Жанр: Детектив
Тайна Голубого поезда
...хмурился.
- Впрочем, это лишь один из путей использования дупликатора на благо
отечества. Мы придумаем и другие.
- К сожалению, я должен отказать вам в вашей просьбе, - сказал,
задыхаясь, Рон. - Без него я не смогу улететь.
- В этом тоже не будет трагедии для меня и моей страны, - сказал
Минамото.
- Уходите.
- Ничего подобного.
Коротким резким движением маркиз захватил руку Рона и начал ее
выворачивать.
- Вам, наверное, никогда не делали больно, - сказал он. - Вы очень
гуманные - люди со звезд. Вы добрые. Я недобрый. Я думаю о чести и величии
моей родины. О миллионах моих соотечественников, жизнь которых я смогу
улучшить. Я, а не ваша постыдная и жалкая филантропия.
И тогда Рон закричал. Ему в самом деле никто никогда не причинял боли -
это немыслимо в мире, где он обитал.
- Что вы делаете?
- Дупликатор!
- Я не могу... я умру.
- Вы все равно умрете.
Андрюша, сидевший у костра и уплетавший очередной сандвич, сооруженный
Пегги, вдруг отбросил его в сторону и схватился за голову.
- Что? - закричал он. - Такая боль!
Мюллер вскинул голову от записной книжки:
- Вам плохо?
- Вам плохо? - Пегги старалась поддержать Андрюшу, которого скручивала
судорога.
- Нет! - Андрюша вырвался из ее рук. - Скорее! Это Рон.
Андрюша побежал к кораблю, спотыкаясь о сучья, налетая на деревья.
Пегги бежала за ним. Мюллер поднялся, сделал несколько шагов вслед, но
остановился, потому что не был уверен, правильно ли поступает Андрюша,
нарушая покой астронавта.
- Это японец, - сказала Вероника. Она тоже выбежала из палатки.
И кинулась следом за Андрюшей. Дуглас за ней.
- Осторожнее! - кричал он. - Ты не знаешь этого человека!
Маркиз полагал, что в корабле он в безопасности. Что никто не придет туда
по собственной воле.
Он не получал никакой радости от того, что причинял боль этому чужому
существу. Он предпочел бы, чтобы обошлось без пытки. Лишь высокая цель,
которой он служил, заставляла маркиза, получившего образование в Сорбонне
и читавшего Бодлера в подлиннике, выламывать пальцы пришельцу.
- Возьми... возьми, - прохрипел пришелец.
И дупликатор, покачиваясь в воздухе, возник у самого лица Минамото.
Тот отпустил Рона, чтобы подхватить падающий прибор.
Прибор был теплым.
- Вот и хорошо, - сказал маркиз.
Он смотрел на пришельца, который корчился у его ног, и с некоторой
фаталистической грустью понимал, что сейчас он будет вынужден убить этого
человека, который, отдав прибор, из источника благодеяний превратился в
нежелательного свидетеля.
Эти секунды размышлений чуть не погубили полковника императорской
армии, потому что, истязаемый болью и отчаянием Рона, в корабль ворвался
Андрюша.
- Мерзавец! - кричал он, налетев на Минамото и свалив его на пол.
Тот, хоть и был втрое сильней студента, выпустил дупликатор из рук.
Прибор, не падая, отплыл в сторону и слился со стеной, потому что Рон
не потерял сознания и способности понимать, что происходит.
И когда после секунды промедления Минамото собрался с силами и кинулся
на Андрюшу, Рон, тоже слабый и немощный, вцепился в ноги маркиза, и они
втроем покатились по полу, сливаясь с мягкими креслами, которые тщетно
пытались принять форму тел, что вторгались в их мягкие объятия.
Маркиз, несомненно, победил бы в этой схватке, если бы не англичане.
Дуглас и Вероника оказались на поле боя через минуту. Быстро
разобравшись в перепутанных телах, Дуглас, в молодости неплохой боксер,
прицелившись, точно ударил японца в челюсть. Голова того дернулась и упала.
- Нокаут, - сказал Дуглас. - Можно не считать до десяти.
