Жанр: Детектив
Мы с тобой одной крови
...ете... - Он взял лежавшую на углу стола
газету. - Друзья мои, вы "Правду" давно не читали? Давно. Очень плохо, - Орлов
развернул газету. - Либерал-демократы и коммунисты обратились в мэрию с просьбой
разрешить им провести митинг... Много слов о том, какой митинг и почему. Нам
безразлично, о чем они будут говорить, важно, что на данном митинге вы, Лев
Иванович, получите кое-какие доказательства.
Генерал перелистал газету, поправил очки.
- Имеется обращение и непосредственно к вам, господин полковник, -
улыбнулся он Гурову. - Вот... "В беседе с нашим корреспондентом высокопоставленный
чиновник из аппарата президента сообщил, что органами контрразведки после
длительной и кропотливой работы выявлен киллер, совершивший за прошедший год ряд
заказных убийств". Ну, тут перечисляется то, что нам известно, - генерал вновь
заглянул в газету, - "...в том числе и убийство журналиста, которое вызвало бурное
негодование среди так называемой интеллигенции. После проведения оперативных
мероприятий мы сообщим подробности".
Орлов смял газету, швырнул в корзину для мусора.
- А Галей исчез! Мог он взять на себя журналиста?
- Это вряд ли, - усмехнулся Гуров. - Он не то что чужого не возьмет, он от
своего кровного отопрется, а доказательств - ноль.
- А если он сохранил пресловутый "вальтер" и его нашли?
- Ежедневно в Москве продают и покупают десятки различных стволов, -
ответил Гуров. - Убийца человек обученный, опытный, прекрасно знает, что
является доказательством прямым, а что - лишь косвенным. Он заявит: мол,
творится беспредел, купил у неизвестного лица кавказского происхождения пистолет
для личной самообороны, а о прошлом "вальтера" ничего не знаю и знать не хочу,
требую адвоката. В контрразведке и прокуратуре работают тоже люди опытные. Имея
один пистолет, никто рта не раскроет. Знают, что пресса сегодня таких
обвинителей на куски разорвет. Так что, господин генерал, ваша "Правда"
обращается не к моей скромной персоне, а к жаждущему сенсаций обывателю. А мое
мнение, - продолжал Гуров, - что статейка является не обращением, а первым
открытым ходом в готовящейся сложной операции.
- Переспорить тебя, Лева, мне в жизни не удавалось, - Орлов снял очки,
потер переносицу. - Я могу лишь приказать. Потому выкладывай, что ты про запас
оставил. Я же не смогу, дружок, поверить, что ты собираешься сидеть сложа руки и
ждать.
- Позвоните, пожалуйста, Бардину, спросите...
- Не могу, - перебил Орлов. - Бардина забрали в госпиталь, телефон,
конечно, имеется, но просили не беспокоить.
- Паршиво. Необходимо найти водителя, который отвозил жену Бардина в
аэропорт. Не думаю, что Бардин отдал свою персоналку, наверняка вызвал из
гаража...
- Так позвони в гараж и спроси у диспетчера. Скорее всего, использовали
разгонную, и она ещё работает. А зачем? Какая идея?
- Объясню. Надо поговорить с водителем, но так, чтобы об этом не знали сто
человек.
Орлов вызвал секретаршу и, когда Верочка вошла, сказал:
- Девочка, позвони в наш гараж, узнай у диспетчера, кто сегодня утром
отвозил в Шереметьево супругу замминистра Бардина. Объясни, что она обронила в
машине женскую безделушку, попроси водителя тебе перезвонить, соедини со мной.
- Хорошо, Петр Николаевич. - Верочка озорно улыбнулась. - И кто бедной
девушке за переработку платить станет?
- Полковник Гуров, - успел сказать Крячко, прежде чем девушка вышла из
кабинета.
- Распустил я вас. - Орлов вновь обратился к Гурову: - Так какова идея?
- Чудится мне, мадам ехала в аэропорт не одна, прямо у дома в машину
подсел мужчина. Если я прав, то человек этот нас очень интересует.
- Кто подсел, если не секрет?
- Подождем водителя. Подтвердит - скажу, иначе смеяться будете.
