Жанр: Детектив
Инспектор Лев Гуров 1-6
... Васильевич Роговой, Патрон. Практически именно он
помог Референту создать это совместное предприятие. Большинство приятелей
Волина, работающих в подобных фирмах, люто ему завидовали. Они тратили
недели, месяцы для получения подписи, затем столько же, чтобы на подпись
легла печать. Цветы, французские духи, пухлые конверты непрерывающимся
потоком текут в главки, отделы, зашарпанные канцелярии. А у Руслана Волина
полный ажур, все вопросы решаются мгновенно, он дарит цветы и шоколад только
от хорошего настроения.
"Знали бы мои коллеги, - горестно рассуждал Волин, - какую цену я
действительно плачу и с какой превеликой радостью я бы с ними поменялся
местами".
Что делать с Гуровым? Волин дал ему сутки на размышление, подполковник
условие принял, но в назначенный час не позвонил, с квартиры Сергачева
съехал, исчез и вестей не подает. И зачем такой неуправляемый снаряд
понадобился Патрону?
Подполковник - сыщик, идейный боец, продолжал рассуждать Референт.
Зачем Патрону такой человек? И Волин наконец понял... Он опустился в кресло,
схватился за голову.
- Боже мой, какой я идиот! Меня столько времени тычут мордой в дерьмо,
а я тыкаюсь и жру его да еще удивляюсь, что невкусно. Дебил! Патрон так
уверен в моем кретинизме, что даже не удосужился это дерьмо как-то
закамуфлировать.
Волин взял себя в руки, успокоился. "Прозревший глупец уже не глупец, -
решил он. - Как выражается мой лучший друг подполковник Гуров, если правила
отменили, будем драться без правил".
Юрий Петрович Лебедев спустился по ступенькам Центрального телеграфа и
побрел в сторону Пушкинской площади. "Недавно я здесь проходил, меня
преследовал Гуров, а я полагал, что нахожусь в очень сложном положении.
Господи, если человеку отрезали палец, то он горюет, а следует радоваться,
что не отрезали руку. Тогда мне было трудно, страшно, но я был себе хозяин,
понимал происходящее, мог влиять на ход событий. Сейчас я ничего не понимаю,
ничего не могу, да и не хочу. Пусть тюрьма, лишь бы оставили в покое, и лишь
бы остаться живым. На лесоповал меня по возрасту не пошлют, буду клеить
коробочки или шить рукавицы".
Сегодня впервые в жизни Юрий Петрович не пересчитал полученные деньги.
Он заглянул в чемодан, спросил сколько и молча записал цифры в блокнот.
Парни в кожаных куртках непрестанно жевали что-то, в основном молчали,
изредка перебрасывались непонятными словами и смотрели на него, как на
кладовщика, принимавшего залежалый товар. Юрий Петрович чувствовал, что для
этих ребят он никто, тля, его можно в любую минуту прихлопнуть.
Юрий Петрович убийц знавал. Иван Сыч, ныне покойный, Эффенди, сегодня
отсутствующий, были исполнителями высшей марки. Спокойные, рассудительные,
они убивали, и Юрий Петрович относился к ним без эмоций, философски: каждый
делает, что умеет. Но ни один из них никогда не убивал без приказа.
Кожаные парни, с которыми Юрий Петрович постоянно общался в последние
дни, никого при нем не тронули, но он чувствовал: они готовы убить в любой
момент, без нужды, без приказа, без личной выгоды, убить просто так, с той
же легкостью, с которой ребенок ломает надоевшую игрушку.
Юрий Петрович брел по любимой улице, еще недавно элегантный плащ
болтался затертой тряпкой, воротничок свежей рубашки казался грязным, а
модный галстук - засаленным
- Ба! Какая встреча! - услышал он, оглянулся и увидал Гурова,
открывавшего дверцу "Жигулей". - Присаживайтесь, Юрий Петрович.
Лебедев сел в машину, сжал Гурову локоть:
- Здравствуйте, Лев Иванович.
