Жанр: Детектив
Двойная страховка
...Есть только один
выход. Я догадался обо всем давным-давно, еще когда Нортон твердил о самоубийстве.
- Да, ты оказался прав.
- Мне удалось убедить их, что дело не должно дойти до суда.
- Но ведь и замять его нельзя.
- Да, нельзя, мы понимаем. Но одно дело, когда выясняется, что агент компании совершил
убийство, и совсем другое - когда в течение двух недель все газеты страны трубят о судебном
процессе.
- Понимаю...
- Поэтому ты должен написать заявление, где ты подробно опишешь все. Официальное
признание на мое имя, которое будет заверено нотариусом. Ты отправишь мне его по почте заказным
в четверг, на следующей неделе, чтобы я получил его в пятницу.
- В следующий четверг...
- Да. Тем временем мы постараемся приостановить расследование этого случая со стрельбой.
Скажем, что ты еще слишком слаб и не можешь давать показания. А теперь вот что. Для тебя под
вымышленным именем будет зарезервирована каюта на пароходе. Он отправляется вечером из СанПедро
в Бильбао и дальше на юг. Ты сядешь на этот пароход. В пятницу я получу признание и тут же
передам его полиции. Я узнаю обо всем первым. Вот почему Нортон и его приятели только что ушли.
Нам не надо свидетелей. Это сделка, частная договоренность между мной и тобой, и если когда-либо
ты посмеешь утверждать, что таковая существовала, я буду все отрицать и ты ничего не докажешь. Я
все предусмотрел.
- Я не стану этого делать.
- Сообщив в полицию, мы тут же назначим вознаграждение за твою поимку. И вот что, Хафф...
Если тебя поймают, мы выплатим эту сумму не моргнув глазом, ты предстанешь перед судом, и уж
тут мы приложим все усилия, чтобы тебя вздернули. Мы не хотим, чтобы дело дошло до суда, но
если дойдет, уж мы расстараемся на полную катушку. Ясно тебе?
- Да, ясно.
- Перед тем как сесть на пароход, передашь мне квитанцию об отправке признания. Я должен
быть уверен, что получу его.
- А как с ней?
- С кем?
- С Филлис.
- Я о ней позабочусь.
- И еще одно, Кейес...
- Да?
- Я все думаю, что будет с Лолой. Ты говорил, что контролируешь ситуацию. Я так понял, ты
будешь держать ее и Сачетти под стражей вплоть до начала суда. Суда, который не состоится. Так
вот, запомни одно - я хочу быть уверен, что она ни в коем случае не пострадает. Я хочу, чтобы ты
дал честное слово, торжественно поклялся мне в этом, Кейес. Иначе не видать тебе никакого
признания и дело пойдет в суд со всеми вытекающими отсюда последствиями. И я взорву к чертовой
матери весь этот корабль! Ты понял, Кейес? Что с ней?
- Мы задержали пока только Сачетти. Он не возражает.
- Ты меня слышал? Что с ней?
- Она на свободе.
- Она... что?
- Мы выпустили ее под залог. В таких случаях это возможно. Так что...
- Она про меня знает?
- Нет. Я же обещал ничего не говорить.
Он встал, взглянул на часы и вышел на цыпочках в коридор. Я закрыл глаза. Потом вдруг
почувствовал - рядом кто-то стоит. Открыл глаза. Лола...
- Уолтер...
- Здравствуй, Лола.
- Мне ужасно жаль...
- Со мной все в порядке.
- Я не знала, что Нино о нас знает. Наверное, догадался. Он не злой. Но он... очень
вспыльчивый...
- Ты его любишь?
- Да.
- Я просто хотел точно знать.
- Как это ужасно, все, что случилось с тобой.
- Ничего страшного. Полный порядок.
- Я хотела тебя просить... об одной вещи. Но не знаю, имею ли право...
- О чем?
- Ну, чтобы ты не возбуждал против него дела. Не подавал в суд. Зачем тебе это?
- Не буду.
- Иногда... я почти любила тебя, Уолтер.
Она сидела и смотрела на меня, а потом вдруг наклонилась, совсем близко.
