Жанр: Детектив
Кремлевский туз
.... Она опять была прежней незнакомкой,
подтянутой, выхоленной и целеустремленной.
- Разумеется, смогу, - сказала она. - Потребуется только совсем немного терпения. И не
запирайте дверь каюты, чтобы мне не стучаться. Не нужно, чтобы нас видели вместе.
- Да, это ни к чему, - согласился Гуров. - Парочка из нас получается странноватая -
сплошной мезальянс какой-то... Ну так я буду вас ждать. Знаете, мне почему-то уже начинает
казаться, что мы непременно поладим!
- Я скоро, - сказала женщина и, прихватив сумочку, бесшумно исчезла за дверью.
Гуров подождал минуту, а потом выглянул в коридор. Все как обычно - ореховые панели,
сиреневый туман, матовый свет плафонов. Полное впечатление, что ему просто все приснилось.
Но для сна это было, пожалуй, чересчур. От таких снов иногда не просыпаются. Эта
красотка идет ва-банк. Видно, посоветовалась с руководством, обрисовала ситуацию и
получила нагоняй по полной программе. Теперь ей деваться некуда - или пан, или пропал.
Видимо, ей действительно поручено вырвать Гурова из лап нищеты или, если он заупрямится,
прикончить его. Вряд ли, впрочем, это будет адресная помощь - Гуров полагал, что его имя
вряд ли стало заговорщикам известно. Некогда было заниматься деталями, да и вряд ли те, кто
был осведомлен об операции, станут повсюду распространяться о Гурове. Заказчики просто
поставлены перед фактом: убийца мертв, но на его месте присутствует некто - дальше
включается простая логика.
Это все более или менее ясно. Не ясно одно: что теперь делать? Впервые Гуров особенно
остро осознал, что он один. Несмотря на то что на том же теплоходе плывут ребята Баранова и
даже Стас Крячко. У него просто нет времени с ними связаться. Ведь совершенно неизвестно,
какой следующий ход сделает противник.
Может быть, имело смысл задержать эту женщину, запереть ее в каюте, а самому вызвать
Баранова - в конце концов, именно так они и договаривались. Но все произошло слишком
неожиданно. Да и не в женщине дело - Гуров это чувствовал. Она в этой игре лишь пешка,
передаточное звено. Скорее всего, свою роль она уже доигрывает. Именно поэтому ей
позволили так раскрыться. Теперь все зависит от того, насколько они поверят, что Гуров
согласен продаться.
Нет, они не могут в это поверить! У Гурова не было на этот счет никаких сомнений. Они и
до сих пор не казались рисковыми ребятами, а теперь риск для них достиг предельной черты.
Пожалуй, он понял, каким будет дальнейший сценарий - во-первых, они попытаются получить
назад купюру. Ведь, по их мнению, пока это единственная реальная улика. А во-вторых, тихо
избавятся от ненужных фигур - в данном случае от красотки и Гурова. Конечно, с
первоначальными планами им придется надолго расстаться, но тут уж не до жиру... Самим бы
уцелеть.
Значит, сначала деньги, а потом... Интересно, какими силами они здесь располагают?
Кроме этой хрупкой брюнетки и мужика с рыжими руками, у них должен быть еще кто-то,
способный в крайнем случае взвалить на себя нелегкое бремя - например,
стовосьмидесятисантиметровое тело полковника Гурова - с последующим преданием его
безмолвной пучине. Иначе просто и быть не может - не в поддавки же они здесь играют.
Психологически Гуров был готов ко всему. Его смущала только явная скудость
собственного арсенала - пары тренированных рук может не хватить в схватке с
замаскированным противником. Если они пойдут на крайние меры...
"Впрочем, не стоит суетиться, - подумал Гуров. - Они сейчас напуганы гораздо больше,
чем я. Им по-прежнему есть что терять, у них мало места для маневра, и они должны быть
крайне осторожными. Скорее всего эта красотка, как я и полагаю, вернется сюда одна. Она
надеется, что я отдам ей купюру. Значит, нужно попробовать оправдать эти надежды..."