- Здравствуйте, Юрий Петрович, - в том же тоне ответил Гуров, посмотрел
на финансиста внимательно и свои первоначальные планы изменил. - Я чертовски
проголодался, подскажите, где бы мы могли пообедать?
Лебедев назвал адрес и покосился на сыщика. "Почему я никогда не
замечал, что этот парень красив? Ему бы в кино сниматься, умных сыщиков
играть, душевных, все понимающих. Он, мой враг, сегодня самый близкий мне
человек. Рядом с ним спокойно. Очередную ловушку обдумывает, решает, как
через меня доказательства против Референта и Патрона получить. Ну и пусть,
зато я уверен, что он не ткнет меня ножом, не ударит железом по голове.
Видит, как я сейчас расклеился, а не пристает с вопросами.
- Ваша информация была достоверной, - сказал Гуров. - Я вам очень
благодарен, Юрий Петрович Эффенди действительно был на даче в течение
нескольких дней, но, когда мы прибыли, его там уже не было. Вы не
волнуйтесь, мы его обязательно найдем. Он убийца.
Лебедев не ответил. "Эффенди - убийца? Верно. А сколько вы расплодили
потенциальных убийц и как собираетесь с ними бороться?"
Они обедали в тихом, уютном кооперативном ресторанчике, где Юрия
Петровича явно не знали, но приняли гостей любезно, обслужили быстро,
кормили вкусно. Когда подали кофе, а Лебедеву и рюмку коньяку, Гуров
спросил.
- Не как преступник милиционеру, а как человек человеку, скажите, Юрий
Петрович, зачем вам все это надо?
- Что это? - привычно огрызнулся Лебедев. Он неожиданно улыбнулся, к
нему возвращалась уверенность, и подумалось вдруг, что Гуров отнюдь не умен,
свой шанс упустил, следовало брать за горло еще в машине, а теперь дудки. -
Зачем я рискую, не ухожу на пенсию? А я без дела помру. Я жить в тишине и
покое, кушать икру и поливать клумбы не приспособлен. И потом чувство
власти, сознание собственной значимости. Вы верите, что возможно истребить
зло? Не верите. Однако пашете, жизнью рискуете. Ради людей? Глупости и
самообман. Вам хочется выглядеть красиво. Или я не прав?
- Отчего же, правы - Гуров допил кофе. - Я люблю Льва Ивановича Гурова
и хочу уважать его, потому, встретив вас в плохом состоянии, не
воспользовался вашей слабостью...
- А это, извините, донкихотство и непрофессионализм, - перебил Лебедев.
- Могу вас обрадовать, в тюрьму я вас не посажу. А чтобы вы сразу не
начали аплодировать, тут же - огорчу. Не арестую вас - лишь потому, что не
успею собрать доказательства, вас убьют значительно раньше.
- Что вы знаете? - вырвалось у Лебедева.
- Кое-что знаю. А главное - у вас на лбу это написано, а я грамотный -
Гуров жестом подозвал девушку, заказал еще кофе и коньяк. - Юрий Петрович,
есть мнение, что лучше умирать от тоски с лейкой, чем резвиться в
крематории.
- Кто же меня сейчас отпустит?
- Вот наконец деловой вопрос. Уйти вам "на заслуженный отдых" я помогу.
- Мою судьбу не вам решать. Вы лишь посулите, выставите непомерную цену
и бросите меня за ненадобностью.
- Торгуемся, - констатировал Гуров - Решать будет сначала прокуратура,
а затем суд. Но доказательства-то добываю я. Так что думайте.
- А первое, что вы потребуете, будет Патрон?
- Я его недавно видел, - не моргнув глазом, солгал Гуров. - Маленький,
шупленький, бритый. Верно?
- Верно. - Лебедев поперхнулся и уставился в чашку.
- А я редко ошибаюсь, очень талантливый, - самодовольно произнес Гуров.
