Жанр: Детектив
Трактир на пятницкой
...ем.
В отдел возвращались молча. Панин чувствовал, что все смотрят на него
осуждающе, и он прятал глаза.
- Ну, казак, что дальше будем делать? - спросил Климов, когда они остались
одни. - Положение хуже, чем месяц назад. Ты расшифрован, налетчики ушли и увели
с собой Лаврова. А все иксы на своих местах, и ни на один вопрос мы ответа не
получили. Главное - что с Лавровым? Рассказывай. Подозревают его?
- Никогда, - уверенно сказал Панин. - Мишка сейчас правая рука Серого.
- Где теперь их искать?
- Михаил позвонит.
- Если будет иметь возможность.
- Василий Васильевич, вы не знаете, какой он хитрый. Михаил их всех проведет
и выведет.
- Как ты провалился и как спасся?
Климов слушал, не перебивая, сопел погасшей трубкой, а когда Николай рассказал
про Пашку, удивленно пожал плечами.
- Но мы все-таки продвинулись, Василий Васильевич, - заканчивая свой доклад,
сказал Панин, - главарь у налетчиков - отец Василий.
- Что? Брось дурака валять! - Климов встал и сделал шаг к Панину.
- Абсолютно точно. Я и раньше подозревал, а вчера, когда мне Михаил шепнул,
что Серого вызвал шеф - так мы окрестили неизвестного, - я весь трактир облазил и
нашел голубчиков. Заглянул в слуховое окно - вижу, сидят в винном погребе хозяин
и Серый. Это сразу после убийства Свистка он его вызвал. Отец Василий смотрит на
Серого зверем, улыбочки на лице нет, стучит кулачком по бочонку и что-то говорит, а
Серый только руками разводит и, видимо, оправдывается. Я совсем в окошко башку
засунул, но толком никак не разберу, слышу, грозит хозяин: "приказываю...
выметайся" - и что-то еще. Серый пот вытирает и опять руками разводит. Больше
мне нельзя было сидеть там, и я убежал.
- Молодец, Николай, - сказал Климов и первый раз за весь вечер улыбнулся. -
Ты даже не представляешь, как это важно.
- Почему же я не представляю? - спросил Панин с обидой. - Я еще и не то
сделал. Через час я залез в погреб и простукал все бочки. В пяти-семи бочках не вино
совсем, так как звучат они иначе. Хотел отломать крышку и заглянуть, да не рискнул.
Климов тяжело вздохнул.
- Ну, что мне с тобой делать?
- Я же не заглянул, - Панин развел руками. - Ничего со мной делать не надо.
Уверен, что в бочках награбленное добро хранится.
Климов раскурил трубку и стал расхаживать по кабинету, что-то бормоча себе под
нос и сердито поглядывая на Панина.
- Интересно, очень интересно, - сказал он и остановился. - Как же мы раньше
не сообразили? Такой смирный старичок, приютил налетчиков, открыл им кредит. Эх,
начальничек я липовый, - Климов постучал трубкой по лбу. - Теперь-то мы им
прищемим хвост. Старика можно брать хоть сейчас. Он, спасая свою шкуру,
расколется и свидетелей необходимых найдет.
- Нельзя этого делать, - перебил Панин. Климов подошел, схватил его за уши и
стал трясти.
- Нахальный мальчишка, ты меня совсем за дурака принимаешь? У, бисово
племя! - он оттолкнул Панина и опять заходил по кабинету. - Нельзя его трогать,
нельзя. А если?.. - Климов остановился и уставился на Панина отсутствующим
взглядом. - Если попробовать, Николай? Чем мы рискуем? - он сел рядом с
Паниным, обнял его за плечи и изложил родившийся только что план.
- Здорово, Василий Васильевич! Вы просто гений! - воскликнул Панин. - Это
вы прямо в яблочко залепили. Такого ему не выдержать.
- Подожди радоваться, Николай. Сколько времени тебе на подготовку надо?
- Минут тридцать.
- Действуй. Возьми с собой Виктора. Знаешь его?
- Конечно, - Панин стоял, приплясывая. - Можно идти?
- Иди, но, если что, сразу стреляй. Желательно в ноги.
Панин вылетел из кабинета, и Климов услышал топот его ног, а через минуту
торопливые шаги уже двух человек.
