Жанр: Детектив
Кремлевский туз
...укавов которой выглядывали мощные
волосатые лапищи, и он, согласно кивнув, тут же нажал на газ.
Похоже, женщина свободно говорила по-турецки, и это явилось для Гурова откровением.
Он впервые серьезно задумался о своих пробелах в этой области. Пожалуй, это было еще одной
серьезной ошибкой в подготовке операции - само собой подразумевалось, что владеющий
русским Кузмин свободно говорит также по-французски и, вероятно, еще на парочке
европейских языков. Но всерьез этого факта никто не обсуждал, и Гуров понял, что эта
невозмутимая красотка-полиглот может засыпать его в два счета - стоит ей заговорить с ним
по-французски, например. А может, Кузмин и на турецком калякал, и об этом не знает один
Гуров...
Впрочем, экзамен по языкознанию никто устраивать ему не собирался - может быть,
женщине это просто не пришло в голову. Ее интересовали другие вопросы. Едва такси
тронулось с места, она требовательно сказала Гурову:
- Дайте ваш паспорт!
Он пожал плечами, полез в карман и протянул ей зарубежный паспорт, выписанный на
имя Крупенина. Женщина довольно придирчиво перелистала страницы и вернула документ
Гурову. Движения ее были нервными, и он понял, что в душе она далеко не так спокойна, как
старается казаться. Это придало ему уверенности. Он неторопливо спрятал паспорт в карман и
спросил:
- А теперь наконец я могу узнать, что все это значит?
- Вы все узнаете, потерпите немного, - раздраженно откликнулась женщина,
отворачиваясь к окну.
- Скажите хотя бы, как вас зовут, - предложил Гуров.
- Зачем это? - подозрительно поинтересовалась она.
- Надо же мне вас как-то называть, - Гуров пожал плечами. - Если вы собираетесь со
мной общаться.
- Вам не придется со мной долго общаться, - оборвала его женщина. - Кстати, доллар у
вас с собой?
- У меня с собой около двух сотен долларов, - испытывая мстительное удовольствие,
сказал Гуров. - Я так и думал, что они могут пригодиться.
Спутница зло сверкнула глазами.
- Не валяйте дурака! - резко сказала она. - Нашли время для шуток! Отвечайте на
поставленный вопрос!
- В России такие строгие женщины! Признаться, я представлял их как-то иначе... -
притворно вздохнул Гуров. - Ну, успокойтесь, успокойтесь - со мной ваш доллар, - он достал
бумажник, развернул его и продемонстрировал половину купюры. - Показывайте теперь вашу!
Сердито сжав губы, женщина раскрыла сумочку, лежащую у нее на коленях, и вытянула
оттуда тонкими бледными пальцами вторую половину купюры. Гуров бережно взял их обе и
сложил вместе - они сошлись идеально.
- По-моему, мы все-таки перебарщиваем по части конспирации, - небрежно заметил
Гуров, отправляя обе половинки банкноты в свой бумажник. - Насколько я успел понять, в
вашей стране можно делать любые дела, не слишком даже напрягаясь.
- Ни хрена вы не поняли! - негодующе воскликнула женщина. - Все очень серьезно,
зарубите это себе на носу! И вообще, у нас к вам большие претензии - вы чересчур смело
ведете себя в рейсе. Вокруг вас постоянно крутятся какие-то шлюхи.
- Это же ваши соотечественницы, - спокойно объяснил Гуров. - И что дурного, если я
перебросился парой слов с красивой женщиной? Не можете же вы требовать, чтобы я
шарахался ото всех, кто ко мне приблизится, - тогда мне и от вас следовало бы держаться
подальше!
- За те деньги, что вам заплачены, мы можем требовать чего угодно! - прошипела
женщина.
- Я смотрю на этот вопрос несколько иначе, - заявил Гуров. - Вы можете требовать от
меня только то, за что заплачено. Все остальное вас не касается. И уж менее всего - моя линия
поведения. Я сам решаю, говорить или молчать.
