Жанр: Детектив
Убить легко
...сворси. Из местных
жителей он один со странностями. Очень эксцентричен, и вы не станете этого
отрицать.
— Такие люди обычно совершенно безобидны и никогда не пойдут на
убийство.
— Думаю, он не такой уж безобидный. Согласитесь, у него противные
руки — какие-то зеленоватые.
— Руки мистера Элсворси, наверное, на всех производят неприятное
впечатление. Однако нельзя заподозрить человека в убийстве только из-за оттенка
его кожи.
— Это очевидно... Я пыталась помочь вам, — сказала Бриджит.
— Ну и что же вы узнали? Расскажите.
— Кажется, у него скверные друзья. Они приезжают сюда и устраивают
дикие гульбища; наряжаются кто во что горазд и непристойно пляшут.
— Могу кое-что добавить, — сказал Люк. — Томми Пирс принял участие
в одном из таких сборищ. Мальчишка был служкой, и его одели в красную рясу.
— Думаете, он рассказал кому-нибудь об увиденном? — спросила Бриджит.
— Да, и вполне мог стать жертвой фанатизма
— Это выглядит фантастично, но совсем не кажется невероятным, если
иметь в виду людей, подобных Элсворси, — сказала задумчиво Бриджит и неожиданно
рассмеялась. — Я хорошо сыграла свою роль сегодня утром. Особенно,
когда рассказала, что моя пра-прабабушка испытывала гонения как ведьма.
Я даже предполагаю, что буду приглашена на ближайшую оргию.
— Бриджит, ради бога, будьте осторожны! — воскликнул Люк.
Она взглянула на него с удивлением.
— Я встретил только что дочь доктора Хамблеби. Роза сказала, что
мисс Пинкертон очень беспокоилась за вас, — пояснил он.
Бриджит рассмеялась. Она порывисто поднялась, и ее черные длинные волосы
разметались.
— Не волнуйтесь. Дьявол заботится о себе сам.
ГЛАВА 11. МАЙОР ХОРТОН У СЕБЯ ДОМА
Люк откинулся в кресле. Напротив, за большим столом, расположился
мистер Джонс, владелец местного банка.
— Я вполне удовлетворен беседой, но, боюсь, занял у вас слишком много
времени, — сказал Люк.
Мистер Джонс отрицательно покачал головой. Его маленькое круглое лицо
с приплюснутым носом выражало доброжелательность.
— Нет, что вы, мистер Фицвильям! Мы рады оказать незнакомцу посильную
помощь. — И заметил: — Потребуется еще много времени для искоренения
суеверий. Лорд Вайтфильд — подчеркнул он, — щедрый благодетель наших
мест, понимает всю пагубность отсутствия образования и прилагает все усилия,
чтобы современные юноши не испытывали нехватки знаний.
— Этот недостаток не помешал лорду добиться успеха в жизни, — сказал
Люк.
— Благодаря своим дарованиям и способностям.
— Или случаю, — подсказал Люк. Мистер Джонс несколько удивился. --
Случай очень много значит, — добавил Люк. — Возьмите, например, убийцу.
Почему иногда ему удается уйти от правосудия? Счастливый случай... Или
возьмем Картера, владельца пивнушки. Пил шесть дней в неделю. Однажды ночью
оступился с мостка и упал в реку. Снова случай.
— Это — счастье для многих, — сказал мистер Джонс.
— Кого вы имеете в виду?
— Хотя бы его жену и дочь.
Постучавшись, в кабинет вошел клерк с бумагами. Люк поставил подпись
и получил чековую книжку, поднялся:
— Очень рад, что все так быстро устроилось. Мне в этом году немного
повезло на скачках, а вам?
Мистер Джонс улыбнулся и сказал, что он не азартный человек и не играет
на скачках. Да и миссис Джонс в этом отношении придерживается строгих
взглядов.
— Вы даже не ездите смотреть на скачки?
— Нет.
— А кто-нибудь здесь этим увлекается?
— Майор Хортон — заядлый игрок. И мистер Аббот — хотя он и редко
выигрывает.
