Жанр: Детектив
Двойная страховка
...м потерять весьма полезного в расследовании столь сложного дела сотрудника. Кроме того,
позволю себе заметить, что послужной список этого агента абсолютно безупречен и не позволяет
заподозрить его в каком-либо мошенничестве. Со всей настойчивостью рекомендую отказаться от
этой затеи.
С уважением...
Я выключил диктофон, затем включил снова. Настроение резко изменилось. У меня не только
отлегло от сердца, но почему-то стало даже весело.
Снова пошла какая-то ерунда, а потом вдруг:
СЕКРЕТНО - ДОСЬЕ НЕДЛИНГЕРА.
Резюме - устные доклады наблюдателей на конец недели. От 17 июня сего года.
Лола Недлингер ушла из дому 8 июня, поселилась в двухкомнатной квартире в Лайс Арме,
Юкка-стрит. Считаю, наблюдение можно прекратить.
Вдова не выходила из дому до 8 июня, затем выехала на автомобиле, останавливалась у аптеки,
откуда сделала телефонный звонок; в течение последних двух дней выезжала, останавливалась и
заходила в супермаркеты и магазины готового платья.
Вечером 11 июня некий неизвестный мужчина заходил в дом. Пробыл с восьми тридцати пяти до
одиннадцати сорока восьми. Описание: высокий, темноволосый, возраст 26-27. Визиты повторялись:
12, 13, 14 и 16 июня. В первый же вечер за ним установлена слежка.
Личность установлена - Бенджамино Сачетти, Лилак-Корт, авеню Норт Ла Бри.
Я не хотел, чтобы Лола приходила ко мне в контору. Но, узнав, что она вычеркнута из списка
подозреваемых и что между нею и Сачетти не выявлено никакой связи, решил пригласить ее куданибудь.
Позвонил и спросил, не хочет ли она со мной пообедать. Она восторженно ответила, что это
предел ее мечтаний. Я отвез ее в Санта-Монику, в ресторан "Мирамар", объяснив, что всегда
приятно есть и смотреть на океан. Но истинной причиной было совсем другое - я не хотел, чтобы
нас видели вместе в городе, где на каждом шагу можно наткнуться на знакомого.
Во время обеда мы болтали. Я выслушал целую повесть: сперва - как она ходила в школу,
потом - почему не поступила в колледж и далее в том же духе. В целом разговор был сумбурный и
несколько взвинченный, да это и понятно - оба мы находились под определенным стрессом, что,
впрочем, не мешало нам отлично понимать друг друга. Верно она тогда сказала - нам было легко
вдвоем. Я ни разу не упомянул о нашем последнем разговоре, и только когда мы сели в машину,
чтобы прокатиться по набережной вдоль океана, сказал:
- Я долго думал над тем, о чем вы тогда рассказали.
- Можно, я еще скажу?
- Валяйте.
- Так вот, я тоже думала. Обдумала все хорошенько и решила, что была не права. Знаете, всегда
так бывает, когда очень любишь человека, а потом вдруг теряешь его. Так и тянет обвинить когонибудь
третьего. Особенно того, кто вам неприятен. Я не люблю Филлис. Наверное, это отчасти
ревность. Я очень любила маму... Папу тоже, разве что самую капельку меньше. А потом вдруг он
женился на Филлис. Не знаю, мне показалось, что это противоестественно, что этого не должно быть.
И потом-потом все эти мысли, все мои подозрения, когда мама умерла. Они превратились в
уверенность, когда он женился на Филлис. Я еще подумала - вот ради чего она убила маму. А когда
погиб отец... уверилась вдвойне. Но какие у меня факты? Никаких. С этим нелегко смириться, но
приходится. И я отказалась от этих мыслей и сейчас хочу, чтобы и вы тоже забыли все, что я вам
тогда наговорила.
- Что ж, я по-своему рад.
- Вы, наверное, очень низкого теперь обо мне мнения.
- Вовсе нет. Я все обдумал. Очень тщательно. Тщательно еще и потому, что для нашей
компании это тоже важно. Но здесь нет ни одной зацепки. Только подозрения. И конечно, вы должны
были хоть с кем-то ими поделиться.
- Я рассказала вам все как есть. Теперь мне кажется, я ошибалась.
