Жанр: Детектив
Мы с тобой одной крови
...дин дорогу преградил, выпившего политика забрал, - следовательно,
велись.
Стоя рядом с Гуровым, Бардин тихо спросил:
- А что там у мэрии делается?
- Понятия не имею. Бронежилеты, автоматы, полагаю, спецгруппы качают силу.
- ,А нам ничего не сообщили.
- Может, считают, что мы и так в порядке? - спросил Гуров, и в его голосе
прозвучала издевка. - А может, мы недостаточно надежны? И других на асфальт
укладывать не будем, сыро, однако, и сами не ляжем?
- Лев Иванович, как это у вас получается, что вы буквально обо всем
говорите с шуточками?
- Николай Ильич, ежели о творящемся в стране рассуждать серьезно, давно
пора стреляться.
- А как с вашим основным заданием? Гуров удивленно поднял брови.
- Не понял? Я нашел подходящего парнишку, но ничего конкретного,
агентурная болтовня. Рапорт у вас на столе третий день, решил, вы интерес
потеряли. Правда, конкретного там мало чего есть, но подработаем, разберемся.
Бардин побледнел и, хотя их никто не слышал, зашептал:
- Сегодня в восемнадцать, доложите лично.
- Слушаюсь. - Гуров, хотя и был в штатском, лихо козырнул и вышел.
Когда дверь за оперативником закрылась, Бардин быстро прошел в спальню,
снял телефонную трубку, набрал номер, не здороваясь и не представляясь, спросил:
- Говорить можешь?
- Так точно!
- Так он нашел человека?
- Никак нет, господин... - отвечавший запнулся. - Есть версии, слабенькие,
предположительные.
- А он не морочит тебе голову?
- Пытается, но я владею большим объемом материала, ничего серьезного мимо
меня пройти не может. Я говорил и повторяю, что в случае удачи он вам человека
не отдаст, но у него пока ничего нет.
- Но, как ты считаешь, он найдет?
- Обязательно, и в ближайшие дни.
- Твоя судьба и жизнь в твоих руках. - Бардин положил трубку.
В отделе контрразведки положили трубку, и один из оперативников сказал:
- Раз Гуров на подходе, надо забрать у него весь материал. Мы не вчера
родились, разберемся сами.
- Доложи, пусть решают, мы люди маленькие.
В своей квартире Бардин расхаживал по гостиной, смотрел на жену и
свояченицу, которые сидели на огромном плюшевом диване, пили сок, курили,
изображали независимость.
Бардин умел владеть собой и говорил мягко, задушевно:
- Да, девочки, признаемся, что Маты Хари ни из одной из вас не получилось.
Не расстраивайтесь, живете вы неплохо, а до разбитого корыта мы не допустим.
- А что, собственно, произошло? - Жена смотре-лае вызовом.
- Пустяки, дорогая. Мы не поддерживаем нынешнего президента, но мы не
заговорщики, готовящие переворот, мы лишь обыкновенная ленивая оппозиция. Вы
привели в дом этого, как его... - Бардин щелкнул пальцами. - ...Иону, заверили, что
он ваш раб и будет держать нас в курсе закулисных событий.
Ирина лишь прикусила губу, а Алла откровенно расхохоталась.
- Иона - твой друг детства, и привел его в дом ты, велел приласкать...
- Не стоит ссориться. Мы дружили сто лет назад, возможно, в первый раз в
дом привел его я. Так, для развлечения. Но он оказался алкоголиком, влюбился, уж
не знаю, в кого из вас, главное - изображает заговорщика, а нам это совершенно
ни к чему. Тем более что он ярый поклонник президента, болтун и резонер.
- А кто уложил его в кабинете на диван?
- А ты хотела, чтобы я отпустил его, нетрезвого, с полицейским?
- А полицейского в дом пригласили тоже мы?
- Вы хотели познакомиться с действующим сыщиком. Просто познакомиться, а
не крутить с ним любовь и не вести черт знает какие разговоры.
- Хорошо-хорошо, - Алла устало махнула рукой, - мы во всем виноваты, ты
кругом прав, твоя репутация...
- Не будем утрировать, я лишь прошу, чтобы вы мягко с этим полицейским
расстались.