По реакции финансиста Гуров понял, что попал точно. Утром Боря Вакуров
сообщил ему фамилии и приметы троих Константинов Васильевичей, которые
занимали в двух министерствах подходящие должности. После долгих раздумий,
опираясь на профиль официальной деятельности Волина, сыщик остановился на
начальнике главка Роговом. И сейчас, подстраховывая себя на случай ошибки,
назвал приметы диаметрально противоположные. Лебедев полыхнул такой
радостью, что сомнения отпали.
- Да бог с ним, с вашим Патроном, - беспечно продолжал Гуров - В первую
очередь подумаем о вас, Юрий Петрович. Как вас сейчас вывести из-под удара?
Послезавтра вы скажете Волину, что опасаетесь за свою жизнь, и попросите у
него убежища.
- Волин не поселит у себя дома. Он найдет для меня дачу, чью-нибудь
квартиру.
- Это не ваша забота, - неожиданно сухо сказал Гуров. - Вы изъявите
желание пожить несколько дней у Референта, а затем якобы покинете столицу.
- А на самом деле?
- Что на самом деле, я вам сообщу позже. - Гуров взглянул на часы,
поднялся - Расплачивайтесь, я жду на улице.
Гуров вышел из ресторанчика, внимательно оглядел улицу, ничего
интересного не увидел, хотя твердо знал, что наружное наблюдение уже
установлено. Когда Гуров сегодня только начинал поиски Лебедева, он
предварительно позвонил Орлову и, пресекая всякие объяснения, сказал.
- Приготовь самую квалифицированную группу наружного наблюдения и жди.
Приехав в ресторан и отлучившись в туалет, Гуров снова перезвонил
Орлову, продиктовал адрес и предупредил, что если одна машина уйдет за
Лебедевым, а другая увяжется за ним, то он ее остановит и набьет старшему
морду.
Орлов промычал, мол, жизнь покажет, и отдал соответствующие
распоряжения.
- Куда вас доставить, Юрий Петрович? - спросил Гуров, когда Лебедев
уселся рядом.
- На площадь Пушкина, - ответил Лебедев. - Что еще я должен для вас
сделать?
- Ничего. И так уже угостили меня обедом.
Генерал Турилин читал рапорты полковника Орлова, накладывал резолюции
"Выполнить и доложить" и, не говоря ни слова, возвращал. Лишь последний
рапорт генерал задержал, помедлил и спросил:
- А он не заигрывается? Могут ведь просто убить...
- Появилась возможность захватить чуть ли не полсотни боевиков.
- Выполняйте. - Генерал вернул документы. - Я согласовал с
руководством, сто человек из подразделения спецназа готовы поступить в ваше
распоряжение в любую минуту.
- Понял, товарищ генерал. - Орлов взял папку с документами, в дверях
обернулся и сказал:
- Не волнуйтесь, Константин Константинович, все будет в полном порядке.
Руслан Алексеевич Волин, как и все нормальные люди, не любил
неопределенности: лучше знать, что твое положение скверно, но знать точно,
тогда можно бороться, принимать решения. Поняв, что Патрон двурушничает,
Волин сначала растерялся, потом взбесился, а подумав, пришел к выводу, что
даже из предательства можно извлечь выгоду.
За последние двое суток все снова перевернулось. От двух не связанных
между собой осведомителей Референт получил сообщение, что подполковник Гуров
от своего руководства скрывается, его разыскивают, пытаются неловкую
ситуацию скрыть. Такое положение в корне меняло ситуацию, и тщательно
продуманные Референтом действия защиты и нападения требовали кардинального
пересмотра.
Гуров появился, как обычно, без предупреждения, вошел в вартиру и
поздоровался с таким видом, словно был здесь вчера.
- Как вас понимать, Лев Иванович? - спросил Волин.
- Меня понять просто, а вы, умники, работать не умеете. Подполковника
Гурова по подозрению в убийстве генерала Потапова разыскивают Прокуратура и
МУР. Ищут меня лениво, не хотят огласки, из этого можно сделать вывод, что
пришла анонимка. Ее написал кто-то из твоих помощников, и мне кажется,
покойный Веселов.
- Зачем ему? - удивился Волин.