— Так же, как и многие другие, — сказал Люк и, попрощавшись, удалился
Он закурил сигарету и по дороге решил — вряд ли есть смысл оставлять
мистера Джонса в списке подозреваемых. Невозможно представить его в роли
убийцы. Однако визит к мистеру Джонсу был не напрасным. По крайней мере,
Люк получил небольшую, но весьма ценную информацию: майор Хортон и мистер
Аббот были на дерби. Они могли находиться в Лондоне в то время, когда мисс
Пинкертон попала под машину.
Хотя Люк теперь не подозревал доктора Томаса, он чувствовал бы большую
удовлетворенность, если бы точно знал: в тот день доктор находился в
Вичвуде. Он сделал заметку, чтобы уточнить это. Люк подошел к своему автомобилю,
который стоял на обочине. Сел в него и завел двигатель. Мотор неожиданно
забарахлил. Это побудило Люка заехать на автостанцию.
Приятный с виду молодой механик с веснушчатым лицом внимательно выслушал
его. Оба подошли к машине, открыли капот.
— Джим, подойти на минутку, — окликнул кто-то механика.
"Значит, это и есть Джим Харвей, который ухаживал за Эмми Гиббс?" Парень
быстро вернулся, извинился за задержку, и они продолжили разговор. Люк
согласился оставить машину для ремонта.
— Повезло ли вам на дерби в этом году? — прощаясь, спросил Люк.
— Нет, сэр. Я ставил на Кларигольда.
— Бывает, ведь это же игра, — покачал головой Люк. — А вы сами
присутствовали на дерби?
— Нет, сэр. Не удалось. Я уже купил билеты туда и обратно, но хозяин
даже слушать не захотел. В этот день было много работы.
Люк выразил сожаление, и они расстались.
Джим Харвей также выпадал из списка подозреваемых. Вряд ли этот симпатичный
юноша — таинственный убийца. Как и в прошлый раз, Люк встретил
майора Хортона на берегу реки с его бульдогами. Майор так же громко кричал:
— Нелли, Нелли, я тебе говорю! Неро, Неро, сейчас же иди сюда! --
Выпуклые глаза уставились на Люка. — Извините, вы — мистер Фицвильям? А я
— Хортон, майор Хортон. — И тут же предложил: — Давайте сыграем завтра
партию в теннис. Мисс Конвей любезно пригласила меня. Ваша кузина, не так
ли?
— Да.
Тут разговор прервался, поскольку все три бульдога дружно атаковали
неизвестно откуда взявшуюся белую дворняжку.
— Август — Неро — Нелли! Сюда! Сейчас же!
Когда бульдоги наконец послушались, майор Хортон возвратился к беседе.
Люк поглаживал Нелли.
— Прекрасная собака, не правда ли? — сказал майор. — Я люблю бульдогов.
Предпочитаю именно эту породу. Мой дом недалеко отсюда, может, выпьем
по рюмочке?
Люк согласился, и они направились к дому. По дороге майор Хортон все
время говорил о своей любви к собакам. Люк выслушал подробный рассказ о
многочисленных призах Нелли, о скрытых интригах, не позволивших Августу
стать призером на главной выставке года, и о триумфе Неро.
Наконец они подошли к дому. Майор открыл входную дверь, которая не
была заперта. Они миновали маленькую светлую комнату для собак, затем прошли
в кабинет. Майор Хортон занялся приготовлением напитков. Люк осмотрелся.
По стенам — множество фотографий бульдогов, на книжных полках — журналы.
В центре висела картина, написанная маслом.
— Моя жена, — пояснил майор, оторвавшись от сифона. — Исключительная
женщина — твердый характер.
— Это заметно, — сказал Люк, рассматривая портрет.
Она была в розовом платье, в руках — корзина с лилиями. Каштановые
волосы расчесаны на прямой пробор, губы плотно сжаты, как будто чем-то недовольна.
Глаза — холодно-серые — смотрели болезненно и раздраженно.
— Прекрасная женщина, — повторил майор, наливая виски в стакан Люка.
— Умерла год назад. Мне ее очень не хватает.
— Да... — Люк не знал, как поддержать разговор.
— Присаживайтесь, — майор придвинул одно из кресел.
