Жанр: Детектив
Тайна Голубого поезда
... забыл о потерянном сучке. - Ну почему
такое самоуправство? Немедленно расскажите мне, что произошло? Что
побудило вас, мисс Смит, к таким резким действиям?
- Пускай она расскажет, - сказала Вероника, указав на Ниночку. - Она
все знает. А я должна сделать еще одно дело.
Но японского маркиза и след простыл.
Ниночка, как ей ни хотелось скорее побежать к космическому аппарату и
посмотреть на астронавта, все же пересилила себя - долг прежде всего. Она
подробно рассказала о том, как пропали бумаги капитана Смита и как потом
сбежали от них Дуглас и его слуга.
Порой она обращалась к палатке Дугласа, закрытой пологом, понимая, что
он отлично слышит каждое слово.
- Господи! - сказал, когда рассказ закончился, профессор Мюллер. -
Представляете, что он о нас думает?
Профессор имел в виду пришельца, и все его поняли.
- Вряд ли это что-то изменит, - сказал Андрюша. - Он к этому готов.
Пегги смотрела на Андрюшу умиленно. Он был такой хилый, некормленый,
что ей хотелось носить его на руках и согревать на своей высокой груди.
Такого чувства у нее никогда еще не возникало по отношению к англосаксам,
и она осмелилась на него, хотя бы в мыслях, оттого, что ей неоднократно
приходилось слышать как от мисс Смит, так и от мистера Робертсона и даже
китайца Лю, который вовсе не китаец, что русские - это дикие варвары. Но
она сама тоже относилась к варварской породе людей, так что нежно думать
об Андрюше ей было можно.
- В конце концов, господа! - воскликнул приободрившийся Костик. - Все
эти гадости - дело рук японского шпиона. И его пособника. Почему мы должны
отвечать за этих морально нечистоплотных людей?
- Разумеется, разумеется, - устало согласился Мюллер, который совсем
иначе представлял себе эту экспедицию еще два дня назад. Это была уже не
экспедиция, а Ноев ковчег, и трудно было понять, сколько же здесь нечистых.
- А вы, господин Робертсон, - обратился Костик к закрытому пологу
палатки, - будьте любезны немедленно возвратить владелице принадлежащие ей
бумаги отца и его завещание.
- Какие бумаги? - донесся после довольно долгой паузы голос из палатки.
- Он ничего не знает! - с сарказмом сказал Костик, обращаясь к
аудитории. - Тогда выходите, мистер, и вы испытаете силу моих кулаков.
Сейчас с вами не будет вашего прислужника. Выходите, если вы не последний
трус.
- Господин Колоколов, - послышался из палатки слабый голос Дугласа, -
клянусь вам, что не имею никакого представления о том, где находятся
бумаги моей невесты.
- Невесты! - фыркнул Костик. - Вы недостойны целовать пыль у ее ног.
- Мистер Костя совершенно прав, - сказала Пегги.
В руке у нее был кусок копченой курицы, положенный между двух ломтиков
черствого хлеба. Она протянула его Андрюше и сказала по-русски:
- Добро пошаловат.
- Спасибо. - Андрюша рассеянно взял сандвич, не заметив голодного
укоризненного взгляда профессора Мюллера.
- Этот вопрос решать не вам, - ответил Дуглас.
- Правильно! Этот вопрос мисс Смит уже решила. Надеюсь, следы ее
решения надолго останутся на вашем лице.
- Трусливый насильник! - сказала Вероника.
Она не подумала, что эта фраза может оказать такой эффект на ее
поклонника. Костя сразу сник, и ненависть его к Дугласу приняла иную форму
- форму рокового молчания.
- Господа, - полог палатки чуть приоткрылся, но наружу Дуглас вылезти
не решился, - не будем устраивать самосуд. Если вы позволите, я сам все
вам расскажу. Ничего не утаивая. И вы тогда решите - прав я или виноват.
- Костя, - спросил профессор Мюллер, - вы можете держать себя в руках?
- Да, - ответила за него Вероника.
- Мы дадим ему слово, - сказала Ниночка. - Но и сами вынесем приговор.