- Больше некому. Мне сейчас хотелось бы выехать в Вену. Тогда и ты свою
торпеду на меня не выпустил бы, и перед начальством я бы отмылся.
Аргументы звучали убедительно.
- Если поездка в Вену получится, я выскочу. Только вот что... Смешно,
но я не могу найти свой паспорт. Пришел домой, когда моих не было, все
перерыл, паспорта нет. А без него ты не сможешь оформить выезд.
- Если тебя разыскивают, то не пропустят через КПП, - возразил Волин.
- Это ты брось, ты не знаешь сложностей внутриведомственных отношений.
Мой генерал не может всенародно объявить, что потерял и разыскивает своего
подполковника. Они даже по городу мою машину в розыск не объявили, я ведь
катаюсь свободно.
- У всех сложности, - согласился Волин, внимательно посмотрев на
собеседника. - Значит, стремишься выйти на международную?
- Очень стремлюсь, - признался Гуров. - С тобой я сторгуюсь, пистолет и
фотографии ты мне отдашь, а с прокуратурой мне не договориться. Да. - Он
подошел к Волину, взял за подбородок. - Ты меня извини, не привык я, когда
за горло берут.
- Сочтемся, все еще впереди, - многозначительно ответил Референт. - Так
где же ваш паспорт?
- Жена спрятала, - сказал Гуров. - Она у меня ревнивая до неприличия.
Но хватит об этом, давай о делах. Вы предложили мне представлять Корпорацию
в Вене. И каковы мои полномочия?
- Выслушать предложения и подумать. Вас мучает вопрос, почему выбрали
именно вас? Возможные партнеры хотят иметь гарантии нашей солидности.
Правда, они предупредили, что мы должны прислать сотрудника криминальной
полиции, лучше бы чиновника таможенной службы, но это дело ближайшего
будущего.
- Гарантии вашей коррумпированности. - Гуров кивнул. - А если я им не
понравлюсь? У них свои источники информации, а подполковник Гуров в МУРе
человек заметный и имеет крайне дурную для вас репутацию.
- Как раз ваша репутация - наш самый сильный козырь.
- Но сейчас с ней, мягко говоря, неважно. Если среди наших сотрудников
у них есть осведомитель...
- Ваше теперешнее положение тоже нам на руку, - перебил Волин, -
доставайте паспорт, и я оформляю вам документы.
- Простите, я хочу детально разобраться. А какая гарантия у ваших
партнеров, что полицейский из Москвы не сдаст их Интерполу?
- Они нас знают, уверены, что мы о себе побеспокоимся, значит, подумаем
и о них. Нам нужно провернуть лишь одну сделку, в дальнейшем судьба
неизвестных нам людей никого не волнует. Мы заканчиваем свое дело, сообщаем
вам, и вы начинаете свое. Если в результате Лев Иванович Гуров станет
полковником и получит орден, я лично буду только рад.
- Звучит заманчиво, если бы так и начинали, не трогали моих девочек, не
устраивали провокацию с убийством и фотографиями, мы бы сразу договорились.
Психолог, ты должен соображать, кого можно хватать за горло, кого не
следует.
- Да, с вашей семьей произошла накладка, - ответил Волин. - А генерал
Потапов был обречен. Связать подполковника Гурова с убийством генерала -
мысль здравая, я о сделанном не жалею. А ваше тщеславие мне импонирует, но в
таком деле перестраховка требуется десятикратная.
Гуров, протянув Референту руку, сказал:
- Договорились. Я привожу вам паспорт, вы занимаетесь оформлением. - Он
замялся и нерешительно продолжил: - Не хотел говорить...
- Ну-ну, смелее, - улыбнулся Волин.
- Лебедев сильно напуган, собирается скрыться. Дело, конечно, ваше, но
я до времени держал бы его рядом, успокоил... В общем, решайте.
Волин проверил, плотно ли захлопнулась дверь, и подумал, что только
мороки с Юрием Петровичем Лебедевым сейчас и не хватает.
Зазвонил телефон, Волин снял трубку.