— Это для вас большая потеря, — посочувствовал Люк.
— Мужчине необходима жена, — грустно покачал головой майор. — Без
нее он становится тряпкой — просто тряпкой.
— Но позвольте...
— Мой мальчик, я знаю, что говорю. Поверьте мне... Не хочу сказать,
что женитьба — дорога в рай. Черт побери, говоришь себе, я не хочу попадать
под ее каблук! Но это неизбежно, и такое положение дисциплинирует мужчину.
Люк подумал, что семейная жизнь майора Хортона больше напоминала военный
поход, чем райскую идиллию.
— Женщины — удивительные создания. Слава богу, они поддерживают у
нас вкус к жизни, — философски сказал майор.
Люк хранил вежливое молчание.
— Вы женаты? — спросил собеседник.
— Нет, не успел еще.
— Вы обязательно к этому придете. Поверьте мне, мой мальчик.
— Приятно слышать хорошие отзывы о семейной жизни. Особенно сейчас,
когда разводы стали такими частыми и легкими.
— Да! — воскликнул хозяин. — Молодое поколение не радует меня. Никакой
выдержки, никакой стойкости! Нет морального духа!
Люк хотел спросить, почему выдержка и присутствие духа необходимы для
семейной жизни, но вовремя сдержался.
— Поверьте, — сказал майор, — Лидия была женщиной, как говорят,
одной из тысячи. Все уважали ее.
— Да?
— Не терпела никаких глупостей. Ей достаточно было взглянуть на человека,
и тот сникал, совершенно сникал. Это испытывали в первую очередь
современные девушки, наши служанки. Они думали, что им позволена любая дерзость.
Лидия очень скоро ставила на место любую. Знаете, у нас сменилось
пятнадцать кухарок и горничных за один год! Пятнадцать!
Люк предпочел не высказывать своего мнения по этому поводу.
— Она тут же выгоняла в шею, если ей перечили.
— Может быть, некоторые сами уходили? — спросил Люк.
— Да. Скатертью дорога — вот что говорила в таких случаях Лидия!
— Какой характер! — воскликнул Люк. — Но ведь это не всегда удобно?
— Я никогда не вмешивался в ее дела. Мне нетрудно самому разжечь
плиту и приготовить еду. Я не гнушаюсь и помыть посуду, если больше некому.
Вам вряд ли миновать эту чашу!
Люк охотно согласился.
— Я не из тех мужей, которые позволяют женам заниматься хозяйством
сверх меры, — сказал майор. — И, кроме того, Лидия была слишком изысканной,
чтобы вести домашнее хозяйство.
— Она была хрупкой женщиной? — спросил Люк.
— Она обладала сильным характером, — покачал головой хозяин. — Но
Лидия очень страдала, когда заболела. И никакого сочувствия со стороны врачей.
Доктора иногда так жестоки. Они понимают только физическую боль. Неординарные
заболевания им недоступны. Например, Хамблеби. Все говорили, что
он хороший врач.
— Вы не согласны?
— Полный невежда. Не знаю, слышал ли он вообще о неврозах. Хамблеби
разбирался только в краснухе, лихорадке и переломах. Пришлось с ним расстаться.
Я пригласил доктора Томаса.
— Ну и как он вам, больше понравился?
— Он гораздо умнее. Если кто и помог ей в последний раз, так это
доктор Томас. Ей стало лучше, но потом — резкое обострение.
— Очень страдала?
— Да, очень. Острая боль и слабость. Как она, бедняжка, жестоко мучилась.
А эти больничные сиделки — от них такой же прок, как от дедушкиных
часов. Повернут сюда, повернут туда — вот и вся помощь. Никогда не берите
больничных сиделок! — майор покачал головой и вновь наполнил стаканы. --
Такие противные. Лидия даже говорила, что они ее отравят. Это, конечно,
обычные фантазии тяжелобольных. Но сиделки ее не любили.
Люк чувствовал определенную неловкость и решил перевести разговор на
другую, интересующую его тему.
— У вашей жены все же были преданные друзья в Вичвуде.
— Да, были, — сказал майор неохотно. — Лорд Вайтфильд посылал ей
персики и виноград из своих парников. А эти старые девы навещали ее — Элеонора
Вейнфлет и Лавиния Пинкертон.
