Жанр: Детектив
Трактир на пятницкой
...ин не найдется. Это же настольная книга молодого красного
сыщика. Вживание в образ, так сказать, - пробормотал Цыган, возвращаясь на свое
место.
- Чего вживание? - не понял Серый.
- Расспроси моего друга детства, он тебе объяснит.
- Я бы на твоем месте, Игорь, не трогал эту штуковину руками, - сказал Серж.
- На книжке наверняка есть пальцевые отпечатки хозяина, и, если бы у меня была
лупа и специальный порошок, я за двадцать минут нашел бы человека, который
держал эту книгу в руках. Но моему заключению вы не поверите, так что ищите
другого эксперта.
Пашка не заметил, как в кабинете появился отец Василий. Видно, он слышал весь
разговор, так как протолкался к столу, завернул книжку в салфетку и,
перекрестившись, спрятал ее под передник.
- Откуда у нас ученые? - пробормотал он. - Антихристово творение. В огонь
его, в огонь.
Пашке показалось, что Цыган посмотрел на Сержа и улыбнулся.
- Делай, что тебе приказано, сынок. Помоги тебе царица небесная, - хозяин
опять перекрестился и взял Пашку за рукав. - Идем с богом отсюда. Людям
поговорить надо.
Пашка обрадовался и пулей выскочил из кабинета.
Что-то обожгло спину, и Пашка подпрыгнул на табурете.
Рядом стояла Аленка, смотрела серьезными глазами и показывала ему мокрую
ладошку.
- От самого рынка ледышку несла, - сказала она, - у рыбников стащила,
ужасно холодная.
- Для того, чтобы мне за шиворот бросить? Пашка двигал спиной, пытаясь
избавиться от обжигающего тело льда.
- Ага, - сказала Аленка, сунула ему за рубаху руку и прижала к груди
замерзшую ладошку.
Пашка взвизгнул, отскочил в сторону и выдернул рубашку из брюк. Ледышка
упала на пол.
- Я думала, тебе приятно, - разочарованно протянула Аленка, посмотрела на
Пашку совершенно серьезно, и только в самом уголке глаза плясал чертенок смеха.
Аленка накрыла на стол, наложила Пашке полную тарелку салата из свежих
овощей и поставила рядом шипящую сковороду с жареной колбасой и черным хлебом,
залитым яйцом, сама села напротив и, подперев голову ладонями, смотрела, как он
ест, и спрашивала:
- Вкусно, Паша? Вкусно?
Пашка молчал, качал головой, обжигаясь, уплетал яичницу и хрустел
поджаренным хлебом. Когда на сковородке почти ничего не осталось, он спохватился
и спросил:
- А ты почему не ешь?
Аленка улыбнулась и отобрала у него вилку.
- Вилка у нас одна, Пашка Америка. А почему тебя, Паша, Америкой зовут?
- Когда я маленьким был, - Пашка придвинул к ней сковородку, - мне сосед
подарил такие длинные толстые носки. Ребята во дворе как увидели меня в этих
носках, стали Америкой звать.
Аленка кончила есть и взглянула на будильник.
- Ты не опоздаешь?
- Куда?
- На работу, куда же еще? Тебе вчера здорово попало, что прогулял полдня.
Пашка не отвечал и пытался вспомнить, что он спьяну наплел Аленке. Да и не
было у него такой привычки, чтобы врать. Его "работа" всем известна, о ней даже
уголовка прекрасно знает.
- А я что-нибудь тебе говорил? - осторожно спросил Пашка.
- Ты ничего, я у Катьки про тебя спрашивала, она и сказала: "Америка работает в
торговых рядах, специалист высшей марки", - Аленка посмотрела на Пашку и
покраснела. - Только ты не думай, пожалуйста, что я тебя полюбила из-за этой
"высшей марки".
Пашка растерялся. Он никогда не скрывал, что вор, и все его девчонки об этом
знали и даже гордились, что их кавалер - известный во всей округе карманник.
- Вот что, у нас должно быть все честно, - решительно сказал он и замялся,
выбирая выражение помягче. - Я жулик. Обыкновенный жулик, даже не высшей
марки. Я думал, что ты знаешь, - Пашка встал, надел пиджак и направился к дверям.
- Я пошел на "работу" в торговые ряды. А ты думай: хочешь - оставайся, хочешь -
уходи.
