Жанр: Детектив
Смерть в прямом эфире
...ки, он был в тщательно начищенных ботинках. И Гуров сразу почему-то
представил его маму, державшую семью в строгости.
Анатолий Иткин из "Известий", видимо, занимался спортом, не уступал Гурову
ни ростом, ни выправкой. Шатен со светлыми глазами, он явно пользовался успехом
у девушек, был в джинсах, кроссовках и добротной кожаной куртке, стрижен, как
офицер, скуп и точен в движениях и молчалив. Гуров определил: Анатолий был упрям
и опасен, имел свою точку зрения. И еще Гуров почувствовал, что из всех троих
именно он напряжен и ментовскому полковнику изначально не верит. Это могло
пустить замысел сыщика под откос.
Наташа, с которой Гуров пикировался, станет союзником. Игорь Серов будет
внимателен, вежлив, все в подробностях доложит главному, прислушается к его
советам. А вот известинец Анатолий Иткин станет держаться сторонне,
сконструирует материал прямо здесь, в квартире, положит главному на стол готовую
статью, скорее всего Гурову не подходящую. Пожалуй, он похож на Гурова и внешне,
и внутренне.
Что же, команды вышли на поле, играть придется против этого состава, замен
не предусмотрено.
Пока мужчины разворачивали свертки, накрывали на стол, Наташа на цыпочках
обежала квартиру, заглянула в ванную; очень хотела спросить, мол, квартира с
современной обстановкой тоже является взяткой? Не спросила, конечно, заметила
портрет Марии, стоявший в изголовье кровати Гурова, отложила про запас, как
последний патрон.
Наконец сели за стол, выпили за знакомство, закусили. Гуров обратил
внимание - до дна выпили он да Анатолий, естественно, такой человек ни в чем
противнику не уступит. Это тебя, дружок, и погубит, решил сыщик. Никогда не
хватайся за штангу, если не можешь ее поднять.
- Не знаю, нарушаю ли я какое-либо распоряжение МВД, встречаясь с вами
сегодня, - начал Гуров, - но что попираю сложившиеся традиции, так это точно.
- Может быть, и не стоит? - улыбнулся Игорь, пытаясь придать своему лицу
самое дружелюбное выражение.
Гурова часто выручали женщины, не подвела и Наташа, заявив:
- Игорек, а мы к тебе претензий не имеем. Познакомился, выпил и шагай, а
то мало ли чего, - и она наполнила стопки.
Игорь покраснел. Гуров подумал, что девушка его, безусловно, выручила, но
врага он нажил. Однако положения уже не изменить, и он заговорил:
- Спасибо за предоставленную возможность отступить, но, как говорится, уже
поздно пить боржоми. История началась седьмого сентября, когда в гримерной
телецентра был убит выстрелом из пистолета Леонид Голуб. В то время рвали нас на
части, требуя информации, которую мы не давали. Вы все прекрасно знаете, даже
больше того, что было на самом деле.
- А на самом деле... - произнесла Наташа. Гуров поднял рюмку, поклонился
девушке и выпил. Остальные присоединились.
- На самом деле старший следователь городской прокуратуры по особо важным
делам, опытный и очень славный мужик Игорь Гойда не спал ночей и допрашивал
десятки свидетелей. А ваш покорный слуга с группой оперативников разыскивал
убийцу.
- И вы его не поймали, - заявила Наташа. - А потом никто не хотел дать нам
интервью. Генералы отделывались общими словами, наверняка они подробностей и не
знали. Ваш славный мужик Гойда отсылал нас в розыск. А вас найти было
невозможно, похоже, вы прятались.
- Я не похоже, натурально прятался, - ответил Гуров. - Наташенька, говоря
о какой-либо профессии, придерживайтесь профессионального языка. Преступников не
ловят и не находят... Ловят бабочек, находят грибы... Преступников разыскивают и
задерживают. Простите. Так я в те дни от журналистов скрывался. У меня не было
доказательств, но существовало внутреннее убеждение, что задержан не тот
человек.
- Нам рассказывал солидный генерал, мол, у следствия имеются и свидетели,
и пистолет, прошедший баллистическую экспертизу, и пальцевые отпечатки убийцы на
данном пистолете.