- Ох, лучше бы вы побольше молчали! - с отвращением сказала женщина. - Вам просто
не понять, что будет, если вы все провалите!
- Я никогда ничего не проваливаю, - важно сообщил Гуров.
- Наслышана, - бросила женщина. - Глядя на вас, в это трудно поверить. Впрочем, может,
так и нужно. Это не моя идея, пусть голова у других болит... - И в противоречие с этим
заявлением тут же добавила: - И все-таки вы не должны привлекать к себе внимания - это
слишком опасно.
- Не беспокойтесь, - надменно сказал Гуров. - Я знаю, что делаю.
- Хотелось бы верить, - озабоченно произнесла женщина и добавила: - Верните половину
купюры!
Гуров посмотрел на нее ясным взглядом.
- Не раньше, чем я получу заказ, - сказал он. - Вы мне не нравитесь. Я начинаю
подозревать, что не вы уполномочены вести переговоры.
- Все переговоры давно проведены! - огрызнулась женщина. - Мне поручено вас
встретить и доставить.
- Доставить? - удивился Гуров. - Куда доставить?
- Все узнаете, - сказала женщина. - Осталось уже недолго.
Она окончательно отвернулась к окошку и замерла в напряженной позе. Гурова это
вполне устроило - бессмысленная пикировка ему порядком уже надоела. А кроме того, он был
чрезвычайно доволен, что женщина, похоже, все-таки забыла об утраченной половинке
банкноты. Возможно, у нее не было насчет этого четких инструкций. Так или иначе, в руках у
Гурова оказалась неплохая добыча - на купюре остались отпечатки пальцев. Конечно, это была
лишь косвенная улика, но при определенных обстоятельствах она может иметь очень большой
вес.
Но куда его везут? Гуров попытался представить себе вероятную ситуацию, которая его
ожидает. Неужели ему будет предложена работа здесь, непосредственно в городе, а его морское
путешествие на этом закончится? Это было бы крайне неприятно. Здесь Гуров будет
беспомощен, как ребенок, заблудившийся в дремучем лесу.
Но, подумав, Гуров отверг этот вариант. Зачем тогда весь этот спектакль с морским
круизом? Все можно было устроить проще и эффективнее. Кузмин мог прибыть в Стамбул к
назначенному сроку из любой точки Европы. И потом, это раздражение по поводу его
поведения на корабле - нет, судя по всему, объект должен находиться именно там, на
"Гермесе". Но в чем же цель этой автомобильной прогулки?
Размышляя, Гуров обозревал Стамбул из окна автомобиля. Он показался ему вполне
европейским городом - деловой центр, застроенный самыми современными зданиями,
вымощенные плиткой тротуары, сверкающие безукоризненной чистотой, огни реклам,
вереницы автомобилей - все выглядело броско и ярко, точно рекламный ролик.
Город Гурову понравился, но совершенно не понравилась неопределенность, в которой он
продолжал пребывать. Ехали они довольно долго и, кажется, миновали уже большую часть
городских кварталов. У Гурова складывалось впечатление, что такси движется к выезду из
Стамбула, и он начал тревожиться, не отправят ли его обратно за свой счет - сколько стоит
здесь такси, он не имел понятия.
Вскоре Гуров понял, что впечатление его не обмануло - такси направлялось на край
города, в аэропорт. "Положение становится все заковыристее... - с веселым недоумением
подумал он. - Не представляю, как ты будешь выпутываться, Гуров! Ведь невооруженным
взглядом видно - это не твоя грядка... Просто игра в шпионов какая-то! И кто же из нас тут
улетает? Или нам предстоит встречать какую-то важную персону, которая скажет свое веское
слово?"
Незнакомка, во всяком случае, ничего больше говорить не хотела. Она упорно
отворачивалась от Гурова и общалась исключительно с шофером, короткими фразами диктуя
ему, куда ехать.
Наконец они остановились и вышли из автомобиля. Вокруг гудел аэропорт. Ревели, заходя
на посадку, белоснежные крылатые машины. Сновали такси, носильщики, торговцы газетами и
еще тысячи людей, спешащих уехать или, наоборот, только что вернувшихся из далеких краев.