- Наверное. Однако помните, Лола, то, что вы скажете полиции, если вам вообще придется с
ней говорить, будет носить уже не частный характер. Смерть вашей матери, смерть отца - вам
нечего добавить к тому, что они уже знают. Так есть ли смысл вообще с ними говорить?
- Да, я понимаю.
- На вашем месте я не стал бы делать никаких заявлений.
- Вы думаете... мне нечего им сказать?
- Уверен.
И мы поставили на этом точку. Но надо было выяснить еще насчет Сачетти, да так, чтобы она не
догадалась, зачем и почему мне это надо.
- Скажите-ка мне лучше, что произошло между вами и Сачетти?
- Я же сказала: не хочу о нем говорить!
- Как вы с ним познакомились?
- Через Филлис.
- Филлис?..
- Да, его отец врач. Я уже, кажется, говорила, она работала медсестрой. Ну вот, он и заходил к
ней по просьбе отца, хотел уговорить вступить в какую-то ассоциацию, но потом... потом он обратил
внимание на меня... и перестал приходить к нам. А потом, когда Филлис узнала, что я с ним
встречаюсь, она начала говорить моему отцу разные гадости о нем. И мне запретили с ним
встречаться. Но я не послушалась. И все равно встречалась. Я понимала, за этим что-то кроется... Но
так и не знала что, пока не...
- Ну а дальше? Пока - что?
- Не стоит больше говорить об этом. Не хочу. Я же признала, что была не права и...
- Пока - что?
- Пока не погиб отец. И тогда вдруг почему-то он потерял ко мне всякий интерес. Он...
- Ну?
- Он встречается с Филлис.
- И?..
- Разве трудно догадаться, о чем я подумала? Неужели обязательно заставлять меня говорить?..
Я подумала, может, они сделали это вместе... Я подумала, его встречи со мной были так, для отвода
глаз. Ну не знаю, для чего еще, так мне, во всяком случае, показалось... Может, для того, чтобы иметь
возможность видеться с ней и никто не заподозрил...
- Я думал, он был с тобой... в ту ночь.
- Должен был. В университете были танцы, и я пошла. Мы договорились встретиться там. Но
он вдруг заболел. Прислал записку, что не сможет прийти. Тогда я села в автобус и поехала в кино. И
никому ничего не сказала.
- Как это понимать - заболел?
- Он действительно простудился, я знаю. Сильно простудился. Но... пожалуйста... давайте не
будем больше. Я хочу все забыть. Я не хочу, не желаю больше вспоминать! Пусть даже это правда.
Хочет встречаться с Филлис - его дело. Мне все равно. И вам бы я не сказала, если бы мне не было
все равно... Это... его дело. И нет причины подозревать его в чем-то только потому, что он с ней. Это
непорядочно...
- Не стоит больше об этом.
В ту ночь я снова долго лежал без сна и пялился во тьму. Итак, я убил человека ради денег и
женщины. Деньги мне не достались, женщина тоже. Женщина оказалась убийцей. Не только
законченной убийцей. Она подло обманула меня. Использовала меня как орудие, чтобы заполучить
другого мужчину, и имеет против меня достаточно улик, чтобы вздернуть на первом попавшемся
суку так высоко, где и птицы не летают. И если он посвящен во все, они вздернут меня вдвоем. Я
даже рассмеялся в темноте хриплым, истерическим смешком. А затем подумал о Лоле, о том, какая
она милая и нежная и как ужасно я с ней поступил. Начал подсчитывать разницу в возрасте. Ей
девятнадцать, мне тридцать четыре. Разница в пятнадцать лет. Потом подумал, если ей уже около
двадцати, то разница всего четырнадцать лет. Внезапно я сел и включил свет. Я понял, что все это
означает.
Я в нее влюбился.
ГЛАВА Х
В довершение ко всему Филлис предъявила иск компании. Кейес отверг его на том основании,
что несчастный случай не доказан. Тогда она подала в суд через адвоката, который вел обычно дела
мужа. Она звонила мне раз пять, всегда из аптеки, и я давал ей советы. Меня начинало мутить уже
при звуке ее голоса, но рисковать было нельзя. Я посоветовал ей приготовиться к тому, что они
попытаются доказать не только самоубийство. Я не стал особенно распространяться на эту тему,
пересказывать ей, что они там думают и делают, но вскользь дал понять: вопрос об убийстве
наверняка будет затронут, и ей надо быть готовой к нему, когда она предстанет перед судом. Я
специально не хотел слишком взвинчивать ее. А она словно забыла, чьих это рук дело, и искренне
возмущалась тем, что компания затеяла какую-то грязную игру и не желает выплачивать
причитающиеся ей по праву деньги сейчас же, немедленно. Это меня как нельзя более устраивало.
