Жанр: Детектив
Кремлевский туз
...ут дело тонкое - политика! Этими
двурушниками, само собой, займутся, но уже совсем другие службы, понимаешь?
- А что вы меня уговариваете? - удивился Гуров. - Паны дерутся, у холопов чубы летят -
давно известный факт. Мне теперь мой чуб уберечь бы - что-то я его сегодня совсем не чую...
Это вы своих холуев уговаривайте, чтобы они вас где-нибудь на теннисном корте не
подстрелили.
У Сапко гневно дернулся желвак на щеке, но он сжал зубы и все-таки смолчал. Некоторое
время ему понадобилось, чтобы переварить пилюлю, а потом он сказал скучным голосом:
- Короче, вернемся из круиза в Москву, дашь показания нашему дознавателю, а потом
подписку о неразглашении. И чтобы ни одна живая душа... - Он грозно сверкнул глазами.
- В Москву, говорите? - не удержался Гуров. - А где же в таком случае, гм... оппоненты
ваши? Неужели уже рыбам на корм пошли?
Сапко резко встал, оттолкнул ногой стул.
- У тебя, полковник, с головой даже хуже, чем я ожидал! Что ты несешь? Если бы не твоя
травма, я бы с тобой по-другому...
Но внезапно гнев его прошел, и Сапко сказал другим, почти добродушным тоном:
- Не знаю, что ты себе вообразил! Все, кого мы подозреваем, находятся сейчас под
домашним, так сказать, арестом - заперты в своих каютах. Да и куда им здесь бежать - деньги и
документы у них временно изъяты. Вот так... Впереди их ждет расследование. И у них будет
возможность защищать себя - все по закону. Но, по большому счету, это ведь исполнители,
полковник! Корень зла гнездится совсем в другом месте, полковник. Но тебе ни к чему знать
подробности. Меньше знаешь, крепче сон, как говорится.
- Но я хотя бы имею право знать, кто сидит у вас под домашним арестом, - упрямо сказал
Гуров. - Чего ради я тут все это время дурачка играл?
- Да ты же все равно не знаешь этих людей! - удивился Сапко. - Ну, хорошо, я могу тебе
сказать. Только это между нами... На теплоходе, насколько нам известно, замешанных в
заговоре находится трое. Мой пресс-секретарь Стеклянская - с ней-то ты как раз общался
весьма плодотворно, как мне сказали. Секретарь-референт Булавкин и еще один молодец из
охраны - Самойлов. Это он пытался проломить тебе череп. Вот, пожалуй, и все.
- Но из-за чего сыр-бор? - спросил Гуров. - Кому вы на ногу-то наступили?
Сапко сделал непроницаемое лицо и кончиком мизинца потер глаз, точно убирая
попавшую туда соринку.
- Гм, полковник, выражаясь вашим языком, мне постоянно приходится наступать на
чьи-то ноги... - сказал он. - Могу сказать только одно. Сейчас мы реализуем довольно
серьезную программу, чтобы поставить заслон неконтролируемому вывозу энергоносителей из
страны. Когда она будет внедрена в жизнь, кое-кто почувствует очень ощутимый удар в
области кошелька. В перспективе грядущих перемен этот кое-кто принял превентивные меры.
К сожалению, приходится констатировать, что не все люди, которым я пытался доверять,
оказались на высоте положения. Ты сам мог в этом убедиться. Деньги оказались для них важнее
моего доверия... Ну что ж, посмотрим, получится ли у них в итоге положительное сальдо!
Наверное, работать было бы легче, если бы можно было набрать команду из таких людей, как
ты, например. - Сапко неожиданно улыбнулся. - Но таких людей уже расхватали другие
ведомства. А то, может, подумаешь, а?
- Это называется начали за упокой, а кончили за здравие, - проворчал Гуров. - Нет уж,
увольте, это не моя грядка. Я и вообще-то влип в это дело достаточно случайно. Кому-то
показалось, что я немного похож на вашего убийцу.
- В самом деле? - заинтересовался Сапко. - Но почему ты? Почему не ФСБ, как можно
было ожидать? Вообще, почему я ничего до сих пор не знал?