Я быстро отвернул голову. Лицо ее приняло обиженное выражение. Она сидела еще долго. Я не
смотрел на нее. В душе моей наконец воцарились мир и покой. Я знал - она никогда не будет моей.
И быть не может. Я никогда не посмел бы поцеловать девушку, отца которой убил.
Она уже стояла у двери, и тут я попрощался и пожелал ей счастья. Она вышла, и сразу вернулся
Кейес.
- Я согласен, Кейес. Насчет признания.
- Что ж, разумное решение.
- Согласен на все. И спасибо.
- Не надо. Не стоит меня благодарить...
- Но я действительно благодарен тебе...
- Нет причин. - Глаза его приняли странное выражение. - Не думаю, что тебя схватят, Хафф.
Но знаешь... может, в конечном счете я предоставлю тебе наилучший выход. Может, так для тебя
будет лучше...
ГЛАВА XIV
Итак, все, что вы только что прочитали, и есть мое признание. Я писал его целых пять дней и
наконец в четверг днем закончил. То есть вчера. Я послал его по почте заказным, а около пяти явился
Кейес и забрал у меня квитанцию. Я рассчитался с ним сполна, даже больше, чем сполна, и в глубине
души радовался этому. Я надеялся, что когда-нибудь она прочтет все и не будет думать обо мне
слишком дурно, когда узнает, как и почему так получилось... Около семи я оделся. Я был еще
довольно слаб, но ходить мог. Перекусив, послал за такси и отправился в порт. Войдя в каюту, тут же
лег на койку и провалялся почти до середины следующего дня. Когда стало совсем невмоготу торчать
в каюте в одиночестве, вышел на палубу. Нашел свободный шезлонг и долго сидел в нем,
разглядывая проплывающие мимо берега Мексики. Но все время меня преследовало странное
ощущение, что я на самом деле никуда не плыву. Я вспомнил Кейеса и выражение его глаз в тот день,
странные его слова и гадал, что же он имел в виду. И вдруг я понял. Я услышал рядом сдавленный
удивленный возглас. И еще не обернувшись, уже догадался, кто это. Потом посмотрел. В соседнем
шезлонге сидела Филлис.
- Ты?..
- Привет, Уолтер.
- Этот Кейес... Он настоящий сводник.
- О да. Он романтик.
Я присмотрелся. Лицо у нее было изможденное и постаревшее по сравнению с тем, когда я видел
ее в последний раз, вокруг глаз тоненькие морщинки. Она протянула мне какой-то листок:
- Видел?
- Что это?
- Пароходная газета.
- Нет, не видел. Меня это мало интересует.
- Там напечатано объявление.
- Какое?
- О свадьбе. Лолы и Нино. Пришло по радио, сразу после полудня.
- О, так они женятся?
- Да. Все это так романтично!... Знаешь, Кейес их отпустил. И они отправились в СанФранциско
провести медовый месяц. Твоя компания выплатила Нино какую-то компенсацию.
- Вот оно что... Выходит, теперь все известно. Я имею в виду нас.
- Да. Все известно. Хорошо, что мы здесь под чужими именами. Я видела, как пассажиры
читали газету за ленчем. Это сенсация!
- Тебя она, кажется, не слишком волнует?
- Я думаю о другом...
Тут она улыбнулась - какой-то необычайно нежной и грустной улыбкой. Я подумал о пяти
пациентах, трех маленьких ребятишках, миссис Недлингер, Недлингере и о себе. Не верилось, что
женщина, столь милая и мягкая, когда она того хотела, была способна на такое.
- О чем ты думаешь?
- Мы тоже могли бы пожениться, Уолтер.
- Могли бы. А что дальше?
Не знаю, сколько мы просидели вот так, молча глядя на море. Потом она снова заговорила:
- Нас уже ничего не ждет, Уолтер.
- Нет. Ничего.
- Я даже не знаю, куда мы едем. А ты?
- Нет.
- Уолтер... время пришло.
- О чем ты, Филлис?
- Настало и для меня время соединиться со своим женихом. Тем единственным, которого я понастоящему
любила. В одну прекрасную ночь я брошусь с палубы корабля. И вот постепенно
ледяные пальцы начнут все глубже и глубже впиваться в мое сердце...