Гуров согласно кивал.
- И мы задержали невиновного человека. И он сидит в камере, как бобик, а
убийца разгуливает на свободе. По моим соображениям, он убил еще одного
человека, но никакие соображения к делу не подошьешь. Сейчас в городской
прокуратуре новый начальник, он и. о., полагаю, что арестованный, несмотря на
все улики, вскоре будет освобожден под подписку о невыезде.
- Но это же бомба! - заявил молчавший ранее Серов.
- Бомба, - согласился Гуров. - Только если вы взорвете ее раньше времени,
то уничтожит она только меня.
- Очень красиво и достоверно, - сказал Анатолий и выпил. - Только
совершенно непонятно, зачем вы нам все это рассказываете? Подождали бы, пока
новый и. о. арестованного освободит, излагали бы свободно. Понимаю, человека
арестовали именно вы, сейчас готовите прессу к иному повороту событий.
- Анатолий! - Наташа уронила нож.
- Я не сентиментален, а ты, девочка, доверчива, помню твой материал о
горняках...
- Заткнись, приятель! - жестко сказал Серов. - Иначе я не посмотрю, что ты
великий спортсмен...
Звякнул замок. Увидев на вешалке чужую одежду, Мария туфли не сняла, вошла
на кухню.
- Здравствуйте, приятно видеть новые лица. А то у нас либо менты, либо
уголовники, - она поклонилась.
Мужчины вскочили, а Наташа прошептала: "Строева!" - ее фотографию на
тумбочке девушка не восприняла как снимок хозяйки дома.
- У меня три часа, я чего-нибудь съем да прилягу, мешать не буду.
- Мария! - Наташа вылетела из-за стола, взяла хозяйку под руку, пошла с
ней в ванную.
Здесь просторно, а Мария, как всякая актриса, привыкла переодеваться на
людях. Она ловко разделась и встала под душ, оглаживая тело ладонями и
отворачивая лицо, чтобы не смыть макияж.
- Наташа, вы откуда на нас нагрянули?
- Из газет. Я из "МК", а ребята из "Известий" и "Литературки", - ответила
Наташа, любуясь слегка полноватым, но крепким телом актрисы.
- И как же он вас пустил? - удивилась Мария. - Он к вашему брату относится
настороженно.
- Лев Иванович нас пригласил. А вы давно в этой квартире живете?
- Я здесь квартирую, хозяин - Лев Иванович. - Мария встретилась с
журналисткой взглядом, поняла, сказала что-то не так. - Не сочти за труд, намыль
мне спину.
Уже ополоснувшись и надев махровый халат, который использовала как
полотенце, Мария сказала:
- Понимаешь ли, девочка, Гуров до неприличия стеснителен. Я понимаю, глядя
на него, в это поверить трудно. И он старомоден, стремится по возможности
говорить правду. И если он заявил, что квартира принадлежит мне, так лишь
оттого, что ему неудобно и долго объяснять, как он спас жизнь нынешнему
миллионеру, который в благодарность выменял гуровскую хрущевку на эту квартиру и
сделал в ней евроремонт.
- А машину ему подарил другой спасенный? - с вызовом спросила Наташа.
- Машину ему подарил начальник ФБР за проведение совместной операции. А
коли ты, соплячка, посмеешь разговаривать со мной в подобном тоне, ты в этой
квартире первый и последний раз!
Мария одевалась. Наташа, прикладывая ладони к щекам, бормотала:
- Простите, Мария, не знаю вашего отчества. Так глупо получилось, я
сожалею.
Мария была великолепной актрисой. Быстро прокрутила в голове, что просто
так муж журналистов в дом не позовет, значит, ему необходимо по работе. А она
накричала на девчонку. Мария взяла лицо Наташи ладонями, расцеловала и сказала:
- Поправь правый глаз.
- Спасибо, я сейчас. - Наташа застыла у зеркала и спросила: - А какой он,
Гуров?
- Жуть! Пошли, а то мужики напьются. Но, если ты попытаешься с Гуровым
крутануть роман, я тебя утоплю.