- Избыток конспирации, - ответил Гуров. - Вы слишком все засекретили. Это ваше
инкогнито... Никто из нас тоже ведь не знал, кого именно мы ловим. Можно сказать, до самого
последнего момента.
Сапко пожал плечами:
- Согласись, было бы странно, если бы я сообщал о своих планах широким массам. А этот
круиз... О нем вообще знали очень немногие. Так было задумано. У нас тут ведется большая
работа. По официальным же данным, я нахожусь сейчас во Флориде, на отдыхе, понимаешь, в
чем фокус?
- В самом деле, фокус получился хоть куда! - усмехнулся Гуров. - Вы рассчитывали на
немногих, а выяснилось, что их еще меньше.
- Примерно так, - согласился Сапко. - Это неизбежные издержки. Запомни, полковник,
там, где много власти и много денег, рассчитывать приходится в основном на собственные
силы! - он опять заговорил покровительственным поучающим тоном.
Гуров не удержался и заметил в ответ:
- Трудно сказать, хватило бы вам собственных сил, если бы на моем месте оказался тот,
кого наняли. Скорее всего, тогда вы бы отправились за борт, а не я.
- Не преувеличивай! - небрежно сказал Сапко. - Это еще бабушка надвое сказала... Хотя
я вовсе не хочу отрицать твоих заслуг. Ты заставил перевертышей раскрыться, а это уже
немало.
Кажется, этот разговор уже начинал тяготить Сапко. Он удовлетворил свое любопытство,
своими глазами посмотрев на человека, из-за которого размеренное течение его жизни
закончилось таким скандальным переполохом, но ему вовсе не хотелось удовлетворять чужое
любопытство.
- В общем, поправляйся, полковник! - сказал он, придавая голосу заботливые интонации.
- Мы тебя обязательно поставим на ноги. Когда вернемся в Москву, никто и не догадается, что
с тобой случилась эта маленькая неприятность. Всего хорошего!
Он двинулся к двери, и она сама собою раскрылась, точно поджидавший за ней Шильцов
подглядывал в замочную скважину или вообще мог видеть сквозь стены.
Сапко ушел, но Гурову так и не удалось побыть в одиночестве - на смену визитеру сразу
же явился корабельный врач, рассерженный и оскорбленный.
- Черт знает, что здесь происходит! - мрачно сказал он, приближаясь к постели пациента.
- Еще один такой рейс, и я, наверное, пошлю все к черту! Что я, в сущности, теряю? Закройте
же дверь, черт вас побери!..
Последнее громогласное замечание относилось еще к одному посетителю, который
внезапно ворвался во владения доктора - ворвался так, словно он только что подавился костью
и теперь нуждался в неотложной помощи. Это был Крячко.
На нем красовались белая майка с яркой надписью, туго обтягивающая крепкий торс, и
новые белые джинсы, которых Гуров еще не видел - должно быть, Стас немного прибарахлился
на берегу. Его заметно загоревшая физиономия выражала самое чистосердечное простодушие.
Приложив руку к сердцу, Крячко сказал умоляющим голосом:
- Виноват, доктор, но мне просто необходимо шепнуть этому человеку два слова!
Буквально два! Это вопрос жизни и смерти... Мы же с этим товарищем коллеги, вы понимаете?
Доктор порывисто встал, едва не уронив стул, и сказал сердито:
- Все желают шепнуть больному два слова. И у всех вопрос стоит о жизни и смерти. Не
понимаю, что здесь делаю я?! Коллеги! Надеюсь, завтра вы не уляжетесь на эту же самую
койку? - И он в великом раздражении вышел, хлопнув дверью.
Крячко боязливо посмотрел ему вслед, подмигнул Гурову и сказал громким шепотом:
- А доктор-то прямо как в воду глядел! Ты еще не знаешь, а ведь, пока ты купался и
устраивал весь этот цирк, в меня, Лева, стреляли!..
Глава 19
В каюте Крячко было зажжено одно-единственное бра, и от этого лица сидевших по всем
углам мужчин казались зловещими, точно у заговорщиков. Гуров с забинтованной головой был
похож на главаря.