Алла испытующе взглянула на сестру, но Ирина лишь равнодушно улыбнулась.
Она только что решила, что ещё переспит с Гуровым, но в данный момент холодный и
расчетливый полицейский полковник женщину не интересовал.
Глава 11
Хотя у Бардина никого не было, Гурова продержали в приемной около тридцати
минут. Он не сердился, философски рассудив, что все, что ни делается, - к
лучшему.
- Извини, - сказал Бардин, когда Гуров был допущен в кабинет, кивнул на
кресло. - Было приказано изготовить один документ. Уверен, бумагу никто и читать
не будет, но требуется немедленно. В общем, сам знаешь.
- Еще как знаю! - весело ответил Гуров, отметив, что стенографистки нет, а
у генерал-лейтенанта нет обыкновенной пишущей машинки. Правда, имеется
компьютер, но маловероятно, что Бардин умеет им пользоваться.
- Лев Иванович, давай по-честному... - Честный разговор замминистра решил
отметить рюмкой коньяка.
Они искренне улыбнулись друг другу и выпили.
- Задание, которое ты выполняешь, не мое задание и не министра, его нам
спустили сверху. - Бардин развел руками, усмехнулся. - Чего греха таить, решил
воспользоваться вашими талантами, выслужиться чуток.
- Нормально, что же вам самому, что ли, бегать по Москве и киллера искать?
- Гуров смотрел простодушно, чувствовал себя комфортно, нечасто удается говорить
с замминистра откровенно. Сыщик знал все, что скажет Бардин и что он, полковник,
ответит, и что из этого получится, тоже знал.
- Сейчас представилась возможность спихнуть весь тяжкий груз на плечи
контрразведки.
- И слава богу! - Гуров широко перекрестился.
- Они сказали, им достаточно дискеты; возможно, короткой беседы с вами. Вы
не возражаете?
- Только приветствую!
Бардину показалось, что массивное кресло качнулось под ним - настолько
неожиданна была для генерала реакция сыщика.
- Да я готов беседовать с коллегами сутки напролет, лишь бы избавиться от
головной боли, - радостно продолжил Гуров.
- И прекрасно! - Бардин чуть было не протянул руку для прощального
рукопожатия, вспомнил, как по телефону заверили, что Гуров выйдет на киллера
непременно и в ближайшие дни. Значит, полицейский собирается спихнуть пустую
породу, а золотник оставить себе.
- И прекрасно! - повторил Бардин, но прежнего энтузиазма недобрал.
Гуров понял, зайцем проехать не удалось, на его спокойном чеканном лице не
промелькнуло и тени.
- Я завтра доложу, пусть решают. Надеюсь, очень скоро, Лев Иванович, мы
будем подыскивать для вас более перспективное и интересное задание.
- Будем надеяться, - сдержанно ответил Гуров, пожал начальственную руку и
пошел к дверям.
- Добрый вечер, друзья, - сказал Гуров, входя в кабинет Орлова, где на
стульчике, съежившись, словно командированный, подремывал Крячко.
- Чуть было не обыграл начальство в подкидного. Но они внезапно бросили
карты и произнесли заветное: "Чур-чура, я больше не играю".
Орлов пробормотал что-то про горбатого и могилу. Станислав, оказалось, не
дремал вовсе, хитро поглядывал на друга.
- Хотел спихнуть дело "соседям"? Бардина-то ты объедешь, но ребят из
контрразведки - никогда. Там работают нормальные, опытные мужики.
- Удивляюсь, как вы не устали друг от друга. - Орлов постучал короткими
пальцами по столу. - Если человек покупает ружье, он собирается стрелять, а не
забивать им гвозди. Киллер нужен, чтобы совершить серьезное политическое
убийство. Мы это знаем, они это знают и знают, что мы знаем. Этакая детская
считалочка. Значит, некто желает забрать найденное нами оружие и расстрелять
неугодных. И оружие должно быть безукоризненно убедительным. Чтобы из него уже
ранее убивали, чтобы нашли его не исполнители, а менты, от политики далекие.
Тогда люди, узнав о новом убийстве, воспримут его обыденно, не заподозрят, что
это тщательно подготовленная акция. Все отлично продумано. Есть две опасности.