"Ушли, - подумал Климов. - Им игра, а мне каково? Сейчас выяснится, кто из
моих друзей предатель". Он встал у открытого окна и стал ждать. Наконец на улице
зацокали лошадиные подковы, и под фонарем остановился лихач на дутиках. Кучер
соскочил с козел, воткнул в сиденье кнут, долго возился около лошади, потом стал
вытаскивать из пролетки "мертвецки пьяного" седока.
Климов выглянул в коридор и крикнул:
- Товарищи, прошу ко мне! Когда все расселись, он встал, потер руки и,
улыбаясь, сказал:
- Поздравляю, друзья, с удачей. Выявлен и задержан истинный руководитель
банды налетчиков, - Климов говорил, стараясь никому не смотреть в лицо. - Тише,
товарищи. Руководил бандой хозяин трактира, я даже не знаю его фамилии. Стыд и
позор, что мы не выявили его раньше, но, как говорится, все хорошо, что хорошо
кончается.
- Зачем же вы его задержали? - возмущенно спросил Зайцев. - Когда кончится
игра в кавалерию и начнется настоящая работа?
- Товарищ Зайцев! - повысил голос Климов. - Прошу прекратить свои
демагогические выступления. Преступник уже задержан, и Панин начал допрос.
- Вы понимаете, что наделали? - Зайцев встал. - Имели такой козырь и
выкинули его в корзину, отсекли себе выход на Серого. Где вы будете его искать?
- Отец Василий расскажет, - спокойно сказал Климов.
- А если нет?
- Расскажет. Все расскажет. Я сам сейчас им займусь, - Климов застучал
кулаком по столу. - И прошу никого из отдела не отлучаться. Пойдем в облаву, в
последнюю облаву. Такой мозгляк должен расколоться моментально.
- Иду спать, - ехидно пробормотал Зайцев, - никаких облав сегодня не будет.
Спокойной ночи, друзья, - сказал он громко и первым вышел из кабинета.
"Неужели он? - подумал Климов, выключил свет и подошел к окну. - Если да,
то спокойной ночи у тебя не будет, мерзавец. - Он посмотрел на стоящую под
фонарем пустую пролетку и две темные фигурки, копошащиеся у подъезда напротив.
- Должен сейчас появиться".
Через минуту дверь внизу скрипнула, раздались осторожные шаги, и чья-то тень
появилась у водосточной трубы. "Не выдержали нервы, подлюга". Климов достал
наган, взвел осторожно курок и, напрягая зрение, пытался узнать крадущегося внизу
человека. Тот застыл, потом стремительно прыжком пересек освещенное фонарем
пространство, вскочил в пролетку и вытянул кнутом по спине застоявшейся лошади.
Лошадь взвилась на дыбы, вынеслась из оглоблей и ускакала по переулку. Человек
свалился с козел. Направив на него наганы, рядом уже стояли Панин и Виктор.
- Не вздумайте сопротивляться, Шленов! - крикнул из окна Климов. - Убьем,
как собаку! В камеру его, ребята.
- Слушаюсь! - донесся со двора голос Панина. Климов сидел на подоконнике и
шептал:
- Сволочь! Какая сволочь!
- Извините, Климов, мою несдержанность.
Климов поднял голову, рядом стоял Зайцев.
- Хотите леденец? - он тряхнул коробкой. Климов машинально взял конфетку и
положил ее в рот.
- Красиво сделано, беру назад все свои слова. Вы стали настоящим работником,
Климов. Я рад, искренне рад!
- А, бросьте вы! - Климов махнул рукой. - А я ставил его в пример.
- Ничего, Василий, - Зайцев похлопал его по плечу. - Бывает.
- Я вас подозревал.
- Знаю, все знаю, - сказал Зайцев, зажег свет, потом вышел из кабинета и
осторожно прикрыл за собой дверь.
- Нельзя к начальнику, идите спать, - услышал Климов его недовольный
скрипучий голос.
Панин вошел в кабинет, сел на стул, ждал, когда заговорит начальство. Климов
проглотил леденец и спросил:
- На чем мы остановились?
- На том, что отца Василия брать нельзя, - ответил Панин.
- Нельзя, - повторил Климов и мечтательно протянул: - Был бы сейчас там ты,
Колька! Старику ведь необходима связь с налетчиками, сам он сейчас идти побоится,
а тебя, как верного человека, точно послал бы.
Панин вздохнул.