- Что ж, я отпускаю тебя...
- Что?
- Я хотел сказать, я иду с тобой.
- Нам остается только это, верно?
Кейес оказался прав. Мне не за что было его благодарить. Он просто избавил государство от
расходов на возню со мной.
Мы прошлись по палубе. Матрос драил шваброй желоб у перил. Он явно нервничал и,
перехватив мой взгляд, заметил:
- Там акула. Так и плывет за кораблем.
Я не хотел смотреть, но не удержался. Внизу, в темно-зеленой воде, мелькнул проблеск грязнобелого
цвета. Мелькнул и исчез. Мы вернулись к шезлонгам.
- Придется немного подождать, Уолтер. Пока не взойдет луна.
- Да, при луне, я думаю, лучше.
- Я хочу видеть плавник. Этот черный плавник, режущий воду в лунном свете...
Капитан понял, кто мы. Я догадался об этом по его лицу, когда он выходил из радиорубки.
Значит, сегодня. Иначе он наверняка приставит к нам стражу, прежде чем сдать властям в первом же
порту.
Снова началось кровотечение. Внутреннее. Из легкого, задетого пулей. Не сильное, но я все
время сплевываю, и в слюне - кровь. И еще я все время думаю об акуле. Она не выходит у меня из
головы.
Я пишу все это в каюте. Уже почти половина десятого. Она в своей каюте, готовится. Пудрит
лицо, делает его мертвенно-белым, рисует под глазами черные круги, а губы и щеки красит кровавокрасным.
И надевает эту кроваво-красную штуку, которая выглядит ужасно, чудовищно. Это
огромный квадрат красного шелка, она заворачивается в него, рукавов нет, и руки, когда она ими
двигает, похожи на какие-то обрубки.
Я не слышал, как отворилась дверь в каюту, но сейчас, когда я пишу, она рядом со мной. Я это
чувствую.
Луна...
Рассказы
МЛАДЕНЕЦ В ХОЛОДИЛЬНИКЕ
Само собой, в газетах немало писали о том, что произошло тут у нас прошлым летом, но они,
черт побери, все переврали, а потому я хочу рассказать, что и как было на самом деле, причем
рассказать с самого начала, по порядку, чтоб сразу стало ясно, что к чему. И чтоб в этой истории не
было никакого вранья.
Потому как если муж с женой затевают всякие там непонятные игры с тигром, газетчики,
естественно, описывают только эти игры, и ни слова о том, с чего заварилась вся каша. Одни говорят,
что будто бы там не обошлось без колдовства, а назавтра, глядишь, оказывается, что то было и не
убийство вовсе. Но при этом так и не объясняют, что же там случилось на самом деле. Нет, я вовсе не
виню тех людей, которые находят эту историю забавной или же считают, что кое-кого не мешало бы
упечь в дурдом. Никаким дурдомом там и не пахло. Все дело в самой примитивной ловушке и
грязной крысе, угодившей в нее. Чего, собственно, этот тип и заслужил, а уж прав я или нет - судить
о том вам.
Отношения между Дьюком и Лурой начали портиться с того самого дня, как они завели кошек.
Кошки эти им были вовсе ни к чему, и без них прекрасно обходились. Они владели некой
комбинацией автостоянки, заправочной станции и маленького кафетерия возле шоссе, за городом.
Дьюк хозяйствовал на автозаправке и нанял меня в помощники, Лура занималась кафетерием и
домом. И дела у них шли довольно бойко, но Дьюку все было мало. До того как купить
автозаправочную станцию, он разводил кроликов, до них у него была пасека, а когда-то давнымдавно
он увлекался канарейками. И вот теперь не придумал ничего лучшего, как завести кошек -
опять же для того, чтоб малость на них подзаработать. Возможно, вам покажется это смешным, но
тут у нас в Калифорнии люди разводят бог знает кого - от кенгуру до аллигаторов. Нашему же
Дьюку втемяшились в башку почему-то именно кошки. И вот он начал строить клетку, а затем в один
прекрасный день привез полный фургон диких кошек.
