедливость, - Зайцев успокоился и устало провел ладонью по
глазам. - Что может быть сложнее человеческой судьбы? Возьми Лаврова а Рюмина.
Одинаковые семьи, одинаковое воспитание, а Лавров становится комсомольцем и
совершает подвиг, Рюмин же вырастает в Цыгана и мечтает о мести. Почему? Люди,
люди, вставшие или оказавшиеся на их пути, решали их судьбы, вели за собой.
- Тебя послушать, так человек к собственной судьбе и отношения не имеет, -
вставил наконец Климов. - Все, мол, от других зависит.
- Лавров с Рюминым и зависели, что они в одиннадцать-двенадцать лет
понимали? Даже смешно, что тебе объясняю. Все теперь от большевиков зависит.
Дорогу проложили, теперь на нее людей выталкивать надо. Воспитывать. Много
людей рядом топчется, так их не отталкивать, а вытаскивать надо, и каждого отдельно.
- А ты почему в партию не вступаешь? - неожиданно спросил Климов.
Пашка толкнул дверь, но она оказалась заперта. Это был первый случай, чтобы,
вернувшись домой, он не застал Аленку дома. Пашка нагнулся, пошарил под
половиком, нашел ключ и открыл дверь. Комната встретила холодно, голые облезлые
стены смотрели, как на чужого, и Пашка зябко повел плечами. Куда вдруг смоталась
девчонка? Он сунул руки в карманы и засвистел, но сразу сфальшивил, потом часто
заморгал глазами и шмыгнул носом.
"Неужели ушла? - подумал Пашка и заглянул под кровать: плетеной корзинки на
месте не было. - Ушла. Столько дней сидела здесь, молчала, ждала чего-то, а теперь
ушла". Пашка плюнул, но даже плевка не получилось, и он, тускло выругавшись,
вытер подбородок и опустился на стул. Девчонка как девчонка, таких двенадцать на
дюжину по улице шастает. А любит его. Пашка точно знает, что любит. Другие на
деньги его зарились или пофасонить хотелось: смотрите, мол, какой у меня кавалер -
самый фартовый карманник в округе, Пашка Америка! А эта - любит, Пашка точно
знает.
Он опустил руки между колен и поморщился, словно от физической боли.
Кончился Америка. И не сгорел, и не менты повязали, а просто кончился. Когда в
подвале рыжий повис на шее у Сержа, Пашка понял, в какую "игру" эта пара играла,
закружилась у него голова, и дух захватило. А когда Серж, то есть Михаил, посмотрел
на Пашку, улыбнулся смущенно и сказал:
Закладка в соц.сетях