Первая, - генерал ткнул пальцем в Гурова.
- Полковник Гуров киллера не отдаст.
- Верно, но данный момент наверняка учтен, и киллера заполучат, используя
результаты работы полковника без его согласия.
Гуров и Крячко переглянулись, они забыли, что генерал не в курсе, что
киллер уже выявлен, но никто об этом не знает.
- Допустим, - согласился Гуров.
Крячко опустил взгляд, понял, что друг не хочет раньше времени
информировать начальника, чтобы в случае неудачи не подставить его под удар.
Одно дело - утаивание информации оперативниками, другое дело - участие в этом
начальника главка. Оперов дальше фронта не пошлешь, а генерал, обманывающий
министра, - уже криминал. Верхним чутьем Орлов почувствовал, что "ребята"
темнят, взглянул строго, но через несколько секунд взгляд его стал беспомощным.
Крячко было дрогнул, хотел уже пойти в сознанку, но Гуров резко сказал:
- Если мы не будем верить друг другу, пора доставать гамаки и удочки.
Петр, если ты не веришь мне, то кому ты веришь?
Ложь была столь наглая и произнесена так уверенно, что Крячко начал без
нужды сморкаться, прикрывая лицо платком, а Орлов смутился и пробормотал:
- Ну, извини, Лева, бес попутал.
- Когда он тебя в следующий раз начнет путать, ты меня уволь к чертовой
матери, но не оскорбляй! - Гнев Гурова был столь искренен, что Крячко утер
глаза, а Орлов сказал:
- Ладно-ладно, ты в ангела не рядись, я извинился, и забудем. А кто тебе
будет безоговорочно верить, тот сам дурак. - Генерал довольно хмыкнул, но было
ясно, что данную дезу он проглотил. - Как далеко тебе до киллера?
- Руку протянуть.
- Лень или стесняешься? - поинтересовался Орлов.
- Если я протяну, то и другой протянет, а я не хочу, чтобы меня
использовали как уличную девку. Зачем понадобился киллер, кому понадобился?
- Пока ты выжидаешь, ты ничего не узнаешь. Ты имеешь дело с
контрразведкой...
- У которой тысяча дел, - перебил Гуров.
- Мальчик-журналист... - неожиданно сказал Крячко. - Они поклялись прилюдно,
что найдут его убийцу до Нового года. У них осталась неделя.
- У них Чечня, Грозный, Дудаев и внутренние склоки...
- И честь мундира, - упрямо возразил Крячко. - Теперь я точно знаю, зачем
им нужен киллер. Они спишут на него все свои "висяки".
- Когда заказывали киллера, этот мальчик-журналист был жив и депутат Думы
был жив. - Гуров возражал вяло, в его голосе не было привычной уверенности и
агрессивности. - В любом случае это их головная боль, от меня они ничего не
получат.
- Не надо иметь аналитический отдел, достаточно одного сообразительного
опера, чтобы в январе предсказать, что вскоре произойдут тяжкие убийства и
понадобится козел отпущения.
- Так и искали бы его сами. - Гуров зевнул, и Крячко понял, что друг на
пределе, нервничает, ему следует несколько часов поспать.
- Лев Иванович, давай я тебя отвезу, переночую у тебя, свербит, неспокойно
мне, - сказал Крячко.
- Они меня сейчас не тронут, рано. - Гуров поднялся. - Но коли ты просишь...
Орлов подмигнул Крячко, согласно кивнул.
- Кстати, у меня сейчас случайно в твой район идет патрульная машина, вас
проводят.
- Петр Николаевич, я тоже люблю случайные совпадения. - Крячко поднялся. -
Мы оставим машину полковника у министерства, пусть попозднее специалисты
осмотрят её, случайно, для тренировки.
Известно, что от Житной, где располагается МВД, до Суворовского бульвара,
где живет Гуров, и без сирены ехать всего ничего.
Когда Крячко тронулся со стоянки, его "Мерседес" профессионально взяли в
клещи две патрульные машины с огнями на крыше и требовательными голосами. Одна
ментовская машина шла слева и чуть впереди, другая позади и на полкорпуса
правее. Эскорт двигался вежливо, не разгоняя окружающих, но опытные московские
водители сами освобождали дорогу, ехали быстро.