- Не вздыхай. Связь старика с Серым - тонкая ниточка, не порвать бы. Мы не
можем сидеть и ждать сигнала от Лаврова. Уверен, что Серый пойдет в налет в
ближайшие сутки, точнее, завтра ночью, чтобы взять куш пожирнее и уползти из
Москвы. Но где они готовили это большое дело?
- Михаил считает, что даже Серому ничего конкретно не известно, - сказал
Панин.
- Старик знает. Он один все знает. Как же он будет поддерживать с Серым связь?
Кому он доверяет?
- Никому.
- А если опереться на Антонова? На Пашку Америку?
Глава десятая
ШАХ!
Пашка вылетел из трактира как ошпаренный и бежал, пока хватило сил. Теперь его
в эту малину никакими калачами не заманишь. Как переполошились, голубчики! Куда
весь фасон да смелость подевались! Улепетывают, как и Пашка. Но рыжий-то каков
оказался? Ай да мент! Молодчага парень! Когда Пашка его предупредил,
спокойненько так смотрит, глазами хлопает, морда - точно у Христа. Подумал
Пашка, что ошибся француз, ан нет, вон какая каша заварилась!
Пашка вошел в комнату и увидел Аленку, которая сидела за столом, положив
голову на скрещенные руки. "Сидишь, краля? Значит, лучше с вором жить, чем по
улицам шастать?" - довольно подумал Пашка.
- Ужин на кровати, в подушках, - сказала Аленка, не поднимая головы. - И не
думай, пожалуйста, что я из-за куска хлеба осталась.
- Я и не думаю, - пробормотал Пашка, чувствуя себя так, будто клиент прижал
его руку в своем кармане.
- И не думай, - упрямо повторила Аленка и всхлипнула.
- Пошла ты к черту, ничего я не думаю. Пашка вытащил из подушек сковородку,
бросил ее на стол, разделся и через минуту заснул.
Утром, когда он встал, Аленка все так же сидела за столом. Пашка погладил ее по
голове и сказал:
- Ложись в постель, глупая.
- Уйди от меня, - девочка отшатнулась, и Пашка увидел огромные злые глаза. -
Лучше уличной быть! Возьми свои проклятые подарки, не нужно мне от тебя ничего!
Я-то, дура, верила, что встретила человека, как в кино... - она схватила Пашку за
руку, прижалась к ней лицом и зарыдала.
- Что ты от меня хочешь? - спросил растерянно Пашка. - Чтобы я графом или
там князем каким оказался? Я тебя обманывал, врал тебе? Вор я! Вор! - крикнул он
злобно, вырвал руку и ушел, хлопнув дверью.
Сбегая по лестнице, он ругал себя последними словами, хотел обойти какого-то
стоявшего в парадном человека, но тот загородил дорогу.
- Доброе утро, Павел.
- Привет, - сказал Пашка, жмурясь от яркого света. - Николай?
- Он самый! Твоими заботами живой и здоровый, - сказал бывший половой,
улыбнулся и ударил себя в грудь кулаком. - Не лезь на улицу, поговорить надо.
- Чего еще? - настороженно спросил Пашка, разглядывая парня. - Мы с тобой
не кореша и калякать нам не о чем, остался жив, и молодец.
- Не лезь в бутылку, Павел. Вот тебе адрес, - Николай сунул ему в руку
бумажку. - Сейчас и отправляйся, там тебя человек ждет.
- Какой еще адрес? - Пашка оттолкнул руку. - Никуда я не пойду.
- Климов тебя просит, - сказал настойчиво Николай. - Просит, понимаешь?
- Так я его адрес знаю.
- В другое место, Павел. Не надо, чтобы тебя видели у нас. Держи.
Николай вложил ему в ладонь бумажку и вышел на улицу. Пашка развернул
бумажку и прочитал адрес, написанный печатными буквами. "Боятся, что
малограмотный, ишь как пишут..."
Он приехал на Зубовскую площадь, нашел нужный переулок и дом и стал
подниматься по лестнице.
- Подожди, Пашка!
Он оглянулся и опять увидел Николая, который, отдуваясь, взбегал по лестнице.
- Ты что же, следил?
- Мне тоже сюда надо, а вместе нам ехать нельзя, - объяснил Николай и открыл
дверь. - Входи.
