Жанр: Детектив
Канатные плясуны
...пели шины резко
остановившегося
Лэнд Ровера
. Хотя водитель и тормозил, но по инерции все
равно проехал несколько метров и ударил
кенгурятником
в зад автомобиля с
московскими номерами.
Руководитель, сидевший до этого неподвижно, словно заговоренный,
оказался зажатым сработавшими подушками безопасности.
А из врезавшегося в них
Лэнд Ровера
выпрыгнул Паша-мореход. Лицо его
было ужасно, потому что было абсолютно спокойно. В обеих руках Паша держал по
пистолету. Стрелял он из них по очереди.
Залегшие на асфальт
москвичи
так там и остались. Пули настигли кого в
затылок, кого в спину.
— Быстрее, — закричал, высовываясь, личный шофер Паши-морехода. — По
рации передали, менты уже выехали, через пять минут будут здесь.
Уцелевшие боевики стали разбегаться, выбрасывая оружие. Раненых посадили
в
Лэнд Ровер
.
В последний момент, прежде чем сесть в автомобиль самому, Паша заметил
потерявшего сознание и зажатого подушками руководителя
варягов
.
— И его в машину, быстро! — приказал он.
Мертвых оставили, как они лежали.
— Товарищ майор, — уважительно говорил Семен, ерзая на стуле. — Мы —
обыкновенные артисты. Хотели арендовать театр и провести всего одно
выступление.
Сеанс черный магии с полным ее разоблачением
.
— А... — задумался на мгновение опрашивающий свидетеля майор. — Слышал я
про этот спектакль... Только разоблачением компетентные органы заниматься
должны.
— И вот, — продолжал Семен, — во время репетиции к нам вваливается
толпа. Говорят — посмотреть хотим. Ну, сыграли мы перед ними сценку, а тут и
стрельба началась.
— Ладно, — майор устало помассировал виски, выясняя обстоятельства дела
уже у четвертого свидетеля. — Никуда из города не уезжайте.
— Почему? Мы же не стреляли. Просто случайно оказались поблизости того
места, где бандиты стрелку забили...
— Можете понадобиться. Опознаете тех, кто в перестрелке участвовал.
— Ага. А они меня за это потом... — и Семен сделал вид, будто сам
нажимает пальцем на спусковой крючок.
— Из театра — ни ногой. — отрезал майор. — Теперь здесь наши сотрудники
дежурить станут. Круглосуточно. Не нравится мне ваша история. Ну слишком похожа
на правду, и в то же время абсолютное вранье.
О том, что местные преступные группировки сцепились в смертельной
схватке, он знал. Убиты несколько авторитетов, остальные затаились, как Адидас,
или, наоборот, пользуются общей неразберихой, чтобы взять власть. Вполне
вероятно, что люди Паши-морехода столкнулись возле театра со своими
конкурентами и устроили перестрелку. Все возможно, все похоже! Одно только
тревожило майора. Его не покидало ощущение, что вовсе не хаос наступил в
преступном сообществе города, когда мочат направо и налево, а разыгрывается
хорошо срежиссированный спектакль.
И актеры эти неизвестно откуда взялись, будь они неладны!...
Майор вздохнул. Он устал. Тем более вчера пришлось разбираться с нелепым
случаем в Камышевске. Оттуда сначала пришла оперативка, что ограбили местный
банк, и преступники скрылись в неизвестном направлении, предположительно в
направлении Нововладимира. Были задействованы все свободные от дежурства
сотрудники, провели операцию
Капкан
, всю ночь проверяли автотранспорт. А
утром сообщили, что никакого ограбления не было, просто напутали в банке с
документами...
Может, это тоже прописано в сценарии?
Зачем?
Блин, мы же все силы на несуществующих грабителей банков вчера бросили!
— подумал про себя майор. — А результат? Нашли только место предположительной
автоаварии в пяти километрах от города. Горело что-то на дороге. Вероятно,
автомашина. Но автомашина исчезла, словно испарилась. Как к утру испарилось и
само ограбление — сообщили, что это была ошибка компьютера. Руки бы переломать
этому компьютеру... Почему так произошло? Да потому, — тут майор сжал челюсти,
— что кому-то потребовалось задействовать впустую весь личный состав, а тем
временем без помех столкнуть лбами бандитов города.