- Господин полковник, вы случайно не член Президентского совета? - спросил
Крячко.
- Нас "ведут" профессиональнее и вежливее.
- Что это Петр расщедрился, у нас министра хуже возят. Слушай, Лев
Иванович, если ты из ментов уйдешь, шагай прямиком во МХАТ, врешь ты ну
исключительно достоверно, у них это перевоплощением называется. Я впервые
увидел, как Орлов лопухнулся.
- Погляди вокруг себя, Станислав. - Гуров вздохнул. - Да ни одному моему
слову Петр не поверил.
Крячко долго молчал, взглянул на машины сопровождения, натужно кашлянул,
спросил:
- И что, мы теперь все время так ездить будем?
- Нет, представление разовое, чтобы мы не забывали, с кем имеем дело, и
если война ещё не началась, так через пару минут начнется. А роль Гамлета
отведена полковнику Гурову.
- Все такие умные, я-то здесь с какого края? - пробормотал Крячко.
- Не прибедняйся, скажи, какой главный вопрос хотел задать, но не задал
наш генерал?
- Имеется киллер - значит, существует и хозяин, который руководит и
платит. Контрразведка при её возможностях найдет хозяина и выйдет через него на
киллера. Вопрос: а что делать с полковником Гуровым? Он в таком раскладе совсем
лишний.
- Видишь, какой ты умный.
Крячко остановил машину у подъезда, в котором жил Гуров. Сыщик распахнул
дверцу, но не вышел. Одна из патрульных машин остановилась впереди, другая
сзади. Гуров не выходил из машины. Крячко смотрел удивленно, молчал. Гуров
болезненно поморщился, сказал:
- Нервы ни к черту, - и вышел из машины. Внимательно осмотрев дверь своей
квартиры, Гуров устало усмехнулся:
- Что они хотят у меня найти? - Он отпер тяжелые сейфовые замки, пропустил
Крячко, запер засов. - Мельчает народ. Я знавал человека, который такие замки
открывал, как свой кошелек. Значит, ко мне лезет не комитет, у них специалисты
остались, а кто-то иной. Нам только и не хватает таинственных незнакомцев.
Крячко дремал в кресле. Гуров разложил газеты, отчеркивал некоторые
строки.
- Союзников у президента все меньше.
- Всех продал. - Крячко не открывал глаз. - Давай организуем пожрать и
выпьем по стакану.
- Организуй, - ответил Гуров, снимая трубку - зазвонил телефон. - Слушаю.
Спасибо, и вас с Рождеством, дорогая, и не пытайтесь изменить голос, не
получается.
- Я хочу тебя видеть, - сказала Ирина.
- Я рад бы, да сегодня не могу. Позвони утром, часиков в восемь.
- Что? - Ирина чуть не поперхнулась. - Я что, фабричная девчонка? Я в
восемь сплю, черт тебя подери!
- Тогда спасибо за звонок и спокойной ночи!
- Хам, мужик, мент!
- Устами женщины глаголет истина.
- Включи телевизор, через пять минут будет говорить Сашка Турин,
прислушайся, мент, может, и в твоей голове здравая мысль появится.
- И за что ты в меня влюбилась, не пойму. Ну ничего, будем терпеть. Целую,
спасибо за звонок. - Гуров положил трубку, включил телевизор.
Турин, как всегда, был обаятелен, ненавязчив и до неправдоподобия
объективен. Казалось, он не сказал ничего нового, лишь однажды Гуров
насторожился, когда комментатор сообщил, что последний опрос общественного
мнения показал, что в результате войны в Грозном президент теряет популярность,
а Бесковитый набирает очки и они на сегодня котируются на равных.
- Дожили! - Крячко легко вскочил. Гуров всегда завидовал способности друга
мгновенно переходить из одного физического состояния в другое. Сам Гуров был
способен быстро встать или лечь лишь в минуты опасности, обычно он, прежде чем
двинуться, вздыхал, внутренне собирался и, как ему казалось, передвигался
медленно и тяжело.