Пашка вошел, оглядел полупустую комнату, сел на подоконник и стал наблюдать
за своим провожатым, а Николай, что-то насвистывая, занимался хозяйством, подмел,
вытер пыль, бегал с чайником и ведром - в общем, вел себя как человек, вернувшийся
домой после долгой отлучки. "На кой черт я им понадобился? - думал Пашка, следя
за беготней Николая. - Брать меня вроде не за что, да и не берут так. Спокойный
парнишка, свистит, улыбается, будто вчера и не прошел по краешку".
- Испугался вчера? - спросил Пашка.
Николай остановился и опустил на пол ведро, которое держал в руках.
- Испугался? - переспросил он. - Потом, уже на улице, испугался, а в первый
момент удивился. Не ожидал я от тебя такой услуги, считал, что не любишь меня.
- Что ты, девка, чтобы тебя любить?
- На девку вроде не похож, - критически оглядел себя Николай и выбежал из
комнаты. Через минуту он вернулся с каким-то тазиком и кувшином.
- Полей мне, Пашка. А то башка от сала чешется, невмоготу.
Пашка взял кувшин и стал тоненькой струйкой лить воду на рыжую голову.
Круглые крепкие плечи Николая были усыпаны веснушками, и Пашка плеснул на них
водой. Может, смоются?
- Ой, черт полосатый! - взвизгнул Николай и отскочил. - Ошалел? Она же
горячая! - он стоял, зажмурив глаза, и, пытаясь найти таз, беспомощно шарил перед
собой руками.
- Открой глаза-то, чуня, - сказал, улыбаясь, Пашка и ткнул пальцем его в бок.
- Боюсь! - взвизгнул Николай и отошел от таза еще дальше. - Щекотки боюсь
и мыла боюсь.
Пашка смотрел на смешную фигуру в белой шапке пены и с вытянутыми руками,
как у слепца, и не мог понять, почему этот парень ему нравится.
- Где же ты? Слушай, Пашка, - Николай подбоченился и поднял слепую и
рогатую голову, - если ты сейчас же не подведешь меня к тазу и спокойненько не
будешь поливать, я тебя отлуплю. Больно отлуплю.
Пашка чуть не выронил кувшин, и от этого ему стало еще смешнее, он несколько
раз сдержанно хрюкнул, а потом залился неудержимым раскатистым смехом.
- Пашенька, милый, сейчас Климов придет, - размазывая мыло по лицу,
заскулил Николай.
- Кажется, он уже пришел, - раздался веселый голос, и Пашка увидел
начальника уголовки, который стоял в дверях и смеялся. - Полей ему, Павел. Значит,
тебе на роду написано спасать этого вояку.
- Привет, Василий Васильевич! - крикнул Николай и помахал рукой.
Пашка подвел Николая к тазу, и окончание процедуры прошло благополучно.
- Любимый Мишкин номер, - говорил Николай, вытирая голову. - Он-то
отлично знает, что я боюсь мыла и щекотки. Но и на солнце есть пятна, верно,
Василий Васильевич?
Климов сидел верхом на стуле и набивал трубку.
- Верно. Даже у Павла есть недостатки, а уж на что золотой парень, - сказал он.
Началось, понял Пашка, хотел вернуться на подоконник, но почему-то взял стул,
сел напротив Климова и спросил:
- Зачем звали, гражданин начальник? Климов ничего не ответил и выпустил
большое облако дыма. Николай еще бегал по комнате, убирал таз и кувшин, надел
гимнастерку, подпоясался широким ремнем и, картинно отставив ногу и тряхнув
мокрыми темно-каштановыми кудрями, спросил:
- Хорош?
- Обыкновенный мент, - сказал сквозь зубы Пашка. Его раздражала показушная
веселость Николая, который упорно приглашал его, Пашку, принять участие в
неизвестной игре. А какая здесь игра, когда завели на свою малину, сам начальник
явился, наверняка сейчас допрашивать будут.
- Ну и ладно. Пусть обыкновенный, - Николай взял стул и сел рядом с Пашкой.
Получилось, что они как бы вдвоем плечом к плечу против Климова.
- Во-первых, большое тебе спасибо, Павел Иванович Антонов, - сказал Климов
и встал. - Помолчи, Николай.
Пашка почувствовал, как его толкнули в бок, и тоже встал.
- Спасибо за Николая, - Климов кивнул на Панина, - спас парня. Рад, что ты
человеком оказался.