Спутница Гурова расплатилась с таксистом, и он, ни слова не говоря, пошел открывать
багажник. Из багажника был извлечен небольшой бежевый чемодан с черной окантовкой, и им
тут же завладел невесть откуда подскочивший носильщик. Женщина сделала ему
повелительный знак рукой и быстро пошла в направлении аэровокзала, даже не потрудившись
убедиться, на месте ли Гуров.
Разумеется, он был на месте и, поспешая за женщиной, мучительно гадал, чем все это
должно закончиться. Кое о чем он уже догадывался, и эта догадка отнюдь его не вдохновляла.
Наличие чемодана и все более уверенное поведение спутницы недвусмысленно указывали на
то, что она собиралась покинуть Гурова в самое ближайшее время. По-видимому, контакт с ним
был для нее настоящим мучением, и она воображала, что, покинув его, она обретет свободу.
В гудящем просторном зале аэровокзала она вдруг остановилась и сквозь зубы сказала:
- Ступайте вон туда. Видите, светлая дверь? Это мужской туалет...
- Я догадался, - невозмутимо заметил Гуров.
- Не перебивайте меня! - поморщилась женщина. - Зайдите в любую свободную кабинку
и ждите. Вы получите окончательные инструкции. А потом вернетесь на корабль.
- Понял, - сказал Гуров. - Опять играете в конспираторов?
- Мы слишком многим рискуем, - надменно сказала женщина.
- Но вы-то, кажется, уже покидаете нас, мадам? - кивнул Гуров на почтительно
дожидающегося в стороне носильщика.
- Это вас не касается! - отрезала женщина и, повернувшись, пошла в направлении
ближайшего терминала.
"Итак, одно действующее лицо, едва обозначившись, уже исчезло, - подумал Гуров. -
Неплохо придумано. Но до чего они напуганы! Можно подумать, они собираются взорвать с
моей помощью корабль!.. Впрочем, это даже хорошо, что они так боятся - больше вероятности,
что допустят какой-нибудь просчет. Лишь бы они меня не пристукнули с перепугу..."
Убедившись, что прекрасная незнакомка растворилась в толпе, Гуров отправился в туалет.
Безукоризненная стерильность и кубатура этого заведения произвели на него самое
благоприятное впечатление. "Здесь не грех и совещания проводить, - подумал он. - Светло,
просторно, и даже воздух свежий. Для конспираторов просто рай..."
Он зашел в первую попавшуюся кабинку и запер дверь. До его прихода в помещении уже
находились несколько мужчин, но он намеренно не стал сосредоточивать на них внимание и
теперь гадал, который из них отреагирует на его появление.
От нечего делать он внимательно осмотрел кабинку - тонкие перегородки не доходили до
пола, и в принципе, если присесть, можно было без труда увидеть башмаки соседа. Видимо,
размеры этих перегородок были обусловлены заботой о безопасности клиентов - в случае, если
кому-то из них станет плохо, это не пройдет незамеченным для персонала.
Гуров даже не успел заскучать - в соседнюю кабинку кто-то вошел, и тут же из-под
перегородки появился белый уголок конверта. Гуров не стал раздумывать - наклонился и
потянул конверт к себе.
Невидимый сосед не сразу разжал пальцы. Сначала он произнес из-за перегородки
негромко, но внушительно:
- Слушайте меня внимательно! Здесь фотографии человека, который нас интересует. Он
плывет вместе с вами в классе "люкс". Необходимо все закончить как можно скорее. В Неаполь
мы должны войти налегке, понимаете? Для вас это тоже оптимальный вариант, насколько я
понимаю?
Слушая этот зловещий голос, Гуров неожиданно подумал о том, как комично они сейчас
выглядят, два отъявленных злодея, сидящие на корточках возле унитазов и
переговаривающиеся в дырку между кабинками - просто готовая сценка из комедии про
шпионов. Он едва удержался, чтобы не расхохотаться.
