Жанр: Детектив
Мы с тобой одной крови
...тветил Гуров. - Эту историю не дурак задумал. У меня
против Галея ничего нет, уверен, что и у них не больше. Они меня так повязали,
что без их ведома я в туалет не зайду. Мне нужны оперативники. Вы, извините, для
такой работы староваты. Тот, что в углу хоронится, - сыщик кивнул на Крячко, -
один, да и известен, как и я. Людей у меня нет.
- МУР отменили или закрыли на ремонт? - ехидно спросил Драч. - Или в
главке уголовного розыска России эпидемия гриппа?
- Федул Иванович, договорились - не подначивать, - ответил Орлов. -
Конечно, Лев Иванович сгущает краски, несколько оперативников отыщем. Но я
полковника понимаю, нужны опытные, проверенные опера, не мальчики, мужики со
стажем.
- Главное, на сто процентов верные, люди хорошо знакомые, - вмешался
Крячко. - Чтобы из бочки вытекло все вино, достаточно одной дырки. Лично я
поручусь человек за пять, максимум за шесть.
- Ну хорошо, - согласился Гуров. - Наберем мы человек двадцать, добудем
транспорт и связь. Контрразведка будет об этом знать если не через час, так к
вечеру: менты собирают лучших оперативников. Говорено: предупрежден - значит,
вооружен. Наши приготовления от "соседей" не скрыть. Они напрямую обратятся к
генералу Бардину, спросят, к чему готовятся Орлов, Гуров и компания. Вам, Петр
Николаевич, необходимо заготовить легенду.
- Хорошо, сменим пластинку. Твоя идея с компьютером, сбором и обработкой
данных не оправдалась?
- А как я напал на след Галея?
- Ты не докладывал. Но больше тебе компьютерщик не нужен? Я могу отослать
его по месту службы?
- Не торопись, пусть парень побудет у меня. Может, я захочу заглянуть в
прошлое.
- Тебе виднее. - Орлов кивнул и подумал, что знает Гурова третий десяток
лет, но далеко не всегда понимает. Практически никогда Лева не раскрывается
полностью, всегда что-то утаивает. Поначалу его скрытность раздражает, со
временем выясняется, что сыщик был прав. Он скрывал Галея, Орлов чувствовал, что
скрывает, злился, теперь он понял, что Гуров поступил верно. Знай Орлов все, ему
труднее было бы докладывать на коллегии. Гуров не профессионально, но вполне
прилично умеет работать с компьютером, а данный факт скрывает. Почему?
Орлов лишь вздохнул и повторил:
- Тебе виднее. Интересно, как ты будешь работать, когда я уйду на пенсию?
- Никак. - Гуров пожал плечами. - Уволюсь в третий, последний раз. Я не
собираюсь вам льстить, господин генерал, но вы единственный человек, которому я
служу. А вкалывать в обезьяннике, подчищать за макаками дерьмо я не собираюсь...
- Господа менты, вернитесь на грешную землю, - прервал Гурова прокурорский
чин. - Я не так глуп, потому не призываю к откровенности. Скажете, что считаете
возможным. Чем вы собираетесь заниматься?
- А я как на духу, у меня от начальства никогда секретов не имеется, -
сказал искренне Гуров, и взгляд его был настолько открыт и честен, что
присутствующие чуть было не поверили ему.
Крячко ответил простодушной улыбкой деревенского дурачка, Орлов
раскладывал на столе свои карандаши, а Драч сердито сказал:
- Давай, только короче.
- Им нужен Галей - значит, кого-то собираются убить. В идеальном случае мы
должны выстрел предотвратить, но взять Галея так, чтобы получить против него
улики. Учитывая, что мы не знаем ни время, ни мишень и нам будет мешать группа
отлично подготовленных профессионалов, такой исход можно исключить. Если мы
определимся во времени и пространстве, окажемся в гуще событий, выстрел все
равно не предотвратить. Галей не промахивается - значит, мы будем свидетелями
убийства. Акт второй: Галея должны взять и увести со сцены мы, а не наши друзья.