— Мисс Пинкертон часто наведывалась?
— Да, приходила регулярно. Хоть и старая дева, но очень добрая. Интересовалась
диетой Лидии и лекарствами, которые ей назначили. Всем хороша
женщина, но уж очень суетлива.
Люк понимающе кивнул.
— Не выношу суеты, — добавил майор. — В нашем местечке вообще
очень много женщин. Трудно даже найти партнера для игры в гольф.
— А этот молодой человек из антикварной лавки?
— Вы имеете в виду Элсворси? Он не играет в гольф, — хмыкнул майор.
— Давно он здесь появился?
— Около двух лет. Пренеприятнейший человек. Ненавижу этих длинноволосых.
Смешно, однако, что он понравился Лидии. Никогда те поймешь, почему
женщине нравится мужчина, Лавиния даже хотела приобрести для моей жены какое-то
шарлатанское снадобье в ярко-красном стеклянном кувшине со знаками
зодиака — Элсворси рекомендовал, говорил, что оно из трав, собранных в
полнолунье. Женщины легковерны. Могут поверить во что угодно.
Люк почувствовал, что теряет в беседе инициативу.
— Вы не могли бы сказать, что за человек мистер Аббот, местный адвокат?
— спросил Люк. — Хорошо ли он знает законы? У меня возникло небольшое
спорное дело, я бы хотел с вами посоветоваться — стоит ли обращаться к
нему?
— Говорят, он большой крючкотвор. Лично я ничего хорошего о нем сказать
не могу. Мы с адвокатом поссорились. Не видел его с тех пор, как он
оформлял завещание Лидии. Думаю, он просто хам.
— И, кажется, вообще вздорный человек, — подтвердил Люк. — Ухитрился
поссориться со многими здешними жителями.
— Беда заключается в том, что мистер Аббот невероятно обидчив, --
сказал майор. — Тот, кто спорит с ним, совершает святотатство, считает Аббот.
Вы, наверное, уже слышали об их споре с Хамблеби?
— Разве у них была стычка?
— Прямо враждовали. Поверьте, это меня нисколько не удивляло: Хамблеби
упрям, как осел, а Аббот не терпит возражений!
— Смерть доктора была очень неожиданной.
— Хамблеби? Да, я тоже так думаю. Но ее причина — обычная неосторожность.
Заражение крови — опасная вещь. Всегда мажьте йодом ранку. Я
обычно так делаю. Простейшее, но верное средство. Хамблеби пренебрег этой
пустяковиной — вот и пострадал.
Люк не был уверен, что майор прав. Но решил промолчать. Затем взглянул
на часы, заторопился.
— Что, уже время ленча? — спросил майор. — Кажется, так и есть.
Рад был с вами познакомиться. Может, как-нибудь продолжим наш разговор. Вы,
кажется, служили на Востоке? А здесь пишете книгу о суевериях, или что-то в
этом роде?
— Да, я...
— Я мог бы быть вам полезен, — прервал майор. — Рассказал бы несколько
интересных вещей на вашу тему. Когда я был в Индии, мой мальчик...
Люк потерял минуть десять, выслушивая обычные истории о факирах, фокусниках,
укротителях змей, йогах.
Люк вышел из дома и, перебирая в памяти рассказ майора, еще раз изумился
странностям семейной жизни. Или, неожиданно подумал Люк, все это --
прекрасно разыгранная комедия?
Игра в теннис после полудня удалась. Лорд Вайтфильд был в хорошем
настроении, часто шутил. Игроков было восемь: сам лорд Вайтфильд, Бриджит,
Люк, Роза Хамблеби, мистер Аббот, доктор Томас, майор Хортон и Кэтти, дочь
мистера Джонса. Во второй партии Люк вместе с Бриджит играли против Розы
Хамблеби и лорда Вайтфильда. Роза оказалась хорошим игроком, с сильным ударом,
— ей доводилось принимать участие в соревнованиях. Девушка часто исправляла
ошибки лорда. Бриджит и Люк были довольно средними игроками и вначале
проигрывали. Но после нескольких неожиданно блестящих ударов Люка они
стали побеждать. И тут все заметили, что лорд Вайтфильд начинает терять
присутствие духа: постоянно спорил о месте падения мяча, ругал Розу за промахи
и, в общем, вел себя, как капризный ребенок. Победа, казалось, была
близка, но Бриджит допустила несколько грубых ошибок, не замечая стараний
партнера, и они стали проигрывать.