- Он хотел вас убить? - спросила Вероника пришельца, помогая тому
подняться.
- Нет. Сначала он хотел меня ограбить. Не знаю, стал бы он меня
убивать...
- Он бы убил вас, - сказал Дуглас. - Вы не представляете, что он за
человек.
- Я представляю это лучше вас, - сказал Рон. - Потому что и слова, и
мысли его были так близки, что перемешивались с моими. Он человек,
одержимый высокой идеей. Идеей, опасной для других людей, но ценной для
него. Он ее раб, и потому все, кто не владеет этой идеей и не разделяет
ее, должны стать его рабами.
- Вам плохо? - спросила Вероника.
- Спасибо. Мне... - Пришелец захрипел и начал оседать на пол.
Как будто на сцене, где все происходит в нужный момент, в комнате
возникла Пегги с чашкой горячего чая.
- Пейте, - сказала она, опускаясь на корточки рядом с пришельцем. - Это
тунгус Илюшка сделал. Он хороший доктор.
Все смотрели на пришельца, и какие-то секунды маркиз оказался без
присмотра.
Он приподнялся на руках и медленно полз к двери. Затем встал, сделал
два или три неверных шага, и это движение заметил Андрюша, который сам
сидел на полу, держась за ушибленную голову.
- Держите его! - крикнул Андрюша.
Но было поздно.
Японец выбежал из корабля.
Дуглас, побежавший было следом, остановился, не решившись преследовать
японца в буреломе.
Напоив тунгусским спасительным чаем пришельца, которому вовсе не стало от
этого лучше, Пегги занялась ушибами и травмами своего Андрюши. Ее
повышенное к нему внимание вызвало у Вероники усмешку и некоторую, как ни
странно, ревность. Хоть ей и дела не было до тщедушного студента, а тем
более до амуров служанки, интересы которой в Лондоне не поднимались выше
полисмена, что стоял на углу их улицы, в отношениях Андрюши и Пегги злило
проклятое и недостижимое бескорыстие, к которому внутренне стремится
каждая женщина и тем более, чем она красивее, желаннее и предпочтительнее,
как объект обладания.
Прибежала Ниночка. Она опоздала, она ушла далеко, размышляя о том,
каким завтра станет свободный мир. А когда вернулась к костру, то
встретила там Мюллера и Дугласа, рассказавшего о злодейском нападении
японца на инопланетянина. Ниночка возмутилась этим коварством и испугалась
- от жизни Рона зависела судьба Земли.
Увидев совершенно обессилевшего, серого астронавта, Ниночка вдруг
поняла, что нападение маркиза - последняя капля, переполнившая чашу
терпения астронавта, соломинка, как говорят англичане, сломавшая спину
верблюду.
Этот человек уже никогда не полетит к звездам и никогда не приведет с
собой сверкающие корабли галактической справедливости.
Даже ее малого медицинского опыта было достаточно, чтобы понять: Рон
умирает, как умирал только что капитан Смит, потому что у него нет сил
более жить.
И потому, выйдя со всеми остальными из корабля, Ниночка отстала от них
и остановилась в одиночестве. Голоса людей удалялись к лагерю, они
оживленно обсуждали события и пугались каждого куста - нет ли за ним
японца.
Когда голоса стихли, Ниночка повернулась и решительно вошла в корабль.
Стоило ей сделать два шага внутри него, как она натолкнулась на
невидимую, теплую, чуть упругую непроницаемую стену.
Она не удивилась, потому что, отправляя людей в лагерь, Рон сказал, что
он примет меры, чтобы никто не мог войти в корабль без его разрешения.
- Это я, - сказала Ниночка, уверенная, что астронавт ее слышит. - Мне
нужно поговорить с вами. Это очень важно. Я не займу много вашего времени.
- Мне плохо, - ответил голос у нее в голове. - Может быть, завтра?
- Завтра может не быть, и вы это знаете лучше меня, - сказала Ниночка
твердо.
Она знала, что не уйдет, пока астронавт не впустит ее. И он понял это.
Стена пропала. Ниночка вошла в корабль.