Меня там не было, когда они разгружались. У бензоколонки ждали три машины, и я должен был
отпустить им бензин. Но как только освободился, тут же побежал посмотреть, что происходит. И
поверьте, зрелище было не из приятных. Парень, продавший Дьюку кошек, отвалил минут пять
назад, и Дьюк стоял у клетки и держал в руках деревянную палку. Вся она была в крови. Внутри, в
клетке, валялась дохлая кошка. Все остальные зверюги разбежались по углам и, ощерив зубы, рычали
на Дьюка.
Не знаю, видели ли вы когда-нибудь диких кошек. Они вдвое здоровей наших обычных,
домашних. Такие серые, в полоску, уши с кисточками, короткие, точно обрубленные, хвосты. И когда
сидят спокойно и смотрят на тебя, здорово смахивают на сов, но только в тот момент они вели себя
по-другому. Они нервно расхаживали по клетке, шипели и рычали, а глаза у них так и сверкали то
красным, то зеленым огнем - зрелище было безобразное, особенно если учесть, что в клетке
валялась еще и дохлая кошка. Сам Дьюк был бледен, он тяжело дышал, и не требовалось учиться на
психиатра, чтобы понять, что парень до смерти перепуган.
- Похорони-ка эту кошку, - сказал он мне, - а я займусь машинами.
Я подошел к клетке и стал смотреть через металлическую сетку. Тут он схватил меня за плечо:
- Аккуратней, парень! Эти твари прикончат тебя - и глазом моргнуть не успеешь.
- В таком случае как прикажешь ее доставать?
- Можно палкой попробовать, - буркнул он и отвалил.
Ой, не нравилось мне все это, просто ужас до чего не нравилось. Но тем не менее я стал искать
палку. Нашел одну, а когда вернулся, увидел, что возле клетки стоит Лура.
- Как это случилось? - спросила она.
- Понятия не имею, - ответил я. - Одно могу сказать: если хотите, чтоб кто-то хоронил этих
тварей, наймите себе человека. Мое дело заправлять тачки и латать резину. А в могильщики я не
нанимался.
Возразить ей было нечего. Она молча стояла рядом, наблюдая за тем, как я пытаюсь подцепить
палкой дохлую кошку, и я слышал, как она постукивает носком туфли по песку. Из чего сделал
вывод, что Лура раздражена сверх всякой меры и что идея мужа приволочь сюда весь этот кошачий
выводок ей нравится не больше, чем мне.
Палка оказалась слишком короткой.
- О Господи, - протянула она, - вот ужас-то! Да теперь сюда ни одного человека не
заманишь, пока эта дохлятина там лежит.
- Ладно, - огрызнулся я, - нечего причитать. Лучше найди мне другую палку.
Она и не подумала идти искать палку. А вместо этого подошла поближе к клетке и положила
руку на дверцу.
- Даже не думай, - сказал я. - С этими тварями шутки плохи.
- Ой, - отмахнулась она. - Какие там твари! Всего лишь несколько испуганных кисок.
В задней части клетки имелось нечто вроде конурки с закрепленной над ней падающей дверцей
- видимо, в это помещение "киски" должны были уходить на ночевку. И заманить их туда можно
было только куском мяса, но в тот момент я как-то об этом не подумал. Я орал на них, стараясь
отпугнуть, заставить перейти в конурку, но ничего не получалось. Они лишь щерили зубы и
огрызались в ответ. Какое-то время Лура наблюдала за моими действиями, затем вздохнула, давая
понять, что просто не в силах этого более выносить. Открыла дверцу и шагнула в клетку.
Можете мне поверить, следующие пять минут были худшими в моей жизни. Я просто не
осмеливался смотреть на Луру, не в силах был видеть, как эти твари сдерут с нее живьем кожу. Но то,
что произошло потом... Короче, надо было родиться слепым, чтоб не увидеть, что эта девушка с
кошками обращаться умеет. Войдя, она так и застыла на месте. Не сделала ни одного движения, ни
жеста, ничего. А потом заговорила с ними. И ничего такого особенного она им не сказала. Так,
бормотала себе под нос: "Ой, бедные киски, что ж это с вами такое случилось? Как же это, а?"
Ласково так и тихо говорила. А потом взяла и подошла поближе.
