Жанр: Детектив
Мы с тобой одной крови
...ну лишнего,
старшим автоматически становишься ты - генерал Орлов. Ты будешь очень смеяться,
но объяснение такое: этот генерал - мой ближайший друг, а подставить своего
лучшего друга я никак не могу, не обучен.
Лицо Орлова покрылось пятнами. Крячко быстро подвинул начальнику стакан
воды. Гуров сказал:
- Клянусь твоим здоровьем, Петр, что никакими материалами, имеющими
отношение к предполагаемому покушению, я на данный момент не располагаю.
День выдался не ясный и не пасмурный - так себе, обычный для конца января.
Вроде морозит, а под ногами лужи да лед. Народ разгуливал у здания мэрии разный,
много пожилых, слегка подвыпивших, попадалась и молодежь, которая смотрела на
происходящее с любопытством, явно не зная, что тут будет. Но что-то будет, это
было ясно и потому, что соорудили небольшую трибуну с косо торчащим российским
флагом, и по количеству молоденьких ментов, суетившихся пока без толку.
Чуть в стороне неказистый мужичонка, взгромоздившись на шаткий ящик, сипел
в матюгальник нечленораздельное, но явно к чему-то яростно призывая.
Только минуло час дня, все события были ещё впереди.
Орлов облачился в генеральский мундир, секретарша Верочка крутилась рядом
со щеткой в руке.
- Отстань, егоза. Я же сверху шинель надену, - недовольно говорил генерал.
- Гуров не звонил?
- Обязательно, - сверкнув зубами, ответила Верочка. - Вы были на коллегии,
они звонили в одиннадцать, доложили, что отправляются в прокуратуру и прибудут
на место вовремя.
- И ты ему поверила?
Верочка хотела сказать, что Лев Иванович никогда без острой нужды не врет,
но тут в приоткрытую дверь постучали. Верочка распахнула дверь настежь.
- Здравия желаю, господин генерал! - бодро произнес мужчина лет тридцати
и, хотя был в штатском, щелкнул каблуками.
- Здравствуйте, - ответил Орлов, войти не пригласил. - Кто вы и что вам
надо?
- Извините, Петр Николаевич, но нам срочно нужен полковник Гуров.
У Орлова чуть было не сорвался привычный для Крячко вопрос: "Как нужен,
лично?", но генерал сдержался, коротко ответил:
- Гуров в прокуратуре, - и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
- Видите ли, Гурова в прокуратуре нет. - "Штатский" мялся на пороге. - Нам
позвонили...
- А вы кто, собственно, будете? Почему не представились? Ваши документы! -
Орлов говорил тоном, которого Верочка за многие годы работы ни разу не слышала.
- Виноват! - Мужчина протянул удостоверение. Орлов взял, развернул, глянул
мельком, бросил красную книжечку себе на стол.
- Я сказал, ваши документы! - побагровев, буквально зарычал Орлов. - А не
милицейское прикрытие, которое вы суете под нос фраерам!
- Виноват, господин генерал! - Гэбэшник покорно протянул другое
удостоверение.
Орлов внимательно изучил полученный документ, вернул и насмешливо сказал:
- Очумел от безделья, майор? Сейчас тринадцать часов тридцать четыре
минуты. Гурова пригласили в прокуратуру к двенадцати. В половине первого
следователь понял, что Гуров задерживается. К слову сказать, полковник Гуров -
старший оперуполномоченный по особо важным делам, и у него в отличие от тебя
могут вскрыться неожиданные обстоятельства. Ну нету в половине первого Гурова в
прокуратуре. Почему следователь не позвонил моему секретарю и сообщает не куданибудь,
а в контрразведку? Я проверю, звонил ли следователь в вашу контору.
- Мне приказали, я офицер и обязан...
- Очень быстро тебе приказали, слишком быстро ты явился. Все, иди, я
занят.
- Удостоверение, господин генерал. - Гэбэшник указал на стол Орлова.
- Это удостоверение сотрудника милиции. Кто тебе его выдал, пусть он у
меня и получит. Разговор окончен, иди.
Гэбэшник, опустив голову, вышел в приемную, когда услышал голос Орлова.