Он поспешно порылся в бумажнике и разыскал-таки долларовую купюру. Старательно
восстановил в памяти, каким образом был сделан надрыв на той, прежней, и попробовал
повторить его на новом экземпляре. "Если не быть слишком педантичным, - решил он, - то
вышло очень похоже. Завернуть ее в бумажку - такая реликвия не может болтаться в общей
куче. Теперь есть чем порадовать бедную женщину..."
Новая банкнота обладала только одним недостатком, хотя и весьма существенным, - у нее
был не тот номер. Но здесь Гуров оказался уже не в силах внести коррективы. Оставалось
положиться на судьбу и плохую память красотки. Хотя вряд ли такая женщина страдает
провалами в памяти. На первый случай сойдет - хоть какое-то время Гуров сумеет выиграть, а
там будет видно.
Он опять спрятал бумажник и принялся ждать. Время тянулось невыносимо медленно. В
какую-то минуту Гуров подумал, что женщина по каким-то причинам раздумала возвращаться.
Может быть, он что-то не учел в своих предположениях?
Но она не могла не вернуться - и она вернулась. Тихо приоткрылась дверь, и женщина
вошла, держа в правой руке небольшой кейс. Сумочки при ней уже не было.
Молча она подошла к столу и положила на него кейс. Затем обернулась к Гурову.
- Итак... - сказала она.
В глазах ее была тревога. Гуров, не двигаясь с места, кивнул головой.
- Откройте!
Она щелкнула замками. Внутри кейса лежали аккуратно упакованные пачки денег. Со
стороны трудно было сказать, какая сумма находится в чемоданчике. Не исключалось, что это
вообще была "кукла".
- Я свои обязательства выполнила, - чуть охрипшим от волнения голосом произнесла
женщина. - А теперь - вы.
Гуров подошел к столу, взял наугад одну из упаковок, провел по ней пальцем. Кажется,
деньги были настоящими. Только вот купюры были не слишком большого достоинства - по
двадцать долларов. Вряд ли в кейсе находилось больше ста тысяч. Впрочем, для Гурова это не
имело никакого значения.
Он медленно полез в карман и вытащил завернутую в бумажку банкноту. Протянул
женщине. Она выхватила бумажку быстрым кошачьим движением и сразу принялась
разворачивать. Гуров с невозмутимым видом наблюдал за ней.
Наконец обе половинки банкноты были у нее в руках. В первую секунду глаза ее
вспыхнули торжеством, но почти тут же погасли, и на лице появилось хищное и мстительное
выражение. Она резко выпрямилась и швырнула обрывки в лицо Гурову.
- Это не та купюра! - прошипела она. - Вздумали морочить мне голову?
- Но здесь тоже не богатство, - с усмешкой сказал Гуров, показывая на кейс. - Вы мне
обещали золотые горы, а я даже ничего и не почувствовал...
Женщина презрительно скривила губы.
- Аппетит нагуляли? - спросила она. - Да где вы еще такие деньги увидите, мент?
- На нашей работе еще и не такое приходится видеть, - простодушно признался Гуров. -
В общем, не зажгло что-то меня... Может быть, добавите маленько?
Женщина метнула на него уничтожающий взгляд, но сдержалась и сказала:
- Я не уполномочена решать такие вопросы. Вам придется подождать до утра. Вы
согласны?
- А раньше никак нельзя? - озабоченно спросил Гуров. - Ну, что же с вами делать -
придется ждать. Только не очень затягивайте! Хотелось бы уж какой-нибудь определенности...
- Будет вам определенность! - зло сказала женщина, с треском захлопнула крышку кейса
и двинулась к двери, обронив на ходу: - Только не вздумайте больше морочить нам голову!
Наше терпение тоже не безгранично!
Гуров постоял немного, пытаясь прислушаться к ее шагам, но она уходила так бесшумно,
что он не уловил ни звука. Тогда он стал быстро собираться - был еще шанс успеть
предупредить Баранова. Не гася света и не запирая двери, Гуров вышел из каюты, прошел по
лиловому сумрачному коридору и выбрался на палубу. Ему нужно было дойти почти до самой
кормы и там спуститься по трапу.