Инопланетянин устроился на кресле. Он был одет - силовое поле окружало
его, поскольку чисто физический страх боли и смерти не покидал его. И
угрозу, исходившую от людей, он видел во всем - даже в глазах этой
девушки, даже в мягких движениях рук Пегги.
- Говорите, - сказал он, когда Ниночка остановилась на пороге.
- Я много думала, - сказала она.
- Говорите. И короче. У меня на счету каждая минута.
- Именно об этом я и хотела говорить. Я буду откровенна. Я имею
медицинское образование.
- Неоконченное, - сказал Рон. Он порой проявлял информированность, куда
превышающую разумные возможности.
- Мне очень грустно говорить об этом, - продолжала Ниночка, глядя прямо
в глаза пришельцу, - но я боюсь, что вам не удастся вернуться к себе.
- Вы думаете, я умру?
- Вы умрете очень скоро.
- Зачем вы мне это говорите?
- Потому что это трагедия для меня и для всей Земли. Потому что я
возлагала на вас все свои надежды, но вы их не оправдали. Нет, не
улыбайтесь. Вы лишь оружие в руках природы. А я обязана использовать его.
Пока злобные силы реакции не сделали этого.
- Простите, - голос Рона был еле слышен, - под злобными силами вы
имеете в виду маркиза Минамото?
- Разумеется. Вы понимаете, зачем ему нужен дупликатор? Для того, чтобы
японские империалисты могли расширить свою империю. Вы знаете, как они
захватили Корею, разгромили отсталый Китай, как они нанесли удар царскому
самодержавию...
- Простите, но мне не приходилось еще читать об этом.
- Неважно. Можете мне поверить.
- Вы опасаетесь, что японец...
- Дело не в японце. Он не главная опасность. Главная опасность -
царское самодержавие. Наша страна, я должна сказать вам, это тюрьма
народов, это грандиозная машина угнетения, разрушить которую наша с вами
задача. Я была уверена, что вы это сделаете, когда приведете с собой своих
друзей. Теперь же я поняла - я не могу на это надеяться...
- Вам тоже нужен дупликатор? - спросил астронавт.
- Да, вы должны отдать его.
- И умереть здесь?
- Вы все равно умрете. Не здесь, так в пути. Лучше, как говорили
древние, синица в руках, чем журавль в небе. Синица - это маленькая
птичка...
- А журавль - большая.
- Правильно. Имея дупликатор, я смогу связаться с моими товарищами по
подполью. И все начнется на новом уровне. Мы наладим производство
патронов, мы будем делать золото, чтобы финансировать наши боевые
организации, мы сможем делать подложные документы... И, будьте уверены,
ваша жертва будет не напрасной. В освобожденной России вам будет поставлен
монумент.
- Вот это лишнее, - сказал печально Рон. - И я не вижу большой разницы
между вашими намерениями и намерениями японца, который бил меня. Он хочет
убивать людей ради своей идеи, вы - ради своей.
- Весь вопрос в том, кого убивать.
- Для меня это вопрос риторический, потому что я не имею возможности
сравнивать. Я здесь слишком недолго. И, кроме того, меня смущает сам
принцип разговора со мной. Собираясь убивать иных людей, вы намерены
начать почему-то с меня, который не сделал вам ничего дурного.
- Если будет нужно, я пожертвую собой! - воскликнула Ниночка. Глаза ее
сверкали, щеки раскраснелись. - Ради народа.
- И все вы говорите о народе... Нет, для меня любое убийство
недопустимо. В первую очередь убийство меня самого. Мне хотелось бы жить и
вернуться домой.
- Если прогресс общества приведет в конце концов к такому массовому
эгоизму, примером чего вы являетесь, - сказала Ниночка, - то не нужен мне
такой прогресс.
Рон услышал легкий звоночек, донесшийся с пульта. Он с трудом приподнял
тонкую руку, и от этого движения огоньки на пульте замелькали чаще и
веселее.
- К счастью, ремонт корабля фактически закончен и я смогу улететь от
вас.
- Испугались? - В глазах у Ниночки стояли слезы.
- Испугался, - кивнул Рон.
Ниночка резко отвернулась от него, сделала несколько шагов к двери.