Правда, такое поведение весьма своеобразно характеризует природу человека, в особенности
женщины, но мне нужно было, чтобы она предстала перед судом именно в таком состоянии -
искренне убежденная в своей правоте... И если она не сорвется и будет твердо стоять на своем, что
бы там ни раскопал Кейес, она выиграет. Не может не выиграть, в этом я не сомневался.
Прошло около месяца, слушание дела было назначено на начало сентября. Все это время, раза по
три-четыре на неделе, я встречался с Лолой. Я звонил ей домой, и мы ехали обедать, а потом просто
катались. У нее была своя маленькая машина, но мы обычно ехали в моей. Я совершенно потерял
голову. Возможно, свою роль сыграло и то, что я все время думал, как чудовищно поступил с ней и
как ужасно будет, если она узнает. Но, наверное, дело не только в этом. Ее обаяние и прелесть, то,
что нам было так легко и хорошо вместе, тоже сыграли свою роль. Я чувствовал, что счастлив с ней.
И она тоже. Уверен. Я в таких вещах понимаю. И вот случилось это...
Мы сидели в машине на набережной, милях в трех от Санта-Моники, и смотрели, как восходит
луна над океаном. Правда, глупо и романтично сидеть и смотреть, как восходит луна над Тихим
океаном. Но тем не менее именно этим мы и занимались. Набережная в том месте проходит точно с
востока на запад, и когда с левой стороны поднимается луна, это, доложу вам, зрелище. И вот, как
только она поднялась из-за горизонта, Лола вложила свою руку в мою. Я легонько сжал ее пальцы, но
она тут же выдернула руку:
- Я не должна так поступать.
- Почему?
- По многим причинам. Прежде всего это нечестно по отношению к тебе.
- Лично я не против.
- Я тебе нравлюсь, правда?
- Не то слово. Я от тебя без ума.
- Я тоже, Уолтер... Не знаю, что я без тебя делала бы, особенно последние недели. Только...
- Только что?
- Ты уверен, что хочешь знать? Не обидишься?
- Лучше уж знать, чем теряться в догадках.
- Все из-за Нино...
- Так...
- Мне кажется, он до сих пор очень много для меня значит и...
- Ты его видела?
- Нет.
- Тогда это пройдет. Давай я буду твоим врачом. Буду лечить тебя. И болезнь пройдет,
гарантирую. Ты только дай мне немного времени, и я обещаю - все будет в порядке.
- Ты очень славный доктор. Только...
- Опять только?
- Я видела его...
- Нет, не думай, сейчас я говорю правду. Я с ним даже не говорила. Он не знает, что я его
видела. Только...
- Ты прямо зациклилась на этих "только"!
- Уолтер...
Она волновалась все больше и очень старалась, чтоб я этого не заметил.
- Он этого не делал!
- Нет?
- Знаю, ты сейчас ужасно расстроишься, Уолтер. Но ничего не поделаешь. Ты имеешь право
знать правду. Прошлой ночью я за ним следила. О, я и раньше следила за ним, много раз. Видно,
совсем сошла с ума... Но только прошлой ночью мне впервые удалось подслушать, о чем они
говорят. Они поехали в Лукаут, припарковались, и я тоже припарковалась неподалеку и шла за ними
по пятам. О, как все ужасно! Он сказал, что влюбился в нее с первого взгляда, но понимал, что
безнадежно... пока все не произошло. Но и это еще не конец. Они говорили о деньгах. Он потратил
все, что ты ему дал, но так и не получил диплома. Только заплатил за диссертацию, а все остальное
потратил на нее. И вот они обсуждали, где раздобыть еще денег. Ты слушаешь, Уолтер?
- Да.
- Если б они совершили это вместе, она должна была бы дать ему денег, ведь так?
- Да, наверное.
- Но они ни слова об этом не сказали. О том, что она собирается с ним поделиться. Сердце у
меня так и застучало, когда я сообразила, что все это значит. А они все говорили и говорили...