— Как в клетке, — Ренат мерил шагами комнату.
— Лучше, чем на нарах, — заметила девица. — И охрана у нас теперь. А с
дежурящим сержантиком я уже познакомилась — молоденький такой, хорошенький...
Наверное, в маму пошел.
— Почему — в маму?
— А когда в папу — такие придурки выходят.
Дима мрачно посмотрел на нее.
— Но так не может продолжаться! — в сердцах воскликнул Ренат.
— Можно подумать, у нас есть выбор.
— Выбор? — вмешался
Робин Гуд
, — Выбор — есть!
— Какой?
— Я тут, в вашей компании человек случайный...
— Вот именно, — вставил Дима.
— Но кое о чем успел догадаться, — не обращая внимания на димину
враждебность продолжал
Робин Гуд
. — И не судите по одежке. Между прочим,
прежде чем бомжевать начал, я был кандидатом наук. И имел разряд по шахматам.
Так что не последний дурак.
— Поверили. А что дальше.
— А дальше получается вот что. В Москве убили некоего Трупина. Все вы
находились в тот момент в соседней комнате...
— Не в соседней, — поправил его Ренат, — а через коридор.
— Не имеет значения. Важно, что все вы трое вместе, или по отдельности,
могли его убить. Но важно даже не это. Вас ведь не милиция разыскивает в связи
с убийством.
— Куда ты клонишь?
— Я клоню к сейфу. Вас разыскивают, прямо-таки домогаются, темные силы.
И домогаются они вас по одной причине, а причина эта на удивление проста.
Содержимое сейфа. Ведь сейф кто-то опустошил? Значит, надо выяснить, кто
опустошил сейф и отдать содержимое людям, которые за вами охотятся.
— Просто и доходчиво, — усмехнулся Ренат. — Только я понятия не имею,
кто опустошил сейф. Когда я заходил к Трупину, этот гребаный сейф был закрыт. А
Трупин — жив. И даже весел.
— А ты? —
Робин Гуд
посмотрел на Диму.
— Когда я находился в кабинете Трупина, — нехотя подтвердил Дима, — тот
уже был убит выстрелом в голову, а сейф... да я и не смотрел, есть там сейф или
нет! На кой мне он сдался?
— Этак мы ничего не выясним, — заметила девица.
— А чего ты собираешься выяснять? — взорвался Дима. — Можете обыскать
мои вещи, вернее то, что после всех передряг от осталось у меня в карманах. Ни
золота в слитках, ни алмазов там нет.
— Почему ты решил, что в сейфе должны были оказаться алмазы? — спросил
Робин Гуд
.
В ответ Дима только пожал плечами.
— А что могло лежать в сейфе? —
Робин Гуд
вопросительно посмотрел на
Рената. — Ты ведь работаешь в той же сфере, попробуй, представь.
— Документы, договора, — Ренат невидяще уставился перед собой, вспоминая
содержимое собственного сейфа. — Наличных денег вряд ли много. Зачем? Ну и
конечно, никакого золота и алмазов, — он усмехнулся. — Налоговики в любой
момент ворваться могут. Нет, — решительно подвел он итог, — ни денег, ни
драгоценностей ни один дурак не станет хранить в служебном сейфе. Для них есть
другие тайники. Так же исключены оружие и наркотики...
— Об этом мог бы и не говорить, мы тоже не дураки.
— Значит, документы, — подвел итог Ренат. — Зная характер деятельности
Трупина, могу предположить, что там были долговые обязательства или акции,
ценные бумаги. У одних деньги он брал, другим — давал, при этом старался
обмануть всех. И тех, и тех.
— Тех, тех, тех, — вдруг прокудахтала девица.
— Что с тобой?
— Посмотрите на Семена, — она показала на него пальцем.
Семен сидел красный и потный.
— Сема, — вдруг подозрительно спросил Ренат, — я припоминаю, ты как-то
обмолвился: у Трупина работает роскошная секретарша...
— Вылитая Барби, — подтвердил Семен. — Только шатенка и с зелеными
глазами.
— А ты откуда знаешь? Ты же с ним дел не имел и, соответственно,
секретаршу видеть не мог?
— Он мог видеть ее случайно, в коридоре, — вдруг вступился за друга
Дима. — Когда к тебе пришел, перед отъездом.
— Это я виноват, — вдруг признался Семен.