И все эти киски распластались на животах и стали отползать в сторону, подальше от нее. А она
подходила все ближе и ближе и наконец дотронулась до одной кошки ладонью и погладила ее по
спинке. Потом занялась другой, и очень скоро все они у нее стали просто ручными. Затем она
отошла, взяла мертвую кошку за лапу и вытащила из клетки. Я погрузил труп на тачку, отвез
подальше и закопал.
Тут встает такой вопрос. Почему Лура утаила от Дьюка, что умеет обращаться с кошками,
почему ни словом не обмолвилась о том, что заходила к ним в клетку? Лично мне кажется, она
поступила так только потому, чтоб муж не почувствовал себя полным идиотом. А впрочем, кто ее
знает. Ладно, как бы там ни было, но вечером за ужином она не сказала ему ни слова. Дьюк же,
напротив, был сильно взвинчен и молол всякую чушь, не закрывая рта. О том, как кошки
набросились на него, как ему пришлось забить одну из тварей до смерти, чтоб спасти свою жизнь, а
потом пустился в долгие разглагольствования на тему, что представляют собой кошки. Что понимают
они якобы только страх и палку, ну и так далее в том же духе. Короче, можно было подумать, что это
не наш Дьюк, а сам Мартин Джонсон, недавно вернувшийся из джунглей, не иначе.
В тот вечер мне показалось, что Лура как-то особенно громко гремела тарелками, убирая со
стола. И этот факт лично мне показался странным, потому как что ни говори и ни думай о Луре, но
одно было ясно: женщина она уравновешенная и все всегда делает быстро и тихо. Так что, когда
Дьюк как бы между прочим вдруг спросил, как это мне удалось вытащить дохлую кошку из клетки, я
вдруг услышал собственный голос:
- Палкой, как же еще. - Больше я не добавил ни слова.
В такие моменты мимо пролетает маленькая птичка и подсказывает, как надо отвечать. Лура
промолчала, и никто больше не говорил на эту тему. А если немного забежать вперед, то могу
сообщить вам вот что: Дьюку так и не стало известно, как ловко она управляется с кошками. Она
знала слово, вот что я вам скажу. И вывод этот я сделал не на пустом месте, а после всего того, что
случилось позже, когда у нас появился горный лев.
Вообще-то это был никакой не горный лев, а пума. Но только в наших краях пум почему-то
называют горными львами. Так вот, как-то уже ближе к вечеру, часов около пяти, эта тварь вдруг
уселась на попу и завела такое вытье, что чертям стало тошно. Она выла всю ночь - прямо руки
чесались взять дробовик, пойти и пристрелить гадину. И вот наутро, когда мы уселись завтракать,
вдруг прибегает Дьюк и говорит: "Идемте, я вам сейчас такое покажу!" Ну, мы, понятное дело,
вскочили и бросились за ним. И видим: там, в клетке, рядом с нашей пумой сидит горный лев,
красивейший из всех, что я видел в жизни. Здоровенный, весом фунтов сто пятьдесят, не меньше, а
шкура жемчужно-серая и вся так и лоснится, как пара новеньких перчаток. И еще на горле белое
такое пятнышко. У горных львов, знаете, иногда бывают на шее белые пятнышки.
- Прошлой ночью спустился с гор, услыхав ее зов, - объясняет Дьюк. - И каким-то образом
пробрался в клетку. Ну не придурок, а? Как заслышит вой своей киски, его уже ничто не остановит.
- Да, - сказал я, - это любовь.
- Точно, - кивнул Дьюк. - А стало быть, скоро у нас появятся котятки. Все дешевле, чем
покупать.
После чего он отправился в город за продуктами. Мы с Лурой остались дома.
- Широкий жест с твоей стороны, - заметил я, - впустить этого Ромео прошлой ночью.
- Ромео? - переспросила она.
- Да, Ромео. И скоро он станет папочкой двух близнецов. И появятся они на свет божий в
клетке.
- Да будет тебе! - отмахнулась она. - С чего ты взял, что он не мог влезть туда сам?
- Да с того, что не мог, и все тут. Раз она не могла выбраться, как это он мог влезть?