Наверное, целый час. О массе разных вещей. Но из того, что было сказано, я поняла - он здесь ни
при чем, он вообще ничего не знает. Клянусь! Уолтер, ты понимаешь? Он здесь ни при чем!
Она так разволновалась, что пальцы ее впились в мою руку, как стальные. Я уже не слушал ее. Я
понимал - за этим стоит что-то другое, другое, гораздо более важное, чем невиновность Нино.
- Я все же не понимаю, Лола. Я уже решил, ты отказалась от той идеи... ну, что вообще кто-то
был в чем-то виноват...
- Нет, не отказалась. Никогда не отказывалась... Да, одно время я старалась отбросить эту
мысль. Но только потому, что думала: здесь замешан он. А это было бы слишком страшно... В
глубине души я не могла поверить, что он мог... Но я должна была убедиться, должна была точно
знать! А теперь... о нет, Уолтер, я вовсе не отказываюсь от этой мысли. Она убила отца, не знаю как.
Но это точно. Я чувствую. И теперь я накажу ее. Да, накажу, чего бы мне это ни стоило!
- Как?
- Она ведь подала на вашу компанию в суд, так? У нее хватило наглости пойти на такое.
Прекрасно! Скажи там, в вашей компании, пусть не беспокоятся. Я приду и буду на суде рядом с
тобой, Уолтер. Я подскажу, о чем надо ее спрашивать. Я расскажу им...
- Погоди, Лола, погоди минутку...
- Я расскажу все, что им надо знать. А я знаю больше, куда больше, чем я тебе говорила,
Уолтер. Пусть спросят ее об одном случае, когда я зашла к ней в спальню и вдруг увидела ее в какойто
идиотской красной накидке из шелка, похожей на саван. Лицо у нее было сплошь залеплено белой
пудрой и раскрашено красной помадой, а в руках она держала кинжал, и кроила перед зеркалом
страшные рожи и... О да, я подскажу, пусть спросят ее об этом! И пусть еще спросят, почему за
неделю до смерти папы она ездила на бульвар в магазин и приценивалась к черному платью. Она не
подозревает, что я знаю. А я зашла в магазин ровно через пять минут после ее ухода. И продавщица
как раз убирала платья. И еще сказала - вещи, конечно, замечательные, но только она не понимает,
зачем сугубо траурные туалеты понадобились миссис Недлингер. Кстати, именно тогда я захотела,
чтобы папа поехал в Пало-Альто. Хотела выяснить, что она затеяла, пока его не будет дома. Я им
скажу...
- Обожди минутку, Лола. Ты не можешь этого сделать. Они... никогда не станут задавать ей
такие вопросы и...
- Они не станут, так я задам! Встану перед судом и выскажу ей все прямо в лицо. И меня
услышат. Ни судья, ни полицейские, никто меня не остановит! Я выбью из нее признание, пойду туда
и выколочу! Я заставлю ее говорить. И никто меня не остановит!
Не знаю, когда впервые мне пришло в голову убить Филлис. Может, уже в ту страшную ночь
где-то в глубине подсознания я понимал, что должен убить ее, потому что мир слишком тесен для
двух людей, раз им известно друг про друга такое. Но я точно помню, когда, где и как я решил убить
ее. Сразу после той ночи, когда мы вместе с Лолой любовались восходом луны над океаном. Уж
слишком страшила меня мысль о том, что Лола может выступить в суде и тогда Филлис расколется и
скажет всю правду. Наверное, я так и не смог толком объяснить, какие чувства испытывал к Лоле.
Ясно только, что совсем не такие, как к Филлис. Стоило мне увидеть Филлис, и меня всякий раз
охватывало какое-то странное, нездоровое возбуждение. Совсем не то, что теперь. Когда я был с
Лолой, в мою душу вселялись мир и покой, мы могли проехать целый час, не обмолвившись ни
словом, а потом она бросала на меня взгляд, и по-прежнему в словах не было нужды. Я ненавидел
себя за то, что натворил. Часто возникала мысль: если б я был твердо уверен, что она так и останется
в неведении, тогда... тогда, может быть, я бы женился на ней, и позабыл обо всем этом кошмаре, и
был бы счастлив до конца своих дней. А уверен я мог быть только в одном случае - только когда
избавлюсь от того, кто знает. Судя по рассказу Лолы о Сачетти, знает обо мне только один человек -
Филлис. А все остальное, что Лола говорила о своих намерениях, подсказывало действовать быстро,
не дожидаясь, пока начнется суд.