Исповедь свою мистер Дуглас Робертсон произносил, чуть высунув из
палатки исполосованное лицо.
Слушали его внимательно. Как на поляне, так и в космическом аппарате.
Рон записывал на специальную видовую пленку все явления земного мира, коим
был свидетелем, не без основания полагая, что его кадры станут на родине
сенсацией.
- Да, я разорен, - говорил Дуглас. - Но разорен давно и привычно. И в
общих интересах - моих и моих кредиторов - представлять дело таким
образом, словно я все же обладаю некими неизвестными источниками доходов.
Однако я должен дать слово джентльмена, что в тот день, когда я увидел
мисс Смит, выступающую на эстраде, я менее всего думал о том, что она
богатая наследница. Да и как я мог подумать об этом, видя девушку,
вынужденную ради куска хлеба выступать перед скопищем недостойных мещан -
простите, мисс Смит! Мое искреннее увлечение Вероникой - ему суждено будет
уйти в могилу вместе со мной - не было связано с путешествием в Сибирь. Да
и откуда мне было достать денег на такое путешествие? Правда, идя
навстречу горячим просьбам мисс Смит, я обращался в редакции некоторых
крупных газет, надеясь, что они пошлют меня корреспондентом, но сумма,
потребная для путешествия, и отсутствие у меня репутации крупного
журналиста обратились против меня... Простите, там не осталось чашки чаю?
Дуглас вылез из палатки почти по пояс.
Андрюша сделал было шаг к костру, чтобы налить чаю англичанину, но
натолкнулся на столь гневный взгляд Костика, что остановился.
- Простите, я и не ожидал великодушия, - сказал Дуглас. - Тогда я
продолжу. Итак, я беспомощен, Вероника нервничает, так как надеялась на
мою помощь.
- И согласилась терпеть ваше общество, надеясь, что вы мне поможете, -
сказала Вероника.
- Я догадывался, - вздохнул Дуглас. - Но что я мог поделать? И вот
тогда маркиз Минамото предложил мне нужную сумму...
- Вы его знали раньше? - спросил Андрюша.
- В некотором роде... Он был моим слугой еще со времени моего
путешествия в Маньчжурию...
- Значит, вы его давнишний сообщник! - сказал Костик. - Вероника,
мистер Робертсон - давнишний японский шпион!
- Это ложь! - обиделся Дуглас. - Раньше я об этом не подозревал.
Учтите, что я джентльмен!
- Нет, он не джентльмен, - сообщила Пегги Андрюше.
Дуглас совсем осмелел, поднялся, подошел к костру и налил себе из
чайника чаю. Ну и рожа, подумал Костик без сочувствия и даже с некоторым
удовлетворением, глядя на руины недавно еще совершенного лица и идеальной
прически.
- Мы с Вероникой должны быть ему благодарны, - сказал Дуглас. - Без его
помощи нам бы сюда не добраться.
Вероника подняла руку, и Дуглас закрылся ладонью.
- Да, - сказал Костик. - Чего-чего, а японских шпионов в наших краях
еще не было.
- Я могу не продолжать, - сказал Дуглас.
- Продолжайте, - приказала Вероника.
- Господин Минамото крайне интересовался результатами экспедиций по
северо-восточному проходу, ибо генеральный штаб его страны не имел
достаточных сведений об этой перспективной, но удаленной области
Российской империи, - сказал Дуглас. - В этом он мне признался. Он сказал,
что война будущего окажется совсем иной, нежели прежние войны. Она примет
всемирный характер, и морские пути сообщения в ней приобретут особый смысл.
- Странно, - сказал профессор Мюллер, - северный путь настолько далеко
отстоит...
- Не отвлекайте мистера Робертсона, - сказала Ниночка, которой не
терпелось увидеть астронавта, а рассказ Дугласа все оттягивал этот момент.
- Разумеется, его интересовали и документы капитана Смита, - послушно
продолжил Дуглас, кончиками пальцев осторожно трогая щеку - видно, щипало.
- Когда оказалось, что капитан Смит нашелся и, возможно, открыл какую-то
большую землю к северу от Таймыра, он украл документы капитана.