Зазвонил один из стоявших на столе генерала аппаратов. Орлов снял трубку и
сказал:
- Слушаю, старина, чего стряслось? - И, прикрыв трубку ладонью, пояснил: -
Дежурный. Да, есть такой. - Орлов взглянул на Гурова. - Как? Когда? Кто выехал?
Кто сообщил? Понимаю, будь здоров, мягкого тебе дежурства. Крепитесь, мужики...
Гуров отошел от окна, встал, широко расставив ноги. Крячко поднялся со
стула, спросил:
- Кого?
- Парня вашего, как его?
- Ермакова, - подсказал Крячко. - Убили? Где? Когда?
Гуров повел себя более чем странно: облегченно вздохнув, перекрестился.
- Слава богу! Кощунственно, конечно, тоже человек. Но я испугался за
водителя.
- А пацана так и не жаль? Твой пацан!
- Он ихний пацан. - Гуров вновь перекрестился и закурил. - Ну, Ильин! Ну,
сука! Узнаю орла по полету, а добра молодца по крови. Своих начал убивать -
значит, началась чистка, значит, до финала рукой подать!
Орлов не понимал Гурова, но не хотел в этом признаваться, злился, вышел
из-за стола, открыл дверь в приемную:
- Чайник включи, пожалуйста. Нашли водителя?
- Так точно. Был у подъезда, сейчас явится, - Верочка вытянулась,
попыталась щелкнуть туфлями, но, так как была на высоких каблуках, чуть не
упала.
- Стой, дуреха, нос расшибешь. - Орлов подставил секретарше стул. - Я же
просил, чтобы он позвонил.
- Не могу знать, господин генерал! - Верочка вновь вскочила. - Позвонил
мужчина, представился: водитель машины номер такой-то, через минуту будет у
генерала.
- У Станислава научилась? - Орлов покачал головой. - Не главк, а балаган.
Ну так, будь любезен, поясни! - Вернувшись в кабинет, ткнул пальцем Гурову в
грудь. - Коротко и простыми словами.
- Я заподозрил Ермакова с первой же минуты. Высококвалифицированный
компьютерщик! Что вы, ребятенки? Это же кадры не наши, не ментовские. И вдруг
сразу лучшего на блюдечке. О покойниках плохо не говорят. Кстати, как и где?
- В собственном подъезде, выстрел в затылок, в упор, - ответил Орлов.
- Ликвидатор. Конечно, жаль парня, но, если бы он мне признался, я бы его
уберег. Я его пару раз проверил по мелочам, он прокололся. Артем работал на
Ильина, снял копию с дискеты, передал. Мы с тобой, Станислав, пахали по-черному,
а они получили чистенький, обработанный материал. Они вышли на Галеев вместе с
нами, возможно, на день раньше. Ну, когда я убедился, то покойному серьезный
материал давать перестал, а дезу Ильину протолкнул.
- Какую? - быстро спросил Крячко.
- Не скажу. Это, между прочим, в твоем присутствии происходило.
Дверь приоткрылась, и Верочка спросила:
- Прибыл водитель. Разрешите?
Орлов кивнул, Верочка открыла дверь шире, и в кабинет вошел Василий
Иванович Светлов, бывший опер МУРа, работавший в группе Гурова и знавший
присутствующих не один десяток лет.
- Чапаев! - Крячко вскочил. - Василий Иванович, какими судьбами?
Орлов вышел из-за стола, пожал старому товарищу руку. Гуров чуть было не
обнял Светлова, сдержался, но руку тряс долго.
- Станислав, ты уволился - меня на пенсию вытолкнули, - несколько смущаясь
столь бурной встречи, бормотал Светлов. - Ну, поболтался я на вольных хлебах,
однако мент, он и есть мент, устроился вольнонаемным в наш гараж. Хотел зайти к
тебе, - он кивнул Орлову, - но как-то неловко, ты - генерал, я - водила... Ну,
понимаешь... Сейчас, когда диспетчер мне сказал о какой-то бронзулетке, якобы
оброненной в машине, и чтобы я позвонил твоей секретарше, я понял, что лучше
прибыть, чем выслушивать ваше вранье по телефону. Так что вас, господа сыщики,
интересует?
