Жанр: Детектив
Почему не Эванс?
... порождение чересчур богатого
воображения или расстроенных нервов.
Николсон вознамерился избавиться от своей жены. Однако все его попытки
пока не удавались. Теперь, когда Мойра явно поделилась своими переживаниями
с другими, Николсон должен непременно что-то предпринять. Либо скорее с ней
покончить, либо вообще оставить ее в покое. Рискнет ли он от нее избавиться?
Бобби не сомневался, что рискнет. Ведь Николсон знает, что, даже если
кто-то и поверил его жене, никаких улик против него нет, к тому же он,
вероятно, полагает, что ему придется иметь дело только с Франки. Похоже, он
с самого начала учуял подвох в этой автомобильной катастрофе - поэтому и
выуживал у нее всякие подробности. Но шофера леди Франсез он едва ли
заподозрил.
Да, Николсон готов на крайний шаг. Тело Мойры найдут где-нибудь в
отдалении от Стейверли. Быть может, его потом выбросит море... Или найдут у
какой-нибудь скалы. Несчастный случай, опять скажут люди. Николсон стал
просто специалистом по несчастным случаям.
Однако на подготовку ему потребуется время - не так много, но все-таки..,
конечно, теперь он в силу обстоятельств будет вынужден действовать быстрее,
чем обычно. Однако сутки у Бобби наверняка есть. Если Мойра находится в
Грэндже, необходимо найти ее до того, как они истекут.
Распрощавшись с Франки на Брук-стрит, он стал действовать. От гаража ему
лучше по-прежнему держаться подальше. Вполне возможно, что слежка за ним
продолжается. Роль Хоукинса ему явно удалась, но теперь Хоукинс тоже должен
исчезнуть.
Тем же вечером в суетливый городок Эмблдевир приехал молодой человек с
усиками и в дешевом темно-синем костюме. Он остановился в привокзальной
гостинице, зарегистрировавшись под именем Джордж Паркер. Оставив там
саквояж, он пошел договариваться о том, чтобы взять напрокат мотоцикл.
В десять вечера через селение Стейверли проехал мотоциклист в шлеме и
защитных очках и остановился на пустынном участке дороги неподалеку от
Грэнджа.
Поспешно спрятав мотоцикл за растущие поблизости кусты, Бобби огляделся
по сторонам. Вроде бы никого.
Он неторопливым шагом пошел вдоль стены и наконец оказался у знакомой
калитки. И на этот раз она оказалась не запертой. Бобби еще раз огляделся по
сторонам, чтобы убедиться, что никто за ним не следит, и тихонько
проскользнул внутрь. Он сунул руку в карман пиджака, оттянутого револьвером.
Ощутив его холодок, Бобби почувствовал себя увереннее.
В Грэндже, казалось, царило спокойствие.
Бобби усмехнулся - ему вспомнились леденящие кровь рассказы про всяких
злодеев, которые держали гепардов и прочих хищников, чтобы оградить свои
владения от незваных гостей.
Доктор Николсон, похоже, довольствовался щеколдами и засовами и был даже
довольно небрежен. Эту маленькую дверь конечно же не следовало оставлять
незапертой. Какая непростительная беспечность!
Ни прирученных питонов, подумал Бобби, ни гепардов, ни проволоки, через
которую пропущен электрический ток, - этот человек непозволительно отстал от
жизни.
Бобби пытался иронизировать, чтобы хоть как-то приободриться. А как
только он возвращался мыслями к Мойре, сердце его болезненно сжималось, и он
словно наяву представлял ее лицо - дрожащие губы, широко раскрытые
испуганные глаза. Где-то тут он тогда впервые ее увидел - живую, а не на
фотографии. Он вспомнил, как обхватил ее рукой, когда она чуть не упала, и
по его телу прошла дрожь...
Мойра.., где она сейчас? Что сотворил с ней этот зловещий тип? Только бы
она была жива...
- Она должна быть жива, - мрачно, сквозь зубы произнес Бобби. - Ни о чем
другом я и думать не хочу.