— Простите, я играю не лучшим образом, — извинилась Бриджит.
Она обладала сильным ударом, но мяч летел не туда, куда надо. Партия
закончилась в пользу лорда Вайтфильда и его партнерши со счетом восемь-шесть.
Потом обсудили состав игроков на следующую партию. Партнером
Розы оказался мистер Аббот — против доктора Томаса и мисс Джонс.
Лорд Вайтфильд присел, вытер лоб и удовлетворенно улыбнулся. К нему
опять вернулось хорошее настроение. Он заговорил с майором Хортоном по поводу
серии статей, которые печатала одна из его газет, — о насущных нуждах
Британии.
— У нас, кажется, есть время, — обратился Люк к "черноволосой ведьме".
— Вы обещали показать мне парники и огороды лорда Вайтфильда.
— Зачем это вам?
— Хорошо бы съесть морковку прямо с грядки.
— А как насчет зеленого горошка?
— Не возражаю, даже еще лучше.
По тропинке от теннисного корта они вскоре вышли на огороды. В этот
час здесь никто не работал.
— Вот вам и горошек, — сказала Бриджит.
Однако Люка ни горошек, ни морковь совсем нс интересовали.
— Почему вы подвели в этой партии? — спросил он недовольно.
— Простите, но я вообще плохо играю в теннис, — удивленно подняла
брови Бриджит.
— Не так уж плохо! Ваши ошибки преднамеренны. Каждый удар — на полмилю
за площадку!
— Мои попытки улучшить свою игру были тщетны, — холодно сказала
Бриджит.
— Просто притворялись.
— Вы, конечно, правы, мой дорогой Ватсон.
— А зачем это делали?
— Гордон не любит проигрывать.
— А как же я? Думаете — я люблю проигрывать?
— Боюсь, мой дорогой Люк, эти вещи несопоставимы.
— Не могли бы вы сказать точнее?
— Пожалуйста, если хотите. Никто не ссорится со своим хлебом с маслом.
Так вот, Гордон и есть мой хлеб и масло, а вы — нет.
— Почему вы так упорно желаете выйти замуж за этого абсурдного и совершенно
не подходящего для вас маленького человечка?! — задохнулся от негодования
Люк.
— Как его секретарь я получаю всего шесть фунтов в неделю, а будь
его женой — распоряжалась бы сотнями тысяч, не говоря уже о бриллиантах и
жемчугах, которые я получу, стаз леди Вайтфильд.
— Но соответственно у вас будут и другие обязанности.
— Почему мы должны так мелодраматично воспринимать самые обычные вещи
в этой жизни? — сказала холодно Бриджит. — Если вы представляете себе
Гордона в качестве любящего мужа, то ошибаетесь. Он просто маленький человечек,
который никогда не вырастет. Ему необходима мать, которая бы опекала,
но никак не жена. К сожалению, мать Гордона умерла, когда ему было всего
четыре года. А сейчас лорд хотел бы, чтобы его приласкали, посочувствовали
и главное — терпеливо слушали о лорде Вайтфильде и его успехах.
— У вас хорошо подвешен язык — собираетесь этим воспользоваться?
— Я — молодая женщина, наверное, не глупая, современная, но, к сожалению,
без денег. Я предпочитаю вести честную жизнь. Моя работа в качестве
жены Гордона практически ничем не будет отличаться от работы секретаря
Гордона. Через год, в лучшем случае, он вспомнит, что меня следовало бы перед
сном поцеловать. Разница будет заключаться только в зарплате или, точнее,
— доходах.
Они молча глядели друг на друга, бледные от злости.
— Что же вы молчите, мистер Фицвильям, — насмешливо промолвила
Бриджит. — Вы старомодны, не так ли? Почему вы не изрекаете прописную истину
о том, что я продаю себя за деньги?