Орлов оглядел Светлова, вернулся в свое кресло, кивнул Гурову.
- Присядь, Василий, сейчас чай дадут, - сказал Гуров и прошелся по тесному
кабинету. - Ты утром отвозил в аэропорт супругу Бардина. Она ехала одна?
Светлов улыбался, опустился на предложенный стул.
- Я не зря с вами работал, друзья, чутье сыщика не потерял. Ты, как
всегда, прав, Лев Иванович. Только мы уложили вещички и тронулись, как мадам,
увидев мужчину, который голосовал, стоя у соседнего дома, попросила
остановиться. Я решил, что сосед просит подбросить куда-нибудь. Но мужчина лишь
поздоровался, сел не на переднее сиденье, а позади. Мне показалось, что он
прикрыл лицо и на сиденье устроился в углу, который не просматривается в зеркало
заднего вида. Мне это сразу не понравилось. Хотя я видел его мельком, на
любовника он не похож. Они шептались, мужчина в чем-то мадам убеждал, когда мы
на Ленинградском проспекте миновали "Динамо", мадам попросила остановиться у
супермаркета. Они вышли вдвоем, а вернулась мадам одна, мужчина испарился. Как я
понимаю, он вас интересует?
- Очень, - сказал Гуров. - Но сам факт, что мужчина в машину подсаживался,
уже очень важен. Ты его разглядеть не мог, опиши, как можешь.
- Лет сорока, сутулый, прихрамывает на левую ногу, одет...
- Спасибо, Василий, ты старый сыщик, понимаешь, человек может сутулиться,
хромать, надевать на себя что угодно, - сказал Гуров. - Рост, вес?
- Рост примерно сто семьдесят пять, худощавый, тут не прикинешься. Был он
в вязаной шапочке, но думаю, что темно-русый, речь культурная, может говорить
быстро, слов не подбирает.
- На таких салазках далеко не уедешь, - усмехнулся Крячко.
- Может, мне его сюда привезти, чтобы ты, Станислав, его внимательно
разглядел? - огрызнулся Светлов.
- Спасибо тебе огромное. - Гуров принял у Верочки поднос с чашками и
кофейником, поставил на угол стола. - Василий, ты с возрастом не мажешь, он не
может быть моложе?
- Исключено, командир, - ответил Светлов. - Когда он из машины вылезал,
отвернулся, но левую руку на спинку переднего сиденья положил. Кисть я видел
отлично. Не молодой, пальцы худые, цепкие, неухоженные.
- Мадам вернулась в машину со свертком? - спросил Орлов. - Сколько времени
отсутствовала?
- В руках у неё был лишь её ридикюльчик. Вернулась она минут через семьвосемь,
за такой срок в нашем магазине ничего и не купишь. Почему-то я думаю,
она выходила позвонить.
- Ты превосходно думаешь, Василий Иванович. Нам крупно повезло, что за
рулем оказался старый сыщик. - Гуров налил в чашки кофе.
- Ну? - Орлов смотрел на Гурова требовательно. - Говори, здесь все свои.
- Предположительно мужчина уговорил мадам позвонить сестре, чтобы Ирина
привезла в Шереметьево доллары. Когда Василий отъехал, мужчина сел в машину,
которая следовала за ними от самого дома, последовала команда перегнать "КамАЗ",
угнанный ранее, к дому Бардиных.
- Спасибо, Лева, но об этом мы догадались. Мужчину ты опознать можешь? -
спросил Орлов.
- Возможно, - ответил Гуров, не удержался и добавил: - По таким приметам
грех не опознать.
Глава 15
Известно, сегодня в Подмосковье развернулось бурное строительство. Человек
землю получает, покупает, кто шесть соток за двести верст от Кольцевой, иной
соток поболе, зато и верст от Кремля поменьше. Один бытовку ладит, иной на
хозблок собрал, некоторые кирпичные замки сооружают, ограду высокую успели
возвести. Известно, коммунизм: от каждого - по возможности, каждому - по
потребностям. Но и тот, у кого возможностей и потребностей больше, тот и
получает соответственно. В большинстве случаев люди строились кучками: скромные
владельцы бытовок и хозблоков - своей компанией, те, кто отдавал предпочтение
многоэтажным виллам или коттеджам из камня либо кирпича, строили свой загородный
мир отдельно.