- Стой! - И генерал тоже вышел в приемную. - Не знаю, почему, но ты,
пацан, мне симпатичен. Если ты случайно столкнешься с полковником Гуровым, учти,
что я груб только на словах, а он очень груб в деле.
По связи ГАИ сообщали:
- Разыскиваются "Жигули" вишневого цвета седьмой модели, горзнак номер...
При обнаружении машину не останавливать, если она стоит, к машине не подходить.
Срочно сообщить её местоположение либо маршрут движения дежурному.
В машине Гурова имелся аппарат связи с ГАИ, но в момент передачи, что его
машина разыскивается, полковник зашел в пункт обмена валюты. Деньги кончились, и
он зашел обменять сто долларов, которые у него остались ещё со времен службы у
Юдина. Это была не последняя сотня, но доллары кончались, и вскоре Гурову
предстояло, как обыкновенному менту, жить на милицейский оклад.
Все живут, и я проживу, успокаивал он себя, направляясь к "Жигулям", хотя
за время работы в коммерческой структуре избаловался изрядно. Он был так огорчен
предстоящим бытом, что не обратил внимания на двух мужчин в штатском и бойца
ОМОНа в камуфляже и с автоматом, висевшим на плече, которые осматривали шикарную
иномарку, стоявшую неподалеку от машины Гурова. Он достал ключи, думая об
осклизлых пельменях, которые вскоре станут мечтой его холостяцкого
существования, когда почувствовал, что его взяли под руки, и услышал мужской
голос со знакомой интонацией:
- Только без глупостей, Лев Иванович. Вас просили подъехать в прокуратуру.
Конечно, оперативники могли взять Гурова так, что ему пришлось бы падать
на мокрый тротуар, устраивать бой, который неизвестно чем бы кончился. Ведь
омоновец в таком случае оставался на ногах, а приклад "Калашникова" штука
твердая.
Но гэбэшники получили приказ разыскать полковника милиции и доставить его
в прокуратуру. И хотя старший группы недавно беседовал с генералом Орловым и был
предупрежден, что полковника следует опасаться, он не ожидал, что реакция на
достаточно вежливое предложение окажется столь бурной. Тем более что генерал не
счел своим долгом предупредить, что подходить к Гурову сзади вообще опасно для
жизни.
Для своего возраста Гуров был очень быстр и прекрасно координирован.
Гэбист ещё не договорил, как сыщик, слегка присев, развернулся на сто
восемьдесят градусов, одновременно нанося удары. Одному штатскому досталось
ребром ладони чуть ниже уха, второму ребром ботинка по голени. Оба упали,
получивший удар по ноге зашелся криком, другой свалился молча. Молодой омоновец,
который вообще был не в курсе происходящего, не знал, что задерживают старшего
офицера, застыл в нелепой позе, так как на последнем шаге поскользнулся.
- Возьми свою пукалку за ремень и аккуратно опусти на землю, иначе я
продырявлю тебе правое плечо, - сказал Гуров. В одной руке он держал слетевшую
шляпу, в другой - пистолет.
Дело происходило в два часа дня на Цветном бульваре, рядом с Центральным
рынком. Секунду назад народу здесь было - не протолкнуться. Но москвичи, да и
гости столицы тем более, приобрели, а точнее, вернули данный им от рождения
инстинкт самосохранения. Оперативники только падали, Гуров ловил соскользнувшую
шляпу и вынимал "вальтер", а люди уже брызнули в разные стороны.
- Ты в Чечне ещё не был? - спросил омоновца Гуров, опрокидывая ногой
приподнявшегося было оперативника.
- Никак нет! - Омоновец заворожено смотрел на вороненый ствол "вальтера".
- Значит, стрелять в городе не научился. Помоги начальникам, а я на
секунду отъеду.
Гуров сел в свои "Жигули", которые тут же затерялись в потоке машин.
У них радиосвязь, меня к мэрии не подпустят, рассуждал Гуров, сворачивая с
Цветного на Петровский бульвар. Тут же ожила внутренняя линия.