Пашка вышел на улицу и постарался принять беззаботный вид. "Тоже мне краля,
вор ей не компания. Будто я виноват, что она не уличная, а честная. Была честная, а
теперь спит с вором". Он смутился и оглянулся, не подслушал ли кто его мысли?
Пашка вошел в мануфактурную лавку и кивнул приказчику. Тот не ответил на
приветствие и стал быстро листать свои книги.
- Ты что, не узнаешь? - спросил Пашка, облокачиваясь на кассу.
- Беда, Америка, - заметил приказчик и покосился на заднюю дверь. - Два дня
назад приходили из уголовки и пригрозили хозяину, что, если тебя здесь или рядом
увидят, прикроют заведение. Хозяин, конечно, мне накостылял, - он похлопал по
тонкой шее. - Уходи, ради бога, Америка.
Пашка ничего не ответил и зло хлопнул расхлябанной дверью.
Так, значит, обкладывают менты! "На первой же краже и сгоришь", - вспомнил
он угрозу начальника. "Ну, это еще посмотрим, кто сгорит. Пашку не запугаешь,
голыми руками не возьмешь". Он зашел к Когану и выпил подряд две стопки водки.
Пашка прекрасно знал, что пить на "работе" последнее дело, но упрямо зашагал в
торговые ряды.
Как всегда, жертва появилась неожиданно. Худосочная дамочка приценивалась к
детской шубке и неуверенно торговалась с улыбающимся продавцом. На остром локте
дамочки болталась большая хозяйственная сумка, а из нее выглядывал уголок
лакированного ридикюля. "Крестница ты моя милая", - подумал Пашка, не
примериваясь и даже не останавливаясь, быстро выхватил ридикюль и сунул его в
карман. Но он забыл, что одет в новый, а не в привычный "рабочий" костюм.
Ридикюль не хотел влезать в карман модных брюк, и Пашка, чертыхнувшись, опустил
его за пазуху. Видимо, он замешкался или неловко повернулся, и дамочка, тихо охнув,
схватила его за рукав. Пашка надвинулся на нее и одними губами прошептал:
- Молчи, вмиг пришью!
Дамочка отпустила его и дрожащей рукой прикрыла бледные губы. Пашка шел
нарочито медленно и ждал, когда сзади раздастся крик. "Не успею я выскочить из этих
чертовых рядов. Бить будут", - равнодушно, как о постороннем, подумал он.
Оставалось не больше десяти шагов, когда Пашка увидел мента из районной
уголовки. Этого молодого парня он отлично знал. Тот стоял при выходе из рядов и
внимательно смотрел на Пашку, который, еле волоча ватные ноги, шел ему навстречу
и уже нетерпеливо ждал: когда же она заорет?
Мент посторонился, пропустил Пашку и, глядя в сторону, спросил:
- Неудачно начинается день, Америка? Пашка споткнулся, и ридикюль чуть не
вывалился на мостовую. Из проходного двора потянуло прохладой и кислым запахом
отбросов. Это была уже Пашкина территория, и он зашагал увереннее, хотя и не мог
понять толком, как он выпутался из этой истории. Пашка вздохнул и испугался понастоящему.
Неожиданно сзади раздался дробный стук каблучков и чей-то
прерывающийся голос:
- Подождите, молодой человек!
Пашка сделал прыжок и одновременно оглянулся: спотыкаясь о неровный
булыжник и смешно размахивая сумкой, к нему спешила тоненькая дамочка. Она
была одна и в пустынном, полутемном даже днем дворе была особенно маленькой и
беззащитной. Пашка оторопело остановился. Он ожидал шумного и яростного
преследования, искаженных лиц и поднятых кулаков, а хозяйка ридикюля сама чуть
не падала и задыхалась, прижимая руки к груди. Наконец она подбежала, ткнулась в
Пашку острым плечом и подняла бледное, мокрое от пота, но решительное лицо.
- Как же вы можете? - с трудом выговорила она и ткнула Пашку кулачком в бок.
- Отдайте сейчас же. Добром прошу, а то я кричать буду, - свистящим шепотом
говорила дамочка и теребила его пиджак.
Пашка стоял, стиснув руки в карманах брюк, прижимал локтем спрятанную под
пиджаком добычу и, оглядывая темный двор, не знал, что делать. Дать ей подножку и
убежать?