— Ты? В чем?
— Понимаешь, Хан, я тебе уже сказал, что денег у тебя попросить хотел.
Так вот, это не совсем правда. Вернее, совсем неправда. Все свободные деньги,
которые у меня были, я отдал Трупину. Он обещал, что всего за два месяца я
получу втрое больше.
— Ну и как? — хмыкнул Дима. — Ты скоро станешь
миллионщиком
?
— Понимаешь, это все, все что у меня было! — Семен сцепил пальцы. — Все,
что мне, нет, нам, всей семье удалось заработать. А ведь нужно ремонт в
ресторане сделать, новое оборудование закупать, нужно... ну и другие расходы.
Мне Трупина порекомендовал хороший знакомый. Он, кстати, и этого знакомого
кинул. А ведь я... Я своими глазами видел, как Трупин разговаривает с о-очень
высокими чиновниками... И на машине он ездит с мигалкой...
— Я даже знаю, — Ренат поморщился, — сколько стоит аренда такой машины.
Он, как правило, брал такую машину часа на два, чтобы
кинуть
очередного
идиота.
— Перед отъездом, прежде чем придти к тебе, — Семен совсем сник, — я
заглянул к Трупину. Надеялся, когда он узнает, что мы с тобой друзья, то не
станет так подло поступать.
— Наивняк ты, Сема. Как бы я мог на него повлиять?
— Скажем, расскажешь в своем кругу, как он непорядочно ведет дела.
— Да в моем кругу и так знают, что он редкостная сволочь. Вернее, был...
Так это ТЫ его убил? — до Рената наконец дошло, и он уставился на Семена.
— Нет, нет, нет! — Семен был близок к истерике. — Я его просил, умолял,
чтобы он хотя бы вернул те деньги, которые у меня взял. Пусть только
половину... Мне они очень срочно требуются. Не надо мне теперь никакого
навара
. А он только улыбался сладенько и говорил что-то про дефолт и
девальвацию.
Когда же я... Когда же я предупредил, что пойду в суд и все расскажу, он
прямо-таки засмеялся мне в лицо и спросил: очень ли я люблю своих детей? Мол,
времена тяжелые, преступность свирепствует, так что я, мол, могу совместить
сразу два дела, если пойду в милицию. И на него пожаловаться, и заявить о
происшествии с сыном или дочкой.
Сын, у тебя, кажется, ходит в школу на
Петровке? — спросил он. — Крайне криминогенный район. А старшая дочка — в
педагогическом? Тут в газете напечатано...
И принялся рассказывать, как
какую-то студентку изнасиловали и убили из-за того, что ее отец бизнесмен... Он
рассказывал и подло так ухмылялся. Если бы он одному мне угрожал, Хан, я
стерпел. А тут представил... средний в школу ходит, старшая — студентка. Я же
не смогу к ним охрану приставить? И жена с малышкой... Короче, я не выдержал —
и ударил его. Он упал. Помнишь, Димка говорил, у трупа была ссадина на виске. В
том смысле, что сначала оглушили, а потом уж выстрелили. Так вот, оглушил я. Но
я не стрелял. Поверь, Ренатик, я в него не стрелял, это кто-то другой.
Этажом ниже к дежурившему там сержанту зашел старший по званию с
погонами капитана милиции.
— Дядя Коля, — по-детски обратился к нему сержант, — тебя каким ветром
занесло?
— С работы мимо ехал, дай, думаю... — он смущенно протянул небольшой
сверток. — Вот тут у меня бутерброды...
— Товарищ капитан, зачем! — замахал рукой сержант. — Бери, бери. Я
сегодня закрутился, сам съесть не успел. Не везти же обратно домой? Дома меня
окрошка ждет.
— Товарищ капитан, подумают, вы меня как... как будто подкармливаете...
— Это я на службе
товарищ капитан
, — строго поправил посетитель. — А
сейчас — дядя Коля. Я тебя с малого возраста знаю, так что стесняться нечего.
Понял?
— Понял, — вздохнул сержант.
— Кстати, про службу. Почему один. Где напарник?
— Здание обходит. Тут помещений полно. А, может, спит где-нибудь.
— Непорядок. Случись что, а ты один на входе.
— Сам справлюсь. Пусть поспит, товарищ капитан!