- Добрый день, Руслан Алексеевич, - услышал он знакомый голос Лебедева.
Когда Гуров пришел к выводу, что Референта используют втемную и
действительной ситуации он не знает, то подумал, что не он один такой умный.
"Волин тоже может задуматься над этим вопросом. В моей лояльности его
следует убедить. А главное, необходимо, чтобы Волин пригрел Лебедева,
поселил у себя".
Закончив "переговоры на высшем уровне", Гуров ехал в машине, вспоминал
разговор, остался доволен, вроде все прошло гладко. Если Референт и задумал
поломать планы своего Патрона, то сейчас от активных действий должен
воздержаться, выждать.
Теперь надо решить, как поступить с Патроном. Вполне вероятно, что это
начальник главка Константин Васильевич Роговой. Доказательств никаких; если
все предположения изложить на бумаге, то поверит разве что один Орлов.
Конечно, Лебедева можно дожать, получить от него официальные показания.
Но это лишь слова, записанные на бумаге, нетрудно и отказаться.
Значит, Патрона пока отложить и заниматься вопросами более реальными.
Моим единственным козырем является Юрий Петрович Лебедев, использовать его
следует тонко, и надо Орлова предупредить, чтобы он финансиста ни в коем
случае не трогал. А сейчас - найти Дениса Сергачева, собрать проверенных
ветеранов и создать собственную бригаду прикрытия.
Глава одиннадцатая
Лебедев попросил разрешения приехать домой, но Волин уклонился и
назначил встречу в ресторане.
Волин вышел на улицу, решил после долгого затворничества немного
размяться, подышать воздухом, на суетящихся людишек посмотреть. Он прошел
уже порядочно, как вдруг почувствовал легкий толчок в плечо, повернулся и
оцепенел: рядом шел Эффенди.
На убийце был модный плащ, белоснежная рубашка с галстуком. Безошибочно
угадывалось, что он недавно был в парикмахерской, да не в такой, где бывают
обыкновенные люди. Парикмахер сделал ему идеальный пробор, удлинил баки,
оставил тонкую ниточку усов. Волин вспомнил фотографию Леонида Ильича
Силина, красовавшуюся на стенде "Их разыскивает милиция", усмехнулся и
сказал:
- Молодец, выглядишь на миллион долларов.
- Столько и стою. - Эффенди взял Волина за локоть, подвел к автомату. -
Звякни Патрону, у меня к нему разговор.
- Не могу, - ответил Волин, пытаясь придать голосу уверенность и
твердость.
- Не валяй дурака.
По тону Эффенди Волин понял, что сейчас его втолкнут в будку и зарежут.
Он вошел в автомат, начал набирать номер и молил бога, чтобы Патрона не
оказалось на месте. Но бог все прекрасно понимал, и Патрон ответил:
- Слушаю.
- Здравствуйте, Константин Васильевич.
Эффенди отобрал трубку, дал Волину выйти, махнул рукой, мол,
проваливай, и могущественный Референт быстро затрусил прочь.
- Ну? - раздраженно хмыкнул Патрон.
- Слушай меня внимательно, - сказал убийца. - Говорит Эффенди. Мы
сегодня встретимся и обсудим один вопрос. Через час позвоню, ты назначишь
время и место.
И повесил трубку.
Если бы Константин Васильевич Роговой не знал, когда можно и нужно
проявить норов, а когда молча терпеть, то никогда бы не стал ни начальником,
ни депутатом, ни Патроном. Но в данном случае он согласился на встречу не из
тактических соображений, а охотно, так как мгновенно сообразил, что Эффенди
именно тот человек, который ему необходим.
Шашлычная, в которой они обедали, была самая затрапезная, даже
неприхотливые едоки сюда заходить избегали, поэтому большинство столиков
пустовало. В углу распивали, тут же скидывались на новую, какой-то
командировочный терпеливо глотал дурно пахнувшее харчо. Творившееся в
шашлычной непотребство Константин Васильевич не замечал: здешний повар
готовить умел и знал, из какого мяса, кому и как подать.