При этом желательно не перестрелять своих, чужих и посторонних. Я убежден, что,
даже зная о нашем присутствии, наши доблестные оппоненты не рискнут привлечь к
операции мальчиков из "Альфы", "Омеги" либо иного спецподразделения, так что мы
не будем биться с волкодавами, которые нас передавили бы, как котят. Нам будут
противостоять оперативники, потому шанс мы имеем. Вот, по сути, и все...
- А зачем огород городить? - спросил Драч. - Почему не взять Галея заранее
и не предотвратить схватку? Я понимаю, предъявить ему нечего, но вы
оперативники, придумайте, создайте предлог для задержания. Оно будет на моей, не
на вашей совести. Я продержу его как минимум дней десять... Потом, если ничего не
раскопаем, извинюсь...
- Вы не продержите его и трех суток, - прервал прокурора Гуров. - На
серьезную провокацию я никогда не пойду, если мы задержим его за драку, то через
час на вас обрушится телевидение, на следующий день - журналисты, и к вечеру вас
снимут, а киллера освободят.
- Петр Николаевич, где ты отыскал такого чистоплюя? ? спросил Драч.
- Лет двадцать с лишним назад на улице подобрал. Он с детства больной, -
серьезно ответил Орлов. - Ты, Федул, такой старый, не помнишь, нас в те годы
учили: коли не доказано обратное, человек невиновен.
- И сколько же ты, великий сыщик, собираешься людей уложить, чтобы
доказать, что убийца есть убийца?
- Значительно меньше, чем генералы, правительство и президент уже уложили
в Чечне, доказывая вообще неизвестно что.
- С таким языком и на свободе? - Драч поднялся. - Ну, желаю удачи, сыщики.
- Господин помощник прокурора, - Гуров открыл Драчу дверь, - не
волнуйтесь, на свободе я временно, исключительно по недосмотру властей
предержащих.
Неожиданно Драч обнял сыщика, на мгновение прижал, затем оттолкнул и
вышел.
Глава 13
Гуров расхаживал по своему кабинету, Артем Ермаков лениво шлепал по
клавишам, Крячко мастерил из бумаги кораблик.
- Солдат спит, служба идет. - Крячко выставил на стол свое творение. -
Артем, хорошо быть подчиненным, скажи? Вторые сутки палец о палец не ударил,
сидишь - балдеешь, и совесть ни гугу, помалкивает. Она знает: ты приказа ждешь,
начальник рядом, ему с горки виднее.
Артем взглянул виновато, молчал. Гуров остановился рядом с Крячко, сказал:
- Станислав, я про твою совесть вообще никогда не слышал. Достань лист
чистой бумаги и ручку.
- Момент, господин полковник, - Крячко открыл папку, выложил ручку. -
Выполнено!
- Лейтенант, подождите, может, у вас случайно какая-нибудь завалящая мысль
появится. Ермаков подошел, встал рядом.
- Мне необходимо провести конспиративную встречу у зоопарка. - Гуров
нарисовал на листе крестик. - Сколько машин меня "поведут"?
- Наверное, две, - пробормотал Ермаков.
- Одна, - уверенно сказал Крячко, - а через пару минут их станет три.
- Согласен, - Гуров чертил и объяснял. - Сворачиваю на Калинина. Тут, я
думаю, они разделятся: одна обгонит, другая останется на хвосте, третья свернет
на Герцена, пойдет параллельным курсом. Напротив особняка Морозова я убыстряюсь
и тут же ухожу направо, на Воровского...
- Поварская, - поправил Крячко.
- Думаю, за мной никто не свернет, две машины уйдут к Садовому, а третья,
что в этот момент должна быть в районе Никитских, двинется параллельным курсом
по Герцена. Одна с проспекта свернет в сторону Поварской...
Минут пятнадцать Гуров и Крячко спорили, как обрубить "хвосты" и с какой
стороны выскочить к зоопарку чистенькими, где припарковаться. Ермаков лишь кивал
и помалкивал.
Маршрут, который они чертили с Крячко, Гуров нарушил, известными ему
дворами ушел от наблюдения и вскоре припарковался неподалеку от дома, где жили
Бардины. Если человек столько лет проработал в сыске, то найти исправный
телефон-автомат в Москве он сможет, и Гуров его разыскал, позвонил в квартиру
свояченицы Бардина, убедился, что Ирина дома, и повесил трубку, опасаясь, что,
если спросит разрешение заглянуть, нарвется на отказ.