- Вы ему в этом помогли, - сказала Ниночка.
- Это беспощадный человек. Он не остановится ни перед чем ради
достижения своих целей. А меня в первую очередь беспокоила судьба мисс
Смит. Лучше отдать этому негодяю все, чем рисковать жизнью Вероники.
Неужели я не прав?
Голос Дугласа оборвался.
Он жадно глотал теплый чай.
- Что же привело вас сюда, в глубь тайги? - спросил Мюллер.
- Самые невероятные вопросы могут быть объяснены просто, - улыбнулся
Дуглас, подливая в чашку из чайника. - Читая записки капитана Смита,
маркиз натолкнулся в них на рассказ о падении метеорита, которое капитан
наблюдал, когда его корабль был затерт льдами у берега новооткрытой земли.
Там говорилось, что метеорит вместо того, чтобы падать, как и положено
небесному камню, совершал над землей различные движения, будто старался
замедлить падение и избежать падения в океан. Эти эволюции метеорита
привели капитана к убеждению, что он является рукотворным телом, скорее
всего небесным кораблем. Когда маркиз прочел эти строки, он решил любой
ценой добраться до метеорита и увидеть его собственными глазами. Не знаю,
зачем ему понадобился этот небесный камень...
- А теперь? - спросил Костя.
- А теперь я понимаю, что маркиз был куда предусмотрительнее меня. Я же
последовал за ним, не желая оставлять в его руках документы Вероники. Я
ждал момента, чтобы вернуть их. Потому мне особенно обидно было
подвергнуться вашему нападению. Но, право же, на вас я уже не сержусь.
- Простите, я вам не верю, - ответила Вероника холодно.
- А где же бумаги? Где бумаги мистера и моей госпожи? - спросила Пегги.
- Они у Минамото, - ответил Дуглас. - Он их спрятал еще прошлой ночью.
И я не знаю, где.
Вероника окинула Дугласа презрительным взглядом и отвернулась.
Ниночка подошла к ней и обняла за плечи.
- Мы его найдем, не беспокойтесь, - сказала она. - В тайге не
спрятаться. Она большая, но просматривается насквозь.
- Нина права, - сказал Андрюша. - Человеку в тайге не потеряться. До
Вилюйска через хребты ему не пробиться. А по Лене он далеко не уйдет.
- А я полагаю, - сказал профессор, - что он и без того не уйдет.
Есть приманка, которая его подманивает, как нектар пчелу, - это
астронавт по имени Рон.
- Вы правы, - раздался голос, который все услышали. Это был голос
астронавта. - Он далеко не ушел. Он скрывается в лесу неподалеку от вас.
- Скажите, где? - крикнул в ответ Костик. - Я его найду!
- Это опасно, - ответил астронавт. - К тому же я знаю, что вновь
прибывшие люди хотят увидеть меня. Я готов с ними встретиться.
Удивительно, но в корабле оказалось на этот раз больше кресел для гостей
- для каждого по креслу. Пришли все, за исключением Кузьмича с тунгусом и
убежавшего маркиза. Сама комната стала больше.
Астронавт плохо выглядел. Он осунулся, пожелтел, руки его чуть дрожали,
на лбу выступили капельки пота.
- Как продвигается починка вашего летательного аппарата? - спросил
профессор Мюллер.
- Благодарю вас, - ответил Рон. - Она близится к завершению.
Ниночка вертелась в кресле. Она ощупывала материал, из которого была
сделана его обшивка. Ей жутко хотелось расковырять его пальчиком и
поглядеть, не перья ли внутри, а если перья, то какие - какие птицы,
прекрасные и ширококрылые, живут на той планете? Она вытягивала шею, чтобы
увидеть, как перемигиваются огонечки на пюпитре, она хотела подбежать к
стене, к светящемуся экрану, направленному на лагерь экспедиции, и узнать,
теплый он или холодный.
Потом Ниночка обращала свой взгляд к пришельцу, и он казался ей
удивительно красивым и романтическим. Ей представлялось в нем сходство с
поэтом Надсоном, а то и с поэтом Блоком, фотография которого висела у нее
над кроватью в Новопятницке. Движения астронавта, несколько вялые и
замедленные от дурного самочувствия, казались ей особо изящными и
совершенными. В общем, он приближался к Ниночкиному мужскому идеалу.