Пельмени, красивая, свежерозовая безвкусная ветчина иностранного
происхождения - дежурный ужин холостяков друзья украсили рюмкой водки.
- С Рождеством Христовым! - Крячко встал, Гуров махнул на него рукой.
- С Рождеством, Станислав, - и вздохнул. - До чего же надоела эта окаянная
жизнь! Надо чаще смотреть в "ящик", видеть больше несчастных людей, тогда к себе
жалости поубавится.
- Верно! Ты живешь в роскошной квартире со всеми удобствами, сытно ешь,
вкусно пьешь, стреляют в тебя не каждый день. - Крячко говорил беспечно,
шутовски, но смотрел на друга серьезно.
Выглядел Гуров плохо, резче обозначились скулы, под глазами залегли тени,
правда, глаза от этого стали ярче, голубее, словно у киногероя.
- Борис Галей - убийца, слов нет, но и злости у меня на него нет и брать
его никакого желания...
- Да и на сей момент предъявить ему нечего, - перебил Крячко.
- Если бы никто не мешал, дал поработать спокойно, то одно убийство я бы
ему доказал обязательно. Атак ни азарта, ни куражу... Чую, лишь мы с убийцей
определимся, приблизимся, как появится востроносенький чиновник с бумаженцией.
Мол, уважаемые менты, благодарствуем, работу вы проделали агромадную, пришел наш
черед. И куда заберут парня и что ему навешают, узнаем мы из газет и от
ласкового телекомментатора.
- В первый раз? - Крячко наполнил рюмки.
- Что-то в этом деле особенно нечестное и подлое, а мы с тобой, Станислав,
главные закоперщики. Не хочу я работать! Не хочу! - Гуров говорил спокойно и
ладонь опустил на стол вроде без особой силы, но посуда запрыгала, свою рюмку
Крячко спас просто чудом и, чтобы больше не рисковать, быстро её выпил.
- Ты вроде как убийце сочувствуешь. Или он убил случайно одного и по
недоразумению?
- Не случайно и не одного, но судить человека следует только за
совершенное и доказанное, а не за то, что властям надобно, а я чую...
- И заткнись! - вспылил Крячко. - Откуда ты такой совестливый взялся? Я бы
тебе напомнил из твоей биографии, недавнее совсем...
- Я лучше твоего свои грехи знаю! - перебил Гуров. - Я про себя такое
знаю... - Он тоже выпил. Крячко взглянул на часы, вновь наполнил рюмки.
- Дорогой Лев Иванович, желаю тебе здоровья. Сколько бы ты ни грешил,
добра ты совершил значительно больше, чем зла. Если бог есть, он видит! С
Рождеством тебя! Да сопутствует нам удача!
- Госпожа Удача! - поправил Гуров. - Не понимаю, почему ты о Рождестве
говоришь? Я всегда считал, что Рождество после Нового года, седьмого января,
кажется.
- А вся Европа отмечает сегодня, двадцать пятого декабря, - ответил
Крячко.
- Давай, как в Европе, - согласился Гуров. - Главное, чтобы сопутствовала
удача.
- Ты лучше поспи, приведи себя в порядок и позаботься о госпоже. Когда ты
в форме, у тебя здорово получается.
Сыщики дружно сплюнули через левое плечо, рассмеялись и пошли спать.
Как и предсказывал Крячко, утром Гуров поднялся уверенный, решительный и
злой. За завтраком Станислав лишь взглянул на него, согласно кивнул и сказал:
- Ну, а теперь мы поглядим, кто кого или, как говаривали в детстве, "кто у
нас выше на стенку писает?".
- И где ты откапываешь подобные выражения?
- Из детства, шеф, исключительно из детства. У меня память хорошая. С чего
начнем?
- Нормально начнем, поедем на службу.
Когда они вошли в кабинет, Артем уже возился с компьютером.
- Здравия желаю! - Он привстал.
- И тебе хорошего аппетита, - ответил Крячко. Гуров молча пожал парню
руку, прошел за свой стол, сказал:
- Закрывай свою технику, я тебя, парень, перепрофилирую. Пару дней
побегаешь по городу, мне нужен никому не известный оперативник.
- Как скажете, Лев Иванович, боюсь, толку от меня будет мало, я ведь
оперативному делу не обученный.