Он осторожно обошел дом, тщательно осмотрев его со всех сторон. Часть
верхних окон светилась, в одном из окон первого этажа тоже горел свет.
Бобби подобрался к этому окну. Шторы были задернуты, но между ними
оставалась щелка. Бобби оперся коленом о подоконник и бесшумно на него влез.
Теперь можно было заглянуть внутрь.
За стеклом двигались мужская рука и плечо - человек, должно быть, писал.
Вот он переменил позу, и стал виден его профиль. Это был доктор Николсон.
Не зная, что за ним наблюдают, доктор продолжал писать. Бобби испытал
странное блаженство. Николсон был так близко - если бы не стекло, можно было
бы протянуть руку и коснуться его.
Бобби чувствовал, что впервые по-настоящему видит этого человека. Волевой
профиль: большой, мясистый нос, выдающаяся вперед челюсть, хорошо выбритый,
резко очерченный подбородок. Уши маленькие, плотно прилегают к голове, а
мочки полностью срослись с щеками. Такие уши вроде бы означают что-то особое
в характере.
Доктор все писал - спокойно, неторопливо. Порою останавливался,
подыскивая подходящее слово, и снова принимался писать. Перо двигалось ровно
и точно. Вот он снял пенсне, протер и снова надел.
Бобби со вздохом спустился на землю. Похоже, Николсон еще какое-то время
будет писать. Как раз теперь и надо бы пробраться в дом.
Неплохо бы проникнуть туда через окно верхнего этажа, а ночью не спеша
обследовать все помещения.
Бобби опять обошел дом и выбрал подходящее окно на втором этаже. Фрамуга
оказалась открытой, но свет в комнате не горел, по-видимому, сейчас там
никого не было. Кроме того, поблизости весьма кстати росло дерево.
В следующую минуту Бобби уже на него карабкался. Все шло хорошо, но,
когда он протягивал руку, чтобы ухватиться за оконный карниз, раздался
угрожающий треск ветви - той самой, на которой он находился... А в следующий
миг эта подгнившая ветка обломилась - Бобби рухнул вниз, угодив головой в
купу гортензий под окном, что, к счастью, смягчило удар.
Окно Николсона было дальше, но по этой же стороне дома. Бобби услышал,
как доктор вскрикнул, и его окно распахнулось. Немного оправившись от
потрясения, Бобби вскочил, мигом вырвался из цветочных пут и кинулся сквозь
густую тень на дорожку, ведущую к маленькой двери в стене. После короткой
пробежки он нырнул в кусты.
Он слышал голоса и видел, как подле сломанных и потоптанных гортензий
двигались огни. Он замер, боясь вздохнуть. Они могут пойти по дорожке.
Однако если они увидят, что калитка открыта, то скорее всего решат, что
нарушитель спокойствия успел скрыться, и дальше искать не станут.
Однако минуты летели, а к кустам никто не приближался. Вскоре Бобби
услышал голос Николсона, который о чем-то спрашивал. Слов он не разобрал, но
услышал ответ, произнесенный грубым голосом простолюдина:
- Все в полном порядке, сэр. Я все осмотрел.
Звуки постепенно замерли, огни исчезли. Все как будто вернулись в дом.
Бобби очень осторожно вышел из своего укрытия на дорожку. Все вроде бы
было тихо. Он сделал шаг по направлению к дому, потом еще и еще.
И вдруг сзади из тьмы на него обрушился мощный удар. Он рухнул и
провалился.., во мглу.
Глава 27
"Мой брат был убит"
В пятницу утром зеленый "бентли" остановился перед Станционной гостиницей
в Эмблдивере.
Как было заранее договорено. Франки послала Бобби телеграмму на имя
Джорджа Паркера. В ней она сообщала, что выезжает из Лондона на дознание,
где ей предстоит давать показания по поводу смерти Генри Бассингтон-Ффренча
и что по пути она заедет в Эмблдивер.
Но ответной телеграммы, в которой было бы названо время и место встречи,
она не получила, а потому и приехала прямо в гостиницу.