Дамочка наконец нащупала под пиджаком твердый край своего ридикюля и
неловко потянула его.
Пашка уже собирался сбить дамочку с ног, когда, дернув еще раз, она повисла у
него на руке и совсем тихо прошептала:
- Лучше убейте.
Пашка вспомнил нож в руках Свистка и поднимающего наган Цыгана, отпустил
ридикюль, и он шлепнулся на землю. Пашка отстранил рыдающую женщину и пошел
на улицу. Он снова спустился к Когану, выпил у стойки еще три стопки, сел, выложил
на столик всю свою наличность, пересчитал мятые купюры и сунул обратно в карман.
Потом он долго бездумно смотрел в окно, курил и ловил на себе сочувственные
взгляды по привычке вздыхающего старика. От выпитой водки, вздохов и сочувствия
хозяина Пашке стало себя ужасно жалко. Почему-то вспомнились твердые уверенные
лица ребят, которые вчера осматривали трактир, и он опять пожалел, что патруль
пришел поздно.
Шаркая непомерно большими ступнями, подошел хозяин, поставил перед Пашкой
бутылку лимонада и сказал:
- Я лично против пьянства, но иногда это необходимо. Не думай, что старик
только и мечтает о своей выгоде.
Пашка понюхал бутылку, налил половину стакана и, крякнув, выпил. Хозяин не
имел разрешения на торговлю спиртным, но для постоянных посетителей наливал, а в
особых случаях в бутылке из-под лимонада подавал и на стол. Пашка курил одну
папиросу за другой и думал:
"Первым делом бросить пить и послать к чертовой матери трактир и налетчиков.
Денька два отдохнуть, отоспаться и привести себя в норму. На два дня денег хватит.
Никаких девок: одной подавай каждый день новые наряды, другая чуть ли не
политграмоте учить собралась. Съехала, наверное, - Пашка утерся ладонью и
отодвинул бутылку. - Чтобы уголовка успокоилась, для виду можно и устроиться на
какую-нибудь работенку полегче. Нужно узнать, чем кончилась вся чертовщина в
трактире. Сегодня последний день, а завтра - амба".
В трактире было спокойно. Серый с друзьями отсутствовал, только Серж сидел в
зале и дремал, вытянув длинные ноги в сверкающих штиблетах.
- Выпутался? - спросил Пашка и сел к нему за стол.
- А, это ты! - Серж зевнул, похлопывая по рту ладонью. - Серый не дурак, мой
друг, и знает, кто ему может пригодиться.
- Как Варвара?
- Какая Варвара? - Серж недоуменно посмотрел на Пашку. - Эта проститутка,
что ли? - он махнул рукой. - Ошибка молодости, мой друг. Мне показалось, что у
нее возвышенная, чего-то ищущая душа. Деньги, тряпки, побрякушки - на этом и
кончаются идеалы сегодняшней женщины.
- А зачем тогда колечко ты ей дарил?
- Кольцо - это символ, мой друг. Ах, ничего ты не понимаешь! - Серж опять
махнул на Пашку рукой и отвернулся. - Все так грубо и пошло.
Пашка смотрел на избалованного барчука, размахивающего перед его носом
надушенными руками, и злоба медленно поднималась, трезвила и толкала его на
резкий разговор.
- Жаль, что тебя не шлепнули, француз. Проморгал, кажется, Серый. И откуда у
тебя пистолет?
- Я всю ночь играл в вопросы и ответы, мой друг. Я устал, а мне надо еще решить
одну задачку, - лениво растягивая слова, сказал Серж и сел прямо. - Не все же такие
бездельники, как ты.
- Какую задачку?
- Видишь, как ты нелогичен: то жалеешь, что не убили меня, то пристаешь с
вопросами. Я на тебя не сержусь и расскажу тебе про свою задачку, но прежде ответь
мне на один вопрос.
- Добрый вечер, Америка! - крикнул, подлетая, рыжий половой и наклонил
голову. - Что прикажете?
- Пару пива, - сказал Пашка и повернулся к Сержу.
- Ты действительно классный вор, Павел? - спросил Серж, и вся его фигура
подобралась и стала прямой и твердой.
- Говорят люди, что ничего, - неуверенно ответил Пашка. - А чего тебе?