Свежий ветерок остудил его разгоряченное лицо. Гуров оглянулся по сторонам - никакого
движения поблизости он не заметил. "Интересно, перемещения этой женщины по кораблю
привлекли хоть чье-то внимание? - подумалось Гурову. - В такие минуты может оказаться
важной каждая мелочь".
Он уже собирался отправиться по намеченному маршруту, как вдруг за той дверью,
откуда он вышел, в полумраке мелькнула какая-то тень. Гуров был уверен, что ему не
почудилось. Он готов был поклясться, что кто-то намеревается наведаться в каюту во время его
отсутствия.
Гуров бросился назад в свой отсек - пожалуй, он поторопился уходить из каюты, надо
было подождать еще чуть-чуть. Конечно, он не учел одной простой вещи - у этих людей
кончается терпение, и теперь они будут все делать наспех.
Гуров успел сделать всего два или три шага, как вдруг сзади на него надвинулось что-то
массивное, неудержимое и бесшумное - будто "КамАЗ", снятый с тормоза. Гурову показалось,
что его смяло и сплющило, как консервную банку, и он потерял сознание.
Глава 18
Сознание возвращалось трудно - сквозь непонятную плотную пелену, без единого луча
света, но зато наполненную странным переливающимся шумом, сквозь непроницаемую толщу
чего-то тяжелого и скользкого, сочетающего в себе ледяной холод и испепеляющий жар
одновременно. Лишенный своего "я", потерявший память, слепой и оглохший, Гуров
бессмысленно барахтался в этой неуютной тьме, и один лишь древний инстинкт помогал ему,
указывая путь к возвращению. Если бы не эта природная сила, дремавшая где-то в
подсознании, Гуров бы, вероятно, погиб. И если бы те, кто напал на него, не действовали в
такой спешке...
Но до осознания этого Гурову было еще очень далеко. Пока он только еще начинал
чувствовать. Сначала тело, а потом давящий холод снаружи и жар, который необъяснимым
образом помещался внутри и буквально разрывал грудь.
Спасаясь от этого кошмара, он все активнее заработал руками и ногами, завертелся
вьюном и обнаружил, что неподатливое пространство вокруг начинает расступаться, выпускает
его из своих липких объятий. Он удвоил усилия, помчался куда-то вверх и вдруг оказался
свободен.
В полном одиночестве он качался на поверхности воды, все еще не понимая, как здесь
оказался и что с ним происходит. В его легкие со свистом рвался свежий воздух, и огонь,
пожиравший его изнутри, быстро исчезал. Гуров сделал несколько глубоких вдохов, кружа по
воде, и наконец окончательно пришел в себя.
Его бил озноб и немилосердно трещала голова, но способность мыслить уже вернулась к
нему, и Гуров постепенно начал понимать, что произошло.
Итак, он оказался за бортом. Об этом недвусмысленно свидетельствовало бескрайнее
морское пространство вокруг и нависающий над водой силуэт корабля, который с этой точки
показался Гурову необычайно огромным. На корабле горело множество огней, но все они
неуклонно удалялись в черную бездну ночи, и Гуров понял - еще минута, и будет поздно.
Он открыл рот, чтобы крикнуть, но из глотки у него вырвался только бессильный хрип.
Бешено заколотило в висках - должно быть, по черепу ему приложились от души.
Гуров с бессильной яростью наблюдал, как уходит от него махина теплохода. Он ничего
не мог поделать - сейчас у него едва хватало сил держаться на воде. Даже если бы он мог
кричать, вряд ли этот крик услышали бы на "Гермесе".
Гуров припомнил слышанные им рассказы о дельфинах, которые спасают утопающих. В
действительности ничего похожего не наблюдалось - даже паршивая сардинка не плескалась
поблизости. Возможно, своим падением Гуров распугал всю рыбу вокруг.
"Гермес" между тем неотвратимо удалялся, и Гуров сквозь головную боль мучительно
попытался хотя бы в общих чертах припомнить карту Средиземноморского побережья - все
шло к тому, что ему придется добираться до этого самого побережья вплавь.