- Мистер Паркер, мисс? - переспросил коридорный. - По-моему, джентльмен с
такой фамилией у нас не останавливался, но я посмотрю.
Через несколько минут он вернулся.
- Он приехал в среду вечером, мисс. Оставил саквояж и сказал, что скорее
всего вернется поздно. Его вещи здесь, у нас, но сам он так и не
возвращался.
У Франки вдруг закружилась голова - она оперлась о стол, чтобы не упасть.
Коридорный смотрел на нее с сочувствием.
- Вам плохо, мисс? Франки покачала головой.
- Все в порядке, - выдавила она. - Он не оставлял никакой записки?
Коридорный опять ушел и скоро вернулся.
- На его имя пришла телеграмма, - сказал он. - А больше ничего нет.
Он смотрел на Франки с любопытством.
- Я могу чем-нибудь помочь, мисс?
Франки покачала головой.
В эту минуту она хотела только одного - уйти отсюда. Ей нужно собраться с
мыслями и решить, как действовать дальше.
- Не беспокойтесь, - сказала она и, сев в автомобиль, поехала прочь.
Коридорный смотрел ей вслед и умудренно покачивал головой.
"Дал тягу, вернее верного, - сказал он про себя. - Не оправдал ее надежд.
Улизнул. А девушка - пальчики оближешь, щеголиха. Интересно, он-то какой?"
Коридорный спросил у молоденькой регистраторши, но она не смогла
вспомнить.
- Вельможная парочка, - со знанием дела заключил коридорный. - Собирались
тайком пожениться, а он удрал.
Тем временем Франки катила по направлению к Стейверли, обуреваемая самыми
противоречивыми чувствами.
Почему Бобби Не вернулся в гостиницу? Тут могут быть только две причины:
либо он напал на след, и след куда-то его увел, либо.., либо что-то
случилось. "Бентли" угрожающе вильнул, но Франки успела его выровнять.
"Дура она, придумывает невесть что. Да что с ним могло случиться, просто
напал на след.., вот и все.., ну да, напал на след.
Но почему он не написал ни словечка, чтобы ее успокоить?
Это объяснить труднее, но все-таки можно. Непредвиденные обстоятельства -
не было времени или возможности... Бобби знал, что она. Франки, не
переполошится из-за него. Все в порядке.., должно быть в порядке".
Дознание прошло как во сне. Там были и Роджер и Сильвия - в своем вдовьем
трауре она была такой трогательной, такой прекрасной. Франки поймала себя на
том, что восхищается ею, как восхищалась бы актрисой.
Судебное разбирательство вели очень тактично. В здешних местах
Бассингтон-Ффренчей любили и всячески старались щадить чувства вдовы и брата
покойного.
Франки и Роджер дали свои показания, доктор Николсон - свои, было
предъявлено прощальное письмо покойного. Все закончилось очень быстро.
Вынесенный вердикт гласил: "Самоубийство в состоянии крайней депрессии".
"Обычный в таких случаях" вердикт, вспомнила она слова мистера Спрэга.
Два "таких" случая - Сэвидж и Бассингтон-Ффренч...
Два самоубийства в состоянии крайней депрессии. Нет ли.., не может ли
быть между ними какой-то связи?
Что это безусловное самоубийство. Франки не сомневалась, ведь она была на
месте трагедии. Версия Бобби о том, что это убийство, совершенно
неприемлема. У доктора Николсона неопровержимое алиби - оно подтверждено
самой вдовой.
Франки и доктор Николсон задержались после того, как другие вышли.
Коронер пожал Сильвии руку и выразил соболезнование.
- Франки, дорогая, по-моему, для вас есть несколько писем, - сказала
Сильвия. - Вы не возражаете, если я вас покину и пойду прилягу. Все это было
так ужасно, - вздрогнув, добавила она и вышла из комнаты. Николсон пошел с
ней, пробормотав что-то насчет успокоительного.
Франки повернулась к Роджеру.
- Роджер, Бобби исчез.
- Исчез?