Они вышли в холл, на кухне явно ругались и, судя по привычным словам,
ругались о футболе.
- Ну, вот и дамы, - Анатолий встал, отодвинул стулья.
- Ребята, наливайте. Маша, можно тебя на минуточку? - Гуров взял Марию под
руку, пошел по холлу, быстро говоря: - Совершенно необходимо, чтобы эти
ребятишки мне поверили и помогли. Анатолий, это тот, который предложил тебе
стул, с первой минуты смотрит на меня волком. Твое появление не улучшило его
отношения ко мне. Придумай что-нибудь.
- Ничего не выйдет, вы одной формации, только он меньше, чего тебе никогда
не простит. Я буду давить на него через девушку, а ты через второго парня.
Они вернулись на кухню. Мария выпила штрафную рюмку, после чего спиртное
кончилось.
- Странное дело, - сказал корреспондент "Литературки" Игорь Серов. -
Россия - открытая душа, россияне - широкие люди, но в определенных вопросах -
ханжи несусветные. Вот мы выпили бутылку водки на пятерых, а люди узнают, скажут
- коллективная пьянка.
- Наташа, вы свой магнитофон не забыли выключить? - под общий смех спросил
Гуров. - Вернемся к делу. На чем мы остановились?
- Вы, Лев Иванович, не ответили на вопрос, почему именно сегодня пожелали
поделиться с прессой своими сомнениями, - сказал Анатолий. - Как я понимаю, вы
изначально сомневались в виновности арестованного.
- Я не сомневался, а почти был убежден в невиновности, - ответил Гуров. -
Однако доказательств вины Юрия Авилова имеется предостаточно, а мои убеждения
лежат в области логических рассуждений. Руководство приказало розыскные
мероприятия прекратить, меня от дела отстранило. А сейчас меня вновь вернули к
работе.
- А человек сидит! - воскликнула Наташа.
- И слава Богу, - неожиданно ответил Гуров и, глядя на их изумленные лица,
пояснил: - К сожалению, наша секретность... - он тяжело вздохнул. - Как только
преступники убедятся, что мы их "живца" выплюнули, они парня убьют. Когда
Авилова под подписку освободят, надо его спрятать. На какие деньги и куда?
Раздался телефонный звонок, Гуров снял трубку:
- Слушаю.
- Виктор Шаров в лазарете скончался, - сказал Станислав. - Передозировка
наркотика. Назначили служебное расследование, но ты понимаешь. Однако не все
плохо. Котов с Нестеренко, кажется, зацепились.
- Ты им объясни, они зацепились за убийцу экстра-класса. Пусть уходят, я
скоро приеду.
Мария провела по лицу мужа ладонью, похлопала его по щеке. Он перехватил
ее руку, поцеловал.
- В тюремном лазарете убили единственного свидетеля. Теперь арестованного
руководителя бандитской группировки придется освобождать. Значит, друзья... -
Гуров оглядел журналистов, заметил, что на лице Анатолия Иткина сочувствие
отсутствует. - Вернемся к вопросу, который вас так волнует: почему сыщик столько
времени молчал, а сегодня заговорил? Не скрою, я получил мощную поддержку в лице
нового и.о. прокурора. Он согласен с моей точкой зрения, и погоны с меня просто
так не снять. Второе. Сейчас мне сообщили, что нащупали ниточку к истинному
убийце.
- Простите, - сказал Анатолий Иткин. - Сейчас сообщили... Значит, когда вы
нас собирали, никакой ниточки еще не существовало. Однако...
- Анатолий, как тебе... - сорвалась Наташа.
- Помолчи. - Иткин облокотился на стол, чувствовалось, как он наливается
силой. - Не хватай пустой крючок, будь журналистом, а не слезливой бабой!
- Извините! - вмешалась Мария. - Я не лезу в ваши дела, но у нас в доме не
принято разговаривать в подобном тоне. Толя, вы такой сильный, мужественный
человек, удивляюсь.
- Простите, - Анатолий откинулся на спинку стула и расслабился.