В другое время это звучало бы как анекдот - Гуров и сам бы с удовольствием посмеялся, -
но теперь ему было не до смеха. Он припомнил еще одну историческую деталь - от моряков
былых времен не требовалось умения плавать: видимо, все упавшее за борт сразу же
списывалось. Одиночные заплывы по морям почему-то не поощрялись. Может быть, не было
удачных примеров?
Размышляя на исторические темы, Гуров вдруг заметил, что к нему медленно дрейфует
какой-то посторонний предмет. Охваченный надеждой, Гуров подплыл к нему и с ликованием
убедился, что это пробковый спасательный круг с четкой надписью "Гермес" по периметру.
Первым делом Гуров обеими руками вцепился в круг, и уже только потом до него дошло, что
сам по себе этот круг здесь появиться не мог. Кто-то заметил, как Гуров упал с теплохода, - в
этом не было никакого сомнения.
Факт был достаточно приятный, но он к тому же означал, что в перспективе Гурова может
ожидать и куда большая удача. Вряд ли его спаситель ограничится только тем, что сбросит
спасательный круг, - разумный человек в таких случаях поднимает тревогу.
В том, что он имеет дело именно с таким человеком, Гурову пришлось убедиться очень
скоро. Качаясь на волнах, он вдруг заметил, что "Гермес" как будто замедлил ход, а на палубах
его происходит какая-то суета. Превозмогая боль, Гуров поплыл по направлению к судну.
Вскоре стало совершенно ясно, что его заметили, - на судне происходил аврал. На воду
спускали шлюпку, лучи мощных прожекторов обшаривали пространство вокруг теплохода, на
всех палубах горели огни, и едва ли не все пассажиры толпились у борта, вглядываясь в
окружающую их тьму.
Вся эта деятельность происходила, видимо, в соответствии с инструкциями, довольно
толково и слаженно, но Гурову казалось, что прошла целая вечность. Он быстро терял силы и,
когда к нему наконец подплыла шлюпка, самостоятельно уже взобраться в нее не смог - его,
как ребенка, на руках втащили матросы. Он упал на просмоленное днище и отключился.
Как его доставили на палубу "Гермеса", Гуров не помнил. Однако, очнувшись, сразу же
попытался встать и куда-то отправиться. Члены команды и поднятый с постели судовой врач
воспрепятствовали этим попыткам и, несмотря на протесты, унесли Гурова на носилках в
лазарет.
Там он сразу же получил какой-то укол и немного успокоился. Лежа на койке, он
равнодушно рассматривал низкий потолок, пока к нему с тыла не подошел доктор в марлевой
маске и резиновых перчатках и, заглядывая в затылок, не сказал весело:
- Знаете что? Хочу вас сразу обнадежить - если у вас нет внутреннего кровоизлияния, то
вам просто чертовски повезло. Я перед тем, как устроиться на эту посудину, работал
преимущественно в нейрохирургии - так что вы попали по профилю.
- Я даже не надеялся на такую удачу, - сумел выдавить из себя Гуров.
- Ну вот видите, - еще больше обрадовался доктор. - У вас даже речевая функция
нисколько не нарушена. Это внушает оптимизм. Конечно, мы немедленно свяжемся с берегом и
постараемся в самое ближайшее время определить вас в надлежащие условия, но пока суд да
дело, я сам займусь вами...
Если у Гурова и имелись какие-то возражения, то он не стал их высказывать. Даже на
вопрос врача, каким образом ему удалось получить такую черепно-мозговую травму, он
предпочел промолчать. Вообще Гуров внезапно почувствовал себя смертельно уставшим и
больным. Он стоически вытерпел все процедуры, которым подверг его доктор, а потом,
накачанный лекарствами, уснул под успокаивающий гул машинного отделения.
Когда он наконец открыл глаза, в иллюминатор напротив било веселое утреннее солнце, а
где-то на палубе играла музыка. В лазарете, кроме Гурова, никого не было.