Пашка невольно ответил на крепкое рукопожатие, почему-то вспомнил тонкие
наманикюренные руки Сержа, засмущался и молча кивнул.
- Во-первых, значит, спасибо... - повторил Климов.
- А во-вторых, назвался груздем - полезай в кузов, - быстро сказал Николай.
Климов стиснул кулаки, но сдержался и сунул в рот трубку.
- Согласен нам помочь? - спросил он после долгого молчания. - Дело опасное.
Неудобно, конечно, одной рукой гладить, а другой запрягать, но выхода у нас нет.
Если не согласен, говори прямо.
- Да я же вор, начальник, - сказал Пашка и, словно ища поддержки, посмотрел
на притихшего Николая, который зашевелил было губами, но потом зажал рот рукой.
- Ты дурак и мальчишка. Ты что думаешь, всю жизнь добреньким воришкой
быть? Не выйдет, Павел! - Климов раскочегарил свою трубку и закашлялся. - С
одной стороны - тюрьма и Серый, с другой - мы, а ты, как цветок, мотаешься.
Карманка, потом грабежи, разбой и убийство. Ты можешь убить человека, Павел? Не
можешь? Научишься! Серый тоже не с мокрых дел начинал. Вспомни его и знай: быть
тебе через десяток лет таким.
- Не дадим, не то время, - вмешался Николай. - Павел будет честным
человеком, наверняка будет! Только в честную жизнь можно по-разному войти.
Можно на аркане, упираясь. А можно самому шагнуть, смело. Да что мы его
агитируем, Василий Васильевич! - Николай вскочил. - Павел лучше нас все знает. Я
тебе проще скажу, хотя и говорить-то этого не имею права. С Серым мой друг лучший
ушел, и что с ним сейчас - неизвестно.
Пашка чувствовал, что по вискам бежит пот, но не мог поднять руку. Он вспомнил
Цыгана, склонившегося над ним Сержа и вновь услышал его торжествующий голос:
"Как дела, Михаил?" Рассказать или нет? Они увели его. Может, сейчас и нет в живых
этого отчаянного Михаила? Пашка слизнул соленую капельку пота и, кашлянув,
пробормотал:
- Говорите.
Но Климов и Николай молчали. Пашка поднял голову и нетерпеливо сказал:
- Ну?
- Это опасное дело, Павел, ты должен понять.
- Не глупее других.
- Серый ушел, и где он сейчас, нам неизвестно. Телефон молчит, а ночью они
пойдут в налет и завтра уползут из Москвы. Надо узнать, где сейчас Серый.
- Да кто же мне скажет? - Пашка облегченно вздохнул и выпрямился на стуле.
- Невозможно, начальник. Если только Варька? - он прикусил губу. "Зачем сам
лезу, дурак? Ведь честно сказал, что невозможно. Так нет, нашел, идиот, дырку, через
которую в гроб можно залезть!"
- Может, передумаешь, Павлик? - спросил Николай, положил ему на плечо руку
и заглянул в лицо. - Я по себе знаю, как страшно в первый раз.
"Павлик" - снисходительность и сомнение Николая хлестнули Пашку по
самолюбию. И сомневается, рыжий черт, не в том, захочет ли Пашка Америка помочь
ментам, а в его смелости.
Теперь, если бы в комнату вошли десять Серых и все они наставили бы на Пашку
наганы, он все равно пошел бы. Он посмотрел на Николая, пытаясь вновь увидеть
угодливую улыбочку полового и вызвать в себе чувство ненависти. Но ничего не
получилось.
- Варвара, - повторил Пашка, снимая с плеча руку Николая.
- Тоже вариант, но оставим его про запас, - сказал Климов. - А начнёшь ты,
Павел, с отца Василия.
- А что этот холуй знает?
- Много знает и обязательно сегодня пошлет к Серому человека. Постарайся быть
этим человеком, Павел.
- Точно? Ничего себе работает уголовка, - удивленно протянул Павел.
- Стараемся, - Климов что-то написал на листке и протянул Пашке. - Телефон.
Позвонишь и, не называя себя, скажешь адрес. Все.
- Надо бы взглянуть сначала, что там делается, - сказал Пашка, не замечая, что
уже обдумывает, как лучше подкатиться к старику и с удовольствием посмотреть на
физиономии Серого и Сержа, когда они увидят наганы ментов.