- Когда же вы намерены отбыть от нас? - спросил Мюллер.
- Мне хотелось бы улететь завтра, - сказал Рон. - Я плохо себя чувствую
и боюсь, что дальнейшее пребывание здесь может угрожать моей жизни.
- Не может быть! - воскликнула Ниночка. - Что с вами случилось?
- Только сегодня после серии анализов мой диагностический аппарат
пришел к окончательному выводу, что местные микробы, не представляющие для
вас опасности, оказываются крайне вредными для меня.
- У меня есть аптечка, - сказала Вероника. - Может быть, в ней отыщется
нужное для вас средство?
- Влияние ваших лекарств на мой организм непредсказуемо, - ответил Рон.
- Так что для меня единственный выход - как можно скорее вернуться к себе
в состоянии анабиоза и проснуться вновь уже у себя дома.
Астронавт почувствовал приступ тошноты - ему пришлось достать из стены
пилюлю и проглотить ее. Запахи, которые принесли с собой люди, набившиеся
в отсек управления, были невыносимы. Рону казалось, что он вот-вот
потеряет сознание. Но он не мог оскорбить этих людей, потому что понимал,
что ничем нельзя выказать отвращения к дикарям.
- В таком состоянии лететь опасно, - высказал вслух сомнения профессор
Мюллер. - Мы, конечно, желаем вам благополучного возвращения...
- Ах, нет! - ответил с легким раздражением астронавт. - Вы, профессор,
сейчас печетесь о своей земной славе. Позвольте мне восстановить ход ваших
мыслей. Вы полагаете себя моим открывателем.
Разумеется, рассуждаете вы, на моем веку уже не будет столь великого
открытия, как открытие иноземной цивилизации. Но, когда я улечу, не
останется ничего. Даже фотографии. Ничего, кроме показаний ваших
спутников. И неизбежно ваши слова будут поставлены под сомнение коллегами.
Вы даже рискуете оказаться объектом насмешек.
- Нет! - воскликнул профессор. - Так я не думаю. В конце концов, у меня
есть свидетели!
- Свидетели? - вмешался Костик. - Ссыльный студент? Сынок местного
промышленника? Бывшая террористка? Или эти англичане, которым и дела нет
до вашей славы? Вы будете в Петербурге один, Федор Францевич.
Даже кусочка метеорита не нашли!
- Но... - Профессор тут осознал то, что до этого момента бродило лишь в
глубинах его мозга. И понял, что его оппоненты правы. - Но господин Рон
может оставить нам на память какие-то сувениры, предметы, назначение
которых докажет...
- Что он оставит? - сказал Костик быстрее, чем пришелец успел
возразить. - Пуговицу? Подтяжки? Кусок тумана? Кнопку?
- Ну не надо так упрощать, - сказал Мюллер. - Господин Рон может
оставить нам какой-нибудь прибор, который мы обещаем сохранить до его
возвращения.
- Прибор? - удивился Рон.
- К примеру, вы показывали нам действие прибора, именуемого вами
дупликатором. Никто не сможет поставить под сомнение его иноземное
происхождение.
- К сожалению, я не моту этого сделать, - сказал астронавт. - Без
дупликатора мне никогда не вернуться домой. Конструкция моего двигателя
такова, что именно дупликатор создает гранулы неведомого вам вещества,
которое и движет мой корабль.
- Ну тогда какой-нибудь другой прибор, - сказал профессор.
- Но у меня на корабле нет ненужных приборов, - сказал Рон. Он оперся
на пульт.
- Господа, господа, - сказал Андрюша, - не надо спорить. Нашему другу
очень плохо. Я чувствую, как ему плохо.
- Вы вернетесь через год? - спросила Ниночка. - Мне важно это знать.
- Если не умру в пути, - серьезно ответил астронавт.
- Это ужасно! - сказала Ниночка.