Сыщик прошел мимо подъезда, ещё раз убедился, что сопровождение
отсутствует, выждал, когда в дом начала входить компания шумной и рослой
молодежи, и миновал дежурную. У квартиры Гуров достал ключи, задумался. Можно
интеллигентно позвонить, но нет гарантии, что дверь откроют. Вздорная,
взбешенная поведением любовника, мадам могла сменить замок. Попасть в квартиру и
встретиться с Ириной более чем желательно. Гуров осторожно вставил ключ,
повернул дважды, дверь открылась легко и бесшумно. Тогда он позвонил - два
коротких и длинный, как звонила супруга Бардина, - вошел и прикрыл за собой
дверь.
- Ты? - Ирина поправила прическу, хотела что-то сказать, но Гуров
решительно снял пальто, поцеловал женщине руку и сказал так, словно они виделись
вчера:
- Здравствуй, девочка! Дай бедному менту рюмку, а лучше стакан чегонибудь.
- Да, Гуров, признаю, ты мне не по зубам. - Хозяйка прошла в гостиную,
мельком глянув на себя в зеркало. - Ты не бронепоезд, не танк, а нечто
непробиваемое. Налей себе сам, начинай врать или, как вы выражаетесь, излагай
свою легенду. Надеюсь, ты не опустишься до варианта: мол, ехал мимо и заглянул
на огонек?
- Ты будешь очень смеяться, милая, но, когда мне нечего сказать, я всегда
говорю правду. - Гуров налил себе солидную порцию виски, выпил, закусил долькой
лимона.
- Не смешно. - Ирина подошла к бару и, не желая просить Гурова, налила
себе немного коньяку. - Коли нечего придумать, давай свою правду.
- Я соскучился по тебе, на службе у меня нелады, рассчитываю на твою
помощь. В свое время я хотел задать тебе несколько вопросов, но отказался от
этой мысли, а теперь передумал.
Женщина, даже не взглянув на сыщика, поняла, что он действительно говорит
правду, прижалась к нему бедром, сказала:
- Выпьем по второй и решим, с чего начать.
- Мы с тобой люди не стандартные, - Гуров налил напитки, кивнул и выпил. -
Сделаем все шиворот-навыворот - сначала сладкое, потом горькое. Он взял Ирину на
руки и отнес в спальню. Отстонав, покричав, наругавшись матом, она взяла его
руку в свои, широкой мозолистой мужской ладонью вытерла потные лицо и грудь,
сказала:
- Женился бы ты на мне, Гуров.
- Это вряд ли. - Он сел и закурил. - Мы из разных племен, нам вместе не
жить. А встречаться можно.
- Не говори о моем отце и воспитании. Насколько мне известно, твои предки
тоже не ковыряли землю и не рубали уголек.
- Верно, однако я маму и отца никогда в жизни предками не называл. И давай
закроем тему, иначе поссоримся раньше, чем я задам свои вопросы, а ты на них
ответишь.
- Понимаю, ты, так сказать, отработал и желаешь получить гонорар.
Взгляд Гурова стал задумчивым, глаза тронуло ледком, он заставил себя
улыбнуться.
- Я старомоден, консервативен, никогда не бил женщин. Но в любом правиле
существуют исключения.
- Бей! - Женщина подняла лицо, взглянула дерзко.
- С превеликим удовольствием!
Гуров молниеносным движением сдернул с Ирины простыню, ловко перевернул её
лицом вниз и отвесил по пышной заднице такую затрещину, что казалось, рядом
выстрелили. Женщина зашлась в крике, вцепилась зубами в подушку, замолчала.
Гуров поднялся, набросил на Ирину простыню и сказал:
- Накинь на себя что-нибудь, пойдем выпьем и мирно поболтаем. Уверен, тебе
расхотелось выходить за меня замуж.
Минут через пятнадцать женщина и мужчина при полном параде, причесанные,
благоухающие французским одеколоном, сидели на полукруглом диване в гостиной,
пили кофе из изящных чашечек, рядом с которыми стояли пузатенькие рюмочки с
французским коньяком. Светские люди, не способные на рукоприкладство и матерную
ругань.