- Конечно, лучше взглянуть, - согласился Климов.
- Ладно, пошел, - Пашка поднялся со стула и одернул пиджак. "Лучше
взглянуть, - передразнил про себя Пашка. - Вот и получишь пулю. Начальники
думают, что раз Америка известный вор, то, значит, вне подозрений. Пусть
начальники так думают, а сам-то Пашка знает, что Серый может шлепнуть и без
подозрений. Зачем ему лишние свидетели."
- Подожди, Павел. Так не годится, - Климов нахмурился. - Что значит
"ладно"? Расскажи, как ты думаешь действовать.
Пашка вразвалочку подошел к Климову.
- Пусть рыжий тебе докладывает, им и командуй, начальник, - сказал он и
кивнул на Николая. - Зазвали на какую-то блатную малину, запудрили мозги, и
побежал Пашка выполнять ментовы указания, подставлять лоб под бандитскую пулю.
Так, думаешь? - говорил он, все больше раздражаясь. - Действовать? Пойду и
напьюсь у Когана, вот и все действия, - Пашка круто повернулся и направился к
двери. - Позвоню, - буркнул он и вышел на лестничную площадку, потом хотел
было вернуться, сказать на всякий случай про Аленку, чтобы не дали пропасть
девчонке, но подумал, что получится совсем как в кино, махнул рукой и выскочил на
улицу.
Отец Василий, увидев Пашку, засуетился, стал трясти ему руку и вытирать сухие
глаза.
- Пашенька, сыночек, ты воистину божий человек. Не забыл старика в беде, не
бросил, - причитал он и сам накрыл стол. - Садись, сынок, выпей рюмочку.
Пашка отодвинул графин, положил в рот маслину и шумно выплюнул косточку.
- Не тарахти, старик, - сказал он и с минуту молчал. - Можешь меня
выручить? Дай десять червонцев, вот так надо, - Пайка провел ладонью по горлу. -
За мной не пропадет.
- Знаю, Пашенька, знаю, да видит бог - нету.
- Он видит, какой ты жмот, - сердито сказал Пашка и с радостью отметил, что
старик на него внимательно смотрит и что-то обдумывает.
- Нету денег, сынок. Видит бог, нету, - повторял старик, бормотал что-то еще и
моргал голыми, как у птицы, веками. - Но надо же тебя выручать, нельзя человека в
беде оставлять. У Серого деньжата, конечно, есть. Я ему сейчас письмецо напишу.
Пашка чуть не подавился косточкой от маслины, закашлялся и закрыл лицо
ладонями. Отец Василий убежал и спустя некоторое время крикнул из коридора:
- Пашенька, иди сюда, сынок. Держи, - он протянул конверт, залепленный
воском. - Не читай. Если откроешь, то Серый обязательно узнает и денег не даст.
- Очень нужно, - буркнул Пашка и положил конверт в карман.
- Еще передай мешочек, - старик показал на большой куль из рогожи, - деткам
кушать надо, вот я собрал малость.
- Куда нести-то? - спросил Пашка и, увидев, что старик замялся, опустил куль
на пол. - А ну их к черту, ваши дела! Серого уголовка ищет, еще влипну в историю,
- сказал он нерешительно и достал конверт. - Найду деньжат в другом месте.
- Что ты, сынок! - старик оттолкнул его руку. - Иди, родной. Серый денежки
даст, а сам из Москвы уедет, - шептал отец Василий и подталкивал Пашку к дверям.
- Тебе и отдавать не придется. Мароновский переулок знаешь?
- Ну?
- Там пустырь есть, пройдешь его, увидишь кирпичный дом без крыши - сзади
стенки нет, и ступенечки вниз ведут. Спустишься осторожненько и постучи в дверь
три раза, подожди и еще два раза стукни. Понял?
- Не дурак! - сказал Пашка и поднял куль. - А даст Серый деньги?
- Даст, Пашенька, обязательно даст. Только ты иди туда осторожненько и не
сразу, а домой зайди, отдохни часок.
Домой Пашка не пошел, а уселся в сквере на лавочку и стал обдумывать
положение. Можно позвонить начальнику, встретиться, назвать адрес и отдать
конверт. А если из подвалов есть второй выход и налетчики уйдут? Тогда что с
Пашкой будет? Конверт, конечно, вскрывать нельзя, хотя там наверняка интересные
вещи написаны. Но старик-то хорош, иудушка, бегал, крестился и заправлял всей
кухней. Теперь его дело - труба, старика начальник наверняка не упустит. А может,
и ментам не звонить, и к Серому не лезть?