Она поглядела на Веронику, ожидая встретить в ее глазах сочувствие, но
Вероника на нее не смотрела. Она едва слушала весь этот спор. Ее
воображению представлялся маркиз Минамото, который бежит по тайге, унося
завещание и бумаги капитана. Несмотря на уверения астронавта, что японский
шпион никуда не денется, она до конца ему не верила.
- Может, я сделаю мистеру массаж? - спросила Пегги. - Я знаю очень
хороший массаж. Он всем помогает. И капитану Смиту помогал.
- Конечно, - послышались возгласы. - Пускай Пегги сделает вам массаж! В
их стране все делают массаж.
- Вряд ли это мне поможет, - сказал Рон, но настойчивость людей была
велика и они так искренне хотели его выздоровления, что он почел за лучшее
согласиться.
- Тогда вы все уходите, - сказала Пегги, страшно гордая тем, что именно
ее избрала судьба для столь важного дела.
- Вам не понадобится помощник? - спросил несколько осмелевший Дуглас.
- Нет, - отрезала Пегги, не скрывавшая теперь своей ненависти к бывшему
жениху хозяйки. - Но Андрьюша пускай останется. Он мне будет немного
помогать.
- Идите, - сказал Рон, который был бы рад, если бы ушли все. Но счел
благоразумным не спорить. К тому же ему хотелось поговорить с Андрюшей без
лишних свидетелей. Роном владело душевное смятение. Он понимал, что не
может остаться здесь, да и не было никакого смысла оставаться - это бы
погубило все надежды на спасение Земли. Но, если он не долетит, он обманет
надежды человечества.
Когда гости выходили из корабля, Вероника задержалась.
- Господин астронавт, - сказала она, - меня привело сюда не пустое
любопытство, как прочих. Вы знаете об этом.
- Он никуда не ушел, - сказал Рон.
Рон протянул руку к экрану на стене, и его взор как бы поднялся над
землей. Вероника увидела маркиза Минамото, сидевшего в сплетении стволов в
ста саженях от воронки с метеоритом и наблюдавшего за ним в небольшой
театральный бинокль.
- Он не собирается уходить, - сказал Рон.
- Спасибо, - сказала Вероника и быстро покинула корабль.
- Раздевайтесь, - сказала Пегги. - И не стесняйтесь меня.
- Стесняйтесь? - повторил недоуменно пришелец.
Он повел плечами, и одежда упала с него на пол.
- Ложитесь.
- Как?
- Давайте составим два кресла, - предложила Пегги.
- Не надо, - ответил Рон и лег в воздухе на уровне груди Пегги.
- Хорошо, - сказала та, ничуть не удивившись, потому что в детстве
насмотрелась схожих трюков, на которые щедры заезжие индийские факиры. -
Только чуть пониже.
Пришелец как бы упал на вершок.
- Повернитесь на спину, - сказала Пегги. - Ах, какой вы бледный и
тощий! Ну прямо как мой Андрьюша.
Андрюша потупился. Оговорка Пегги не то чтобы ему не понравилась, но
была неожиданна.
Пегги более ничего не сказала, а принялась осторожно дотрагиваться до
груди астронавта, затем ее пальцы поднялись выше и начали давить на плечи.
- Не больно? - спросила Пегги.
- Нет, - ответил астронавт. - Продолжайте.
Облегчения он не чувствовал, но и вреда от массажа быть не должно.
Хотя вряд ли кто-либо в Галактике смог изгнать из человека враждебные
вирусы, разминая его мышцы.
- Что это за дупликатор, о котором они говорили? - спросил Андрюша.
- Посмотрите, - сказал Рон и шевельнул пальцами. Овальный прибор с
широким раструбом и длинной выемкой на верхней части показался из стены и
подплыл к рукам Андрюши.
Андрюша взял его.
- Теперь положите в раструб предмет, который хотите скопировать, -
сказал астронавт.
Андрюша покопался в карманах, нашел там гривенник. Послушно положил его
на полочку внутри раструба, и тут же послышалось легкое жужжание. В
углублении возникла вторая, точно такая же монета. А воздух в корабле как
бы качнулся, и на секунду стало светлее.
- Она точно такая же?
- Разумеется, - сказал Рон.