- Разыскиваемые "Жигули" двигаются по Петровскому бульвару в сторону
Пушкинской площади.
Гуров выключил переговорник, свернул направо в переулок, выкатился к
желтому, некогда родному дому, известному на всю Россию как Петровка, 38. Он
припарковался в гуще машин, пошел вдоль, разглядывая водителей в надежде увидеть
знакомое лицо. Но прошло слишком много времени с того момента, как сыщик покинул
альма-матер: за рулем сидели сплошь молодые ребята.
Наглость - второе счастье, вспомнил Гуров присказку известного
рецидивиста, открывая дверцу милицейского "Мерседеса". Падая на заднее сиденье,
он протянул удостоверение к самому лицу опешившего водителя.
- Главк! Полковник Гуров. Быстро к зданию мэрии!
- Товарищ полковник, хозяина жду!
- Ты обернешься прежде, чем твой хозяин почистит ботинки! Двигай, парень,
ты ждешь начищенные ботинки, а у меня особо опасный уходит.
Водитель включил всю иллюминацию, выехал со стоянки, рванул к Садовому,
нарушая все, что удавалось нарушить.
А у мэрии народ уже толпился вовсю, ещё не создавая единой непроходимой
массы, так как трибуна пустовала, приветствовать, клеймить, просто глазеть было
не на кого.
Крячко стоял с оперативниками неподалеку от ограды "Белого дома", наблюдая
за происходящим. На легком ветру трепыхались довольно жалкие плакатики с
крикливыми прыгающими буквами. Содержание их было различно, часто прямо
противоположно, пересказывать долго и бессмысленно. Крячко отметил, что по
сравнению с недавним прошлым при всем различии лозунгов существует и
определенное единство. Отсутствуют слова: "Да здравствует!", "Слава!",
"Приветствуем!", "Единство!", "Счастье!" Вместо них можно было прочитать:
"Позор!", "Долой!", "Убийцы!", "Смерть!"
И все это вместе, рядом, держат плакаты одинаковые люди, хотя Крячко, как
опытный опер, разделил митингующих на группы.
Пьяные, плохо одетые мужики, едва державшиеся на ногах женщины
неопределенного возраста - эти пришли сюда из ближайших кварталов просто
поглазеть, выпить с "дружком", которого минуту назад не знали вовсе.
Особую жалость вызывали две группы противоположного пола. Женщины, которые
и в комитетах никаких не состояли, объединенные материнским горем, требовали
вернуть сыновей. Мужчины, ветераны войны, почти никто из них не приколол боевых
наград на верхнюю одежонку, но их легко было определить по седине, морщинам и
потерянности. Были среди них и сильно поддавшие, которые невнятно что-то
кричали, разевая беззубые рты. Другие, трезвые, одетые поприличнее, отличались
молчаливой сосредоточенностью и походили на состарившихся детей, которые силятся
вникнуть в происходящее, но ничего не понимают.
Стоявшая поодаль, ближе к своим иномаркам молодежь, покурив и
перебросившись с окружающими несколькими словами, не задерживаясь, покидала
площадь. Они выделялись не только молодостью и одеждой, но и ростом. Новое
поколение обогнало отцов и матерей по всем статьям. Ребят не интересует, кто
кого и с какой целью, у них свои заботы.
- Вот перевернется власть, возьмут вас каленым железом за больное место,
враз политиками станете, - сказал кто-то из оперативников, глядя на молодежь.
- Рассказывают, что во время войны героями становились люди, совсем не
боевые в обычной жизни.
- Где же Гуров?
- Я же предупреждал, что Леву тормознут, - сказал старший из оперов. - В
ихнем главке не одни мудаки служат, имеются такие головастики - позавидуешь.
- Гуров сейчас прибудет. - Крячко взглянул на Часы.
- Лева отличный опер, но живой человек, - возразил ветеран. - Так что,
Станислав, хватай вожжи и правь.
Вдалеке завыла сирена, звук налетел, сверкнул лакированным боком
"Мерседес", остановился, из роскошной машины вышел Гуров, надел шляпу и
направился к друзьям-коллегам.