- Да!
- Где и как?
Франки быстро, в нескольких словах, объяснила.
- И с тех пор его не видели? - спросил Роджер.
- Нет. Что вы об этом думаете?
- Мне это не нравится, - сказал Роджер. У Франки упало сердце.
- Вы не думаете, что...
- О, возможно, все не так уж плохо, но.., ш-ш, Николсон идет.
Доктор вступил в комнату своей бесшумной походкой. Он потирал руки и
улыбался.
- Дознание прошло отлично, - сказал он. - В самом деле отлично. Доктор
Дэвидсон был чрезвычайно тактичен и внимателен. Нам просто повезло с
коронером.
- Вероятно, - машинально ответила Франки.
- От него очень многое зависит, леди Франсез. Как повести дознание - это
всецело в руках коронера. У него широкие полномочия. Он может все усложнить,
а может и облегчить - это как ему будет угодно. В данном случае все прошло
превосходно.
- В сущности, хороший спектакль, - резко сказала Франки.
Николсон посмотрел на нее удивленно.
- Я понимаю, что имеет в виду леди Франсез, - сказал Роджер. - Я и сам
воспринял все именно так. Мой брат был убит, доктор Николсон.
Роджер стоял за спиной доктора и не видел в отличие от Франки, что в
глазах доктора мелькнул страх.
- Я знаю, что говорю, - сказал Роджер, опередив Николсона, который
собрался ответить. - Какие бы тут ни оглашали вердикты, я считаю
произошедшее убийством. Те преступные твари, которые вынудили моего
несчастного брата стать рабом страшного зелья, безусловно, убили его, не
важно, что стрелял он сам.
Он сделал шаг вперед, и теперь его пылающие гневом глаза смотрели на
доктора.
- Я намерен с ними расквитаться, - сказал он, и в его словах прозвучала
угроза.
Доктор Николсон, не выдержав его взгляда, опустил глаза. Он печально
покачал головой.
- Не могу с вами не согласиться. О пристрастии к наркотикам я знаю
больше, чем вы, мистер Бассингтон-Ффренч. Заставить человека принимать
наркотики и вправду страшное преступление.
В голове у Франки уже роились разные идеи, и одна особенно настойчиво.
"Нет, нет, - говорила она себе. - Это было бы слишком чудовищно. И однако..,
его алиби подтверждено только Сильвией. Но если так, то..."
Она встряхнулась, услышав, что к ней обращается доктор Николсон:
- Вы приехали на автомобиле, леди Франсез? На сей раз обошлось без
несчастного случая?
Франки вдруг почувствовала, до чего ненавистна ей его улыбочка.
- Да, - ответила она. - По-моему, было бы просто обидно расходовать
столько сил на несчастные случаи, не правда ли?
Интересно, ей показалось или он и вправду заморгал глазами?
- Наверное, на сей раз автомобиль вел ваш шофер?
- Мой шофер исчез, - сказала Франки, посмотрев доктору прямо в глаза.
- Что вы говорите...
- В последний раз его видели, когда он шел к Грэнджу, - продолжала
Франки. Николсон поднял брови.
- В самом деле? Видимо, у меня на кухне имеется некая симпатичная
приманка? - В его голосе слышалось приятное удивление. - Вот не знал.
- Так или иначе, в последний раз его видели у Грэнджа, - сказала Франки.
- Я смотрю, вы очень расстроены, - сказал Николсон. - Не надо так близко
к сердцу принимать здешние слухи. Местным сплетникам доверять нельзя. Я
слышал дичайшие истории. - Он сделал паузу и заговорил чуть тише:
- До моих ушей докатилась даже история о том, что мою жену и вашего
шофера видели вместе у реки. - Николсон снова выдержал паузу. - Я полагаю,
он был очень способный молодой человек, леди Франсез.
"Вот, значит, как, - подумала Франки. - Уж не собирается ли он делать
вид, будто его жена сбежала с моим шофером? Вот, значит, какую игру он
затеял?"