Пальцы Пегги двигались все быстрее и энергичнее. Приятная слабость
распространялась по всему телу.
- Очень интересно, - сказал Андрюша. - Куда положить?
- Отпустите его.
Андрюша разжал пальцы, дупликатор уплыл обратно к стене и скрылся в ней.
Оба гривенника беззвучно упали на упругий пол. Андрюша подобрал их.
- Жаль, что не империал, - пошутил он.
- Вам нужны деньги? - спросил Рон.
- Когда как, - улыбнулся Андрюша. - Порой бывает туго.
- Если вы найдете у кого-нибудь взаймы монету, называемую вами
империал, я рад буду помочь вам, - сказал Рон.
- Перевернитесь на грудь, - приказала Пегги.
Андрюша подумал: у кого может быть империал? Может быть, у Вероники?
Или у Костика? Но как попросишь? Этим вызовешь недоумение, а то и
зависть. И встреча с гостем из космоса превратится в шабаш
фальшивомонетчиков.
- В чем-то вы правы, - сказал пришелец. - Человеку на ранней стадии
развития свойственны собственнические чувства. Ну ничего, я вернусь, и мы
завалим землю империалами. Так, чтобы они стали никому не нужны.
- Это была мечта гуманистов - выстилать золотом мостовые, чтобы
освободить человечество от гнета денег.
- Но сама по себе эта мера не поможет, - сказал Рон. - Только создаст
беспорядки.
- Я понимаю, - согласился Андрюша.
- В первую очередь надо будет изменить социальные отношения.
- Вам лучше, мистер? - спросила Пегги. А глядела на Андрюшу. И не
выдержала: - Вам тоже надо сделать массаж, - сказала она. - Это
чрезвычайно полезно.
- Но не сейчас? - спросил Андрюша.
Хоть Рону было нехорошо, он не удержался от улыбки. Разумным существам
в разных концах Вселенной свойственно чувство юмора. И некоторые
исследователи всерьез утверждают, что именно это качество и отличает
человека от прочих Божьих созданий.
Поняв, что процедура массажа закончена, Рон попросил людей уйти. Ему
следовало закончить ремонт, а это требует не столько физических усилий,
сколько умственных. Как сказал пришелец Андрюше, большинство работ в
галактическом центре производится механизмами, однако усилием воли и мысли
люди научились не только управлять самими процессами промышленности, но и
изменять форму и движение предметов.
Андрюша пропустил Пегги вперед, она остановилась в дверях корабельного
помещения и посмотрела на Андрюшу призывно и нежно. А тот сразу отвел
глаза, но не смог отвести своей руки - Пегги задержалась в проходе, и им
пришлось выходить одновременно, отчего их руки соприкоснулись, что ударило
Андрюшу словно током.
А когда они оказались снаружи и он помогал Пегги перебраться через
водную преграду, руки их сплелись уже надежно и вроде бы привычно и
взгляды сплетались также, отчего они чуть не упали в воду и уж, конечно,
не заметили маркиза Минамото, который следил за входом в корабль, ожидая
момента, когда астронавт останется один.
А в это время Костик в сопровождении Кузьмича, с ружьем на изготовку,
прочесывал бурелом в том месте, где должен был таиться японский маркиз. Но
безуспешно. Казак уговаривал вернуться: не дурак же японец, чтобы на месте
сидеть, комаров собой кормить. Хоть и были ночью заморозки, комар еще в
спячку не ушел.
Но Костик упорствовал, проваливался в ямы, исцарапался весь - все ему
казалось: близок японец, вот-вот попадется. Он это делал ради Вероники. А
казаку объяснил, что ради порядка.
Японец вошел в корабль.
Вошел спокойно, он умел собой владеть.
Рону бы заметить его раньше, но даже такие всемогущие люди, как Рон,
могут ошибаться. Астронавт так углубился в показания экранов и кнопок на
своем пюпитре, что голос японца, стоявшего рядом, заставил его вздрогнуть.
- Господин, - сказал японец, - мне надо поговорить с вами.
- Зачем вы здесь? - спросил астронавт, внутри сжимаясь от понимания,
насколько холоден и жесток ум вошедшего в корабль человека.