Она промолчала. И сделала вид, будто бы ничего ведать не ведает. И как ни странно, но я
почему-то расстроился. А потом она принесла мне вторую чашку кофе и улыбнулась.
- Ну и что с того? - спросила она. - Почему бы не помочь воссоединиться двум любящим
сердцам?
Так что сами понимаете - дела принимали у нас все более крутой оборот. И пошли еще хуже,
когда Дьюк привез Раджу, тигра. К тому времени он так заврался, что уже сам начал верить во всю
эту муть и вообразил себя великим дрессировщиком диких животных. По воскресеньям у нас
собирался народ, Дьюк брал черный хлыст из змеиной кожи и отправлялся к клетке с горными
львами и дикими кошками. И щелкал, и бил их хлыстом, они рычали и шипели на него, а сам он
держался с таким видом, будто бы что-то собой представляет. Причем, отправляясь к клеткам, не
забывал прихватить шестизарядный револьвер. Лура же с каждой неделей становилась все мрачнее и
мрачнее.
Ну прежде всего потому, что муж ее выглядел полным идиотом. Она не понимала, зачем он
мучает этих кошек. Не видела никакого смысла в том, что он идет к ним, вооружившись
шестизарядным револьвером и хлыстом. Мало того - еще и в ковбойской шляпе объемом галлонов в
десять, не меньше. Да и для бизнеса в том не было никакой пользы. Ведь вначале Лура сама водила
детишек наших клиентов к клетке, показывала им кошек, объясняла, какие у них повадки. И
детишкам страшно нравилось все это и начало нравиться еще больше, когда у нас завелись горные
львы и можно было разглядывать, какие красивые у них на шкурах пятнышки, и даже иногда
почесать их за ушком - конечно, под присмотром Луры. Но когда Дьюк брался за свой хлыст,
ребятишки пугались до смерти, даже их мамаши и папаши начинали нервничать. Потому что знали: у
него и револьвер имеется, и может произойти все, что угодно. Так что вскоре дела у нас пошли из рук
вон плохо.
И вот в один прекрасный день, опрокинув пару стаканчиков, этот козел вдруг заявляет, что
теперь самое время заняться Раджой. Чтобы укротить Раджу, Луре потребовалось не больше минуты.
Как-то утром, когда Дьюка не было, она подметала в клетке, и вдруг тигр припал брюхом к земле и
стал подкрадываться к ней. И тут же ему прямо в морду выплеснули целое ведро холодной воды - и
дело было сделано. Раджа стал ее ручной киской. А теперь Дьюку вздумалось выступить в роли его
укротителя, и это было ужасно. Узнал я об этом, только когда Дьюк обратился с целой речью к
собравшимся у клетки с горными львами. Он убеждал их не уходить, обещая, что представление еще
только начинается. И вот, опрокинув пару стопариков, он направился к клетке с тигром.
- И в чем же заключается идея? - спросил я. - Что ты собираешься с ним делать?
- Хочу разобраться с этим тигром, - ответил он. - Рано или поздно за него все равно придется
взяться. Так почему бы не сейчас?
- А к чему это тебе понадобилось с ним разбираться? - говорю я.
Он окинул меня взглядом, в котором читалась жалость.
- Боюсь, ты так и не научился обращаться с кошками, - ответил он. - И многого еще не
понимаешь. Когда на руках у тебя тигр, надо раз и навсегда дать ему понять, кто здесь хозяин. Вот и
все.
- Разве? - говорю я. - И кто же хозяин?
- Вот это видишь? - буркнул он и ткнул пальцем себе в лицо.
- Что?
- Глаз человека, - отвечает он. - Человеческий взгляд, вот что. Кошки его боятся. И когда
укротитель знает свое дело, тигр будет его бояться. Глаз - вот и все мое оружие. Ну, разумеется, в
целях самозащиты я прихватил с собой еще и это.
- Послушай, дружище, - говорю ему я, - если мне представится выбор между глазом
человека и бенгальским тигром, которого я боюсь больше всего на свете, я предпочел бы прожить
всю жизнь с подбитым глазом. И на твоем месте оставил бы эту кошку в покое.