На одной из таких вилл, расположенной хотя и на природе, но неподалеку от
Лубянской площади, третий день жил Борис Сергеевич Галей. Нельзя сказать, что
его схватили, а теперь держали под замком и охраной в заточении. Но приехал он
на виллу не на своем "жигуленке", и, хотя ни у дверей, ни в воротах ограды
часовые с ружьем не стояли, Галей не мог надеть дубленку и отправиться куда
глаза глядят.
Все произошло не эффектно, а, можно сказать, буднично. Третьего дня он
вышел из своего дома, сел в "Жигули" и не успел доехать до родного "Динамо", как
его остановил гаишник. Представившись по форме, розовощекий сержант равнодушно
взял водительские права и техпаспорт, вежливо козырнул, попросил открыть
багажник, тихо матюгнувшись в адрес лейтенанта, который сидел в милицейских
"Жигулях", стоявших неподалеку.
- Все под богом да начальством, - сочувственно и одновременно насмешливо
сказал Галей, выскочил из машины и отпер багажник. - Извини, командир, я
"Калашников" дома оставил. - Он сегодня был в настроении и необычно
словоохотлив.
К "Жигулям" подошел ладно скроенный парень, забрал у гаишника документы
Галея, и только в этот момент киллер понял, что дела его хреновые. "Парень"
сунул документы в карман, профессионально проверил, нет ли в карманах Галея чего
лишнего, и сказал:
- Борис Сергеевич, присядь на минуточку в машину, - и указал на стоявшую
позади "Жигулей" "Волгу". - Разговор имеется.
Галей глянул на "прохожего", который докуривал сигарету в метре от
"Жигулей", затем на водителя "Волги", пинавшего безвинные колеса, и, будучи
человеком опытным и не любившим насилия, сел в "Волгу".
Гаишник и милицейский "жигуль" давно исчезли, машины ехали по проезжей
части, пешеходы вышагивали по тротуарам, жизнь шла своим чередом. Водитель сел
за руль, "прохожий" устроился на переднем сиденье, парень, столь ловко
"отшмонавший" Галея, сел рядом.
- Борис, я знаю, ты человек обученный, понимаешь, что мы лишь извозчики,
разговаривать с тобой - дело не наше. Дай-ка ключи от машины, тебе после домой
ехать.
Галей отдал ключи, сидевший на переднем сиденье их молча взял, перешел в
"Жигули", и обе машины быстро покатились по улицам столицы. Галей откинулся на
сиденье, закрыл глаза, пытаясь сообразить, какая контора его замела и что ему
может быть предъявлено.
Когда выехали за Кольцевую, Галей понял, что в камеру его сажать не
собираются. К чему бензин жечь, камеры имеются и поближе. Вскоре "Волга"
свернула с шоссе, а ещё через несколько минут остановилась.
- Приехали, вылезай! - весело объявил сопровождавший и выскочил из
"Волги".
Галей сам был хваток, оценил движение спутника, вышел, не торопясь,
огляделся. Дачный поселок, новостройка - определил Галей, хотя вычурной
архитектурой трехэтажные строения не походили на дачи, а два десятка таких
замков нельзя было назвать поселком.
"Жигули" Галея загоняли в гараж, значит, не на чашку кофе привезли, понял
киллер, следуя за водителем, который махнул ему рукой и начал подниматься на
крыльцо.
Сызмальства аккуратный, Галей переступил порог, тщательно вытер ноги,
повесил дубленку на вешалку, отметив, что верхней одежды на ней немного, прошел
в просторную комнату, где у горящего камина в кресле сидел мужчина, читал
журнал. Услышав шаги, мужчина отложил журнал, поднялся и сказал:
- Вот и свиделись, Борис Сергеевич. Здравствуй, рад видеть тебя спокойным,
не тычешь пушкой под ребро. - Хозяин указал на кресло, стоявшее напротив. -
Присаживайся. Знаю, не пьешь, не куришь, может, чай, кофе?