Он сбежал из лазарета, не пролежав и суток. Перспектива отправиться обратно в Афины
его нисколько не прельщала. Тем более, поразмыслив хорошенько, он пришел к выводу, что
госпитализация не решит его проблем с Ариной - у этой девчонки хватит нахальства и в самом
деле сопровождать его куда угодно. Насчет нее он продумывал одну неплохую комбинацию, а
пока решил держаться подальше от больниц - даже плавучих.
Теперь, когда ситуация разрешилась и роль подсадной утки была отыграна, Гуров со всей
серьезностью задумал разобраться с теми странностями, которые исходили от великановской
компании.
Последнее сообщение Крячко поразило Гурова до глубины души. Он не мог не верить
старому другу, но, откровенно говоря, поверить было трудно. Стрелять в оперуполномоченного
на круизном теплоходе, вдобавок не занятого непосредственно никаким уголовным делом, -
какой сумасшедший на это пойдет? Гуров так сразу и сказал Крячко, когда тот выложил свою
новость.
- Клянусь тебе, стреляли! - горячо возразил Крячко. - Неужели ты думаешь, что такой
стреляный воробей, как я, мог ошибиться в этом вопросе? Пуля свистнула над самым моим
ухом. Пушка была, конечно, с глушителем - скорее всего, какая-то дешевая импортная пукалка.
Да и стрелок тот еще - наверняка нервничал и боялся каждой тени. Хотя момент, надо сказать,
был самый удачный - на судне творился такой кавардак, будто за борт упал, по крайней мере,
капитан или даже сам морской министр... Однако, если бы этот стрелок попал - так легко, как
ты, я бы не отделался! Тут все мои мозги и выплеснуло бы в море!
- Не обольщайся, - сказал Гуров. - Говорят, у ментов нет мозгов. Это даже полковников
касается. Но зачем же в тебя стрелять?
- Да все та же контрабанда, Лева! - воскликнул Крячко. - Великанов же уверен, что он у
нас на крючке, а у него товару, видимо, навалом. А он не только прибылью рискует, но и
вообще безо всего может остаться - если мы его с контрабандой накроем, тюрьма ему
обеспечена! А тут он вдруг слышит, что ты за борт упал! Так ему в этот момент самый резон в
меня стрелять!
- Ну, допустим. А ты, значит, намерен его накрыть?
- Мы, Лева, мы!
- У тебя есть план? Есть ресурсы?
Крячко пообещал, что свой план представит вечером. Они договорились встретиться в
каюте Стаса, чтобы все подробно обсудить. Оказалось, что Крячко пригласил и всю четверку
Баранова. Когда все собрались, Стас щедрым жестом выставил коробку баночного пива и
притушил свет.
- Все должно быть в обстановке глубокой секретности, - пояснил он. - Это вам не лохов
из класса "люкс" выманивать.
Баранов, потягивающий в своем углу пиво, юмористически покосился на него, но ничего
не сказал. Зато кто-то из его ребят лениво поинтересовался:
- А в чем, собственно, проблема? У меня эта секретность вот где сидит! Класс "люкс"!
Проторчали в этой консервной банке, суточные нищенские... А ради чего, спрашивается?
Полковнику все равно не помогли. Да он и один бы справился... Нет, в следующий раз вы меня
в круиз не заманите!
- Не скули! - добродушно сказал ему Баранов. - Из Неаполя домой самолетом рванем,
спецрейсом, я уже с руководством договорился. - Он обернулся к хозяину каюты: - Так что
извини, друг, мы только до Неаполя. Дальше на нас можешь не рассчитывать.
- А дальше и не надо, - ответил Крячко. - Штука вот какая. Есть серьезные подозрения,
что тут ребята контрабанду затарили. Наши старые знакомые. Вернее, знакомый один, но у
меня такое чувство, что я эту компанию всю жизнь знаю. Так вот, пока я еще с ними в хороших
отношениях пребывал, мне их девочки между делом обмолвились, что они этим маршрутом
третий раз плывут. Сначала я не придал этому большого значения, но потом, когда приспичило,
вспомнил одну интересную деталь... - Он обвел всех загадочным взглядом и принялся
вскрывать банку с пивом.