- Анатолий, я как сыщик ваши сомнения разделяю. Невероятное совпадение -
журналисты в доме и такой звонок. Кстати, вы не слышали, кто звонил и что
говорил. У вас аналитический склад ума и прекрасная интуиция. У меня цейтнот,
перейдем к делу. Я прошу вас написать несколько строк, напоминая читателям, что
был убит любимец публики, талантливый ведущий и так далее. Милиция в свое время
сообщила о задержании подозреваемого, против которого имеются серьезные улики.
Однако никто из милицейских чинов, главное, руководитель розыскной группы некто
Л. Гуров, не соизволили выступить на, страницах печати, рассказать, как
происходило задержание, какими конкретно уликами располагает прокуратура, как
продвигается расследование. Наш корреспондент обратился в компетентные органы,
пытаясь получить ответы на эти вопросы. Однако ничего конкретного ему сказано не
было. Более того, в приватных разговорах с сотрудниками розыска явно
прослеживалась мысль, что арестован невиновный человек и вскоре он будет
освобожден из-под стражи. Невиновный человек провел в камере столько-то дней. А
переговорить с полковником Гуровым нашему корреспонденту так и не удалось.
Товарищи по службе его не очень любят, хотя считают одним из лучших сыщиков.
Какой Гуров сыщик, корреспонденту установить не удалось, но точно известно, что
полковник, по чьей вине человек, причастность к убийству которого не
установлена, а и. о. прокурора города в последнем сильно сомневается, прекрасно
одевается и раскатывает по городу в роскошной иномарке. И откуда у скромного
полковника подобная машина?
Гуров закурил, сделал неопределенный жест рукой, скорчил смешную мину и
закончил:
- Ну, примерно так! Вы профессионалы, напишете значительно лучше.
Мария побледнела, смотрела на мужа зло. Анатолий спросил:
- И зачем вам такой материал нужен?
- Анатолий, как всегда, ваш вопрос в десятку. Я не мазохист, точно, раз
прошу, значит, нужно. Существует несколько причин. Хочу, чтобы люди вспомнили об
убийстве и были готовы к тому, что подозреваемый выйдет на свободу. Хочу, чтобы
истинный преступник занервничал. Сейчас он лежит в теплой ванне - и вдруг
холодный душ. Раз того отпустили, значит, этого начнут искать.
- И он скроется, - сказала Наташа.
- Зачем скрываться человеку, который неизвестен? - удивился Гуров.
- Вы сами сказали, что вроде бы зацепились и скоро выйдете на него.
- Мария, ты хотела перед вечерним спектаклем отдохнуть, - ласково сказал
Гуров.
Мария встала, взглянула на мужа презрительно:
- Ты можешь морочить голову кому угодно, только не мне! Не знаю, какой ты
сыщик, но актер из тебя никудышный! - Она вышла из кухни.
- Верно, против Маши я слабоват, - признался Гуров. - Я не хочу, чтобы
жена слышала окончание нашего разговора. - Он помолчал, долго возился с
сигаретами, наконец продолжил: - Я хочу, чтобы все это прочитал убийца. Мы его,
возможно, выявим. Но "знать" и "доказать" - две большие разницы. Прочитав такой
материал, он поймет: я буду идти за ним до самой смерти. И тогда он проявит
себя.
- Что значит "проявит"? Он попытается вас убить? - спросила Наташа.
Стараясь нейтрализовать Анатолия Иткина, Гуров уже сказал значительно
больше, чем собирался. Необходимо быстро подать назад. Журналисты - люди
обыкновенные, то есть слабые. В погоне за сенсацией могут сорваться, написать:
"Вызываю огонь на себя" или что-нибудь в таком роде. А он отнюдь не собирался
совершать подобное безрассудство. Он хотел начать с преступником игру, принимать
решения по ходу игры, как ляжет карта. Но объяснить все это ребятам было
невозможно.
И Гуров начал лгать. Если б его слышала Мария, то умерла бы от смеха, но
обмануть ребят вполне возможно.