- Ну, дорогая, расскажи мне, как вы живете? - Гуров поцеловал Ирине руку.
- Положение у меня сложное, возможны скромные похороны. Хотя Россию сейчас этим
не удивишь, да и я не тороплюсь в герои данного действа.
Ирина закурила, потянулась к пепельнице, ожог на ягодице дал о себе знать,
женщина невольно поморщилась и сказала:
- Никогда бы не поверила.
- Жизнь полна неожиданностей, - Гуров понимающе улыбнулся, подвинул
пепельницу, чтобы хозяйке было удобнее. - Человек учится только на своих
ошибках, ребенок хватается за утюг, пока не обожжется. Меня интересует все, так
что давай сначала. Начни со свояка. Он рвется к власти, чего хочет, на что
рассчитывает?
- Министр, член Президентского совета.
- Реально, довольно скромно. Он рассчитывает на смену президента и всей
команды?
- А кто сомневается? - фыркнула Ирина. - Нынешняя команда похоронила себя
в Чечне, только об этом ещё не объявили.
- А зачем Бардину телевизионщик?
- Черт его знает! - искренне ответила Ирина. - Может, рассчитывает на
рекламу? Сестренка крутит с ним роман, муж знает, помалкивает.
- А что представляет из себя твой депутат Доронин?
Ирина не смутилась, вздохнула, приподняла рюмку с каплей коньяка.
- Я знаю, что у меня проблемы с этим делом, но давай выпьем, тебе это даже
выгодно: я легче разговорюсь.
Гуров погладил Ирину по обнаженному плечу, почувствовал, что она дрожит.
- Накинь что-нибудь шерстяное. - Гуров принес бутылку виски и стаканы. -
Будешь пить, сколько налью, а больше не проси, не дам. - Он разлил виски. - Если
останусь жив, пойду в наркологи.
Сыщик взял свой стакан, но не пил, не смотрел на дрожащие руки Ирины,
понимая, что виной её состояния в основном является он сам, а спиртное лишь
сопутствует. И как можно женщине выпивающей, неуравновешенной доверять хоть
какие-то секреты? А может, мне собираются двинуть дезу? Пока красавица ничего
интересного не сказала...
- Ну так об Ионе? - Ирина помолчала. - Несовременный, порядочный,
потерявшийся, как мальчик без мамы. Бардин велел Иону в дом больше не пускать,
как, впрочем, и тебя тоже.
- А кому он подчиняется, министру или кому из президентских прихвостней?
- Не знаю, - Ирина допила свою рюмку. - Ты знаешь, Николай о министре
никогда не упоминает. Обмолвится, мол, был у начальства, и все, даже имениотчества
не назовет. По-моему, они не ладят и Бардина прислали к вам без ведома
министра.
- Случается. А с кем из высших чинов Бардин дружен?
- У нас никто ни с кем не дружен, не школа, стая. Недавно я ненароком
слышала, как он говорил по телефону с человеком явно очень высокого ранга. Помоему,
это не политик, а финансист, потому что Николай сказал: мол, для вас это
не деньги, а я такие суммы вижу только по телевизору. Названия банков для меня
пустой звук, я даже не знаю, в каких странах они расположены... Ну как, получится
из меня осведомитель?
- Для меня вполне достаточно, что ты красивая женщина. - Гуров плеснул в
её стакан, допил свое виски и встал. - У тебя есть бульонные кубики? Идем на
кухню, я сделаю тебе бульон и уложу спать.
Ирина выпрямилась, тряхнула головой, явно хотела ответить дерзко, но
опустила плечи и покорно стала выполнять указания Гурова. Он открыл аптечку,
нашел какой-то флакон с белыми таблетками, две бросил в стакан, несколько,
аккуратно завернув в фольгу, спрятал в карман. Сделав бульон, он настоял, чтобы
Ирина выпила кружку до дна, дал ей таблетку, премировал глотком спиртного,
уложил в постель, накрыв вторым одеялом, сел в изголовье и развернул журнал.
Ирина говорила разные слова, в том числе такие, которые не годятся для
печати, пыталась сопротивляться, но вскоре затихла.