Рон молча смотрел ей вслед. Только не останавливайся, молил он ее
мысленно. Не надо останавливаться у двери и предпринимать еще одну атаку
на меня.
Ниночка остановилась и обернулась.
- Я согласна, - сказала она. - Я согласна на участь худшую, чем смерть.
Она резким движением сбросила пальто, затем рванула за ворот строгой,
черной с белым воротничком, блузки. Хрусталики-пуговки покатились по полу.
Замутненное сознание Рона никак не могло подсказать ему, что же намерена
делать эта девушка.
- Я готова, - срывались с побледневших губ Ниночки отрывистые слова, -
я ваша. Любая жертва ради народа...
Корсет никак не поддавался хрупким пальчикам Ниночки, шнуровка
путалась, по щекам девушки катились крупные слезы. Но вот еще усилие - и
взору астронавта предстала небольшая девичья грудь, а пальцы продолжали
расшнуровывать это бесконечное женское одеяние...
- И вы что, каждый день так раздеваетесь и одеваетесь? - спросил
заинтересованно пришелец. - Сколько же это занимает времени?
- Не знаю... Я никогда... Не все ли равно...
Теперь юбка. И тоже крючки - шестнадцать крючков...
- Но что вы намерены делать? - так и не догадавшись о цели столь
сложного действия, спросил Рон.
- Я отдаюсь вам, - прошептала Ниночка. - Я ваша... Я люблю Костю, я
никогда не переживу измены ему, но ради свободы...
- Вы желаете вступить со мной в сексуальные отношения? - сообразил
наконец пришелец.
- Называйте, как хотите. Я знаю, что мужчины готовы на все ради этого...
- Но разве возможны подобные отношения без любовного чувства? - спросил
пришелец.
- Я не знаю. - Ниночка шла к нему, опустив руки, но тут расстегнутая
юбка, шурша, упала на пол, Ниночка хотела подхватить ее, запуталась в
складках и села на пол.
- Значит, вы полагаете, что я, вступив с вами в сексуальные отношения,
- размышлял вслух Рон, - соглашусь расстаться не только с дупликатором, но
и с собственной жизнью? Мне приходилось читать о том, что трагическая
любовь приводила к гибели партнеров либо партнера. Но сделать это без
любви?
- Это ужасно, - согласилась Ниночка, не поднимаясь с пола.
- А вы не подумали о том, что я сейчас могу удовлетворить свои
сексуальные потребности, но после этого не захочу жертвовать своей жизнью?
- Не может быть! - Ниночка в ужасе попыталась подняться, но наступила
на край юбки. - Вы не посмеете! Это нечестно...
Вероника отошла к ручейку, вяло текущему по болоту, чтобы умыться.
Ее окружала грязь, грязь, грязь... Вода в ручейке была ледяной и пахла
лесной гнилью.
- Мисс Смит! - окликнул ее из-за дерева японец.
- А! - Вероника готова была закричать, но японец поднес палец к губам,
и Вероника кричать не посмела.
- Мисс Смит, у меня к вам есть деловое предложение.
- Отдайте мне бумаги, а то я позову Костика и казака. Они вас убьют.
- Они меня убьют, и вы ничего не получите.
- А в каком случае получу?
Вероника была хладнокровной молодой женщиной и привыкла к
самостоятельности. Ничего, кроме разочарования, мужчины, претендовавшие на
то, чтобы оберегать ее, не приносили.
- Я передам вам все бумаги отца, ваше завещание - все. При одном
условии: если вы возьмете у пришельца прибор под названием дупликатор.
- Тот, из-за которого вы старались убить невинного человека?
- Я могу сейчас убить вас раньше, чем вы позовете на помощь.
- А какие гарантии, что я получу бумаги?
- Мое слово самурая.
- Оно существует?
- У вас нет выхода.
- У меня есть выход. Я позову на помощь...
- Не успеете. Через час я буду ждать вас здесь же. Бумаги будут со мной.
Маркиз исчез.
- С кем вы разговаривали, мисс? - спросила Пегги, которая подошла к
ручейку за водой.
- Тебе показалось, - отрезала Вероника.