- Ну, Наталья, вы даете. Я что, Матросов? Немцы под Москвой? Да и убийца -
профессиональный преступник, но не сумасшедший. Я уже давно говорю лишнее, но
коли прыгнул в воду, плыви. У нас дуэли не в моде. Я просто рассчитываю, что,
если он испугается, а мы его установим, он это почувствует и побежит. А когда
человек нервничает, торопится, бежит, он всегда оставляет улики.
Последние слова были истинной правдой, только к данному случаю не имели
никакого отношения. Даже если бы преступник пожелал, он никак не мог бы оставить
против себя улики в убийстве на телецентре. Гуров говорил быстро, надеясь, что
нетренированные люди не поймут, что в его монологе отсутствуют причинные связи.
По отдельности каждая фраза правдива, а все вместе - бред сивой кобылы.
- Конечно, все это писать не следует и товарищам рассказывать не надо.
Напишите хлесткий материал, не мне вас учить, как наша доблестная милиция в
очередной раз шарахнулась мордой об стол. Ну, и положенные слова, мол, милиция
большая, люди разные, большинство в поте лица своего... Но, к сожалению, есть и
Гуровы, так везде, какую сферу жизни ни возьми.
Когда Гуров провожал гостей, Анатолий спросил:
- А вам ничего не оторвут?
- Толя, друг мой, - Гуров обнял парня за плечи, - что-нибудь оторвут, а
что-то оставят. Жизнь.
Он убрал со стола, посуду мыть не стал, прошел через гостиную, заглянул в
спальню.
- Я не сплю, но заходить не рекомендую, - сказала Мария.
- Как говорит Станислав, обидеть младшего каждый может. Целую. Ушел.
Вернусь.
Гуров вошел в кабинет, только взглянул на Нестеренко и Котова, понял -
видит победителей.
- Ну, слов нет, по кепке человека в Москве разыскать, да если он не мэр!
Кто бы другой сказал, не поверил бы. И вы лгуны, сто против рубля. Но раз пришли
и я тут, рассказывайте.
У друзей-оперативников существовал давно установленный порядок -
докладывал Котов. Нестеренко вставлял критические замечания и пояснения.
- Всю пустую, зряшную работу я опускаю, - начал Котов.
- Неохота слушать, как Григорий копал из национального упрямства там, где
разумный человек никогда к лопате не притронется, - добавил Нестеренко. - На
борьбу с его упрямством мы истратили время примерно с шести до девяти утра.
- На интересную информацию мы вышли около десяти утра, когда во дворе дома
увидели, как трое пацанов стреляют из духового ружья по банкам из-под пепси.
Появилась мать одного из стрелков, устроила скандал: пацаны школу прогуливали.
Ребята расходились, один другому сказал, мол, ты не больно хвастайся,
обстреляешь Лукьяныча, тогда и разговаривай. Мы поначалу никакого значения тем
словам не придали. Потом книги домовые смотрели, взяли в "вилку" мужчин от
сорока до шестидесяти.
- Тоскливое дело, надо сказать. Одни жильцы записаны, другие нет, в ином
доме и книги нет, разрозненные карточки, - заметил Нестеренко.
- Около двух дня Валентин говорит: у одного мужика половина записи сделана
одним почерком, вторая половина - другим, и ручкой писали сначала перьевой,
затем шариковой. Стали приглядываться - явная подтирка, и бумага просвечивает.
Ну, такое случается, но касаемо нового места работы. А тут, наоборот, подтерто
прошлое. Мы фамилию и адрес выписали, книги отдали, пошли в дом. Обычная
установка. Бабка у дома с внуком гуляет, мы разговорились, послушали о ее бедах,
затем об одном жильце спрашиваем, о другом, потом о нас интересующем.
- Гриша, извини, я это проходил, пропусти, давай о сути, - сказал Гуров.
- Пузырев Кирилл Лукьянович, сорокового года рождения, проживает по
данному адресу с девяностого, прежнее место жительства установить не удалось,
пенсионер. Думаем, рано он на пенсии оказался, пошли в собес, говорят,
военнослужащий, служил на Севере, номер части и все.
- Полковник запаса, - сказал Нестеренко. - Я сразу подумал - наш человек,
но больно грубая работа.