- Да так, может, потом объясню.
- Я ответил, отвечай и ты, - Пашка взял с протянутого половым подноса кружку,
сдул с нее пену и сделал несколько глотков. - Ну?
- Я говорил тебе, что здесь должно быть два, как вы выражаетесь, мента. Одного я
знаю точно, а во втором не уверен. Приобрести уверенность и, так сказать,
необходимые доказательства, - Серж щелкнул пальцами, - и есть моя задача. Как
ты, мой друг, относишься к рыжему половому? - спросил он неожиданно.
Пашка посмотрел на Николая, который, стоя в проходе, разговаривал с только что
вошедшим Клещом, вспомнил рассказ Аленки и молча пожал плечами.
- А я почти уверен, что это он и есть, - сказал убежденно Серж.
Половой Николай с Клещом подошли к их столику, Клещ сел, а половой встал в
сторонке. Пашка, рассерженный, что прервали интересный разговор, недовольно
сказал:
- Чего тебе?
- Слушай, Америка, поручись за меня этому рыжему жлобу. Не дает в долг, мало,
что проценты дерет, еще и поручителя требует. Говорит, дай тебе денег, а ты завтра в
кутузку сядешь.
- А я что?
- Ежели ты поручишься за меня, то он червонец даст, - Клещ потянул Пашку за
руку и, скосив глаза на безучастно сидевшего Сержа, зашептал: - Верное дело у меня
завтра, а сейчас выпить хочется. - Он провел пальцем по горлу. - Выручишь?
- Валяй, - сказал Пашка и поманил полового. - Дай червонец человеку, я за
него ручаюсь.
- С превеликим удовольствием, - половой положил на стол приготовленную
загодя купюру, - всегда рад, но порядочек нужен.
Клещ плюнул под ноги, взял деньги и ушел.
- Видали его скотскую благодарность? - спросил Николай и достал из кармана
блокнот. - Так я на тебя, Америка, записываю, - он послюнявил карандаш и стал,
шевеля губами, что-то выводить в блокноте.
Пашка смотрел на его прилизанные рыжие вихры, лакейскую угодливую улыбку и
сейчас не верил рассказу Аленки. Чтобы этот жмот задаром истратил хотя бы копейку
- да не может быть! Когда половой поклонился и отошел, Пашка сказал:
- Видал кулаково племя? А ты говоришь: мент. Поручители, проценты,
расписочки должников. У, шкура!
Серж, казалось, не слушал, смотрел в сторону и тер пальцами висок, потом, как бы
спохватившись, переспросил:
- Шкура? Ах да, понятно, - и, уже окончательно придя в себя, продолжал: -
Примитив, Павел. Я не о тебе, а о комедии, которую разыгрывает половой. Старо, как
колесо телеги. Ненавидит он вашего брата, люто ненавидит, потому и завел
ростовщическую контору. Дерет проценты, ежеминутно напоминает, что сегодня вор
здесь, а завтра в тюрьме, наслаждается он от такой игры. Но игра эта его и погубит, а
поставить точку в логической цепи моих умозаключений и подкрепить их
необходимыми вещественными доказательствами должен ты, Павел.
- Это как же? - спросил Пашка.
Серж постукивал по зубам пилочкой для ногтей, выражение его лица непрестанно
менялось: то оно улыбалось, то хмурилось, то становилось неподвижным. Но злость и
наслаждение своим превосходством и властью присутствовали на его лице при всех
выражениях.
- Этот половой довольно тонкая штучка. Но не для меня, Павел, только не для
меня. Я обратил на него внимание в первый же день. Уж больно он такой как надо: и
прилизанный, и подобострастный, и жадный. Полный букет. После разговора с тобой я
стал приглядываться к половому внимательнее и заметил, что чем богаче и солиднее
клиент, тем он подобострастнее, но тем он медленнее и хуже обслуживает. И
наоборот, на рабочий люд он рычит, но обслуживает быстро и чаевых не берет. Это
наблюдение легло первым камнем в здание моего умозаключения.
- Ты хитер, Серж, но, если хочешь, чтобы я тебя понял, ты говори нормально, -
перебил его Пашка.