— Не нравится мне все это, — капитан задумчиво потер лоб.
— Насколько я в курсе, за теми, кого ты сейчас охраняешь, охотятся
серьезные бандюки. Одна перестрелка у театра чего стоит — у нас в городе
столько криминальных трупов с огнестрельными ранениями за год не бывает. Да,
серьезные бандюки, — повторил он. — И оружие у них есть, и использовать его не
боятся.
— У нас тоже кое-что найдется, — сержант гордо посмотрел на свой
автомат.
— Здесь не двух желторотых на охрану ставить надо, а засаду
организовывать по всем правилам. Что-то мудрит начальство. Как будто специально
подставляют...
— Я не желторотый, — обиделся сержант. — Я, между прочим, воевал,
товарищ капитан.
— Здесь другая война, и другие правила, — покачал он головой.
ПОДВОДНОЕ ТЕЧЕНИЕ Примерно в это же время в старом трехэтажном доме на
окраине Нововладимира в комнате без обоев совещались несколько человек. В
прошлом этот дом служил общежитием Электролампового завода и считался
неприступным бастионом преступной империи Учкана. Одним из участников
переговоров был Паша-мореход.
Люди Учкана оценили, что он договорился о встрече на их территории. Тем
более, все в городе уже знали, какую бойню он устроил возле здания театра.
— Мы знаем, Паша, что ты был против войны, — говорил самый авторитетный
после Учкана бандит по кличке Стриж. — Знаем также, что ты
вальнул
Михея,
когда он попытался тебя втянуть на свою сторону. Слышали мы и о мясорубке,
которую ты сегодня устроил в центре против пришлых. Потолкались и решили: наша
тебе поддержка. Долю Старика можешь себе брать. Но за Учкана все же ответ
держать придется — Баклана, и другую сявку, которая с ним была, ты нам отдай.
— С ними я еще час назад разобрался, — Паша кивнул. — Зачем вам дубари?
— И, Паша, надо решить, что с долей Адидаса делать будем. Раз он
скурвился и в бега подался, нам теперь решать. Я так полагаю, бензоколонку и
киоски мы себе возьмем. Нам это ближе. А ты контролируй всех его шлюх, они все
равно в основном на набережной работают. Ну а что по мелочи, так тут, думаю,
без базара разберемся.
— Я не спорю, — кивнул Паша.
Стриж удивился. Он был уверен, что автозаправочную станцию, самую
соблазнительную жемчужину в короне Адидаса, Паша-мореход так просто не отдаст.
Неужели его дела настолько плохи? Тогда...
— Но если девочки, которые тебе от Адидаса достанутся, будут работать на
нашей территории, — сделал следующий шажок вперед Стриж, — то и платить они
станут нам.
Поначалу Стриж с братвой решили — бензин наш, автосервис поделим, а
блядей отдадим Мореходу, с ними хлопот больше. Но раз Паша-мореход так легко
пошел на уступки...
— Я не спорю потому, — пояснил Паша-мореход, — что рано ты шкуру делить
начал, — и он откровенно усмехнулся Стрижу в лицо.
— Рано? — побледнел от гнева тот. — После того, как Адидас ноги сделал,
своих людей бросил, ему уже не подняться! — и он рубанул ладонью воздух.
— Дело не в Адидасе.
— А в ком?
Тут Паша-мореход почувствовал, что от его слов, от того, как он поведет
дальше разговор, будет зависеть вся его судьба. И от ощущения опасности ему
стало необыкновенно легко, а мысли прямо сами складывались в слова. Недаром,
будучи посредственностью на тренировках, он выигрывал поединки на
соревнованиях, причем чем выше уровень турнира, тем легче ему было побеждать.
— Стриж, — начал он, — как ты думаешь, если бы я сейчас к тебе на
стрелку приехал, наследство делить, неужели бы я приехал один?
— Нет. Вряд ли, — раздалось несколько голосов сидевших в комнате.
— Неужели кому-то в репу надуло, — голос Паши зазвучал громче, — что
чужаки,
варяги
, замочили Старика и Учкана, скурвили Михея и Адидаса только
для того, чтобы прислать тачку с несколькими быками, и эти несколько быков
надеялись поставить на колени наш родной, любимый город?
— Нет! Нет! — крики стали громче.