Однако его невидимому визави вряд ли было смешно - к делу он относился чрезвычайно
серьезно и тоже отчаянно боялся. Это было ясно и по тем предосторожностям, которые он
предпринял, выбрав место для встречи, и по наличию на его руках тонких резиновых перчаток
- Гуров заметил кончики пальцев, сжимающие конверт. Нет, ему было совсем не до смеха.
Гуров ломал голову: на какую такую важную птицу замахнулись эти люди, если сочли
нужным воспользоваться услугами квалифицированного заморского убийцы и при этом вели
себя с ним до комичности осторожно. Интересно, что бы они выкинули, узнав, с кем
действительно имеют дело?
- В класс "люкс" трудно проникнуть, - мрачно сказал Гуров. - Там двойная охрана.
Он хотел еще добавить, что ему требуется оружие, но в этот момент сосед снисходительно
ответил:
- Не капризничайте! Нам рекомендовали вас как исключительного профессионала,
способного преодолевать любые преграды. Не хотите же вы сказать, что мы выбросили на
ветер такие бешеные деньги? Нам гарантировали стопроцентный результат. Нас не
предупреждали, что вы потребуете каких-то дополнительных условий!
Гуров смущенно покачал головой - хорош бы он был, если бы успел спросить про
оружие! Пожалуй, после такого заявления он и конверта бы не получил. Надо было каким-то
образом срочно реабилитироваться, и он солидно заметил:
- Ваши люди непредсказуемы. В ваших условиях возможен сбой любой схемы. Я имел в
виду, что может создаться ситуация, когда придется пойти на дополнительные жертвы.
- Это нежелательно, - подумав, заключил собеседник. - Но, впрочем, вам виднее, вы -
профессионал. Главное - не упускать главного, вы меня понимаете? Простите, но мне кажется,
что у вас какие-то проблемы - или я ошибаюсь? - в его голосе уже явственно звучала тревога.
Гуров испугался, что переговоры могут прерваться, и сказал с блистательным
равнодушием:
- У меня не бывает проблем, не беспокойтесь! Давайте ваш конверт.
Резиновые пальцы разжались, и конверт оказался в руках у Гурова.
- Оставайтесь еще минуту здесь, - предупредил незримый собеседник. - Не нужно, чтобы
нас видели вместе.
Звякнула защелка, чуть слышно скрипнула дверь, и послышались удаляющиеся шаги.
Гуров испытал глубокую досаду - в двери кабинки не было ни единой щелочки, и момент,
чтобы хоть краем глаза посмотреть на заказчика, был безвозвратно упущен.
Он вздохнул и ощупал запечатанный конверт - тот слегка похрустывал, словно
наполненный новенькими купюрами. "Кому-то он действительно дорого обойдется, - подумал
Гуров. - Вот только бы добраться до теплохода! Разбежались все... "Не нужно, чтобы нас
видели вместе!.." Черт бы побрал эту проклятую легенду - они все уверены, что я в этом
Евросоюзе как у себя дома! А я по-другому воспитан - не нужен нам берег турецкий, и все
дела!"
Глава 11
Однако вернуться на "Гермес" оказалось не таким уж сложным делом даже для человека,
воспитанного в старых комсомольских традициях. Во-первых, выяснилось, что таксисты в
Стамбуле довольно неплохо знакомы с русским разговорным языком, особенно когда дело
касалось направления. Правда, при расчете взаимопонимание заметно ухудшалось, и Гуров
обоснованно подозревал, что переплатил таксисту, по крайней мере, втридорога, но даже это не
смогло испортить настроения от встречи с палубой "Гермеса", которая, что ни говори, а была
частью родины.
Возвращение его прошло, пожалуй, незаметно. Если кто-то и наблюдал за ним, то делал
это столь искусно, что не вызвал никаких подозрений. Однако Гуров решил не испытывать
судьбу и немедленно заперся в своей каюте, чтобы все хорошенько обдумать. Пассажиры в
большинстве своем, видимо, еще не вернулись с экскурсии по городу, и Гуров был уверен, что
ему никто не помешает.