Убедившись, что хозяйка крепко спит, Гуров оделся, запер входную дверь, не
вызывая лифт, спустился по лестнице и вышел на улицу.
Паркуясь у министерства, Гуров увидел "Волгу" с ребятами из контрразведки.
Машину он не знал, но с одним из оперативников, который сидел рядом с водителем,
лет десять назад работал по одному делу. Гуров подошел, постучал зажигалкой по
стеклу, спросил:
- Паша, огоньку не найдется?
- Я же не курю, Лев Иванович, - вылезая из машины, смущенно ответил
оперативник.
- Ну что вы зря время теряете и бензин жжете? - Гуров закурил. - Неужели
вы рассчитываете, что я второй раз куда-нибудь приведу?
- Лев Иванович, рассчитывает начальство, а мы выполняем приказы.
Из машины вышел парень помоложе, взглянул с любопытством, сказал:
- Здравия желаю, господин полковник! Значит, вы тот самый знаменитый
Гуров?
- Здравствуй, парень, здравствуй, - ответил Гуров, оглядывая молодого
опера, затем повернулся к старому знакомому. - Паша, приказы начальства следует
выполнять. Ребятам приказали, они Грозный сровняли с землей. Потом начальники
отправятся на свои фазенды клубничку сажать, цветочки выращивать, а солдатики
дальше будут жить, если повезет. Паша, - сыщик взял опера за лацкан кожаной
куртки, - прикажут, ты и в меня будешь стрелять?
- Лев Иванович, что вы в душу лезете, и так жить не хочется. - Опер хотел
отстраниться, но Гуров держал крепко.
- Я это к тому, чтобы знать, коли увижу у тебя в руках железку, дырявить
тебе плечо или медный лоб? - Гуров отпустил парня, бросил сигарету, растер
ботинком. - В Чечне друг друга изничтожаем, теперь и в Москве начали? Мы что -
оловянные солдатики, ни мозгов, ни совести? Передай Ильину, я его уважал когдато,
если он хочет у меня что узнать, так адрес известен, - Гуров кивнул на
здание министерства. - Пусть придет ко мне как человек и спросит. На что могу, я
отвечу, а что не могу, он от меня и так не узнает. А сейчас убирайтесь отсюда,
иначе я ребятам шепну, и вы без колес вмиг останетесь, придется аварийку
вызывать, людей смешить.
В кабинете Гуров появился веселый и беспечный.
- Порядок, ребята! Правда, место встречи по ходу дела пришлось сменить, но
от "друзей" я избавился без осложнений. Сейчас увидел на нашей стоянке этих
деятелей, совсем двинулись, словно не сыщика пасут, а в казаки-разбойники
играют...
Гуров прервал себя на полуслове и подумал: возможно, не он, сыщик, такой
умный, а знакомый опер контрразведки намеренно рядом с водителем сел, умышленно
засветился и предупредил. А он, многоопытный Гуров, чуть было не сжег парня.
Полковник вынул платок, аккуратно вытер лицо, коря себя за самодеятельность, и
тут зазвонил телефон.
- Да, - Крячко снял трубку. - Лично? Самого? Заместитель не годится? Ну
что с вами делать, поищем полковника Гурова. - Он постучал пальцем по
высветившемуся на аппарате номеру. - Господин полковник, вас просят из
контрразведки, думаю, хотят поблагодарить.
Гуров взял трубку.
- Слушаю вас внимательно.
- Привет, полковник, это некто Ильин беспокоит. Что-то в вашей конторе
юмористов развелось...
- Здравствуй, Игорь Трофимович, - ответил Гуров. - Живем весело, потому и
шутим. Коллег за горло не берем, совесть у нас чиста, можно и пошутить.
- Не был бы ты, Лев Иванович, таким уважаемым, к тому же старым знакомым,
я бы в момент рапорт накатал.