- Привыкай, - презрительно скривил губы Серж. - Но, как говорится, чем
дальше в лес, тем больше дров. С каждым днем я все больше убеждался, а позавчера
все окончательно встало на свои места. Ты знаешь, что позавчера в кабинетах
произошел маленький эксцесс, и Свисток, - Серж перекрестился, - отправил к
праотцам одного гражданина. Тело покойного положили на возок и, по местному
обычаю, поручили половому спустить гражданина в канал.
- Что из этого? - спросил, не выдержав, Пашка. - Тарахтишь, тарахтишь, а о
чем - не пойму.
- Гражданина этого рано утром хоронила красная милиция.
Серж откинулся на стуле и зевнул. Пашка, сопоставляя факты, молчал. Теперь
рассказ Аленки ярко дополнял картину, нарисованную Сержем. Мимо с подносом
пробежал Николай, и Пашка проводил его долгим взглядом. Вот оно как
поворачивается. Смелый, видно, парень, раз на такое дело пошел и отвез тело своим,
чтобы похоронили по-человечески. И совестливый, раз Аленку кормил чуть не месяц.
- Если ты классный вор, - Серж тряхнул Пашку за плечо и повернул к себе
лицом, - если ты классный вор, Павел, - повторил он, - вытащи у полового из
заднего кармана его блокнот. Сумеешь?
- Плевое дело. Но зачем?
- Вытащи, потом объясню, - Серж подтолкнул его со стула. - Ну?
- В заднике, говоришь! - Пашка встал, прикидывая, где лучше осуществить
затею. - Сейчас нарисуем.
Он пошел в коридор и встал в самом узком месте, дожидаясь, когда побежит
половой. Все произошло очень просто и не заняло и трех секунд. Николай вынырнул
из-за угла с тяжелым подносом в руках, Пашка пьяно качнулся, чуть прижал полового
к стене и взялся двумя пальцами за уголок блокнота. Половой извинился и юркнул на
кухню, а блокнот остался у Пашки в руке.
- Держи, француз, - Пашка бросил блокнот на стол и принялся за недопитое
вино.
- Так-так, - загородившись горой грязной посуды, Серж листал блокнот. - "В",
"ср", "р", "б", - бормотал он, потом хлопнул себя по колену. - Я так и знал. Имена,
клички и приметы посетителей трактира. Выше среднего роста, блондин, вот что
означают эти буквы. Теперь он никуда не денется.
Пашка понял, что своей ловкостью приговорил человека к смерти, и посмотрел на
полового. Николай по-своему понял этот взгляд и, вытирая пот, подбежал.
- Что прикажете?
Пашка смотрел в курносое веснушчатое лицо. "Ровесники, наверное".
- Спасибо, ничего не надо, - сказал он, отводя глаза. - Что ты теперь
собираешься делать, Серж?
- Как что? - удивился Серж, и его флегматичность и спокойствие как рукой
сняло. - Серому отдам, - он хлопнул по блокноту. - Серый мне по пятьсот монет
за голову обещал - считай тысчонка уже в кармане. Тебе тоже причитается.
- По пятьсот за покойника? - тихо переспросил Пашка.
- Нюансы меня не касаются. Это дело Серого, - Серж потер руки. - Пошли в
кабинеты, он, наверное, уже там.
- Иди, я сейчас. Расплатиться нужно. Половой может припереться в кабинет не
вовремя, еще услышит чего, - сказал Пашка.
- Молодец, Павел, все в жизни бывает, - Серж встал, спрятал блокнот на груди и
застегнул пуговицы. - Жду.
Пашка не мог понять, почему он принял такое решение, но, когда Николай
оказался рядом, он громко сказал:
- Получи, - а, выкладывая на стол деньги, шепотом добавил: - Быстро
сматывайся. Француз тебя расколол, сейчас докладывает Серому.
Николай сунул мелочь в карман, поклонился и сказал:
- Спасибо, Павел, - он запнулся, окинул взглядом зал и попросил: - Вызови из
кабинета Цыгана. Его тут одна дамочка спрашивает.
Пашка вытер пот. "Сорваться? Под землей найдут". С трудом поднялся и пошел в
кабинеты.
Серый сидел, смотрел блокнот и слушал объяснения Сержа.
- Молодец, Пашка, чистая работа, - сказал он и кивнул на стул. - Садись.
- Недаром Америка, - блестя стальными зубами, протянул Валет.