- Ты, старина, с Гуровым десяток лет назад работал, а я с ним ежедневно
сплю в обнимку, - торжествующе произнес Крячко.
- Здорово, парни! - сказал Гуров и снял шляпу, - Я вырядился, потому как
стоять собираюсь среди иностранных корреспондентов, - и приколол на лацкан
пальто карточку "Пресса".
Александр Турин шел по бесконечным коридорам Останкинского телецентра,
постоянно раскланивался с коллегами, просто знакомыми и абсолютно не знакомыми
людьми, - такова участь телезвезды. Стоит не ответить на чье-то приветствие,
начинаются обиды, обвинения в зазнайстве, иная злобная трепотня. Любой человек
имеет право на плохое настроение, элементарную рассеянность, популярный
телеведущий такого права лишен. Поэтому Турин был собран и внимателен, словно
шел не полутемными коридорами, а находился перед камерой. Однако вынырнувшего
из-за угла зава редакцией Турин не заметил, и начальник схватил его за рукав.
- Саня, привет! Как здоровьице? - Зав смотрел цепко, испытующе. - Кто-то
из великих актеров сказал, что уважительной причиной неявки на спектакль может
служить только смерть.
- Я не помню автора, но убежден, что великий не употреблял слова "явка".
Извини, я жив, можешь записать мне прогул.
- Черт с тобой! Учти, мы готовим для тебя материал - сенсацию! - Зав
сложил пальцы в щепоть, поднес к губам и чмокнул.
- Признателен, надеюсь увидеть пленку не за час до эфира.
- Снимали не мы, пленку привезут с минуты на минуту. Да, старина, что бог
ни делает, все к лучшему. Помнишь, ты собирался делать передачу о каком-то
менте? Фамилия вылетела из головы. Ты ругался, что мент от съемок отказался.
Было? Так вот, мне передали, что тот мент обосрался по самые уши. Если о нем
чего снято, то тащи ко мне, велено передать наверх.
- У меня о сотрудниках милиции никаких материалов нет. А если бы и были? -
Турин развел руками. - Что я могу тебе передать, если у тебя из головы фамилия
вылетела?
Турин кивнул и пошел дальше, за спиной тихо выругались, затем крикнули:
- Гуров! Его фамилия - Гуров!
Турин не ожидал услышать фамилию полковника, будучи убежден, что раз
материал сенсационный и пленки ещё нет, то дело касается Чечни. Услышав фамилию
сыщика, журналист неожиданно вспомнил слова Высоцкого:
"...Идет охота на волков... Идет охота!"
Ясно, встретиться с полковником в открытой схватке они слабаки.
Расстрелять с вертолета - смелости хватит.
А Гуров стоял неподалеку от импровизированной трибуны в группе
журналистов. Кругом кипели страсти. Выступающие натужно кричали в микрофоны,
словно боялись, что их не услышат, а люди пытались докричаться до человека,
стоящего в задних рядах толпы, и дальше - до "Белого дома", Кремля, до далеких
деревень России.
Журналисты с фото - и кинокамерами бегали вдоль оцепления, состоящего из
молоденьких милиционеров и их ровесников, облаченных в пятнистую форму опытных
бойцов. Пишущая братия вела себя спокойнее, прикрепив микрофоны своих
магнитофонов, кто как сумел, они курили, обменивались репликами, изредка
хлопали.
Лишь Гуров, подняв воротник своего легкого не по сезону пальто, засунув
руки в карманы, стоял неподвижно, ни с кем не разговаривал, не слышал ругани
выступающих, слепо смотрел в лица митингующих, но самое страшное, что он к тому
же ни о чем конкретном и не думал. Мысли путались, короткие, необязательные, они
сбивали друг друга, одни вопросы, вопросы... Ни одного ответа.
Где Галей? Если здесь, то должен стоять в первых рядах... Пистолет не
достать. Не выстрелить, тем более не уйти... И зачем тут стою я? На что
рассчитывал? Зачем привел людей? Зачем Ильин захватил Галея? Жив киллер или
давно уже мертв? Он искал меня. Он умен и осторожен. Он не полезет в толпу.