— Это была разведка боем. Теперь они представляют, что на гоп-стоп нас
не взять. Мы тоже знаем, с какого конца маслина вылетает! Да?!
— Да! Да!
— И следующий наезд будет покруче. Многие наши правильные пацаны
полягут. Но еще больше движков заглушат, если мы врозь, если каждый сам-на-сам
выплыть захочет. Если мы между собой, как курвы, грызться начнем. И тогда мы
потеряем город, — Паша встал и навис над сидевшими этаким монолитом из
мускулов. — А мы хотим отдать наш родной город чужакам!
— Нет! Нет! Мочить их всех! Своего им мало!
— В общем, так, — Паша-мореход сел на свое место и продолжил уже
совершенно спокойным голосом, — если мы теперь не договоримся, если типа того
делить начнем, вместо, чтобы объединяться, нам — кранты!
— Паша, — Стиж тонко почувствовал настроение соратников. — можешь на
братву положиться. Мы не подведем. А все счеты — потом.
— Никто в обиде не останется, — подвел итог Паша, понимая, что только
что ему удалось то, что не удавалось предшественникам.
Он стал первым. Первым среди равных.
Ну а дальше? Сколько их, равных останется, когда дело будет сделано?
Отдав необходимые приказы людям Учкана, а теперь, пожалуй, его,
Паши-морехода людям, он вернулся в машину и приказал ехать к пристани, где на
пароходе дожидался основательного допроса захваченный пленник. Что-то в его
первоначальном рассказе насторожило Пашу, что-то заскребло, как ногтем по
стеклу.
— Мореход, — обратился к нему пассажир автомобиля, — у меня хорошие
новости.
— Говори, — хмыкнул Паша. — Пришло время хороших новостей.
— Мы тут все перевернули, Паша. Даже задействовали наших людей в
ментовке...
— Да говори же, — нетерпеливо возмутился Мореход. — Все расходы
оплатят...
— Вчера московским поездом в пять десять уехали три человека. Три
киллера. Мы сравнили и наши данные, и те, которые у оперов. Профессионалы
высокого класса. Вот эти трое как раз устроили весь дебош. Они замочили и
Старика, и Учкана. Были у Адидаса, после чего тот слинял. Но теперь они уехали,
хотя и неизвестно, по чьему заказу работали. А та тачка, которую возле театра
сегодня расстреляли, так в ней залетные, случайные были. Они к нашим городским
делам никакого отношения не имеют. Из какой-то московской охранной фирмы.
Мир разваливался в сознании Паши-морехода. Все, что он задумал, шло
прахом. Нет никаких
варягов
, никто не хочет захватить город, незачем теперь
объединяться. И не нужен он, Паша-мореход, потому что бояться стало некого.
Враг перестал существовать.
Надо было его срочно выдумать.
— Ты не убивал, он не убивал, —
Робин Гуд
поочередно ткнул пальцем в
сторону Семена, а потом Димы. — А негра замочили. В том смысле, что бизнесмена
Трупина. Может, он? — и указал на Рената.
— Я?!
— А почему — нет? Или ты с ним чмок-чмок? В том смысле, что голубиные
отношения. Только все время говоришь — Трупин был сука и сволочь.
— Я бы не стал говорить — сука, — возразил Ренат. — У меня собака —
сука, и я люблю ее больше остальных.
— Больше остальных собак? Или людей?
— Больше остальных сук.
— Сука — снимается. Остается — сволочь?
— Гнида. — уточнил Ренат.
— О покойниках нельзя плохо, — вмешалась Джессика. — Я где-то читала,
что сорок дней — плохо говорить нельзя. А потом — можно.
— У нас нет сорока дней, — заметил Дима. — Если мы не найдем выхода, о
нас самих скоро никто плохо говорить не станет.
— Выхода? Выхода откуда?
— Отсюда.
— Да хоть сейчас, — улыбнулась Джессика. — Вот только куда ты собрался?
— И верно. Нас все равно найдут.
— Но надо хотя бы узнать, что они ищут? Конкретно. Что украли из сейфа
Трупина?
— Я случайно заметил, — на лице
Робин Гуда
появилось умышленное глупое
выражение, — когда выглядывал из окна, одного из бандитов, которые ВАС
преследуют, — он подчеркнул — ВАС, — захватили живым и увезли в неизвестном
направлении. Вот если бы знать, в каком направлении? И поговорить с ним.