Он попробовал сообразить, как себя чувствует, и пришел к выводу, что чувствует себя
довольно неважно, но все-таки значительно лучше, чем вчера, когда сражался с пучиной.
Что-то давило ему на голову, и, ощупав ее, Гуров убедился, что сверху он по самые брови
весь забинтован. Тогда он попытался сесть. Это ему удалось, хотя ощущения при этом
появились довольно муторные. "Интересно, каким инструментом мне вчера приложили? -
подумал он. - Держу пари, что рукояткой пистолета. Могли бы и поудачнее - должно быть, как
всегда, спешка подвела. Понадеялись по русскому обычаю на авось, то есть в данном случае на
море, которое, как известно, умеет хранить тайны, но в этот раз почему-то подвело..."
Гуров прилег обратно на подушку и снова потрогал повязку на голове. Вырубили на
самом интересном месте! Как же узнать, что там происходит на судне? Хоть бы навестить кто
пришел - все равно теперь вся конспирация пошла прахом.
Пока он так размышлял потихоньку, дверь лазарета слегка приоткрылась, и внутрь
проникло какое-то миниатюрное существо, по самые пятки закутанное в безразмерный
медицинский халат. Существо прошмыгнуло к койке и бесцеремонно уселось рядом с Гуровым.
И тут он увидел, что из халата выглядывает знакомая взлохмаченная голова. Бедовые, с
рыжеватым огоньком глаза смотрели сейчас с необычной тревогой.
- Арина! - растроганно произнес Гуров. - Как говорится, лучше поздно, чем никогда,
правда?
Досадливо махнув рукой, совершенно утонувшей в необъятном рукаве, Арина сердито
сказала:
- Эти доктора такие дураки! Не хотел меня пускать! Слава богу, я все-таки сумела
растолковать ему, кто есть кто. Еще бы у него хватило совести не пустить меня! Женщину,
которая дала тебе жизнь!
- Вообще-то жизнь мне дала моя покойная мама, - осторожно напомнил Гуров. - И потом,
я не припоминаю, с каких пор мы перешли на "ты". Что все это значит?
- Ты все такой же занудный! - обрадовалась Арина. - Значит, ничего страшного не
случилось! А насчет жизни, извини, ты ошибаешься. То есть я не отрицаю твою маму, но я дала
тебе вторую жизнь! На данном историческом отрезке акт очень серьезный!
Гуров приподнялся на локтях.
- Так это ты?.. - недоверчиво спросил он. - Круг... и все такое?
- А ты решил, что тебе его бог послал? - иронически проговорила Арина. - Как кусочек
сыра? Да если бы не я, съели бы тебя акулы, как пить дать!
- Здесь нет акул, - сказал Гуров. - Но как все случилось?
- У тебя надо спросить, - заявила Арина. - Я сама ничего не знаю. Вообще-то ты меня
напугал до полусмерти - даже не знаю, как это я вчера не описалась! Иду как дура к нему на
свидание, ничего такого не ожидаю, тишина... Хорошо, у меня слух хороший: когда тебя по
башке огрели, я сразу поняла - что-то неладно, и дальше не пошла. Они меня не видели. А я-то
их видела отлично!
- Ты видела, кто это был?!
- Ну, не сразу, - поправилась Арина. - Сначала я видела только тени - там опять кто-то
додумался свет в коридоре вырубить. Но я почему-то моментально почувствовала, что это тебя
убить пытаются. Поэтому я ни секунды не мешкала. Они, как только тебя через борт
перевалили, сразу разбежались, и я спокойно сумела бросить вниз круг...
Она вздохнула, вытерла тыльной стороной ладони глаза и продолжила жалобным тоном:
- Вообще-то я дрянь, конечно! Я должна была прыгнуть за тобой следом. Ведь ты мог
сразу камнем на дно уйти. Но тут я сплоховала - во-первых, плаваю я не очень... А во-вторых,
что бы мы с тобой стали потом делать - даже на круге? Я решила положиться на судьбу и
побежала искать кого-нибудь из команды - они же должны давать команду "Человек за
бортом"! Надо сказать, что они сработали чисто - не стали ломаться, выяснять: "А вы нас не
морочите, девушка?" - сразу взялись за дело.