- Хоукинс умен, чем выгодно отличается от всех прочих шоферов, - сказала
она.
- Я сразу это заметил, - сказал Николсон и обернулся к Роджеру:
- Мне пора. Поверьте, я искренне сочувствую вам и миссис
Бассингтон-Ффренч.
Роджер пошел его проводить. Франки последовала за ними. На столике в
холле лежали два адресованные ей письма. Одно - какой-то счет. Другое...
У нее екнуло сердце.
Другое надписано почерком Бобби.
Николсон и Роджер стояли на пороге.
Франки вскрыла конверт.
"Дорогая Франки, я наконец-то напал на след. Как можно скорее отправляйся
в Чипинг-Сомертон, я уже там. Лучше приезжай поездом, а не на автомобиле.
"Бентли" слишком бросается в глаза. Поездом не очень удобно, но доехать
можно. Приезжай в дом под названием "Тюдоровский коттедж". Я объясню тебе,
как туда добраться. Дорогу ни у кого не спрашивай. (Тут следовали подробные
указания.) Тебе все ясно? Никому не говори. (Эта фраза была жирно
подчеркнута.) Ни единой душе.
Всегда твой
Бобби".
Франки в волнении скомкала письмо. Значит, все в порядке. Ничего
страшного с Бобби не произошло. Он напал на след - и надо же, какое
совпадение, - на тот же след, что и она. Она уже побывала в Сомерсет-хаусе и
ознакомилась с завещанием Джона Сэвиджа. Наследницей оказалась Роуз Эмили
Темплтон, жена Эдгара Темплтона, проживающего в Тюдоровском коттедже в
Чипинг-Сомертоне. И это опять же легко было соотнести с железнодорожным
справочником в доме на Сент-Леонард-гарденз. Чипинг-Сомертон - одна из
станций на той странице, которая была открыта. Значит, Кэймены уехали в
Чипинг-Сомертон.
Все понемногу становилось на свои места. Они с Бобби все ближе к цели.
К ней подошел Роджер Бассингтон-Ффренч.
- Есть что-нибудь интересное? - спросил он мимоходом.
Франки смутилась. Конечно же, Бобби не имел в виду Роджера, когда
заклинал ее никому не говорить?
Но она вспомнила, как жирно было подчеркнуто это предупреждение,
вспомнила и свои недавние чудовищные домыслы. Если ее догадка верна, Роджер,
по простоте душевной, может нечаянно выдать их с Бобби. Нет, она ни в коем
случае не станет намекать ему о своих подозрениях...
- Нет. Ничего интересного, - только и сказала она.
Еще до того, как кончатся эти сутки, ей придется горько пожалеть о своей
предосторожности.
А в следующие несколько часов она не раз каялась, что по настоянию Бобби
не воспользовалась автомобилем. По прямой до Чипинг-Сомертона было не так уж
и далеко, но ехать пришлось с тремя пересадками и при каждой в томительном
ожидании сидеть на очередной провинциальной станции, для Франки с ее
нетерпеливым характером все эти проволочки были просто невыносимы.
И все же Бобби, наверное, в чем-то прав: в этой глухомани ее "бентли" и
вправду слишком бросался бы в глаза.
Объяснить Бассингтон-Ффренчам, почему она оставляет у них свой
автомобиль, было не так просто, и она наскоро придумала что-то несусветное.
Когда поезд Франки дотащился наконец до маленькой станции
Чипинг-Сомертон, только-только начинало темнеть. Но Франки казалось, что уже
чуть ли не полночь. Ей казалось, что эта поездка никогда не кончится.
К тому же начинал накрапывать дождь - ей стало еще неуютней.
Франки застегнула пальто до самого верху, под станционной лампой кинула
последний взгляд на письмо Бобби и, осмотревшись, двинулась в путь.
Благодаря разъяснениям Бобби она совсем не плутала. Впереди были видны
огни селения. Франки свернула налево и по дорожке, ведшей на крутой холм,
добралась до вершины, где была развилка. Франки пошла по правой тропе и,
немного спустившись, увидела перед собой небольшие домики, а перед ними
узенькую сосновую рощу - это была та самая деревушка, о которой писал Бобби.