В кабинете начальника отдела контрразведки полковника Ильина находилась
группа наблюдения, которую засек Гуров. Майор Павел Кулагин стоял вытянувшись и
думал: вот так и закончилась его служба, о которой он мечтал с детства,
посмотрев фильм "Подвиг разведчика". А может, все и к лучшему, уж больно не
нравилась ему эта работа, особенно в последнее время. А уж когда его группу
заставили следить за уважаемым полковником милиции, человеком смелым, умным и,
безусловно, не коррумпированным, Павел взбеленился. Спорить с начальством было
бесполезно, и опер решил умышленно засветиться перед опытным сыщиком. Что за
человек полковник Ильин, так бог ему судья, но оперативник он настоящий, на козе
не объедешь, разобрался в момент.
- Рапорт - идея подходящая, - ответил спокойно Гуров. - Я поначалу решил,
ни к чему генералам в разборках оперативников участвовать, теперь понял: иначе
мне тебя не остановить.
- Группа выполняла специальное задание, - решительно говорил Ильин. - К
тебе никакого отношения. Ты узнал Павла Кулагина, засветил ребят, прогнал с
места наблюдения. Паша - человек честный, вместо того...
- Какой ещё Паша с Уралмаша? - возмутился Гуров. - Я твоих топтунов в
гробу видел! Ты оторви задницу от мягкого кресла, взгляни на машину, на которой
они работают. Маскируетесь, используете списанные из таксопарка тачки. У их
машины крыша другого цвета. Я её за день раз пять видел! Ты бы ещё им флаг в
радиатор воткнул, конспиратор херов!
Ильин прикрыл ладонью трубку, спросил:
- Верно, у вас машина цветная?
- Какую дали, Игорь Трофимович. - Павел развел руками.
- Ну ладно, Лев Иванович, не пыли. Коли ты понял, что повисли свои, что по
городу как очумелый мотался, заготовленные отходы использовал? Остановился бы да
переговорил...
- Да пошел ты! Я на встречу с человеком ехал! Одного ты мне спалил! Ты
какое имел право вступать в контакт с чужим человеком? Если у тебя на человека,
с которым встречается утро, есть чего, ты обязан связаться с инициатором,
посоветоваться. Теперь ты его напугал, он на встречу ко мне не пришел, ты
прекрасную разработку порушил.
- Мы его проверяли, он на учете не состоит, - Ильин натужно закашлялся.
Пусть Гуров десять раз врет, но обвинения, что оперативник спалил чужого агента,
страшнее не бывает.
- Это вы любой мусор в картотеку засовываете, чтобы лишнюю "галочку"
иметь. Да ещё нас к своим карточкам не допускаете, а сами в наши без спросу
лезете. Я хорошего человека в жизни не зарегистрирую, не в компьютере, в голове
держу. Хватит ля-ля разводить, кладем трубки, ты своему пишешь, а я своему. У
генералов погоны золотые, ума много - рассудят нас по совести.
- Лев Иванович, извини, не пори горячку, я тебе минут через десять
перезвоню. - Ильин положил трубку, сказал: - Все выйдите. Павел, задержись.
Когда оперативники вышли, Ильин по-свойски, даже задушевно сказал:
- Да, Паша, кажись, попали мы с тобой под козырной отбой, хоть карты
бросай. Врет на все сто, а крыть нечем. Утек, подлюга, ничего не скажешь. Помню,
ещё лет восемь назад я с ним работал, так зарок себе дал - никогда ему дорогу не
перебегать. Подзабыл, старый мудак. - Ильин тяжело вздохнул, выждал, может,
парень проговорится, что тоже знаком с Гуровым.
Майор стоял, смотрел в окно, лишь слизнул капельку пота над верхней губой.
- Боишься? Нормальный человек и должен бояться. Этот сумасшедший сыскарь -
человек безжалостный, проглотит и не заметит, как косточку от маслины. Ты
маслины любишь?
Павел понял, что милицейский полковник победил и его, майора Кулагина, изпод
удара вывел. Он посмотрел начальнику в лицо, спросил:
- Какие будут указания, товарищ полковник?
- Товарищей отменили, остались лишь господа, друзья и враги. Так вот я -
твой друг, а Гуров - злейший враг. Работу за ним, конечно, бросай, до завтра
отдыхайте...
Крячко слышал разговор Гурова по телефону. Когда полковник положил трубку,
Станислав вышел из-за стола.