Когда профессор Мюллер подходил к кораблю Рона, он еще толком не знал,
что скажет. Он знал, чего хочет, но не знал, что скажет.
У входа в корабль он обернулся. Менее всего ему хотелось бы ставить под
угрозу жизнь пришельца, зная, что здесь скрывается опасный убийца.
Потому он совсем не ожидал, что какая-то растрепанная, полуодетая
фигура вылетит ему навстречу из корабля - волосы взлохмачены, блузка
расстегнута, юбка тянется по земле, пальто в охапку...
- Мадемуазель Черникова? Это вы? - спросил профессор, но ответа не
получил. Рыдая, девушка скрылась в буреломе.
Не может быть, сказал себе профессор, останавливаясь перед люком
корабля. Неужели он напал на девушку и пытался ее обесчестить? А
производит впечатление хорошо воспитанного молодого человека.
Впрочем, что мы знаем о нравах на дальних планетах? Не исключено, что
они проповедуют у себя свободную любовь и распущенность нравов.
Как известно, поздняя Римская империя, с точки зрения цивилизации
бывшая передовым государством Земли, тем не менее отличалась именно
распущенностью нравов.
Рассуждая таким образом, Мюллер все не решался войти в корабль.
Но тут слабый голос Рона прозвучал у него в ушах.
- Вам что-то нужно, профессор?
- Нет, - смутился Мюллер. - Я так, проходил, хотел проверить, как вы
себя чувствуете.
- Вам ничего не нужно от меня?
- Ни в коем случае, - искренне произнес профессор.
- Тогда заходите. Я как раз закончил ремонт корабля и могу позволить
себе краткий отдых.
Астронавт лежал на диване, составленном из мягких кресел. Он еще более
осунулся. И производил впечатление человека, находящегося на последнем
издыхании.
- Простите, - сказал Мюллер, - я не хочу вмешиваться в вашу жизнь и не
мне судить о ваших нравах, но, входя к вам, я увидел мадемуазель Черникову
в странном виде...
- Я не причастен к ее виду, - ответил печально пришелец. - Дело в том,
что она предлагала мне свое тело в обмен на... дупликатор.
- Дупликатор? А он ей зачем?
- Для революционной борьбы, - сказал Рон.
- Но это же несерьезно, - сказал в сердцах профессор. - Что она, пули в
нем будет отливать, что ли?
- Очевидно, и пули тоже.
- Надеюсь, вы ей не отдали этот прибор?
- Вы же знаете, что я не смогу без него улететь. Я умру.
- И умрет надежда Земли? - спросил Мюллер.
- Хорошо, что хоть вы понимаете ситуацию, - сказал Рон. - Мне начинает
казаться, что всем и дела нет ни до меня, ни до судьбы планеты.
- Человек слаб, - согласился Мюллер. - И сегодняшний день ему кажется
куда более реальным, нежели отдаленное будущее. Если бы вы сказали, что
вернетесь через месяц, люди бы согласились ждать. Но поверьте мне, старому
человеку: как тяжело ждать и не быть уверенным!
- Вам тоже нужен дупликатор? - спросил Рон.
- Я ничего у вас не просил.
- Но будь ваша воля?
- Нет! Люди, пришедшие сюда с этой же целью ранее, скомпрометировали
саму идею. Я согласен ждать. Даже если не дождусь.
- И что бы вы сделали с дупликатором?
- Я бы не стал его использовать в корыстных целях. О нет! Я скромный
человек, и профессорского жалованья мне хватает на жизнь. Но мысль о том,
что мне не поверят, что меня поднимут на смех, невыносима. Мне нужно
доказательство вашего существования!
- Тогда подождите. Подождите год, дайте мне жить!
- Я ничего не прошу, - возмутился профессор. - Вы сами задали мне
вопрос.
- Я понял: если бы я сейчас умер, вы бы почувствовали большое
облегчение. И не возражайте, профессор. Если вы заглянете в свою добрую
маленькую душу, вы увидите, что я прав. Судьбы Земли для вас - это актовый
зал университета, вы, стоящий там на кафедре, и гром аплодисментов. А
затем через сколько-то лет славы - похороны по первому разряду.