Она подошла к щеголеватой калитке и, чиркнув спичкой, увидела на ней надпись
- "Тюдоровский коттедж" Вокруг не было ни души. Франки подняла щеколду и
вошла внутрь ограды. Перед домом тоже росли сосны. Она притаилась среди
деревьев, выбрав место, с которого хорошо был виден фасад. Потом, с чуть
сильнее обычного бьющимся сердцем, она попыталась как можно натуральнее
воспроизвести уханье совы. Прошло несколько минут - никого. Франки снова
заухала.
Дверь коттеджа отворилась, и на пороге появился человек в шоферской
ливрее, он опасливо вглядывался во тьму. Бобби! Он поднял руку, приглашая
войти, и скрылся в доме, оставив дверь открытой.
Франки вышла из своего укрытия и направилась к дому. Ни в одном окошке не
было света. Полная тишь и темнота.
Франки осторожно переступила через порог и очутилась в темном коридоре.
Она остановилась, вглядываясь в мрак.
- Бобби? - прошептала она. И вдруг насторожилась. Почему ей так знаком
этот запах - этот тяжелый, приторный запах?
В тот миг, когда ее осенило - хлороформ! - сильные руки обхватили ее
сзади. Она открыла рот, чтобы крикнуть, но на него шлепнули мокрую тряпку.
Сладкий, неотвязный запах проник в ноздри. Она отчаянно боролась -
изгибалась, выворачивалась, лягалась, но все напрасно - силы ее убывали. В
ушах стоял гул, она чувствовала, что задыхается. А потом она потеряла
сознание...
В последнюю минуту
Когда Франки пришла в себя, первые ее ощущения были весьма отвратительны.
Проснуться после того, как тебя усыпили хлороформом, - никому такого не
пожелаешь. Она лежала на очень жестком деревянном полу, руки и ноги у нее
были связаны. С трудом перевернувшись, она чуть не ударилась со всего
размаху о разбитый ящик для угля. Потом она снова пыталась двигаться,
преодолевая дурноту, но не очень-то получалось.
Несколько минут спустя Франки смогла если не сесть, то хотя бы начать
соображать.
Где-то рядом послышался слабый стон. Она огляделась по сторонам. Судя по
всему, она находилась в некой мансарде. Свет проникал только через слуховое
окно в крыше, и сейчас его почти не было. Через несколько минут вообще
стемнеет. К стене было прислонено несколько картин в сломанных рамках, еще
имелась полуразвалившаяся кровать, несколько сломанных стульев и уже
упоминавшийся угольный ящик.
Похоже, стон доносился из угла.
Веревки были затянуты не слишком крепко, и потому как-то можно было
двигаться... Она поползла по пыльному полу.
- Бобби! - вырвалось у нее.
Да, это был Бобби, тоже со связанными руками и ногами. А рот его был
обвязан тряпкой.
Узел этой тряпки он как-то сумел ослабить. Франки как могла стала ему
помогать, пользуясь тем, что путы на ее руках не были накрепко затянуты. В
конце концов она содрала тряпку зубами.
- Франки! - с трудом разлепив губы, слабо воскликнул Бобби.
- Я рада, что мы опять вместе, - сказала Франки. - Но нас, похоже,
облапошили.
- Похоже, - угрюмо согласился Бобби, - Что называется, "поймали на
живца".
- Как они тебя сцапали? - спросила Франки. - Уже после того, как ты мне
написал?
- Написал? Ничего я тебе не писал.
- Не писал? - в ужасе воскликнула Франки, широко распахнув глаза. - Какая
же я идиотка! И в письме еще весь этот вздор насчет того, чтобы я никому ни
слова.
- Послушай, Франки, давай я расскажу тебе обо всем, что со мной случилось
- по порядку, а потом ты мне.
Бобби описал свои приключения в Грэндже и их зловещий финал.