Изредка Гурова толкали, но он не реагировал. Журналистам надоели одни и те
же речи, однако уйти было невозможно - толпа перекрыла все выходы. Кто-то из
скучающих журналистов обратил внимание на элегантную неподвижную фигуру.
- Кто это? - спросил журналист у приятеля.
- Охранник, наверное, - равнодушно ответил тот.
- Какой охранник! - возмутился любопытный. - Его самого можно украсть, он
и не заметит.
- А может, он умер?
- Он ждет троллейбуса, - вмешался третий.
- Скажешь, в таком-то пальто и в шляпе в троллейбусах не ездят.
- Не знал, что тут соберется пара человек, и назначил встречу даме.
- Чего мучится? Легче спросить, - сказал молодой парень в плотной кожаной
куртке с видеокамерой в руке.
- Извините, у вас не найдется закурить? - Парень тронул Гурова за плечо.
- Не курю! - огрызнулся Гуров, который только-только зацепился за какую-то
стоящую мысль.
- А сигареточку к губе для красоты прилепили?
Стоявшие рядом и прислушивавшиеся к разговору журналисты рассмеялись так
громко, что на миг заглушили выступающего.
Гуров сплюнул давно погасшую сигарету, вынул из кармана пачку, протянул
журналисту, увидел у него видеокамеру, схватил её.
- Эй, такой обмен не годится, приятель!
- Как эта штука называется? - быстро спросил Гуров, отнимая видеокамеру у
растерявшегося журналиста. - А побольше они бывают?
- Как? - не понял журналист.
- Внутри она пустая?
- Приятель, ты болен, это же видеокамера!
- Извини! - Гуров оттолкнул журналиста.
Парень, возмущенный необъяснимой грубостью, шагнул к Гурову, хотел
высказаться, но увидел его глаза и попятился. Глаза походили на голубые льдинки,
мертвые.
Гуров увидел комнату Ионы Доронина, старинный стол, видеокамеру. Вот он,
ответ на мучивший сыщика вопрос, зачем Иона пригласил его в гости. Он хотел
показать полковнику видеокамеру, чтобы, увидев депутата на митинге с камерой,
сыщик не удивился. Еще Гуров увидел документ, полученный от Еланчука. В сознании
Гурова замелькали надоевшие вопросы, затем хаотичное движение прекратилось,
возникла ясная и четкая картина. Так случается, когда барахлит телевизор. На
экране мельтешат полосы, кривые, неясные фигуры - щелчок, и все становится
четким и ясным до мельчайших подробностей.
Гуров снял шляпу, провел ладонью по волосам, что означало: приступаю к
задержанию, создайте коридор для отхода. Оперативники утро, уставшие разыскивать
Галея в многочисленной толпе, разуверившиеся в успехе проводимой операции, уже
давно не сводили глаз с этой шляпы. Розыскники, буравя толпу, бросились к
Гурову. Они не имели понятия, кого и как будет брать полковник, их задача -
вывести сыщика к стоявшим неподалеку машинам.
Орлов разговаривал с молодым очень важным человеком, имени и должности
которого не знал, но безошибочно определил, что парнишка - лицо приближенное.
Генерал слушал его болтовню о переустройстве столицы, поглядывал на стоявшего
неподалеку Гурова и, когда Лева снял шляпу, буркнул: "Извините!" - но не
последовал за кинувшимися к Гурову розыскниками, а начал двигаться в сторону
машин.
Осознав картину происходящего, Гуров быстро нашел взглядом Иону Доронина,
который находился, конечно, внутри оцепления, неподалеку от ораторов. Гуров не
знал, сколько у него времени, может, более чем достаточно, а может, истекают
последние секунды.
К микрофону вышел Владимир Бесковитый, вскинул руки, словно футболист,
забивший победный гол. Толпа заревела и засвистела. Рядом с "фюрером" суетился
громила охранник, который зачем-то поднялся с шефом, а теперь, оправдывая свое
присутствие, начал передвигать микрофон, крутить его тонкую шею, так как
предыдущий оратор был повыше Вульфовича.
Гуров понял, что опаздывает. До Доронина оставалось метров десять, но
журналисты и охрана сгрудились в плотную массу, и каждый шаг давался с трудом.