— Вы хладнокровный дьявол! — произнес сквозь зубы Люк
— Это все-таки лучше, чем быть чувствительной дурочкой. Я твердо это
знаю!
— Отчего вы так категоричны? — сказал Люк с усмешкой.
— Знаю, что значит — любить мужчину. Вы, наверное, встречали Джонни
Корнельса? Мы были помолвлены. Я его просто обожала, как говорят, пылинки с
него сдувала, тем тяжелее была рана. Он бросил меня и женился на симпатичной
пухленькой вдовушке с поместьем и с доходом тридцать тысяч фунтов в
год. Такие вещи развенчивают любую романтику. Что вы скажете по этому поводу?
— Да, такое случается.
— И это случилось.
Последовала пауза. Гнетущее молчание легло между ними, Бриджит первая
нарушила его.
— Надеюсь, вам теперь понятно, почему вы не имели права разговаривать
со мной в таком тоне, — сказала она с легкой иронией. — Вы живете в
доме Гордона
— Теперь уже вы произносите прописные истины, — с трудом сдержался
Люк. — Нет, я имею право так говорить с вами!
— Почему? Что за чепуха?! — вспыхнула Бриджит.
Лицо Люка исказилось, как от физической боли.
— Я имею такое право, оно принадлежит человеку, который любит. А я
вас... люблю, чертовски люблю!
— Вы... — она отступила назад.
— Да, смешно? Я приехал сюда и неожиданно встретил вас. Вы выходили
из-за угла дома — и в этот самый миг... Вот как это случилось. Вы говорили
о необыкновенных историях, так вот это и есть моя сказка. Вы просто околдовали
меня. Чувствую — если бы вы указали на меня своим пальчиком и сказали:
"Превратись в туман", — я бы исчез.
Он приблизился к ней.
— Я люблю вас до безумия, Бриджит Конвей. Как же мне радоваться, если
вы собираетесь выйти замуж за этого пузатого напыщенного маленького лорда,
который капризничает, когда проигрывает теннисную партию?
— Что же, по-вашему, я должна делать?
— Выйти замуж за меня! Однако мое предложение вызовет у вас бурю
смеха.
— Я буду долго смеяться — право, не знаю, над кем и над чем.
— Хорошо, мы выяснили наши отношения... Наверное, следует вернуться
на теннисный корт? Может быть, на этот раз вместе со мной захотите выиграть?
— Вижу, что вы — по крайней мере в теннисе — немногим отличаетесь
от Гордона! — сказала Бриджит, улыбаясь.
Люк внезапно схватил ее за плечи:
— У вас поистине дьявольский язык, Бриджит.
— Боюсь, что на самом деле я вам не слишком нравлюсь. Люк.
— Я никогда не думал, что вы можете мне понравиться, но я люблю вас.
— Возвращаясь в Англию, вы, наверное, рассчитывали жениться, не так
ли? — Бриджит пристально наблюдала за ним.
— Да.
— Хорошо представляю себе девушку, которая подошла бы вам. Я прямо
вижу ее перед собой.
— Вы так догадливы, дорогая Бриджит.
— Это — хорошенькая мисс, типичная англичанка, которая любит природу
и лошадей. Вы и сами представляли ее себе — одетая в твидовую юбку,
носком своей туфельки подталкивает ветки в костер.
— Вы нарисовали очень привлекательную картину.
— Я уверена, что так оно и есть. Однако мы когда-нибудь вернемся на
теннисный корт? Вы могли бы составить партию с Розой Хамблеби — хорошо играет,
и вы бы наверняка одержали победу.
Последовало молчание. Люк медленно отпустил ее плечи. Бриджит резко
повернулась и быстро пошла к теннисному корту. Партия как раз закончилась,
и Роза не хотела больше играть:
— Мне вполне достаточно двух партий подряд.
Роза была непреклонной. В конце концов четверо мужчин сыграли сами.
После тенниса был чай. Лорд Вайтфильд разговаривал с доктором Томасом, подробно,
с чувством описывая свой визит в лабораторию Веллермана.