- Понятно, - вздохнул Гуров. - Спасибо тебе. Я тебе и правда жизнью обязан... А вот
насчет самобичевания - это ты зря! Если ты плаваешь плохо, то наверняка ныряешь совсем
никак. Шлепнулась бы пузом о воду - вот тебе уже два трупа. Ты все совершенно правильно
сделала. Меня не так просто убить, как может некоторым показаться... Я вот себя ругаю - такая
вчера комбинация намечалась, а я все запорол. Не ожидал, что они напролом пойдут.
- Между прочим, когда я моряков на ноги подняла, - сообщила Арина, - ваши друзья
тоже на палубу выскочили.
- И что же?
- Я этому, важному, все объяснила, и он сразу куда-то исчез. А друг ваш Крячко - тот до
последнего момента по палубе метался. Он бы и за борт прыгнул, да только его два матроса
удержали - по приказу капитана, я сама слышала. Вот такие дела, товарищ
оперуполномоченный!
Гуров смущенно почесал нос. Ему было приятно, что столько людей беспокоятся и
заботятся о нем, и одновременно брала досада, что сам он в такое горячее время выбыл из
строя.
- Послушай, Арина, - нерешительно сказал он. - Я понимаю, что ты сейчас переполнена
впечатлениями, но мне хотелось бы все-таки спросить... Ты что-то узнала у своего друга? Я
имею в виду имя человека с рыжими волосатыми руками. Кстати, его не было вчера поблизости
от моего бесчувственного тела?
- Только и было у меня время смотреть, кто там отирается вокруг твоего тела! Я же
говорю, они сразу разбежались как тараканы. Один здоровый, топал как слон, а второй... Вот
второй, знаешь, на этого рыжего, пожалуй, похож... Только темно было, да они еще специально
в тени держались. Нет, не спрашивай меня - не знаю! Могу тебе только одно точно сказать -
того, с волосатыми руками, зовут Булавкин Валерий Семенович. Он у Сапко
секретарем-референтом работает. Это мне Лешка сказал. Только я в тонкости углубляться не
стала - ты ведь сам велел, чтобы я лишнего языком не болтала... А правда, что тебя собираются
на встречном корабле опять в Афины отправить? - неожиданно закончила она.
Гуров едва не подскочил на своем ложе.
- Откуда ты это взяла? - ошарашенно спросил он.
- Мне сказал доктор, - объявила Арина. - Я решила, если так получится, то я еду вместе с
тобой!
- Только этого еще не хватало! - возмутился Гуров. - Кормилица нашлась! Выбрось это
из головы, слышишь?! И ни в какие Афины я, разумеется, не поеду! Эти фантазии пусть твой
доктор оставит для другого.
- Это не мой доктор, это твой доктор, - сказала Арина. - Я-то ведь не болею.
- Я тоже не болею, - сердито буркнул Гуров. - А если мне лишний раз дали по голове, это
ничего не значит. У меня голова привычная. Знаешь, сколько по ней били?
- Догадываюсь, - с невинным видом ответила Арина. - Только что ты мне-то
объясняешь? От меня тут вряд ли что зависит.
- Я и доктору то же самое скажу! - разгорячился Гуров.
- Ну и дураком будешь, - безапелляционно заявила его спасительница. - Тогда он тебя
точно отправит. Потому что у тебя сейчас вид человека, который заговаривается... Ты, кстати,
правда себя хорошо чувствуешь?
- Нормально я себя чувствую, - проворчал Гуров, однако пыл его при этом заметно угас,
и он опять откинулся на подушку.
- Вот и хорошо, - заботливо сказала Арина. - Так и скажи доктору, что чувствуешь себя
нормально. Улыбнись ему и попроси кушать. Тогда он поймет, что имеет дело с
выздоравливающим, а не с человеком, у которого мозги набекрень. В общем, я сейчас убегаю, а
ты будь паинькой. - Она вдруг наклонилась и, к великому смущению Гурова, деловито и
беззастенчиво чмокнула его в щеку. Потом вскочила и, помахав завернутой в бесконечный
халат ручкой, выпорхнула за дверь.