- Изначально запись о прежнем месте работы была Министерство внешней
торговли. Затем переправлено на какое-то северное пароходство, а сегодня он
работает в бывшем ДОСААФе, три раза в неделю занимается с ребятами в стрелковой
секции, - закончил Котов. - Вроде все грубовато, но если учесть, что списали его
в девяностом, то объяснимо. Министерство внешней торговли всю жизнь было
"крышей" КГБ. Мы в министерстве на Смоленской побывали, нам какие-либо данные об
уволившихся сотрудниках дать отказались, сославшись на то, что прежние архивы
неизвестно где. Кто сегодня работает, так пожалуйста, а кто раньше работал и
уволился, их не интересует. Мы снова на Петровский бульвар вернулись, интересную
информацию подцепили. Одна пожилая дамочка обмолвилась. Кирилл Лукьянович сильно
изменился, опустился, другим человеком стал. Мы говорим, понятное дело, на
пенсии многие пьют. Дамочка заявляет, он совсем не пьет, однажды она у него
чаевничала, мужик рюмку ликера не предложил. Так в чем опустился, спрашиваем. А
дамочка, она явно на Пузырева виды имела, отвечает: вот когда он в дом вселился,
как натуральным иностранцем выглядел, чемоданы у него были по тем временам
совершенно потрясающие, а сегодня он и не бреется, и туфли не чистит, а
молоденьких девочек водит. И считает, дурак, соседи не знают ничего. А когда
девочек, бесстыдник, водит, так...
- Спасибо, - перебил Гуров. - Молодцы, орденами награжу. Пузырев, значит?
Хорошую фамилию взял, все у него ладно. Типичный бывший гэбэшник, работавший
много лет за кордоном. Все у него ладно, однако... Скажи, Станислав.
- Ему приработок инструктором в тире совершенно ни к чему. Он должен на
иномарке разъезжать, в солидной фирме работать. Человек такой квалификации
сегодня очень многим нужен, но если по утрам тренироваться каждый день, так
засветишься еще больше.
- Ты полагаешь, консервы?
- Полагать должен начальник, я лишь болтаю, - ответил Станислав.
- Прокачай его с Петром, он генерал.
- Следует за Пузыревым наружку выставить, - сказал Гуров. - Повседневно он
не интересен, его главная связь в тюрьме, на запасной канал так быстро он не
пойдет. Интересны его девочки, я бы с большим удовольствием посмотрел, как он
ест в ресторане, как одевается в таких случаях. Понаблюдать его вечерок, и можно
судить, "в цвет" мы выходим или в молоко мажем. Но заказать официальную наружку
я опасаюсь...
- Ты начальника МУРа Тяжлова опасаешься, - вставил Станислав.
- Не его лично, а окружения, - спокойно ответил Гуров. - Вот ты, такой
умный, ответь: в тюремном лазарете важнейшего свидетеля убили. Рядовой охранник?
Медсестра? Уборщица? Кто?
- С одной стороны, ты прав, с другой...
- Ты помолчи, - перебил Гуров. - Все, что ты хочешь сказать, известно.
Нельзя жить и каждого человека опасаться. Верно. Однако по возможности
ограничивать круг информированных людей необходимо. В такое время живем. И не я
его создал. Наружку заказывать нельзя, а если считать, что Пузырев человек
высочайшей квалификации, пускать за ним Валентина с Григорием рано. Его следует
напугать, но позже. На днях газеты напишут о нас неласковые слова. Вот когда
Пузырев те слова прочитает, тогда его и пугнуть можно.
Генерал Орлов сидел за своим столом, стучал карандашом по лежавшим на нем
газетам и, сдерживая гнев, говорил:
- Как вас понимать, господин полковник?
Гуров стоял вытянувшись, молчал. Станислав сидел на своем стуле и смотрел
через весь кабинет в окно.
- Надеюсь, вы не принимаете меня за идиота и не станете утверждать, что
подобный материал появился в газетах без вашего участия? - спросил генерал.
Гуров стоял не шелохнувшись, вспоминал свои клятвы, что не сознается даже
под пыткой, смотрел в родное постаревшее лицо друга, и ему было стыдно. Сейчас
соврать - значит не уважать ни Петра, ни Станислава, ни себя самого.