Но и Сачетти я не собирался предоставить такую возможность - отнять у меня Лолу. Надо
устроить так, чтобы он остался под подозрением. Полицию провести трудно. Лола же так никогда до
конца и не будет уверена в его невиновности.
На следующий день, провернув кучу всяких текущих дел в конторе, я отослал помощника по
какому-то поручению и взял папку Сачетти. Положил на стол. В папке хранился ключ от его
машины. У нас было такое правило - каждого должника заставляли сдавать ключ от машины, он
хранился вместе с распиской и прочими документами. Разумеется, Сачетти исключением не был.
Ссуду он получил еще зимой. Я вынул ключ из конверта, во время ленча сходил в мастерскую и
сделал копию. Вернувшись, я отослал клерка с новым поручением, положил оригинал в конверт, а
папку убрал в шкаф. Итак, теперь у меня был ключ от его машины, и никто никогда не узнает, что я
снимал с полки эту папку.
Теперь надо разыскать Филлис, но я боялся сам звонить. Я должен был дождаться ее звонка.
Проторчал дома три вечера подряд, и наконец на четвертый день зазвонил телефон.
- Филлис, нам надо встретиться.
- Давно пора.
- Ты же знаешь, почему мы не могли. Теперь мы должны встретиться и обсудить кое-что
связанное с судом. После него, думаю, бояться будет нечего.
- А разве нам можно встречаться? Ты же вроде говорил...
- Да, да, все так. Они за тобой следят. Но сегодня выяснилась одна вещь. Очень важная. Они
сняли всех сыщиков, кроме одного, а он уходит с поста в одиннадцать.
- Ну и что?
- Но их же было трое, дежурили по очереди. А теперь, поскольку ничего подозрительного не
замечено, полиция решила сократить расходы, оставили одного сыщика. Приходит днем, уходит в
одиннадцать, если, конечно, ничего особенного не заметит. Как только уйдет, можно встретиться.
- Хорошо. Тогда подъезжай к дому...
- Нет, это рискованно. Но встретиться надо обязательно. Знаешь, давай так: завтра ночью около
двенадцати постарайся незаметно выбраться из дома. Садись в машину. Если кто-то вдруг зайдет,
постарайся спровадить гостя до одиннадцати. Потом везде выключи свет - пусть думают, что ты
легла спать. И тогда топтун отвалит. И никаких подозрений у него не возникнет.
Говорил я все это на случай, если вдруг Сачетти заявится к ней завтра. Я хотел, чтобы он убрался
восвояси и лег спать задолго до того, как я отправлюсь на встречу с Филлис. Все остальное было
сплошное вранье. Я имею в виду сыщика. Надо было выманить ее на встречу, да так, чтобы она не
нервничала и ничего не заподозрила. А сколько там хвостов за ней ходит - один, два, три или шесть
- я не знал, да и знать не хотел. Даже к лучшему, если кто и ходит. Пусть попробуют угнаться за
мной, когда обнаружат, что ее убрали... Придется тогда мистеру Сачетти объяснять и это.
- Выключишь свет в одиннадцать...
- Выключить свет, выгнать кошку на улицу и запереть дом.
- Да, именно. Так где тебя ждать?
- В Гриффит-парке. Это в двухстах ярдах от Лос-Фелиз, по Ривер-сайд. Буду ждать тебя в
машине. Поездим и поговорим. Только не ставь машину на улице. Лучше под деревьями, там у моста
есть маленькая полянка. Поставишь машину так, чтобы я могла ее увидеть, и выходи.
- Это между двумя улицами?
- Да. Давай ровно в двенадцать тридцать. Я постараюсь выехать минуты на две раньше, так что
сиди в машине и жди. Долго ждать не придется.
- Значит, двенадцать тридцать, в двухстах ярдах вверх по Ривер-сайд? Да, и смотри не забудь
запереть гараж, а то какой-нибудь прохожий заметит, что машины нет на месте.
- Я там буду, Уолтер.
- Да, и вот еще: мы с тобой так долго не виделись, я за это время купил новую машину. - Я
назвал ей марку. - Маленький такой темно-синий пикап. Увидишь - не ошибешься.
- Синий пикап?
- Да.