- Очнулся я в этой проклятой дыре, - сказал он. - На подносе была
кое-какая еда и питье. Я был ужасно голоден и сразу все съел и выпил. Туда,
наверно, что-то подмешали, потому что я почти сразу уснул. Какой сегодня
день?
- Пятница.
- А меня изволтузили в среду вечером. Черт подери, и все это время я был,
можно сказать, без сознания. Ну теперь твоя очередь, Франки. Что с тобой-то
приключилось?
Франки подробно поведала обо всем, начав с того, что сумела выведать у
почтенного мистера Спрэга, и до той минуты, когда увидела в дверном проеме
человека в шоферской ливрее, абсолютно уверенная, что это он, Бобби.
- А затем мне заткнули рот тряпкой, намоченной в хлороформе, - закончила
она. - И.., ох, Бобби, меня только что стошнило в угольный ящик!
- До чего же ты ловкая. Франки, - добродушно сказал Бобби. - Прямо в
ящик... И это со связанными руками, не говоря уже о прочем. Ну да ладно,
давай думать, что будем делать дальше. Удача нам изменила, и теперь как-то
надо выкручиваться.
- Если б только я сказала Роджеру о твоем письме, - посетовала Франки. -
И ведь хотела, да побоялась что-нибудь сделать не так...
- А значит, никто не знает, где мы, - печально констатировал Бобби. -
Милая моя Франки, ну и в скверную я тебя втянул историю.
- Да, мы себя явно переоценили, - удрученно заметила Франки.
- Одно я не могу понять: почему они сразу нас не прикончили, - задумчиво
пробормотал Бобби. - Ведь для Николсона человека убить, что раз плюнуть.
- У него свои планы, - сказала Франки, и по ее телу прокатилась легкая
дрожь.
- Нам тоже не мешало бы разработать что-нибудь вроде плана. Надо как-то
выпутываться, Франки. Что будем делать?
- А что, если покричать? - предложила Франки.
- Можно, - сказал Бобби. - Вдруг кто мимо пойдет и услышит. Хотя на это
надежда слабая, иначе Николсон и тебе бы засунул кляп. Погоди, погоди.., у
тебя руки связаны не так крепко, как у меня. Давай-ка попробую развязать
веревки зубами.
Следующие пять минут Бобби с таким напором вгрызался в узлы, что нельзя
не помянуть добрым словом его дантиста.
- Поразительно, как запросто все это получается в книжках, - сказал он,
тяжело дыша от напряжения. - Боюсь, от всех моих стараний никакого толку.
- Толк есть, - сказала Франки. - Рукам стало свободнее. Осторожно! Кто-то
идет.
Она откатилась от Бобби. Кто-то поднимался по лестнице тяжелыми,
внушительными шагами. Под дверью вспыхнула полоска света. Потом послышался
поворот ключа в замке, и дверь медленно отворилась.
- Ну и как тут мои пташки? - донесся до них голос доктора Николсона.
В одной руке он держал свечу, и хотя шляпа его была надвинута чуть ли не
на нос, а фигуру скрывало свободного покроя пальто с поднятым воротником,
его сразу выдавал этот ледяной голос... Бесцветные глаза поблескивали за
толстыми стеклами очков...
Он игриво покачал головой.
- Так глупо попасться - это вас недостойно, дорогая моя леди, - сказал
он.
Оба пленника молчали. Да и что было говорить - все козыри в данный момент
были на руках у Николсона.
Он поставил свечу на стул.
- Дайте-ка на всякий случай посмотрю, удобно ли вам.
Он проверил узлы на веревках Бобби, одобрительно кивнул и подошел к
Франки. Теперь он покачал головой.
- Как мне справедливо напоминали в юности, пальцы появились раньше вилок
- а зубами начали орудовать еще раньше, чем пальцами, - заметил он. - Я
вижу, зубы вашего молодого друга изрядно потрудились. В углу стоял тяжелый
со сломанной спинкой стул. Николсон поднял Франки, перенес на стул и крепко
к нему привязал.
- Не слишком неудобно, наде
...Закладка в соц.сетях