- Вы слишком много о нас знаете, господин Рон, - рассерженно ответил
профессор, который был категорически не согласен с пришельцем.
- Да, и с каждой секундой узнаю все более и все более сомневаюсь,
достойна ли Земля нашей помощи. Или в ней есть некий генетический изъян,
который погубит любую попытку вывести ее на путь гуманного прогресса.
- Я повторяю, что ничего не просил у вас! Не знаю, чем все кончится:
вы умрете в пути, не вынеся путешествия...
- Возможно.
- Тогда лучше отдайте дупликатор мне. Он хотя бы останется достоянием
науки и не попадет в руки дельцов или террористов.
- Еще один такой визит... еще один, и я сам отдам вам этот прибор! Я
уже хочу умереть!
- Не мне вас судить, - сказал возмущенно Мюллер. - Вы жестокий эгоист,
вот вы кто, сударь! Вы могли бы помочь реально земному прогрессу, но
предпочли бегство!
Мюллер пошел прочь и на выходе столкнулся с Вероникой.
Та вошла спокойно, не торопясь, точно так, как положено заходить к
занемогшему родственнику. Казалось, что в руке у нее небольшой домашний
пирог, испеченный специально к такому случаю.
- Простите, если я вам помешала, - сказала Вероника. - Но я на минутку.
Мне хотелось справиться о здоровье мистера Рона.
- Сами справляйтесь, - буркнул Мюллер. Ему было все противно. Да,
скорее противно, чем стыдно. Он был унижен излишней откровенностью, даже
цинизмом этого инопланетянина, забывшего, что он обязан жизнью именно
профессору Мюллеру.
Вероника проводила чуть насмешливым взглядом надутого, как обиженный
индюк, профессора и присела в кресло в ногах астронавта.
- Вы плохо выглядите, - сказала она.
- Я знаю об этом, - ответил Рон. - И должен вам сказать, что, если вы
намерены предложить мне сексуальное общение, я заранее отказываюсь. Я вас
не люблю. И я тяжко болен.
- Почему я должна предлагать вам такое... общение?
- Потому что вы пришли говорить со мной о судьбах Земли, о братстве
гуманных галактик, а на самом деле вам нужен дупликатор, без которого мне
не улететь.
- Как я понимаю, - сказала куда более опытная, чем Ниночка, Вероника, -
кто-то вам предлагал уже свое тело, и безрезультатно.
Так как Пегги вряд ли нуждается в дупликаторе, значит, это была русская
анархистка. Наивная девочка - цыпленок. Таких мужчины не любят, потому что
они спешат повиснуть у них на шее.
- Что же вы мне предложите за дупликатор? - спросил Рон.
- Рассказ, - ответила Вероника. - Рассказ о моем отце, о моей
безнадежной жизни, о том, что без дупликатора мне никогда не увидеть
отцовского дома, который без завещания займут дети его обнаглевшего
жадного брата, о том, что я буду бедной и вынуждена буду пойти на панель,
так как я никуда не годная певица.
- Как так - пойти на панель? - не понял Рон.
- Торговать своим телом, - пояснила Вероника.
- А что с ним будет делать покупатель? Или у вас еще есть случаи
каннибализма?
- В переносном смысле - да.
- Я ненавижу вашу планету, - сказал Рон.
- И не намерены ей помогать?
- Ненависть не подразумевает отрицательных действий, - туманно ответил
пришелец.
- Я обращаюсь к вашей жалости, - сказала Вероника. - Я молода, красива,
я добрый нормальный человек. Я любила моего отца, хотя он не заслужил этой
любви. Я хочу получить от жизни лишь то, что мне положено получить.
- И ради этого вы готовы убить меня?
- Я буду счастлива, если вы останетесь живы. Но вы можете умереть в
любой момент. И сделаете тогда меня несчастной. Я не говорю о судьбах
Земли - их не изменишь. Только о моем скромном счастье.
Рон закрыл глаза.
Веронике показалось, что он умер.
- Рон, - позвала она, - господин инопланетянин! Очнитесь! Нет, этого не
может быть...
- Считайте, что я уже мертв, - ответил Рон, не открывая глаз.