Наверняка он бы сказал, что им от ВАС требуется. Кстати, тачка, в которой его
увезли, очень крутая,
Лэнд Ровер
, и я думаю, не составит труда выяснить, кому
из местных авторитетов принадлежит. Вряд ли в городе есть вторая такая же. К
тому же на этом джипе наверняка остались следы двух-трех пуль.
— А зачем ты бабахнул в окно из пугача? — вдруг наябедничал Семен.
— Кстати, откуда у тебя взялся мой пистолет? — удивленно спросил
Дмитрий. — Я думал, что потерял его еще в реке...
— Как же, потерял... — Джессика поджала губы, — Этот прохиндей все
тащит, стоит только плохо положить.
— Один раз пугач спас нам жизнь. А сейчас, — вздохнул Семен, если бы не
ты, стрельбы могло и не быть...
— Ага, — выражение лица у
Робин Гуда
стало еще глупее. — Если бы не я.
И подвесили бы нас сейчас бандиты за ноги к потолку... Или одни бандиты, или
другие. Но нам-то это было бы уже без разницы, верно?
Варяг
висел так, что его макушка была на вершок от пола. Он висел так
уже минут десять, избиваемый резиновыми дубинками, когда в помещение вошел
Паша-мореход.
— Сними, — приказал он палачу.
Из ноздрей у
варяга
шла кровь.
— Выпей, — Паша достал из кармана брюк свободно помещавшуюся там
бутылку, свернул пробку и налил полный стакан.
Пленник вцепился в стакан, и в наступившей после его криков тишине было
слышно, как стучат зубы о стекло, и капают, струясь по подбородку, капли водки.
Вдруг пленник закашлялся, и его вытошнило.
— Закури, — Паша не обратил внимания на блевотину, обрызавшую начищенные
ботинки, — Закури, полегчает.
И он взял сигарету себе, а потом протянул одну и ему.
— Кури, кури, — он жестом остановил пытавшегося заговорить узника. — Мы
еще успеем надоесть друг другу...
Джессика подошла к молодому сержанту, дежурившему у входа.
— Господин офицер, — начала она, поведя глазками.
— Я не офицер, — угрюмо заметил тот.
— А вот в Америке — любой полицейский — офицер, — сообщила она. — К ним
так и обращаются, не смотря на погоны —
офицер
.
— Мы не в Америке, — напомнил сержант.
— Как же мне к вам обратиться — мужчина?
— Я вам не... тьфу, — сержант в сердцах сплюнул на пол. — Гражданка, вам
чего надо?
Джессика вернулась и угрюмо сообщила друзьям:
— Тут я бессильна.
— Может, предложить ему денег? У нас еще немного осталось...
— Вряд ли, — покачала головой Джессика. — Я видела, его только что
какой-то начальник проверять приезжал. Строгий. Специально в фойе подождала,
пока тот не ушел. У нас никаких денег не хватит на такое начальство.
— Подвал! — вдруг хлопнул себя по лбу
Робин Гуд
. — Как мне сразу в
голову не пришло!
— Голова
чердак
называется, а не подвал, — поправила Джессика.
— При чем здесь подвал? — не понял Дмитрий.
— Вспомните, я водку в графине подавал...
— Тоже мне, вспомнил, — шмыгнул носом Ренат. — Ты предлагаешь споить
милиционеров? Так там ничегошеньки не осталось, — он стыдливо потупился.
— Как это не осталось? — возмутился Семен. — Когда мы увидели из окна,
что подъехали боевики, оставалось почти пол графина.
— Я очень разнервничался, — туманно пояснил исчезновение алкоголя Ренат.
— А потом, попробуй сам выбрасывать пачками на сцену собственные деньги...
— Да я не предлагаю никого спаивать, — перебил их
Робин Гуд
. — Я о
подвале говорю, где, в старом холодильнике наколол льда, чтобы эту водку
остудить!
— Как ты предлагаешь использовать лед в нашей ситуации? — удивился Дима.
— Нет, погоди, я сам попытаюсь догадаться... — он потер кончиками пальцев лоб.
— Ага! Гримируем одного из нас под покойника, обкладываем льдом, чтоб
охладился, его увозят в морг, а он потом оттуда выбирается...
— Так ведь можно простудиться! —
...Закладка в соц.сетях