Галей, конечно, сразу узнал "мужичка", который однажды подсаживался в его
"Жигули", хотя полковник Ильин сегодня не рядился под приезжего, был одет в
дорогой костюм, и остальной гардероб соответствовал - от сверкающих туфель до
белоснежной рубашки и слегка приспущенного галстука.
- Я в прошлый раз не представился, так зовут меня - Игорь Трофимович, а
остальное тебе не интересно. Верно? Ведь ты, Борис Сергеевич, человек деловой.
Привезший Галея парень вкатил столик с чашками, кофейником и легкой
закуской, на второй полке стояла и бутылка коньяка с рюмками.
- Приятного аппетита, - сказал парень, поправил салфеточку и спросил: - Я
больше не нужен, господин полковник?
- Свободен, спасибо, можешь расслабиться, - ответил Ильин.
Галей чуть заметно скривил тонкие губы, прекрасно понимая, что оперативник
проговорился, обратившись к хозяину по званию.
- А "господин" не жмет, пообвык? - Галей налил себе кофе.
- Борис, я знаю, что после нашей нечаянной встречи с тобой беседовали, ты
обещал подумать, - Ильин тоже взял чашку с кофе. - И что ты надумал? И не нашел
ли ты случайно кем-то оброненный "вальтер" девятого калибра?
- Полковник, на пустой крючок кильку ловят, - раздраженно ответил Галей. -
Я тебе не верю, потому искать, кто, где и чего обронил, не собираюсь.
- Пятьсот тысяч "зеленых" - плохая наживка? - удивился Ильин. - Ты меня не
знаешь, вправе не верить. Твой хозяин, человек солидный, поручился за меня и
ранее тебя не подводил.
- Я сам себе хозяин! - огрызнулся Галей и, заметив, как сжал пальцы и
напрягся хозяин, миролюбиво добавил: - Ты жизнь в своей конторе отслужил, всякое
видел и должен понимать, что, если я себя не уберегу, меня никто не убережет.
- Не умею говорить красиво и пугать тебя не хочу, но либо мы
договариваемся, либо нет. Подумай, как себя подстраховать, какие желаешь
гарантии. Поживи здесь в покое и тишине, суток трое я могу обождать.
- Игорь Трофимович, может, вы меня в запас переведете? Очень мне ваше
предложение не по душе. Такой, как я, и через полгода, и через год может
понадобиться. А? - Галей достал носовой платок, аккуратно промокнул пот со лба.
- Сам понимаешь, дорога ложка к обеду. Я полковник, а обед готовят чины
покруче.
Галей взял себя в руки, убрал платок и вновь заговорил жестко:
- Коли ты мне объяснишь, почему именно в меня уперся, я буду думать.
- Вроде не дурак, а вопрос задаешь идиотский. - Ильин взял бутылку
коньяка, плеснул себе в бокал, Галею не предложил. - Никто ничего тебе объяснять
не собирается. Ты ликвидировал банкира Белоуса, дельца Исилина, депутата Сивкова
и вопросов не задавал. Тебе предлагают выполнить твою работу и получить большие
деньги. Я не понимаю тебя, Борис Сергеевич. В чем проблема?
Галей молчал, думал о Сашке, который хотя и живет в роскошной квартире, но
без старшого пропадет.
Ильин пригубил коньяк, пытаясь понять, как он, многоопытный профессионал,
залез в дерьмо по самые уши, попал в зависимость от прямолинейного, упрямого
убийцы. Ведь практически все уже было в руках, в прошлый раз пистолет лежал у
Галея в кармане. Хотел сделать все своими руками и наверняка. Но пистолета могло
при убийце не оказаться, начал оправдывать себя Ильин. Либо в кармане убийцы
находился пистолет, но не тот "вальтер", который был необходим, и тогда все
пошло бы насмарку. Ну, задержали бы человека с оружием. Кого удивил, чем
отличился. Нет, в тот момент он, полковник Ильин, рассуждал правильно. Имеется
наемный убийца, которого его хозяин отдает со всеми потрохами. Зачем хватать,
рисковать втемную, когда можно киллеру сделать нормальный заказ? Кто мог
предположить, что парень окажется столь упрям и неуправляем?