- Я видел мальчиков, которые волокут в Москву деньги. Дерьмо.
Фанерованная дребедень, с виду "блеск, а в серьезные руки попадут, их ногтем
колупнут, труха посыплется. Твой бухгалтер на выдохе и уже никогда не
вдохнет. Молодой умен, да ты ему не веришь, держишь от главного в стороне и
правильно делаешь. Тебе нужен Эффенди. Я имею, как теперь говорят, знак
качества. Если я промахнусь, то ни у следователя, ни в суде со мной никто
торговаться не станет. А нет торговли, нет продажи, значит, ты защищен. Ты
должен взять Эффенди и в последний момент перерезать мною все тянущиеся к
тебе веревочки, чтобы ни один милицейский или прокурорский не мог до тебя
добраться. Цену я запрошу настоящую, либо в валюте, либо в порошке, и ты
торговаться не станешь. Ты умный. А оплата вперед.
- Хорошо. - Патрон отодвинул блюдо с горой обглоданных костей, выпил
фужер вина, огладил бороду и повторил: - Хорошо. Ты мне нужен, и я заплачу.
Как ты живешь и сколько можешь ждать?
- У меня хороший дом, прочные стены, я могу жить спокойно, - ответил
Эффенди, помедлил и уточнил: - Две недели.
- Столько не понадобится. Как мне тебя найти? Эффенди вынул из кармана
визитку доктора наук, профессора:
- Он хороший, честный человек, я не хотел приходить в его дом, жизнь
заставила. Он охотник, мы с ним у костра сидели. Будешь звонить, если
спросят, ты тоже охотник.
Гуров сидел в читальном зале библиотеки и читал рассказ Эдгара По
"Пропавшее письмо". Он все никак не мог понять, почему Волин выбрал именно
эту книгу или просто решил отвлечься и листал томик ради отдыха?
Идея Эдгара По Гурову была понятна, он вспоминал квартиру Волина,
висевшую в кабинете коллекцию старинного оружия - насколько он разбирался,
предметы относились к семнадцатому-восемнадцатому векам - и пытался
представить, как в конкретной обстановке данную идею можно осуществить.
Следует проверить, решил Гуров.
Занятий в тренажерном зале не было. Денис и пятеро его друзей, среди
них Прохор и Кирилл, слушали Гурова, который подробно объяснял ситуацию
людям, не имеющим опыта оперативной работы.
- Я знаю, в вашей среде не принято говорить красиво, пугать,
предупреждать об опасности. Моя просьба носит личный характер. В данный
момент я не офицер милиции, не представитель МУРа, а лишь человек, попавший
в сложную ситуацию. Кто хочет помочь - спасибо, кто откажется - никаких
претензий. Ни в коем случае не иметь при себе оружия, - продолжал Гуров. - Я
имею в виду пистолет, нож, но металлический прут, гантелину...
- А нам и не требуется, обойдемся, - перебил Прохор, который, судя по
всему, был за старшего.
- Не сомневаюсь, но предупредить обязан, - ответил Гуров. - И в
идеальном варианте желательно обойтись без увечий.
- Ну это, командир, как лягет, - встрял наголо бритый ветеран. - Я в
ваших премудростях не разбираюсь, но знаю точно: если бить, то единожды.
- Если вы видите в руках человека оружие, можно единожды.
- А коли у него в кармане, ждать, пока достанет?
- Пошли вы к чертовой матери, дайте сказать, потом лезьте со своими
дурацкими вопросами! - вспылил Гуров. - Предупреждаю, я вас втягиваю в
темную историю с непредсказуемым финалом. И если вы в случае столкновения не
будете осмотрительны, посадите за решетку и себя, и меня. Я вам повторяю,
что я частное лицо, и если что не так, если наломаем дров...
- Черепов и костей, - поправил кто-то.
- То нами займутся чиновники, которые давно забыли, что такое эмоции, и
учитывают лишь факты, неукоснительно следуя велению закона.
- Кончай, Лев Иванович, каждому вранью есть финиш, - сказал Прохор. - И
кончай объяснять нам правила, скажи, где, когда, и расходимся.