Пашка медленно опустился на стул, вспомнил о просьбе полового и сказал:
- Цыган, топай в залу, тебя там какая-то мамзель спрашивает.
Цыган встал, тронул Сержа за плечо, задумчиво посмотрел на блокнот, который
Серый держал в руках.
- Я рад, что ошибся, друг детства. Вдвоем нам будет легче, - сказал он и вышел.
Серый закрыл дрожащими пальцами блокнот.
- Хват, позови отца Василия, - он опустил голову и прикрыл вздрагивающей
ладонью глаза.
Когда отец Василий, перекрестившись, уселся на кончик стула. Серый медленно,
смакуя каждое слово, объяснил ему ситуацию.
- Изведи из темницы душу мою, - забормотал старик, - но ведь письмецо я от
свояка получил. - Он стал рыться в карманах.
- Пусть не ищет, - Серж самодовольно улыбнулся. - Детский мат поставил вам
Климов. Попался ему на каком-то деле парень с этим письмом. Климов письмо в зубы
своему рыжему помощнику, а парня того в тюрьму. Ясно?
- Ясно? - прорычал Серый.
- Сейчас пришлю Николашку, - засуетился хозяин, - отпустите ему грехи.
- Валет, - Серый показал на дверь. Вернулся Цыган и сел в углу. Серж
посмотрел на него, нахмурился и сказал:
- Игорь, ставлю сто против одного, что полового в трактире нет и не будет.
Серый повернулся к Сержу всем телом, даже со стулом, долго молча смотрел на
него, потом вынул из кармана червонец и, придавив ладонью, положил на стол.
- Клади деньги, француз!
- Мой гонорар за работу, - сказал Серж, развалившись на стуле и пуская кольца,
вынул из кармана длинную блестящую цепочку и стал, как мальчишка, забавляться
ею.
"Сгорел как фраер, - думал Пашка, рассматривая замысловатые линии на ладони.
- Неужели видел, сволочь? Но почему он тогда не перехватил полового? Эх, не надо
было возвращаться".
Пашке было страшно, его охватила такая слабость, что даже если бы он имел
возможность уйти, то не дошел бы до дверей кабинета.
Отец Василий и Хват вернулись в кабинет одновременно. Хват молча сел, а хозяин
остановился в дверях, развел руками и пробормотал:
- Нету Николашки, куда-то выскочил, постреленок, сейчас объявится.
- Ай да друг детства, - скривился Цыган, - умен, стерва, чуть было не провел
меня своим мнимым разоблачением.
Серж на заявление хозяина и реплику Цыгана не реагировал, он лениво поднялся,
продолжая вертеть в руках цепочку, подошел к столу, приподняв ладонь Серого, взял
червонец, небрежно сунул в карман.
Все смотрели на Серого, ждали, что он предпримет, только Пашка не сводил
настороженного взгляда с Сержа, который спокойно прогуливался по кабинету.
Оказавшись за спиной Цыгана, он быстро накинул цепочку ему на горло и сильно
сдавил. Цыган захрипел, выгнулся дугой и приподнялся на стуле. Казалось, что он
сейчас вырвется, но лицо у него налилось вишневым соком, потом посинело, и он
безвольно опустился на стул. Серж сдернул цепочку и, заложив руки Цыгана за спину,
сковал их цепью, словно наручниками. Проделано это было так быстро, что все успели
только вскочить.
- Получи второго, Игорь, - сказал Серж, вытирая платком лицо, - пока он тоже
не убежал. Прошлепали мы с тобой, предупредил он рыжего. - Заметив хмурое
недоверчивое лицо Серого, Серж пояснил: - Помнишь, он выходил из кабинета?
Проглядели. Я дурак, - Серж ударил себя по лбу, - я же не знал, что он второй.
Точнее - первый.
Шок неожиданно прошел, и все задвигались. Серого трясла мелкая дрожь, он
силился что-то сказать, но лишь беззвучно шевелил белыми губами.
- Уходите, сынки, отсюда, - сказал решительно отец Василий, - минут десять у
вас еще есть.
Увидев, что Цыган приходит в себя, Серж потрепал его по щеке и спросил:
- Как дела, Михаил?