- Стас, не разбегайся - прыгай! - взмолился Гуров. - Ты же не сказку рассказываешь!
- Так вот, я и говорю, - невозмутимо продолжил Крячко, сделав большой глоток из банки.
- Интересная деталь. Древний город Мессина на Сицилии. У "Гермеса" там стоянка.
Пассажирам предлагается экскурсия в город.
- И что же тут интересного? - вырвалось у Баранова.
- А то, что девушки простодушно обмолвились, что Мессину они не видели. На берег в
Мессине сходили мужчины, а подруг оставили сидеть на теплоходе.
- И что же из этого следует? - настороженно спросил Баранов.
- Может быть, и ничего, - пожал плечами Крячко. - Только во всех других портах они
выходили все вместе.
Гуров сообразил первым.
- Ты думаешь, что в Мессине у них налаженный канал сбыта? - заинтересованно спросил
он.
- Предполагаю, - скромно ответил Крячко. - Во всяком случае, эту мысль стоит
проверить. Вот увидите, в Мессине они непременно сойдут на берег. Главное, не проворонить,
когда они будут выносить товар. Но тут следует помнить, что товар, скорее всего, не у них, а у
бравого помощника капитана по фамилии Серегин. Я выяснял, он у них тут отвечает за
погрузку-разгрузку, так что насчет припрятать что-нибудь - ему все карты в руки, как
говорится. Запросто могут нас вокруг пальца обвести. Поэтому я и хотел бы, чтобы твои ребята
нас поддержали, - обратился он к Баранову.
Тот допил пиво и швырнул банку в коробку, стоящую на полу.
- Честно говоря, все это на авантюру смахивает, - сказал он. - На художественную
самодеятельность. За такие дела можно звездочек лишиться. А если у вас имеются подозрения
насчет контрабанды - доложите капитану. Самое разумное решение в данном случае, между
прочим.
- Что-то сам ты не пошел к капитану выяснять, что за птицы плывут у него на борту! -
вмешался Гуров. - Выказал заочно недоверие. А если капитан проговорится о контрабанде?
- Ну ты сравнил, Лев Иванович! - покачал головой Баранов. - Во-первых, за то дело я
отвечал лично. И у меня приказ был. Во-вторых, капитан может нас запросто послать, и что ты
тогда будешь делать? Он здесь хозяин, а у тебя, хочу напомнить, никаких полномочий на
досмотр корабля и пассажиров и в помине не имеется. Даже удостоверения с собой нет.
- Зато у тебя есть, - сказал Гуров. - Неужели ты вот так спокойно можешь отпустить
преступников? Ты же на Интерпол работаешь!
- У меня конкретный приказ, - упрямо произнес Баранов.
Наступило молчание. Не глядя друг на друга, все тянули пиво. Вдруг один из команды
Баранова сказал:
- А может, поможем мужикам, Анатольич? Все равно ведь груши околачиваем. Хоть
разомнемся маленько!
- Ага, а потом нас разомнут! - с угрозой сказал Баранов. - Между прочим, этой
контрабанды никто и в глаза не видел. Одни разговоры. Сунемся в дерьмо по самые ноздри, а
потом что? Нам еще по нашей основной разработке отдуваться, - он зловеще усмехнулся. -
Еще объяснять, как получилось, что товарищ полковник едва не погиб при исполнении...
- За это я сам отвечу, - перебил его Гуров. - Да и вообще, не думаю, что будут какие-то
претензии. В конце концов, фамилии тех, кто должен был выйти на контакт с киллером,
названы, а ведь это главное.
- Это тебе так кажется, - зло сказал Баранов. - Может, для тебя это и главное, может, для
господина Сапко главное, а у нас все только начинается. Вся долговременная бодяга. Рука
отсохнет отписываться. А то ты не знаешь, как это бывает.
- Так я понял, что писать ты мастер, - с невинным видом сказал Гуров.