- Лев Иванович, забыл сказать, нас генерал Орлов просил заглянуть.
Гуров глянул на друга, на телефон и, выходя из кабинета, сказал:
- Артем, мне позвонят, скажи: к начальству вышел, скоро вернется.
Крячко шел по коридору быстро, словно действительно спешил, но, свернув к
лифтам, остановился. Когда Гуров подошел, Крячко сказал:
- Я сто лет шучу, обзывая тебя гением. А ты просто гений, без всяких
шуток.
- Брось, Станислав. - Гуров смущался редко, но сейчас потупился. - Я не
заготавливал, случайно слова так сложились.
- Ведь и номер простой: выдать Галея за агента и пусть кто-нибудь
проверит. У тебя так слова сложились? Не знаешь, кто колесо придумал? Такая
простая штука" У Есенина тоже слова складывались. К примеру: "Лицом к лицу лица
не увидать. Большое видится на расстоянии!" - Крячко хлопнул Гурова по плечу,
повернулся, бросил через плечо: - Иди, находчивый, добывай этого прохвоста.
- Тут у меня ещё одна идейка появилась. - Гуров замолчал, так как они
вошли в кабинет.
- Минуточку, господин полковник вернулся. - Ермаков протянул Гурову
телефонную трубку.
- Слушаю, - сказал Гуров, взглянул на Крячко и кивнул.
- Лев Иванович, мы с тобой люди битые, не стоит размазывать кашу по
тарелке. Ты ошибся, я поторопился, пусть останется между нами, - Ильин старался
говорить спокойно, даже весело.
- В мультике, по телевизору, кот Леопольд беспрестанно повторяет: "Ребята,
давайте жить дружно". Ребята соглашаются и все подлянку подложить норовят. Я не
Леопольд, мои условия, полковник, простые. За мной наблюдение снять, если я
увижу либо мне покажется, что я увидел... пеняй на себя. Второе. Ты получил компру
на моего человека, ты оперативник - обязан работать. Занимайся, и попутного тебе
ветра! Я, вкалывая больше полугода, имею головную боль и кое-какие соображения,
которые дали мне возможность наладить контакт. Наблюдай, подслушивай, на уши
становись, но никаких личных встреч. Это мой человек, ты меня понял, полковник?
Как говорят в Одессе: бью два раза, второй раз - по крышке гроба.
- Но у меня свое начальство, - попробовал возразить Ильин.
- Твое начальство - твоя головная боль. Гуров положил трубку, взглянул на
Крячко, затем на Артема Ермакова и назидательно произнес:
- КГБ, или как их там нынче обзывают, - могучая организация. Но она
состоит из человеков, каждый из которых отлично знает, что шкура у него только
одна.
Совещание финансовых тузов закончилось ничем, к единому мнению не пришли,
но Виктор Иванович Якушев понимал, что фактически единомышленники от него
отказались. Если отбросить словесную шелуху, которую произносили, щадя самолюбие
Якушева и не желая нажить в лице магната личного врага, суть всех выступлений
сводилась к нескольким в большинстве своем повторяющим друг друга позициям.
Каждый должен заниматься своим делом. Финансист - финансами, политик -
политикой, солдат - чистить свое ружье. Россия - страна богатая, огромадная, за
столько лет не разворовали, на наш век хватит. Президент пусть балуется своими
указами, они никому жить не мешают. Дума пусть думает, так как делать иного не
умеет. Интеллигенция разговаривает и возмущается, так было всегда, среди них
есть славные ребята, их забавно слушать. "Ящик" работает, для того его и
придумали, газеты пишут - все, как в цивилизованных странах. Все хорошо, кроме
бандитов. Но их в Россию послал бог, и не нам противиться божьей воле. Мы
откупимся, а за Россию пусть президент отвечает. В Чечне действительно плохо,
поэтому каждый пусть внесет посильную помощь в благотворительный фонд.
Якушев слушал невнимательно, когда заговорили о благотворительных фондах,
отключился совсем, даже вышел из кабинета, который они занимали, в общий зал
ресторана, пережившего не одну человеческую жизнь. Недавно ресторан вновь
реставрировали, красиво, ничего не скажешь, но почему большинс
...Закладка в соц.сетях