Дьюк не ответил. Поправил кобуру и вошел в клетку. Он не успел даже вытащить хлыст. Едва
завидев его, тигр начал передвигаться, да так, что при одном взгляде на него кровь стыла в жилах.
Нет, вы же понимаете, он не стал сразу бросаться на Дьюка. Он тихо крался, припав животом к земле,
и буквально через минуту оказался между Дьюком и дверцей. Есть один момент, о котором не стоит
забывать, когда имеешь дело с тигром. Он, конечно, не силен в арифметических задачках. Но когда
встает вопрос о мясе - тут он первый ученик в классе. Да в нем с рождения заложено умение
отрезать добыче путь к отступлению, и уж на какие трюки он способен при этом, вам и не снилось.
Ноги сами за него все делают, чисто автоматически, а клыки и когти всегда наготове, чтоб
незамедлительно подключиться к работе.
Дьюк отступил, на него было просто страшно смотреть. Казалось, он изо всех сил напрягался,
чтобы не показать свой ужас. Левой рукой он пытался нащупать хлыст, правая зависла с
растопыренными пальцами в судорожных поисках револьвера. Словно в голову ему пришла идея, как
достать его. Но тигр не дал ему возможности додумать эту мысль, если она, конечно, вообще
имелась.
Раджа отполз на брюхе на несколько футов в сторону, затем поднялся на все четыре лапы, сделал
шаг, другой, снова припал к земле. И все это - совершенно бесшумно. Он не говорил Дьюку: "Эй,
убрался бы ты отсюда подобру-поздорову!" Ничего подобного. Он твердо вознамерился убить его. А
ведь убийца, как известно, не сообщает жертве о своих намерениях. А потому в течение нескольких
секунд из клетки доносился лишь один звук - шарканье подошв Дьюка по земле. Но затем вдруг
парень начал подвывать от ужаса. И тут я наконец очнулся. Обежал клетку, остановился против того
места, где Раджа преградил Дьюку путь. И заорал:
- Дьюк! В конуру! Давай быстро!
Он, казалось, вовсе не слышал меня. Он все еще пятился, а тигр продолжал наступать. Раздался
женский вскрик. Тигр пригнул голову к земле, весь подобрался и напрягся. Я знал, что это означает.
Все понимали, что это означает, и в особенности Дьюк. Из горла у него вырвался странный смешной
писк. Затем он повернулся к зверю спиной и побежал.
И в этот момент тигр прыгнул. Обезумевший от страха Дьюк не видел, куда бежит, но по
счастливой случайности оказался возле входа в конуру. Нырнул в узкий проход, и я тут же опустил
дверцу. Тигр ударился о нее с такой силой, что казалось, она разлетится в щепки. Дьюк не успел
втянуть одну ногу, и тигр молнией бросился на нее. Но его добычей оказалась лишь подошва от
ботинка Дьюка. Каким-то непостижимым образом тот все же умудрился втянуть ногу, и я снова
плотно захлопнул дверцу.
Ужин в тот вечер прошел соответственно. Лура не видела, что произошло, была занята в
кафетерии. Но люди, заглянувшие туда на обратном пути, бурно обменивались впечатлениями, и она
все узнала. И уж таких гадостей наговорила Дьюку, что не дай бог! А Дьюк? Как вы думаете, что на
это ответил Дьюк?.. Да просто отмахнулся от нее, точно от надоедливой мухи. "Подумаешь, -
сказал он, - да такие истории случаются на каждом шагу. Чего еще ожидать от тигра?" Получалось,
будто бы он всю дорогу знал, что делает, и что ему просто повезло, поскольку не пришлось стрелять
в такого ценного зверя, как Раджа. "Главное - это сохранять спокойствие, - не унимался он. -
Такие хохмы случаются сплошь и рядом. Важно дать зверю понять, что ты его ни чуточки не
боишься".
Я слушал все это и ушам своим не верил. А взглянув на Луру, едва не свалился со стула.
Кажется, я уже говорил вам, что смотреть на нее всегда было приятно. Среднего роста женщина с
такой обалденной фигурой, что при одном взгляде на нее любой мужик был готов брос
...Закладка в соц.сетях