"Вот попали, на ровном месте да мордой об асфальт! - в отчаянии подумал Гуров. -
Может, и правда, того... в Афины рвануть? От греха..."
Ему требовалось время, чтобы прийти в себя после такого волнующего визита, но,
похоже, сегодня у него не было особого выбора. Буквально через пять минут после ухода
Арины в коридоре послышался странный шум, а потом в лазарет по-хозяйски вломился
какой-то мощный человек. Впрочем, он сразу же остановился у входа и, почтительно
придерживая дверь, равнодушно посмотрел на Гурова.
- Ну, это уже слишком! - в сердцах сказал тот.
Он узнал в человеке грубияна-охранника по фамилии Шильцов, с которым они не сумели
найти общего языка при первой попытке Гурова проникнуть на застекленную галерею.
Разумеется, за все это время их отношения никак не могли стать теплее, и поэтому такое
странное явление Гуров встретил с откровенной неприязнью. Его даже подмывало послать
Шильцова как можно дальше, но, к счастью, Гуров вовремя сообразил, что и его оппонент
пришел сюда не по своей воле.
Следом за ним в распахнутую дверь с привычно самоуверенным и властным видом
шагнул не кто иной, как господин Сапко собственной персоной. Он был без галстука, в белой
расстегнутой рубашке с короткими рукавами и в просторных светлых брюках. На загорелом
запястье свободно болтались дорогие часы на платиновом браслете. Серые, почти бесцветные
глаза его с любопытством обшаривали лежащего на постели Гурова, а сам он на ходу
выговаривал преследующему его по пятам доктору:
- Я и без вас все знаю, милейший! Если увижу, что мое присутствие тягостно для
больного, я, разумеется, уйду! А свои амбиции придержите пока! Если сильно интересуетесь,
вам потом все объяснят... А сейчас оставьте нас вдвоем. Это дело государственной важности.
Все, разговор закончен!
Гуров видел, как Шильцов вытеснил побледневшего от унижения врача за дверь. Теперь
они остались в каюте вдвоем с Сапко.
Тот немного постоял, монументально нависая над Гуровым, посверлил его
грозно-веселым взглядом, а потом, решив, что эффект произведен достаточный, придвинул
стул и уселся возле кровати.
- Ну что, полковник, - преувеличенно бодро спросил он. - Совсем раскис? Держи хвост
пистолетом! И, главное, ничего не бойся - если понадобится, я для тебя любого врача выпишу.
Прилетит прямо сюда - в голубом вертолете! - И он довольно рассмеялся, хотя глаза его при
этом оставались снисходительно-равнодушными.
- А не боитесь, что вместо врача прилетит киллер с пушкой? - спросил Гуров. - У вас, я
так понял, это запросто.
- У кого это у вас? - нахмурился Сапко. - Да ты хоть знаешь, с кем говоришь?
- К сожалению, знаю, - сказал Гуров. - Не сработало ваше инкогнито. Да разве дело во
мне? Я-то узнал, можно сказать, последним - как обманутый муж в анекдоте. А вот ваши
соратники про ваше путешествие, похоже, давным-давно вызнали. Так давно, что успели и
сюрприз приготовить...
Сапко поморщился.
- Представь себе, знаю! - раздраженно сказал он. - Чего, спрашивается, я вдруг к тебе
сюда приперся бы? Объяснил мне вчера твой подстраховщик - Баранов, что ли... Доводы
веские приводил. Ну что скажу - молодцы! В общем-то не ваша это прерогатива была - о моей
безопасности печься. Но вы же не знали - поэтому считаю, что винить тут вас определенно не
стоит. Одно хочу сказать, полковник... - Он проникновенно заглянул Гурову в глаза и
покровительственно хлопнул его по колену. - Одно хочу сказать - эту историю рекомендуется
поскорее забыть. Тут, понимаешь, тебе не магазин взяли. Т
...Закладка в соц.сетях