Баранов с упреком посмотрел на него, помолчал еще немного и вдруг сказал:
- Вообще-то мы могли бы вам помочь, если у вас что-то толковое нарисовалось... Чтобы
в дураках потом не ходить.
- У нас комар носа не подточит! - обрадованно провозгласил Крячко. - Я все продумал!
- Ну, раз продумал, докладывай! - сурово сказал Баранов.
Крячко придвинулся поближе, напустил на себя чрезвычайно деловой вид и приступил к
докладу:
- Значит, слушайте меня внимательно...
"Гермес" уже несколько часов стоял на рейде порта Мессины. Желающие прогуляться
были отправлены на берег катерами, но большинство уже вернулось на корабль. Стояла
необычайно жаркая погода - даже опустившаяся на Сицилию ночь была наполнена горячим
дыханием южного ветра, несущего с собой запах нефти и рыбы.
До отхода судна оставалось еще много времени - сниматься с якоря оно должно было
утром, - поэтому отсутствие некоторых пассажиров не вызвало ни у кого тревоги. Тревожился
только Гуров, потому что среди не вернувшихся были Великанов, его толстый дружок и Стас
Крячко.
Вообще-то все пока укладывалось в рамки плана, который накануне изложил Стас. Гуров
вынужден был признать, что Крячко времени зря не терял и обложил Великанова довольно
плотно. Во всяком случае, до сих пор они могли контролировать ситуацию с опережением и
постоянно держали в поле зрения всю подозрительную компанию.
Прежде всего их интересовали оба толстых дружка, а они, как и предполагал Стас,
изъявили желание едва ли не первыми сойти на берег легендарной Сицилии. Крячко
демонстративно присоединился к той же группе пассажиров, чем вверг Великанова в самое
мрачное расположение духа.
Он последовал за ними на берег, но не это было основной частью его плана. Великанов и
его дружок отправились в Мессину налегке - это было очевидно. Скорее всего, они лишь
должны были провести с кем-то предварительные переговоры и назначить место встречи.
Четвертый помощник капитана Серегин оставался на борту и, кажется, даже не замечал, что за
бортом у него Сицилия. Великановские девчонки заперлись у себя в каюте и, похоже,
предались пьянству. Это могло быть уловкой, и один из ребят Баранова незаметно
присматривал за ними.
Остальные прохаживались по кораблю, подмечая все, что могло бы иметь какое-то
отношение к замыслам великановской группы. Однако сонный палящий день не преподнес
никаких сюрпризов. Оставалось надеяться, что все произойдет ночью.
Собственно, Крячко это тоже предвидел. Он рассуждал примерно так - Великанов уверен,
что Гуров из игры выбыл. Весь теплоход уже знал, что какой-то красавец полковник едва не
погиб, вывалившись ночью за борт, а какая-то девушка его спасла. История романтическая и
почти сказочная - будет о чем вспомнить. А Великанову она позволяет даже слегка
расслабиться. У него, как он считает, осталась одна забота - Крячко. А его он попытается
поводить за нос - отвлечь на себя. Будет до упора слоняться по портовым притонам, в то время
как главные события будут разворачиваться, конечно же, на судне.
Вот только он не догадывается, что Гуров уже в форме, а про четверку Баранова не знает
вообще. Между тем у людей Баранова имелось в наличии даже оружие - Гуров выяснил это в
последний момент. Но всего этого не знал Великанов.
Гуров стоял возле борта в том месте, куда не падали лучи света, и задумчиво
рассматривал близкий берег. Там горели огни и слышался шум каких-то механизмов. На фоне
городского зарева вырисовывались гордые силуэты кораблей, стоящих у причала.
На "Гермесе" уже спали. Или, по крайней мере, попрятались от жары в каютах. Жизнь
продолжалась только в рубке, да у трапа дежурил матрос, который, облокотясь о поручни,
лениво поплевывал в темную, пахнущую нефтью воду.
На Гурове была нахлобучена ковбойская шляпа, которую Крячко купил ему в киоске
сувениров на судне - без шляпы опутанная бинтами голова Гурова была слишком приметна.