Он не спешил открывать конверт. Принял душ, побрился, переоделся в халат и только
тогда, усевшись за стол и задернув на всякий случай шторы, аккуратно ножницами взрезал
гладкую хрустящую бумагу.
Нечего было надеяться, что на снимках останутся отпечатки чьих-то пальцев. Ошибка
красотки с гладкими волосами была подарком судьбы, а таких подарков не бывает много.
Человек в резиновых перчатках, видимо, тоже так считал. И тем не менее на всякий случай
Гуров орудовал пинцетом и брал фотографии строго за краешек.
Их было всего четыре. Портрет в три четверти - явно увеличенный фрагмент другой
фотографии, на которой то же самое лицо окружено лицами менее значительными. Впрочем,
качество в обоих случаях оставалось отменным - работал профессионал и на профессиональной
аппаратуре.
Еще две фотографии - то же лицо в рамке автомобильного окна разговаривает по
мобильному телефону. И, наконец, профиль - судя по воротничку куртки и специфической
позе, дело происходит на теннисном корте.
Гуров внимательно и подолгу рассматривал каждую фотографию и откладывал в сторону.
Просмотрев последнюю, откинулся на спинку стула и, скрестив руки на затылке, глубоко
задумался.
Итак, все-таки Горюнов. Это полноватое самоуверенное лицо невозможно было спутать с
каким-то другим. Лицо человека, привыкшего властвовать и принимать решения. Оставалось
два вопроса - какого рода решения нужно принять, чтобы стать мишенью профессионального
киллера, и кому эти решения встали как кость в горле. Собственно, это был один и тот же
вопрос. Но почему ответ на этот вопрос должен искать Гуров?
Если господин Горюнов является какой-то важной шишкой, то почему именно о его
безопасности не подумали в первую очередь в Москве? Почему его личность до сих пор
является загадкой для сотрудника Интерпола? Тут явно что-то не так.
Проще всего было бы пойти прямо к самому Горюнову и спросить его обо всем
начистоту. Показать фотографии, половинку купюры... И что дальше? Кроме подозрений и
косвенных улик, у Гурова ничего нет. Кем бы он там ни был, этот Горюнов, но подозрений у
него наверняка и своих хватает. Сказать, что у него есть враги? Так он, скорее всего, только
рассмеется в ответ. Скажет - вот поймаете за руку, тогда приходите! Нет, конечно, он может
усилить охрану, прервать путешествие - только что это даст? Недоброжелатели уйдут в тень и
будут ждать более удобного момента. По сути дела, Гурову некого сдавать, кроме самого себя.
Конечно, есть женщина. Точнее, уже нет. Она очень предусмотрительно прервала круиз.
Если бы можно было выяснить, какую роль она играла на теплоходе до своего исчезновения...
Но, судя по всему, отъезд ее был запланирован. В противном случае он выглядел бы странно. А
при ее нервозности лезть на рожон было крайне неосторожно. И неумно.
Но о ней Гуров хотя бы кое-что знал точно - женщина была на "Гермесе" среди
пассажиров класса "люкс", - а вот где искать человека, передавшего ему конверт? Следуя
логике событий, можно было предположить, что он тоже присутствует среди пассажиров,
только как это проверить? И было бы неплохо выяснить, есть ли на корабле его сообщники.
Гуров рассудил, что сообщники должны иметь место. Хотя, судя по всему, заговорщики
рассматривали импортного киллера в качестве некоего волшебника, умеющего все, в том числе
и проникать сквозь стены, но в глубине души они ему, скорее всего, не доверяли и
предпочитали контролировать каждый шаг. Отсюда и недовольство его поведением на корабле,
и многоступенчатая конспирация, и отчаянная боязнь за собственную шкуру. Если задуманное
сорвется, заказчики просто залягут на дно и до них не доберешься.