Можно отказаться от задуманной и просчитанной операции, спустить малого в
канализацию и найти другого исполнителя. Нет, начальство не согласится, они
хотят одним выстрелом убить двух зайцев и реабилитировать себя. Такой выстрел
можно произвести только из одного пистолета, который, возможно, уже и в природе
не существует, разобран и выброшен. Однако и поведение Галея, когда вопрос
касался "вальтера", и чутье профессионала подсказывало, что киллер не уничтожил
любимое оружие. Необходимо во что бы то ни стало засвеченный пистолет разыскать
и последний раз из него выстрелить - и все будет в шоколаде. Высокое начальство
станет решать свои проблемы, а он разделается с Гуровым.
Ильин лишь однажды в разговоре с начальством упомянул имя ментовского
полковника. Какое дело большим генералам до блядового мента? Гвоздь в ботинке?
Выдерни гвоздь или выброси ботинки - так рассуждает начальство, но отнюдь не
полковник Ильин. Гурова необходимо уничтожить. Не просто убить, что отнюдь не
просто, но вполне выполнимо. Его надо превратить в дерьмо, размазать, посмотреть
в глаза живому, терзаемому газетчиками, возможно, ожидающему суда. Посмотреть в
глаза и ничего не сказать - он умный, все поймет.
Ильин никогда не думал, что может так возненавидеть человека. Они были
знакомы давно, даже работали по одному делу. Ильин относился к сыщику угро без
симпатии, но отдавал ему должное как профессионалу. В этом году, когда их
интересы перехлестнулись, Ильин был недоволен, в ментовке можно найти противника
и попроще. Но, когда удалось быстро, без хлопот ввести в группу Гурова своего
человека, Ильин успокоился, даже был доволен, что утрет нос не безымянному
менту, а известному сыщику. И как могло быть иначе, если свой парень работает в
штабе противника и не рядовым оперативником, а собирает во единое и группирует
полученную информацию. И все шло нормально. Ильин получил копию дискеты Гурова,
аналитики вычислили Галея как возможного кандидата на место искомого киллера,
наружка засекла Гурова при выходе из дома подозреваемого. Казалось, крут
замкнулся. И тут начались сбои. Гуров придумал фантастическую историю об агенте.
Наглая ложь - не более, но опытный сыщик просчитал верно, что на уровне
министров не разбираются, кто из подчиненных лжет, а кто говорит правду.
Министрам главное, чтобы их не сталкивали друг с другом, не поднимали шум, не
дай бог, проведают газетчики. Гуров не сомневался, что противник такого поворота
испугается, и Ильин испугался. Гуров расколол сопляка, молча отстранил его от
компьютера, превратил в оперативника-бегунка. Гуров влез в семью Бардина, и что
сыщик там нашел - неизвестно, но он встал Ильину поперек горла.
- Господин полковник, вроде бы вы не уснули, но я тут, а вас нет, - сказал
Галей, возвращая Ильина к действительности. - Понятно, чем выше кресло, тем
тяжелее шапка. Отпустил бы ты меня, сам говорил, три дня подождать можешь. Я не
сопляк безмозглый, в бега не брошусь.
- Ты мужик серьезный. - Ильин согласно кивнул. - Но ты баксов подкопил, а
человеку с валютой необязательно бегать, можно и летать. У меня нет лишних
людей, чтобы круглосуточно за тобой и братцем наблюдать.
Галей лишь сморгнул при упоминании братца, но Ильин почувствовал, что
ткнул пальцем в больное место, и вспомнил, как, читая собранные по Галею
материалы, отчеркнул карандашом строчки, где говорилось о необыкновенной любви
братьев друг к другу.
- Так что ты поживи здесь, в тепле и уюте, пораскинь мозгами. Надеюсь, мы
сговоримся. - Ильин отставил бокал. - Особой охраны мы не держим, но, если тебе
шлея под хвост попадет, мы братца твоего возьмем в одночасье. Сам знаешь, был бы
человек, а статья в УК всегда найдется. Брата вроде Александром зовут, и он не
очень здоров?
Галей угрожающе привстал. Ильин ногой нажал кнопку звонка, дверь мгновенно
открылась.
- Слушаю вас, Игорь Трофимович, - сказал опер, который перегонял "Жигули"
Галея.