Правда, в шляпе он испытывал невыносимые муки, буквально обливаясь потом, который стекал
ему за шиворот и щекотал спину. Но ради конспирации приходилось терпеть.
Еще трое из их команды находились в других концах корабля, а четвертый был чем-то
вроде связного - он равномерно обходил наблюдателей и выяснял, что они видели. Пока никто
из них ничего интересного не видел. Гуров чувствовал, что напарники начинают терять интерес
к их затее, и это волновало его все больше. Не столько из-за Великанова, сколько из-за Крячко
- ему было обидно за друга.
Гуров посмотрел на часы и убедился, что часовая стрелка уже уперлась в цифру "два". Он
опять уставился на берег и вздохнул - Стасу вряд ли сейчас приходится сладко, даже если ему
посчастливилось за это время не влипнуть ни в какую историю. А уж Великанов наверняка об
этом позаботился - должно быть, он давно завел здесь соответствующие знакомства. Сердце
защемило от недобрых предчувствий. Стас, конечно, парень тертый, но здесь чужая земля -
здесь наших шуток не понимают.
Неожиданно Гурову показалось, что где-то в стороне послышался едва уловимый плеск.
Он насторожился и вперился взглядом в темноту. Вот где пригодился бы аппарат ночного
видения, подумалось ему, если это долгожданные гости, мы не должны их пропустить.
Плеск стих, и некоторое время ничего не происходило. Матрос, дежуривший у трапа,
зевнул и перешел на другое место. Гуров потерял его из виду. Вдруг на палубу бесшумно
выскользнула чья-то фигура - Гуров узнал своего связного.
- Слева "Гермес" обходит весельная лодка, - негромко сообщил связной. - Стараются не
шуметь, огней никаких. А ведь в порту это опасно. Подполковник думает, что они хотят зайти с
правого борта. Я пойду предупредить остальных.
- Ну а я тогда к подполковнику, - сказал Гуров и, надвинув на лоб шляпу, отправился
искать Баранова.
Тот стоял на корме, вглядываясь в мутные, мерцающие каким-то гнилушечным светом
волны.
- Видишь что-нибудь? - шепнул, подходя, Гуров.
Баранов невозмутимо оглянулся на него и тихо ответил:
- Сейчас не вижу, но незадолго до твоего прихода кое-что интересное было. В одном из
бортовых иллюминаторов трижды мигнул свет. Я ясно видел дорожку на воде. А после этого
вроде плеск весел стал ближе. Но надо убедиться.
- А ты местоположение иллюминатора запомнил? - спросил Гуров. - Хорошо бы
проверить, что это за каюта.
- Хорошо бы, - бесстрастно сказал Баранов.
Они молча постояли еще несколько минут. Из темноты вынырнул связной и попытался
что-то сказать. Баранов предостерегающе приложил палец к губам.
Теперь стало совершенно ясно, что рядом кто-то плыл на веслах - звук приближался. И
вдруг внизу снова засветился иллюминатор - троекратная яркая вспышка.
- Видел? - спросил шепотом Баранов связного. - Соображай, где это, и рви туда! Чтобы
кровь из носу нашел эту мигалку! А ко мне пошли Мешкова срочно!
- Понял! - сказал связной и исчез.
И тут они увидели лодку. Она медленно приближалась к судну, покачиваясь на волнах.
Гребцы подняли весла, и движение происходило совершенно бесшумно. Зато внизу
послышался тихий скрип, и Гуров понял, что открылся иллюминатор.
- Знаешь, подполковник, - шепнул он Баранову. - Пойду-ка я вниз - твоему парню
помогу. Все равно от меня толку здесь никакого. А ты, если какие-то их действия увидишь,
пальни в воздух - и их напугаешь, и нам сигнал дашь, что пора действовать. Насколько я
понимаю, они груз принимать собираются. Так пусть этот груз у нас останется.
Баранов кивнул. Гуров быстро пошел вдоль борта, нашел люк, нырнул в него и по
внутреннему трапу спустился в трюм. Ориентироваться в гладких корабельных коридорах было
не проще, чем в лабиринте, но Гуров напряг всю свою память и перешел почти на бег.