"Пожалуй, они все-таки на "Гермесе", - решил Гуров. - Именно потому человек в
резиновых перчатках так старательно скрывал свое лицо. И, наверное, он здесь не один - им
ведь нужно контролировать меня и одновременно результат моих действий, то есть состояние
здоровья Горюнова. Скорее всего, кто-то из них непосредственно входит в команду Горюнова,
а прочие присутствуют где-то рядом со мной... Скажем, в той же тридцатой каюте..."
Его размышления прервал негромкий стук. Кто-то, похоже, уже соскучился по Гурову. Он
поднял брови и с сомнением посмотрел на дверь. "На ловца и зверь бежит?" - с любопытством
подумал Гуров.
Однако он не торопился открывать - сложил фотографии в конверт, спрятал на дно
чемодана, в несколько движений разобрал постель, придав ей такой вид, словно на ней только
что лежали, и уже тогда направился к двери.
Снаружи постучали еще настойчивее. Гуров отпер замок и увидел Арину. Наверное, на
этот раз он не сумел замаскировать своих чувств, потому что она криво усмехнулась и сказала
со странной интонацией:
- Я хочу извиниться перед вами... Наверное, я показалась вам настырной и противной,
да? Но я на самом деле не такая. На самом деле я белая и пушистая.
Она действительно была на этот раз вся в белом - короткий жакет, брючки - и выглядела
гораздо привлекательнее. Даже вихры на голове были сегодня тщательно уложены. Однако
пушистой ее даже сейчас назвать было трудно - и в фигуре, и в манере держаться то и дело
проскальзывала уже знакомая Гурову вызывающая угловатость.
Глаза ее нетерпеливо обшарили пространство за спиной у Гурова - кажется, она хотела
убедиться, что в каюте больше никого нет.
Гуров не двинулся с места. "Неужели она одна из них? - напряженно размышлял он,
разглядывая свою гостью. - Маловероятно, конечно... Но, может быть, именно на это и был
расчет..."
А вслух он сказал:
- Простите, я не понял, что вы сказали... Видите ли, я неважно себя чувствую - пришлось
выпить лекарство и лечь. Вы меня разбудили.
- Вот черт! - с досадой произнесла Арина. - Вы что, хотите, чтобы у меня развился
комплекс вины на вашей почве? Не успела я попросить прощения за прежний проступок, а тут
уже хоть снова бухайся на колени!
- Вообще-то у вас оригинальный способ просить прощения, - заметил Гуров.
- Какой уж есть, - буркнула Арина и неожиданно помахала перед носом Гурова какой-то
темной бутылкой. - Может, все-таки впустите меня в каюту, инвалид? У меня с собой есть
лекарство, которое мигом поставит вас на ноги! Я нашла его в грязной стамбульской лавчонке в
самом жутком квартале. Это старинное турецкое вино - заговоренное, между прочим. Говорят,
оно просто творит чудеса с мужской потенцией... Вы вообще-то припоминаете, что это такое?
Гуров посмотрел в ее нахальные, с рыжеватым оттенком глаза и невольно рассмеялся.
- Вы опять грубите, - заметил он. - И потом, вы врете. Это самое обыкновенное вино.
Скорее всего, алжирское и наверняка паршивое. Вы не заставите меня пить его даже под дулом
пистолета.
Арина с недоверием уставилась на причудливую этикетку, а потом сказала:
- Ну и что? Подумаешь, алжирское! Между прочим, вы мне тоже соврали - вовсе вы не
спали. Я видела, когда вы вернулись. И на больного вы ни капельки не были похожи!
- Вы опять лезете не в свое дело, Арина! - негромко сказал Гуров.
- А разве я вас не предупредила, что всегда так делаю? - дерзко спросила она. - По
крайней мере, я с вами откровенна. А вот вы...
- Не понимаю, чего вы добиваетесь, - в отчаянии сказал Гуров, не в силах придумать, как
поэлегантнее избавиться от докучливой журналистки. - По-моему, вам стоило бы обратить
внимание на разницу в нашем возрасте и темпераменте, дорогая Арина!