— Я хотел сам лично понять последние открытия науки, — говорил он с
пафосом. — Я отвечаю за все, что пишут в моих газетах, в том числе и за
научную информацию. Ведь наш век — это век науки. Наука должна полней проникать
в народ.
— Конечно, недооценка научных знаний весьма опасна — сказал доктор
Томас.
— Наука и разум... — вот к чему мы должны стремиться — провозгласил
лорд Вайтфильд.
— Может, подробней расскажете, что представляет из себя лаборатория
и чем она занимается? — прервала Бриджит.
— Я это и собираюсь сделать. Веллерман нашел время показать мне все.
Я просил, чтобы меня сопровождал подчиненный, но Веллерман отказал.
— Естественно, — сказал Люк.
Лорд Вайтфильд взглянул на него удовлетворенно.
— И он лично все объяснил: культура микробов, сыворотки и цель работы.
Даже согласился написать статью в одну из моих газет.
— Они используют для опытов морских свинок — это жестоко, — пробормотала
мисс Акструтер. — Хотя, конечно, не столь ужасно, как опыты на
собаках и кошках.
— Людей, которые берут для опытов собак, я бы всех перестрелял, --
нервно заявил майор Хортон.
— Я в этом и не сомневаюсь, Хортон, — сказал мистер Аббот. — Вы
цените собак куда больше, чем людей.
— Да, — сказал майор. — Собаки никогда не предадут, в отличие от
людей.
— Но их гадкие зубы могут впиться вам в ногу, — усмехнулся мистер
Аббот. — Не правда ли, Хортон?
— Собаки хорошо разбираются в характере людей. Они знают, кого кусать,
а кого нет.
— Один из ваших псов чуть не прокусил мне ногу на прошлой неделе.
Что вы об этом скажете, Хортон?
Бриджит тактично прервала их спор:
— Может, еще немного поиграем?
Последовали две партии, затем Роза Хамблеби распрощалась.
— Я провожу вас, — обратился к ней Люк, — и поднесу ракетки. Вы не
на машине?
— Нет, здесь совсем рядом.
Они пошли по дороге к дому Хамблеби. Роза бросила несколько тривиальных
фраз, на которые Люк коротко ответил. Девушка, казалось, не замечала
его.
Когда они подошли к воротам дома, лицо Люка просветлело.
— У меня значительно улучшилось настроение.
— А разве оно было плохим?
— Мисс Хамблеби, могу ли я быть немного дерзким?
— Уверена, что не можете.
— Я хотел сказать: по-моему, доктор Томас — счастливый человек.
Роза вспыхнула и улыбнулась одновременно.
— Так это правда? Вы обручены?
— Недавно, — Роза кивнула головой. — Мы пока не объявляли официально.
Видите ли, мой отец был против, и нехорошо перед его памятью широко
об этом говорить.
— Полагал, что вы слишком молоды? — посочувствовал Люк.
— Да, так он говорил.
— Думаете, за этими словами скрывалось нечто большее?
— Да, боюсь, ему не нравился Джофрей.
— Я считаю, он просто не хотел с вами расставаться.
Роза согласилась, но чувствовалась какая-то недомолвка.
— Понимаете ли, папа и Джофрей — разные люди, — сказала она. --
По некоторым вопросам у них были серьезные разногласия. Джофрей очень расстраивался
из-за этого. Вместе с тем, видя, что отец его недолюбливает, вел
себя еще скованней. Поэтому отец, собственно, и не знал Джофрея как следует.
— Предубеждения очень трудно преодолеть. Однако разве отец говорил
вам что-нибудь конкретное против Томаса?
— О, нет.
— Ваш Джофрей не пьет, не картежник, не играет на скачках.
— О, нет. Я даже не могу представить, чтобы Джофрей знал лошадей,
которые выиграли в этот раз на дерби.
— Смешно, но я совершенно уверен — я видел доктора Томаса в день
скачек.
— Ошибаетесь. Он провел почти весь день в Ашвуде, принимая трудные
роды.
— Какая у вас прекрасная память — можно позавидовать.
Роза рассмеялась:
— Я запомнила потому, что ребенка назвали Джубом — п
...Закладка в соц.сетях