- Где и когда, я сейчас не знаю, - ответил Гуров.
- Как хочешь, но два часа ты мне должен гарантировать, - сказал Гуров
Сергачеву, похлопывая по лакированному боку "вольво".
- А если хозяин пожелает вернуться раньше? - спросил Денис.
- Заглох мотор.
- Это невозможно, - усмехнулся Денис, - этот мотор глохнуть не умеет.
Если только кувалдой, либо в дом воткнуться.
- Заготовь шип, найди предлог остановиться, подложи под колесо.
- Он догадается, пересядет в другую машину.
- Тогда позвони и предупреди.
- Ладно, будем надеяться на лучшее. - Сергачев сел за руль и укатил за
Волиным, который его вызвал, предупредив, чтобы бак был полным.
Гуров по-прежнему был уверен, что пистолет, из которого застрелили
генерала Потапова, и фотографии Референт хранит в своей квартире. Сейчас
представилась возможность завладеть ими.
Гуров позвонил условным сигналом. Лебедев из-за двери тихо спросил:
- Кто?
- Юрий Петрович, свои, - ответил Гуров.
Легенду для Лебедева, объясняющую цель визита, он приготовил заранее.
- Юрий Петрович, у нас два часа, - сказал Гуров. - Нам необходимо
подробно, до мельчайших деталей разработать план вашего выхода из
криминальной ситуации, в которой вы сейчас увязли по уши. Я подготовил план,
на его обсуждение мы отведем час, а в данный момент я вас попрошу пройти на
кухню и не появляться, пока я вас не позову. Мне необходимо познакомиться с
некоторыми бумагами.
Сыщик проводил Лебедева на кухню.
- Юрий Петрович, вы в детстве не любили подглядывать?
Нет? В вашем возрасте нет смысла обучаться, не советую. Договорились?
- Вы действуете, как заурядный бандит, - пробурчал Лебедев.
- Мне уйти? - грубо перебил Гуров. - Лучше подумайте, что вы мне
предложите, в качестве оплаты за свою жизнь и свободу. Ведь я берусь вас
защитить от ваших друзей и от моих начальников.
- Мало я вам уже дал? - Лебедев болезненно поморщился. - Стукачом стал,
да еще и торгуюсь.
- Не мало, - согласился Гуров. - Даже больше, чем я ожидал. Главное, вы
отдали Патрона, Константина Васильевича Рогового.
- Я? Рогового? - Юрий Петрович схватился за сердце и попятился. - Не
было этого... Не было. Лев Иванович, побойтесь бога.
- Я ошибся, - сухо сказал Гуров. - Константин Васильевич Роговой мне
приснился. Варите кофе и готовьтесь к исповеди, а я займусь бумагами нашего
хозяина.
Сыщик вышел, Юрий Петрович остался со своими горестными мыслями.
Обыкновенный милиционер держит его мертвой хваткой. "Откуда сыщик все знает?
Что делать? Я у него в руках, но лучше прокурор, чем Эффенди или один из
этих кожаных, вечно жующих, с рыбьими глазами".
Кофе успел остыть, прежде чем вернулся Гуров. Взглянув на него, Юрий
Петрович понял, что сыщик потерпел неудачу и не нашел, что искал. Гуров
держался в своей обычной манере, но старого волка не проведешь. Гуров
промахнулся, это ясно, и, наверное, для Юрия Петровича это тоже плохо.
- Руслан может вернуться, - начал он нерешительно.
- Не может. - Гуров достал блокнот, записал несколько слов и номер
телефона, передал Лебедеву. - Вы сидите здесь и ждите моей команды. Если
Волин вас неожиданно выгонит, позвоните, сообщите, вас подберут.
- Я не чемодан! - возмутился Лебедев.
Гуров на реплику не среагировал.
- О наркотике вы, конечно, ничего не знаете. Когда и кому вы должны
передать собранные деньги? И, кстати, сколько вам привезли?
- Я не считал, но, думаю
...Закладка в соц.сетях