Насколько серьезны его намерения.
- Если я правильно вас оцениваю, - сказал японец, - то вы уже
догадались, зачем я здесь. Продолжайте сидеть как сидели, я владею
приемами тайной борьбы, и потому вы мне не ровня.
Рон хотел одеться. Нагота - а он и не подумал одеться после ухода Пегги
с Андрюшей - стала его слабостью, так как непроницаемое поле, которое он
мог создать вокруг себя, генерировалось лишь специальным костюмом,
лежавшим на полу в двух шагах от Рона.
- Я могу вас сейчас убить, - сказал японец. - И никто меня не
остановит. Следует признать, что, наблюдая за вашим кораблем, я
рассматривал эту возможность. Но я не убийца и иду на крайние меры лишь в
случае необходимости. Прошу вас, господин, не вызывать такую необходимость.
- Я не сопротивляюсь, - сказал Рон, - и готов выслушать вас.
- Меня менее всего интересует, - сказал Минамото, - прилетите вы или
нет. Пожалуй, лучше, чтобы вы умерли. Восторженные крики людей,
собравшихся здесь, о том, что вы и ваши друзья изменят жизнь на Земле к
лучшему, мне неприятны. И я вам не верю.
- Но это правда.
- Вы ничего у нас не измените. Вы принесете новое насилие, новые беды и
новые смерти. Вы не нужны Земле. Мы разберемся без вас.
Поэтому я советую вам: улетайте и не возвращайтесь больше.
- Дети не могут решать, что для них хорошо, а что плохо, - ответил
астронавт. - Вы же - испорченный ребенок.
- Я старше вас, господин Рон, - сказал маркиз. - Потому что в отличие
от вас я знаю, что мне нужно. И что нужно другим.
- Другим?
- Хотя бы моей стране.
- Что же?
- Мы - небольшое государство, окруженное врагами, - сказал Минамото.
- Для того чтобы спасти то великое, что объединяет нас и дает
возможность в течение тысячелетий выжить и одолеть стихии и врагов, мы
должны быть сильнее всех. Несколько скалистых островков - вот наше
убежище. Мы закованы в нем, словно в тесной камере. А рядом лежат пустые
земли, не нужные их формальным хозяевам, но с которыми они ни за что не
расстанутся. Одна из этих земель - здесь, это Сибирь. Мы придем сюда не
сегодня, так через двадцать лет. Мы придем для того, чтобы земля эта
разбогатела и стала плодородной, чтобы ее недра отдали трудолюбивым людям
свои богатства. Благо моего народа в конечном счете это благо всего мира,
потому что нет более талантливого, достойного народа, чем мой. Мы ничего
ни у кого не намерены отнимать, но мы стремимся оплодотворить своим трудом
чужие пустыни.
- Но что вам нужно от меня? - Рон никак не мог пробиться сквозь
переплетение мыслей и настроений маркиза. Ему казалось, что с приходом его
в корабль ворвался холодный и в то же время душный сквозняк, отнимающий
дыхание и дурманящий голову.
- Дупликатор, - сказал маркиз. - Отдайте мне его - и можете улетать,
куда захотите.
- Зачем?
- Вы решили, наверное, что я хочу делать таким образом золото?
- Да, я заподозрил вас в этом.
- Это путь для человека, но не для государства. Мне нужен дупликатор,
чтобы мы могли сделать много таких дупликаторов, тысячи, сотни тысяч.
Только тогда мы станем сильнее всех.
- Это невозможно, - ответил Рон. - Технология изготовления подобного
прибора далеко превышает возможности вашей технологии.
- Тогда мы обойдемся одним.
- Опять же делать золото?
- Нет. Снимать копии с того, что сделали другие. Я не один. Подобных
мне идеалистов, разведчиков, одержимых патриотической идеей, немало.
И если мы сможем, проникнув в лаборатории и на секретные базы, заводы
наших врагов и соперников, унести с собой у ничего не подозревающих хозяев
образцы их продукции, копии их бумаг и расчетов - это великий шаг вперед.
Маркиз на
...Закладка в соц.сетях