- Все академики учились читать, так что не боись - непосильного я на тебя
не нагружу.
Гуров решил обострить ситуацию, больше не выжидать и перейти в
наступление. В позиционной борьбе на выигрыш рассчитывать глупо. У тебя одна
голова, у противника несколько, вооружены они получше, если они тебя не
прихватят в одной ситуации, обязательно прихватят в другой. Надо их заставить
суетиться, нервничать, тогда с их стороны возможна ошибка. Главное - выяснить,
что конкретно они задумали, и начать драку, а там видно будет.
Станислав Крячко работал за своим столом, делая вид, что все происходящее
в кабинете его совершенно не касается. Он понятия не имел, что задумал Гуров.
Главное, Крячко удивляло, что в напарники друг берет мальчишку, без знаний, без
опыта. Как казалось Станиславу, Гуров и относился к Артему с прохладцей, вроде
бы даже не очень и доверял ему.
- Я готов. - Артем Ермаков одернул пиджак, вытянулся.
Гуров сидел за своим столом, задумчиво смотрел в окно, затем, приняв
решение, сказал:
- Мы большие и очень умные, но береженого и бог бережет. Тебя-то, мальчик,
не тронут, а мне следует перестраховаться, написать завещание. Садись на место,
заряжай свой дьявольский аппарат, я тебе продиктую.
Значит, так, - Гуров закурил, взглянул на сидевшего напротив Крячко, и ему
почудилось, что в ясных голубых глазах друга поблескивают огоньки, словно черти
водят хороводы. - В Прокуратуру России, - начал диктовать Гуров. - Редакторам
газет "Известия", "МК", "Литературная газета"... - Неожиданно он замолчал, в
сомнении потер подбородок, спросил: - А ведь все это в памяти машины остается?
Артем, копируя Гурова, пожал плечами и ответил:
- Обязательно, господин полковник! Однако дискету можно изъять.
- Можно. - Гуров поморщился. - А хранить её где, да и в конце концов и
тебе раньше времени лишнего знать необязательно. Чего губу отвесил? - усмехнулся
Гуров и кивнул на Крячко. - Вот полковник, не знает и знать не хочет, потому как
любит себя, семью и никуда не торопится. Сотри все к чертовой матери. Жди, я
недолго. Я сам все в одном экземпляре изготовлю, отпечатаю и до времени
припрячу.
Гуров вышел. Крячко отвернулся к окну, боялся, что усмешка его выдаст. Он
понял: Лева все это время валял дурака. Зачем, почему - непонятно. Полковник
Гуров старший, а с горки виднее.
Гуров за рулем, Ермаков рядом катили, не спеша по Бульварному кольцу.
- Вчера технари с моей машины сняли "маяк", - объяснял Гуров. - Значит,
некто очень интересуется моей скромной персоной. В такой толчее, - он глянул в
зеркало на поток ползущих машин, - не разберешь, есть кто за нами, нет ли. Мы
сейчас слегка проверимся, но если нами интересуются люди серьезные, то все наши
проверочки лишь дамские шалости.
Асфальт покрыл толстый слой жидкого снега, водители обменивались короткими
гудками и были не по-русски вежливы. Подъезжая к Трубной, Гуров увидел прогал в
сплошном потоке, непрерывно сигналя, нарушая все правила, бросил машину вперед,
сопровождаемый матом и визгом тормозов, развернулся и двинулся назад, к
Петровке, проскочил Пушкинскую, свернул на Тверскую, у светофора пришлось
притормозить.
- Ну вы даете, Лев Иванович! - восхищенно шептал Артем. - Если кто за нами
и следовал, наверняка потерял, а в такой толчее уже не достанет.
Гуров согласно кивнул, хотя придерживался иной точки зрения. У
Белорусского он свернул на маленькую дорожку, обогнул гостиницу "Советская" и
припарковался.
- Здесь мы временно расстанемся, продолжим путешествие на своих двоих. Ты
идешь к спорткомплексу ЦСКА и ждешь меня час. Я должен обязательно прийти, коли
нет - возвращаешься в контору. Мне надо встретиться с человеком, переговорить. С
богом! Следи, чтобы на тебе не повисли, - Гуров хлопнул Артема по плечу, запер
машину и, не оглядываясь, вошел в гостиницу.