- Я уезжаю, а Борис Сергеевич решил здесь несколько дней отдохнуть. -
Ильин кивнул Галею, направился к дверям. - Покажи гостю комнату, бильярдную,
библиотеку, может, в картишки переброситесь, в отношении выпивки он не партнер.
На озере лунки насверлили, можете рыбку вместе поудить, а в Москве Борису
Сергеевичу пока делать совершенно нечего. Ильин кивнул и, довольный собой,
удалился. Шли третьи сутки. Галей жил спокойной, размеренной жизнью, но
спокойствие это было лишь внешней оболочкой. Как известно, жизнь Бориса Галея до
этих дней была несладкой. Он начал бой за выживание в детстве, вел его
ожесточенно, дошел до убийства людей. Они с братом вполне могли прожить без
"мокрых" дел, но Борис встал на свой путь, никогда не задумывался о цене чужой
жизни, не знал бессонницы, всегда был спокоен.
Находясь в роскошном особняке, первую ночь он спал нормально, вторую -
урывками, последнюю не спал. Брился он, ел, гулял у дома или листал журналы,
смотрел телевизор или беззлобно переругивался с оперативниками охраны, он
непрерывно думал, искал выход. Кубик-рубик не складывался.
Существовали факты бесспорные, понятные. Где-то он засветился, и
спецслужба, как она называется, вышла на него. Доказательств у них нет - тоже
факт. Вспоминая, - а память у него была превосходная, - все разговоры, Галей
уяснил, что крайне нужен всесильной службе, но больше самого Галея им необходим
его "вальтер". Пока он не попал в руки полковника, жизнь Бориса Галея вне
опасности. Готовится убийство политического лидера, убийство хотят связать с
ранее совершенными и ещё черт знает с чем, что Галею неизвестно. Возьмется он за
выполнение задания, выполнит его или нет, он, Борис Галей, не жилец. Это они
решили, существует с миллион причин, по которым его нельзя оставлять в живых.
Засвечена сама спецслужба, полковник, оперативники, эта хаза, в которой Галея
сейчас держат. Он знает о заговоре, и не имеет значения, сам Галей пришьет
политического болтуна или это сделает другой, Бориса Галея убьют непременно.
Ясно, что существует день и даже час, когда "вальтер" должен выстрелить. И
этот день спецслужба передвинуть не может. Значит, рассуждал Галей, следует
тянуть как можно дольше, чтобы до последнего момента они не теряли надежды на
успех, иначе они придумают, как обойтись без Галея и его "вальтера", а тогда
конец.
Доказательств нет, но хозяевам они и не нужны, никто не собирается
возбуждать уголовное дело, передавать его в суд. Спецслужба всесильна, она и
следствие, и прокуратура, и суд, что надобно, то с человеком и сотворят. А надо
Бориса Галея использовать и убрать из жизни, что сделать в данной ситуации легче
легкого. К примеру, прострелить башку, усадить в собственные "Жигули", отвезти
на проселок и бросить. Таких случаев по столице и области уйма, никто и внимания
не обратит, лишь для проформы составят протокол осмотра, нарисуют на тонкой
папочке номер и забудут в милицейском сейфе. Милиция. Тут Галей неожиданно для
себя подумал об угрозыске с надеждой. Если попасть к ним, ситуация изменится.
Оперы угро, конечно, вцепились бы в него, начали мотать, крутить, вязать Галею
свои "висячки", могли и бока намять в камере, но убивать не стали бы, им это ни
к чему.
И тут Галей вспомнил, как недавно Сашка рассказывал о странном мужике,
который заходил, назвался новым участковым, явно из угро, интересовался Мишкой
Захарченко, который из Москвы неожиданно исчез. Борис тогда расспросил брата о
госте подробно, прикидывая, не по его ли, Бориса, душу заскочил сыщик. Сашка
описал гостя, и портрет совпал с тем, что рисовал Мишка, когда описывал мента,
на которого напал в переулке, а потом еле ноги унес, случайно поранив сыщика.
Галей знал, что сыщик тот - не простой опер, личность очень известная, полковник
и о нем сложилас
...Закладка в соц.сетях