- Да я и рада бы не обращать внимания, но ничего не получается! - с досадой ответила
она. - Вы демонстрируете эту разницу довольно регулярно и с усердием, достойным лучшего
применения! Нашли чем гордиться!
- Вы как-то странно все поворачиваете, Арина! Я никому ничего не собираюсь
доказывать. И я в самом деле неважно себя чувствую. Поэтому прошу оставить меня сейчас в
покое. Я просто настаиваю на этом! Если не хотите со мной окончательно поссориться...
- А вы, оказывается, еще зануднее, чем я думала, - с презрительной миной заключила
Арина. - Ну и черт с вами! Невелика потеря... Держите на память! - Она неожиданно сунула в
руки Гурову пузатую бутылку и с независимым видом зашагала прочь.
"Вот черт! - подумал озадаченно Гуров. - Нет, не похожа она на заговорщицу. Кажется, у
нее ко мне и в самом деле какие-то чувства... Господи, какое счастье, что меня не видит сейчас
Мария! Этот дурацкий "колдовской" напиток и это нахальное дитя, все состоящее из острых
углов!.."
Гуров растерянно посмотрел на бутылку в своих руках и невольно констатировал, что
насчет острых углов он все-таки переборщил - грудь у этой дерзкой девчонки была даже очень
ничего.
"Ну вот, начинается, - с испугом подумал он. - Ты уже начинаешь задумываться об
особенностях ее фигуры - вместо того чтобы думать, какой фигурой является здесь она сама.
Это скверный симптом. А ведь тебя предупреждали, что морской круиз опасен - пьянящий
воздух, свобода, авантюристки, изнывающие от одиночества... Нет, нужно немедленно
заняться делом! Иначе все это черт знает чем может кончиться".
Арина уже исчезла. Кажется, она не вернулась к себе в каюту, а отправилась гулять по
кораблю. Впрочем, сейчас это не имело особого значения. Гуров получил передышку и мог
возвратиться к прерванным размышлениям.
Ситуация требовала действия - причем действия от него ждали обе заинтересованных
стороны, - только Гуров никак не мог решить, с чего следует начать. В Москве ему было
однозначно заявлено, что его задача проста - выйти на контакт с заказчиками, а далее передать
эстафету тем, кто работает на Интерпол. Но контакт состоялся, а Гуров по-прежнему не мог
указать на заказчика - за исключением, пожалуй, черноволосой женщины. Но и тут не все было
гладко. Он не знал ни ее имени, ни профессии, ни даже рейса, на котором она улетела из
Стамбула.
Однако, поразмыслив, Гуров все-таки решил, что придется ограничиться этим и довести
информацию до сведения подполковника Баранова - вряд ли соратники незнакомки будут столь
неосторожны, что заявят о себе еще раз. Пускай Баранов работает с тем, что есть. Во всяком
случае, проблема требует совместного обсуждения.
"И вообще, это не моя, в сущности, грядка! - сердито подумал Гуров. - Интерполу
интересно выяснить связи Кузмина, а через них попытаться выйти на Организацию. Министру
интересно продемонстрировать широту души перед Интерполом, не прилагая для этого
особенных усилий. Орлову интересно оправдать доверие министра. Ковальчуку вместе с
Барановым интересно вытянуть всю цепочку заговорщиков, в принадлежности к которым они
подозревают каждого, включая команду судна. А в качестве инструмента все они используют
полковника Гурова - потому что он немного похож на наемного убийцу и не выдвигает
никаких возражений. Пора с этим кончать!"
Гуров был готов немедленно отправиться в каюту к Баранову, но что-то удерживало его
от этого поступка. Конечно, это была не его грядка, но он сам согласился возделывать ее и не
имеет права заваливать работу. Он должен держать марку и не делать необдуманных движений.
Заказчики - люди мнительные и пуганые. Одно неверное действие, и они попрячутся, как
тараканы. А ловить спрятавшегося таракана - дело абсолютно безнадежное.
Сейчас они ждут от него решительных действий - по-видим
...Закладка в соц.сетях