Пашка поднялся, взял куль и, обзывая себя отборными ругательствами, отправился
в Мароновский переулок. Путь его лежал мимо торговых рядов, и, проходя через них,
Пашка увидел Варвару. Она стояла у витрины ювелирного магазина под руку с
неизвестным Пашке парнем и, приподнявшись на носки, что-то шептала ему на ухо.
Пашка не удержался от соблазна и, остановившись рядом, тихо позвал:
- Варя! А Варя!
Она повернулась и спросила:
- Паша? Ты откуда взялся?
- Тебя Серый зовет, Варварушка, - прошептал Пашка и с насмешкой посмотрел
на ее кавалера.
- Серый? - переспросила Варвара и подняла тонкие ниточки бровей. - Какой
Серый, Паша? Что-то ты все путаешь, Пашенька. Пошли, Василий, - она подтолкнула
спутника и пошла, прижимаясь к его плечу. Пашка услышал ее гортанный смех,
перебросил мешок на другое плечо и, тихо матерясь, пошел своей дорогой.
Он без труда нашел лестницу в подвал и, чертыхаясь, спустился и постучал в
сырую дверь, как объяснил старик. Долго никто не откликался, и Пашка начал стучать
снова, когда за дверью раздался глухой голос:
- Кто?
- Америка, - сказал Пашка, пытаясь по голосу определить, кто стоит за дверью.
Он слышал, как скрипнули ржавые петли, но разглядеть в темной дыре подвала ничего
не мог.
- Один?
- Нет, с невестой, - сказал Пашка и выругался.
- Иди.
Пашка узнал голос Валета и стал спускаться. Он поднял тяжелый куль и
протиснулся в полуоткрытую дверь, которая за спиной сразу захлопнулась.
- Эх, Валет, Валет, никогда ты не будешь королем, - сказал Пашка, двигаясь
ощупью вдоль стены.
- Поговори еще, - рявкнул сзади Хват и ткнул его наганом в спину.
Почувствовав между лопаток ствол нагана, Пашка вздрогнул, но, зная, что бандит
без разрешения Серого стрелять не будет, взял себя в руки и остановился.
- Убери пушку. Хват. Или я тебе сейчас этим кулем башку проломлю.
- Брось брыкаться, Америка, - сказал миролюбиво Валет и потянул за рукав, -
сам знаешь наше положение. Идем, уже близко.
Пашка сделал несколько шагов, и то ли стало светлее, то ли привыкли глаза, но он
стал разбирать, что идет по узкому коридору с кирпичными стенами и низким
сводчатым потолком. Они вошли в большую комнату, в центре которой стоял стол с
керосиновой лампой. Пашка чуть было не выронил свою тяжелую ношу, когда увидел,
что за столом сидят Цыган с Сержем и, о чем-то мирно беседуя, играют в карты.
- Привет честной компании, - сказал Пашка, положил куль на стол и, щуря
глаза, огляделся.
Цыган и Серж молча кивнули, а из темноты появился Серый и сказал:
- Здравствуй, здравствуй, Паша. Зачем пожаловал? Как адресочек узнал?
"Наверняка второй выход есть. У него и стоял - осторожный, черт. Как их здесь
взять?" - подумал Пашка, протянул Серому конверт и сказал:
- Заявился за деньгами, а адресочек дал мне отец Василий.
Серый взял конверт, поднес к лампе и долго его разглядывал. Потом разорвал и
стал читать. Валет с Хватом развязали куль и вытащили из него окорок, буханку хлеба
и несколько бутылок водки.
- Водку не пить, - сказал Серый, спрятал письмо в карман и повернулся к
Пашке, - Садись, Павел, гостем будешь. Только вот денег у меня сейчас нет. Я с
Валетом и Хватом отлучусь вечерком ненадолго и принесу денег. Тогда и тебе дам.
- Чего же мне ждать целый день, вечером и зайду снова, - почесав в затылке,
сказал Пашка.
- Дурачок, - ласково протянул Серж и бросил карты. - Кто же тебя, дурачок,
отсюда выпустит?
МАТ!
Серый постави
...Закладка в соц.сетях