Полковник наткнулся на здоровенного парня, кого уж тот охранял - не имело
значения, но уступать дорогу он не собирался, смотрел с насмешливым вызовом,
даже ковырнул пальцем карточку "Пресса" на груди полковника. Тот, упершись
взглядом в глаза охранника, сорвал свою карточку, сунул её в карман и тихо, еле
слышно сказал:
? Отойди. Когда буду выводить, прикрой.
Сорванная карточка, которая являлась защитой, взгляд, скрежещущий шепот
сделали свое дело. Охранник отодвинул рядом стоявших, пропустил Гурова, двинулся
следом. У парня не было сомнений, что мужик в шляпе очень большой начальник.
Иона Доронин поднял камеру, навел на Бесковитого, вдавил красную кнопку до
упора. В этот момент его толкнули, жесткие пальцы сдавили горло.
Произошло одновременно несколько событий. Позади здания мэрии ударила
автоматная очередь. И хотя стреляли далеко и никакой опасности не было, люди
испугались, шарахнулись от трибуны. Тем более что находившиеся близко к трибуне
увидели, как, неловко взмахнув руками, начал падать стоявший рядом с Бес-ковитым
громила охранник.
- Помоги, подхвати ноги! - скомандовал Гуров, сорвал с себя шарф, обернул
выпавшую из рук Доронина камеру и сунул её себе за пазуху.
Журналисты обогнули Гурова, Доронина и здорового парня, который
старательно помогал полковнику. Те выволокли бесчувственного Доронина, оказались
перед жиденьким оцеплением, отделявшим "простой" народ от избранных. Люди уже не
рвались дружно к трибуне, толкали и колошматили друг друга. Стоявшие впереди
стремились уйти, а находившиеся сзади проталкивались вперед, им было интересно
узнать, что же происходит.
Гуров со своей ношей оказался как бы на нейтральной полосе, склонился над
Дорониным, опасаясь, не сломал ли ему в горячке позвонки. Депутат шевельнулся,
приподнял голову. Гуров успел облегченно вздохнуть, как вдруг рядом с его
ботинком в асфальт впилась пуля. Депутата хотят убить, понял Гуров и оторопел,
не зная, что предпринять. Ведь не закрывать же собой? - в отчаянии подумал сыщик
и услышал знакомый голос:
- Спокойно, Лева. - Сверкая генеральскими погонами, рядом стоял Орлов.
Через оцепление проталкивались оперативники, их было немного, но и пять
человек создавали для невидимого стрелка непреодолимую преграду. Плотно обступив
Доронина, его понесли к машинам.
Подошел Павел Кулагин, с ним ещё два парня. Перехватив настороженный
взгляд Гурова, майор контрразведки сказал:
- Не боись, Лев Иванович, свои. Не знаю, кого ты волочишь, но верю, Акела
не промахнулся. Кажется, так говорят у вас в группе?
- Паша, мы с тобой одной крови, ты и я, - ответил Гуров.
Когда началась заваруха, Крячко находился на другой стороне площади.
Сейчас он, подбежав, двигался перед генералом Орловым, повторяя громко:
- Господа-товарищи, пропустите, человеку плохо, счет идет на секунды!
Уже пришедшего в себя Доронина усадили в "Волгу", подперев с двух сторон
оперативниками, рядом с водителем сел Орлов.
Гуров, Крячко и ещё несколько человек из розыска внимательно осмотрелись.
Орлов приоткрыл дверцу, сказал:
- Благодарю за службу! - И машина тронулась.
- Нам будет не так комфортно, - сказал Гуров, открывая дверцу второй
"Волги", - но вы меня берегите, ведь главный и единственный вещдок у меня. Что
бы ни случилось, камеру доставьте Орлову.
Под недовольное ворчание водителя оперативники набились в машину и без
происшествий доехали до министерства.
- А где же главный? Чью карточку ты нам показывал? Такой молодой,
лобастый, с прижатыми ушами? - спросил ветеран.