Вероника не выдержала. Она готова была кинуться на него с кулаками.
Она кричала на пришельца, обвиняла его в жестокости, в коварстве...
Но Рон спал. Или делал вид, что спит.
Не видя ничего вокруг от гнева, Вероника выбежала из туманного, слишком
белого и слишком расплывчатого корабля. Все погибло. Все погибло из-за
этого бездушного мерзавца!
Но внешне она оставалась спокойной.
Перебежав по бревну на сухое место, Вероника поняла, что должна взять
себя в руки. Иначе... иначе все потеряно.
А сейчас? - задала она себе вопрос.
Сейчас, ответила она себе, остается один шанс.
Она направилась к лагерю. И через несколько шагов человек, которого она
искала, вышел из-за груды поваленных стволов.
Костик нес под локтем ружье - он не оставил надежды отыскать японца.
- Костья, - позвала его Вероника, останавливаясь и поправляя пепельные
волосы, - у вас есть для меня секунда времени?
- Разумеется, - обрадовался тот. - Хоть вся жизнь.
- Мне не нужна жизнь. Мне нужна помощь, - сказала Вероника. - Вы
единственный человек, который может меня спасти.
Костик вошел в корабль, и ничто ему не помешало. Рон лежал без сознания,
он не слышал Кости до тех пор, пока тот не подошел к нему совсем близко и
не наклонился, стараясь понять, дышит пришелец или уже помер.
Рон открыл глаза. Костя казался частью тумана.
- Господин Рон, - сказал Костя, нависая над пришельцем. Ружье он
продолжал держать в руке, - я пришел к вам за прибором. За дупликатором.
Вы меня слышите?
Рон чуть заметно улыбнулся. Все это было слишком похоже на дурной сон.
- Я не буду вас пытать или бить, - сказал Костя. - Хоть я думаю:
лучше бы вы вообще сюда не прилетали.
- Почему?
- Потому что до вас мы жили как могли, хорошо ли, плохо ли, а теперь
старой жизни нет. Неужели непонятно?
- Понятно.
- Если вы отдадите мне дупликатор, Вероника, от которой я без ума,
наверное, согласится выйти за меня замуж.
- А если обманет?
- У меня есть шанс. Я его должен использовать...
- Я больше не могу... - сказал Рон. - Я даже не могу улететь... я
потерял время... Поздно... все поздно... все потеряно...
Дупликатор нехотя отделился от стены и подплыл к Костику. Тот
шарахнулся в сторону, подняв ружье, чуть не выстрелил.
Рон не слышал. Рон заснул... он угасал.
Костя отбросил ружье. Он схватил дупликатор и побежал к выходу. Он не
знал, что придумает астронавт, когда придет в себя. Но он может и убить...
Прижимая аппарат к груди, он вышел из корабля.
Начало темнеть... Сумерки были исчерчены частыми снежинками, которые
падали на землю и покрывали ее белым саваном. От этого провалы воды и
черные стволы казались еще чернее.
Костя постарался засунуть сложенный дупликатор за пазуху, но тот не
помещался. Выйдя на сухое место, Костик остановился. Он не знал, где
отыщет Веронику, и не хотел, чтобы кто-то другой догадался, с какой
добычей он покинул корабль. Надо спрятать...
Крючки на кожухе отстегивались с трудом, Костик спешил...
Дуглас ударил его по голове тяжелым суком, и Костя послушно и беззвучно
улегся у его ног.
Дуглас и не ожидал такого везения. Он шел к кораблю пришельца,
уверенный в неудаче, в провале своей миссии, потому что был неудачником с
детства. Если кто-то крал яблоко в саду пастора, то пороли всегда
хорошенького, но бедного Дугласа. Слишком много было соперников. Слишком
много. И этот... пришелец, он не хочет умирать.
Дуглас отлично понимал его, но все же пошел к кораблю, пошел, как бы
выполняя тяжкий родственный долг.
Ему дупликатор был нужнее всех. В этом путешествии он потерял все - и
покровительство японской разведки, ссудившей его деньгами, и руку
Вероники, и деньги, взятые в долг, и, возможно, доброе имя..
...Закладка в соц.сетях