Глава девятая
ВЫИГРЫШ ФИГУРЫ
Николай оглядел зал, улыбнулся в ответ на требования клиентов и парадным
ходом вышел на улицу. Он шумно вдохнул прохладный вечерний воздух, снял фартук,
вытер им лицо и руки и бросил его под забор. Нет больше полового Николашки, агент
уголовного розыска Панин быстро зашагал по Пятницкой. Он взбежал на второй этаж,
распахнул дверь с табличкой "Начальник уголовного розыска", широко улыбнулся
всем, кто был в кабинете, и подошел к столу, за которым сидел Климов.
- Товарищ начальник, агент Панин ввиду расшифровки из трактира сбежал и
прибыл в ваше распоряжение.
- Хорошо, что живой, - сказал худощавый мужчина, сидевший рядом с
Климовым. - Хочешь конфетку?
Он пододвинул Николаю лежащую на столе коробку с леденцами.
- Ай да хлопец! - пробасил усатый здоровяк. - Смотрите, ребята, какой у нас
бравый помощничек!
Панина окружили улыбающиеся люди, хлопали его по плечам, жали руки. Он
тоже улыбался мелькающим лицам и не мог отогнать мысль: "Кто же из них?"
- Тихо! - крикнул Климов и поднял руку. - Докладывайте, Панин.
- Нечего докладывать, товарищ начальник. Сперли жулики мой блокнот, и сгорел
я, еле ноги унес. Едем в трактир, надо выручать Михаила.
Машина грузно осела под непомерной тяжестью восьми человек и, чихая и
кашляя, выкатилась в переулок. Панин сидел у усатого здоровяка на коленях и
умоляюще просил:
- Дайте наган, братцы, больше месяца в руках не держал.
- Держи, - Климов обернулся и протянул оружие. - Ты лучше обстановку
знаешь, скажи, как людей расставить.
- Двое со двора пусть припрут колом заднюю дверь, один останется у парадной
лестницы, остальные пройдут через зал в кабинеты. Согласны, Василий Васильевич?
- Сейчас ты командир, - ответил хмуро Климов. Панин чувствовал, начальник
еле сдерживается, чтобы не засыпать его вопросами.
- Сомов и Лапшин - во двор, Виктор останется у парадных дверей. Зайцев и
Шленов пойдут с нами, - сказал Климов и выскочил из остановившейся машины.
- Уголовный розыск. Всем оставаться на местах, - громко сказал Климов и
поднял руку с наганом. Николай хотел его обогнать, но Климов загородил дорогу и
пошел впереди. Посетители провожали их настороженными взглядами, и Панину
казалось, что каждый облегченно вздыхает, когда они проходят мимо. В коридоре
Климов остановился, направил наган на кабинет и сказал:
- Трактир окружен уголовным розыском. Всем находящимся в кабинетах выйти с
поднятыми руками и встать лицом к стене.
Раздался звон стекла, и из центрального кабинета показался чей-то зад. Видимо,
выходящий считал, что выходить спиной безопаснее. Панин узнал своего напарника и
заклятого врага - полового Алешку.
- Следующий, - Климов щелкнул курком.
- Нету никого. Утекли, - пробормотал Алешка. Панин проскочил мимо Климова
и отдернул портьеру. Кабинет был пуст. Николай дал Алешке по шее и спросил:
- Когда ушли?
- Да минут десять, наверное. В коридор выкатился хозяин и, быстро крестясь,
запричитал:
- За какие грехи тяжкие, граждане начальники? - оглядел пустой кабинет и
всплеснул руками: - Ах, бандиты проклятые, наели, напили и ушли! Кто же за них,
антихристов, платить будет? - он увидел Панина и схватил его за руку. -
Николушка, заступись! Что же ты раньше молчал, красный командир? Видел, что в
страхе божьем держат и душу вынимают из старика, и молчал! Может, придут еще!
Климов хмурился и разглядывал носки ботинок. Панин оттолкнул хозяина и
прошел в зал.
- Николашка, еще графин водки! - закричал какой-то пьяный, пяля на Панина
бессмысленные глаза.
Николай подошел, положил на стол наган, поправил пьяному галстук и спросил:
- Может, хватит?
Кругом засмеялись, а гуляка, сложив губы трубочкой и удивленно подняв брови,
силился что-то сказать и отпихивал наган вялой рукой.
- Кончай балаган, Панин, - бросил на ходу Климов. - Ед
...Закладка в соц.сетях