Артем потоптался на стоянке, затем неторопливо двинулся по переходу на
другую сторону проспекта.
Гурову повезло. Когда он подошел к дверям квартиры Галеев, на площадку
вышли трое подвыпивших парней, Александр, опираясь на костыли, стоял на пороге.
- Привет, парни! - Гуров показал Галею удостоверение и, не раскрыв, убрал.
- Я ваш новый околоточный, познакомиться заглянул.
Парни деловито попрощались и исчезли. Саша был вынужден Гурова пустить, не
произойди такой встречи, не открыл бы дверь. Хоть какие документы показывай,
Александр незнакомых не пускал.
Гуров отряхнулся на площадке, снял ботинки, поставил в калошницу, оглядел
хоромы и произнес:
- Ну, вы даете, парни! - надел тапочки, прошелся по шикарной гостиной. -
То-то все говорят, мол, отхватили Галей у "МММ", те и разорились в момент.
Александр ничего не ответил, прошел на кухню, загремел посудой. Гуров
опустил руку в карман, нащупал миниатюрный аппаратик для подслушивания,
оглянулся, решая, куда бы его прилепить, понял, что парнишка за ним наблюдает.
Судя по всему, дверь на кухню, искусно сделанная из резного дерева и черного
стекла, была с обратной стороны прозрачной. Болезненно худой, строптивый,
видимо, физически сильный, младший Галей вызывал симпатию, как всякий тяжело
больной, который несет свой крест достойно, без жалоб, не требуя сочувствия
посторонних.
Наверное, он и с братом держится так же, подумал Гуров, вынимая из кармана
сигареты и зажигалку. Неужели он соучастник? Судя по собранным о братьях
сведениям, они были очень дружны, оберегали друг друга. Возможно, Борис о своих
подвигах не распространялся, но и задвинуть брату такую туфту с "МММ" тоже не
смог бы.
- Саша, в доме курят? - громко спросил Гуров, хотя отлично видел
пепельницу с окурком, которая стояла на журнальном столике.
Александр вернулся в гостиную, держа под мышкой костыль, в другой руке
ловко нес поднос с кофейником и чашками, опустил все на столик, подвинул Гурову,
указал на пепельницу.
- Болтуном тебя не назовешь, - сказал Гуров, разливая кофе, глянул на
сухое, жесткое лицо хозяина.
- С детства такие, - Галей говорил о себе во множественном числе. - От
слов одни неприятности. Вы к чему зашли, господин полковник? Вопросы какие? При
вашем опыте краситься под околоточного - только себя и людей обижать.
Гуров не то чтобы опешил, но на мгновение растерялся. По его мнению,
Александр Галей никак не мог знать в лицо полковника Гурова. Он неторопливо
отпил кофе, поставил чашку, закурил.
- Так при людях представлялся... - Гуров миролюбиво улыбнулся, но Галей
дружественного тона не принял, смотрел холодно. - Зачем округе знать, что к вам
высокие чины наведываются?
Галей сморгнул, слегка оттаял, мент рассуждал здраво.
- Давай к делу, Лев Иванович, мне кухарить надобно, обед не готов.
Гурову стало ясно, что его приметы называл Михаил Захарченко, когда,
выполняя его, сыщика, задание, побывал тут недавно.
- Коли торопишься, скажи, Михаил давно был?
Галей с минуту не отвечал, решая, что признавать, от чего отпираться,
понял, что гость слишком умен, лишних неприятностей искать не следует, и
ответил:
- На прошлой неделе, - и, как бы оправдывая свою откровенность, пояснил: -
Тигр не заглянет в курятник случайно, значит, по следу идет.
- Значит, опоздал я. - Гуров кивнул. - Мишка ваш, хоть и обидел меня,
даром не нужен. Я знаю, как он от меня убег, была с ним разборка. Вот те
разборщики меня сильно интересуют. "Авторитеты"! - Он длинно выругался. -
Бросили пацана под меня и по углам хоронятся.
Гуров замолчал, погладил якобы ранен
...Закладка в соц.сетях