Он свернул направо, потом налево и вдруг в одном из коридоров столкнулся с
барановским связным.
- Ничего не пойму! - виновато развел руками тот. - Одни двери и стены. Где эта чертова
каюта?
- Похоже, это не каюта, - сказал Гуров, останавливаясь и оглядываясь. - Это, кажется,
какой-то грузовой отсек должен быть. Жильем здесь и не пахнет.
Он прислушался, пытаясь уловить звук возможного выстрела, но вскоре понял, что это
дело безнадежное - где-то рядом находилось машинное отделение, и шум турбин покрывал все.
Однако наверху все-таки что-то произошло. Неожиданно до их слуха долетел
приглушенный вой сирены, железный гул задрожавших под ногами трапов, еще какой-то шум.
Гуров и связной переглянулись.
- Надо искать это помещение! - заключил Гуров. - Сейчас это главное.
Но искать долго не пришлось. Оказывается, практически они были уже у цели. Внезапно
метрах в четырех от них заскрипела металлическая дверь, и из нее поспешно выпрыгнул
крупный мужчина в морской форме. Он сутулился, да еще стоял спиной к ним, но Гуров узнал
его мгновенно.
- Серегин! - почти радостно воскликнул он.
Помощник капитана подпрыгнул на месте и обернулся. На его круглом лице застыло
выражения отчаяния, смешанного со страхом. Кажется, он никак не ожидал, что кто-то может
появиться в его владениях, и уж менее всего он надеялся увидеть здесь Гурова.
Наверху происходило что-то очень серьезное - Серегина явно спугнули, и теперь он
намеревался уносить ноги. Гуров нарушил все его планы.
Сначала он застыл, точно крыса в лабиринте, перед которой открылись два одинаковых
тупика, потом рука его весьма характерным жестом потянулась к заднему карману. Но уже в
следующую секунду, опомнившись, Серегин только спросил с вызовом:
- Что вы тут делаете? Пассажирам тут не положено! Возвращайтесь на свою палубу!
- А что вы тут делаете, Серегин? - спросил с интересом Гуров.
Где-то послышался топот бегущих ног. На лбу Серегина появилась глубокая складка. Он
вдруг потерял интерес к Гурову и его спутнику и сделал попытку вернуться в то помещение,
откуда вышел. Гуров понял, что тот намеревается сделать. У Серегина остался единственный
шанс выйти сухим из воды - успеть сбросить за борт контрабанду.
Гуров успел в последний момент подставить ногу и этим помешал Серегину закрыться в
грузовом отсеке. Помощник капитана, весь красный и потный, изо всех сил тянул дверь на себя,
явно рассчитывая стереть ногу Гурова в порошок. Он не произносил ни слова, но ненависть
просто клокотала в нем. Гуров мысленно поблагодарил судьбу, которая послала ему
необычайно крепкие ботинки с особо прочными рантами - пока они позволяли ему держаться.
Между тем топот бегущих людей слышался уже совсем близко. Слыша его, Серегин
удвоил усилия и в какой-то момент даже простонал умоляющим тоном:
- Да убери же ногу, гад ментовский! И откуда ты взялся на мою голову? Убери, приморю!
Гуров видел, что Серегин уже на пределе, и удвоил свои усилия. Они тянули дверь в
разные стороны, как муравьи добычу. Постепенно состояние устойчивого равновесия стало
медленно склоняться в сторону Гурова - тем более что ему на помощь пришел напарник, и
вдвоем они уже без труда вырвали дверь из рук капитанского помощника.
В отчаянии Серегин отпрянул назад - в темноту помещения. Свет здесь был погашен, а
вокруг стояли какие-то тюки, ящики, и передвигаться постороннему человеку здесь было очень
сложно. Гуров сразу потерял Серегина из виду. Он только услышал, как тот, задыхаясь,
выкрикнул:
- Это нападение на служебное лицо! Я вынужден обороняться! Предупреждаю!
Но предупреждение это было предельно формальным, потому что Серегин сразу ж
...Закладка в соц.сетях