Петр бросил карандаш, расстегнул верхнюю пуговицу мундира. Генерал только
что явился от заместителя министра.
- Сядь и говори, - выдохнул Орлов.
- Извини, Петр, выхода другого не вижу, - Гуров сел и закурил.
- Будешь умирать, тебе стакан воды никто не принесет. Ты всех друзей
разогнал! Нельзя было сесть, поговорить, посоветоваться? - Орлов сжал
переносицу. - Старею, мать вашу!..
- Все стареют, - Гуров пожал плечами. - Такая у меня работа, я за все
должен отвечать один.
- Не говори красиво, пакостник. Нас всего трое осталось, беречь следует.
Ты желаешь, чтобы он вылез из логова и начал на тебя охоту?
- Я не псих, Петр. И очень этого не хочу. Посоветоваться? Ну, считай,
никаких статей нет, мы сидим втроем и советуемся. Я вас обоих уважаю и
внимательно слушаю. Допустим, я не прав, могу уехать в командировку. Пошли меня
на Камчатку. Думайте. Он же сейчас размышляет и не бросится завтра поутру к
моему подъезду, не начнет палить из всех стволов. Он будет выжидать, у нас масса
времени, можно насоветоваться до одурения. У нас нет и не может появиться ни
одного доказательства.
- Взять и наплевать на него! - сказал Станислав. - Не война, немцы под
Москвой не стоят!
- Я недавно говорил именно эту фразу. Говорил этим ребятам, - Гуров указал
на газеты. - Кстати, они не вылили на меня и половины из того, что я им
предложил.
- Не переживай, - Орлов махнул рукой. - Завтра подключатся другие газеты,
радио и телевидение, тебе на всю жизнь хватит.
- Так за половину того, что здесь написано, не я отвечаю. Мы лишь
задержали не того человека.
- А ты предполагаешь, выступит прокуратура и заместитель министра, скажут,
простите, господа, давайте разберемся, кто за что отвечает. И дело не в том, что
тебе наплевали в морду, утрешься. Важно, как ты собираешься действовать.
- Вы хотели советовать? Советуйте. На самом деле существует лишь один
вопрос. Мы его отпускаем? То есть прессингуем, выгоняем из Москвы. Убежден, если
только он не поймет, что мы не хотим его шкуры, он уедет, мы больше никогда о
нем не услышим. Россия большая, людей много, он будет убивать в другом месте.
Либо мы даем ему понять, что знаем его и снимаем с него шкуру, чего бы нам это
ни стоило. Советуйся - не советуйся. Или - или!
- Я тебя люблю, но сволочь ты... - Станислав даже поперхнулся. - Тебе
необходимо все точки над Ё расставить. Ты не можешь как люди. Где-то промолчать,
не понять, не договорить, можно подзабыть, опоздать... Ты еще и лицемер! Сначала
поднял всех на рога, теперь говоришь - давайте считать, ничего не было.
Гуров подмигнул Станиславу, тот махнул рукой и отвернулся. Орлов спросил:
- У тебя имеется конкретный план?
- Только стратегический и тактический, конкретный появится в последнюю
минуту, когда карта ляжет.
- Излагай.
- Я допускаю, он сильнее каждого из нас в отдельности. Видимо, он из КГБ,
"ликвидатор", прошедший специальную подготовку, имеющий многолетнюю практику. На
этом вся его сила и кончается.
- Тебе мало? - не удержался Станислав. - А я с ним стыкаться во дворе один
на один и не собираюсь. До этого может дойти, но к тому моменту он уже будет не
тот. ОН один, а нас много. Он будет ждать один, мы будем ждать вместе. Силы
человека не беспредельны, скоро он начнет уставать, будет хуже спать,
пользоваться таблетками. Он не пьет - скоро захочет выпить. Мы будем меняться и
ему угрожать. Он прекрасно знает, у нас против него ничего нет. Но раз засек
наблюдение, два засек... Раз столкнулся с сыщиком, два столкнулся... И начинают
появляться бредовые мысли. Нет у них ничего, но они не сумасшед
...Закладка в соц.сетях