- Того малого мы уже не увидим, - даже стоя у здания МВД, Гуров
настороженно оглядывался. - Парни, два дня на передачу материалов в прокуратуру,
затем вновь собираемся у меня. Ребята, прошу, не приносите с собой. - Он кивнул
на особняком стоявшего Крячко: - Станислав богатенький, он побеспокоится.
Распрощавшись с коллегами, Гуров и Крячко прошли в министерство, оказались
в лифте одни, и лишь тогда Станислав спросил:
- Я что-то не пойму, он что же, из камеры стрелял?
- Камера не стреляет, умница. Но изготовить из неё кобуру для пистолета
специалисту несложно.
- А как ты догадался?
- Выходи, приехали. - Гуров вытолкнул друга из лифта.
"Видеокамеру" вскрыли, внутри, как и ожидалось, был вмонтирован "вальтер"
девятого калибра. Эксперты установили, что камуфляж изготовлен не кустарным
способом, видимо, иностранного происхождения, но рассчитан на пистолет меньшего
размера, так что русским умельцам пришлось слегка потрудиться, вгоняя "вальтер"
в это прокрустово ложе. Ствол пистолета был уложен в объектив, а выходное
отверстие закрыто специальной пленкой, со стороны очень похожей на стекло. В
общем, все было изготовлено по классу люкс, видеокамера как видеокамера.
Пальцевые отпечатки Ионы Пантелеевича Доронина были обнаружены на футляре
в большом количестве.
Охранник, схвативший пулю, предназначенную Владимиру Бесковитому, оказался
лишь ранен, жизни его ничто не угрожало. Таким образом, Доронину могли
предъявить лишь покушение на убийство. Контрразведка мгновенно устранилась: мол,
дело не наше, милиция задержала преступника, следствие ведет прокуратура,
никакой коррупции или организованной преступности - наше дело сторона.
Тело Бориса Галея было обнаружено в принадлежавших ему "Жигулях", которые,
потеряв управление, вылетели с окружной и разбились об опору моста. Чтобы
извлечь труп, машину резали автогеном.
Человека, стрелявшего в Доронина во время его задержания, не нашли, да, по
правде сказать, и не искали.
Баллистическая экспертиза дала однозначное заключение, что убийства М. М.
Карасика и В. С. Сивкова были совершены из изъятого у Доронина "вальтера". Но И.
П. Доронин во время совершенных убийств имел стопроцентное алиби.
На первом допросе в прокуратуре Доронин тупо молчал, на другой день
заявил, что занимался лишь видеосъемкой и ни о каком пистолете понятия не имеет.
Когда следователь доходчиво объяснил, что Доронин городит чушь, последний
впал в истерику, начал "косить" на сумасшествие.
Сначала Гуров хотел встретиться с арестованным, но, узнав о его поведении,
махнул рукой, пришел к Орлову и сказал:
- Уволь, Петр Николаевич, я данным делом больше не занимаюсь. Мавр сделал
свое...
- Я тебя понимаю, однако одобрить решение не могу. Ты же отлично
понимаешь, сколько "хвостов" у данной истории. Ты от прессы скрываешься, а меня
они рвут на части. Твой друг, телезвезда, требует эксклюзивного интервью...
- Дорогой друг и начальник, - перебил Гуров и, нарушая многолетнюю
традицию, опустился в низкое кресло для гостей. - Требовать Саша Турин у меня
ничего не может. Пусть снимает тебя. Генерал Орлов в полный рост встал над
задержанным и закрыл обзор снайперу. Если будешь особо приставать, я раструблю о
данном факте на всех углах, тогда ты поймешь, что такое газеты и телевидение.
- Лева! - Орлов взмахнул руками. - Наивный голубоглазый мальчик докатился
до шантажа!
- Пока только самооборона, Петр, давай жить мирно. Лучше я тебе расскажу,
что я скрывал от тебя в последние дни.
- Ну? - Орлов оперся на стол кулаками, на них положил подбородок и стал
походить на сфинкса.
- Я получил сообщение, что, судя по всему, Доронин убил свою жену, а за
два года до этого убил собственную мать. Обе женщины скончались якобы от
инфаркта. Обе ранее никогд
Закладка в соц.сетях