- Смешно...
Я знал, почему ей смешно. Ведь в течение последнего месяца она раскатывала именно в синем
пикапе, причем в том же самом, только об этой детали она не догадывалась.
- Да, я понимаю, смешно ездить в консервной банке, но, знаешь, большая машина требует
слишком больших расходов. А тут подвернулась на выгодных условиях, я и купил.
- Самая смешная вещь, которую я слышала в своей жизни!...
- А что тут такого?
- Да ладно. Ничего. Значит, завтра в двенадцать тридцать?
- В двенадцать тридцать.
- Знаешь, я вообще-то тоже хотела тебе кое-что сказать, но... Подождем до завтра.
- Пока.
- Пока.
Повесив трубку, я взял газеты и принялся изучать развлекательную программу. В центре города
был театр, где шло ночное шоу. Одно и то же представление всю неделю. То, что надо. Я поехал
туда. Пришел я в одиннадцать тридцать и занял место на балконе, оттуда меня не было видно снизу.
Я очень внимательно следил за всем, что происходит на сцене, особое внимание обращал на шутки,
поскольку завтра это должно было составить часть моего алиби. В одном из последних номеров
увидел знакомого актера. Он играл роль официанта. Когда-то я застраховал его жизнь на семь тысяч
долларов, продав полис на смешанную страховку. Звали его Джек Кристолф. Что ж, тоже как нельзя
более кстати. Я дождался конца представления и взглянул на часы - двенадцать сорок восемь.
На следующий день я позвонил Джеку Кристолфу. Мне сказали, что он на студии, и я перезвонил
туда.
- Слыхал, ты сногсшибательно играешь в новой картине, как ее... "На языке револьверов"?
- Да, говорят, недурно. Ты видел?
- Нет, но мечтаю посмотреть. Где идет?
Он назвал пять кинотеатров. Все помнил наизусть.
- Обязательно пойду при первой же возможности. Слушай, старик, скажи, а как насчет
небольшой страховочки? Надо же немножко позаботиться и о бабках, которые ты теперь
заколачиваешь. Об их сохранности.
- Не знаю, право, не знаю... Хотя вообще-то мысль интересная... Да, ты знаешь, пожалуй...
- Тогда увидимся?
- Так... Всю эту неделю я занят. Здесь выступаю до пятницы, а потом думаю махнуть куданибудь
на уик-энд. Устроить маленькую передышку. Но на следующей неделе - в любое время.
- А что у тебя вечерами? Если попозже?
- Что ж, пожалуй, можно договориться.
- Как насчет завтра?
- Сейчас еще не знаю. Слушай, позвони мне завтра, где-то в обед, ну, около семи. Тогда я точно
буду знать. Если получится, буду страшно рад тебя видеть.
Вот почему сегодня вечером я собрался в кино смотреть эту картину, ведь завтра я должен был
встретиться с актером. Нужно же будет сказать ему хоть пару приятных слов о его игре.
Часа в четыре я поехал в Гриффит-парк посмотреть и рассчитать все. Я выбрал место для моей
машины и место для машины Сачетти. Совсем рядом, только площадка для моей машины
располагалась ближе к тропе, по которой днем катаются на лошадях. Там, выше, она вьется по
холмам, а здесь выходит прямо на автомобильную трассу. Парк, они называют это парками, на деле
представлял собой смотровую площадку для обозрения Голливуда. Она располагалась высоко над
ним и долиной Сан-Фернандо, и люди, проезжающие на автомобилях и катающиеся на лошадях,
обозревают сверху окрестности. Пешеходы заглядывают сюда редко. Я собирался рассчитаться с ней
именно здесь, а потом поехать вверх, по холмам. Доеду до одной из площадок, где останавливаются
машины и люди любуются долиной, вольюсь в толпу, скажу что-нибудь насчет стоянки, в общем,
завяжу разговор. Но долго стоять я там не собираюсь. Машина затем должна слететь с откоса, а я из
нее выпрыгну. Выпрыгну и пойду по узкой тропинке к своей машине, потом поеду домой. Отсюда до
того места, где я собираюсь столкнуть машину Сачетти вниз, мили две по шоссе, а по тропинке всего
сто ярдов, потому что она проходит почти напрямую, а шоссе вьется по холмам. Через минуту после
так называемой аварии я уже смоюсь, даже толпа не успеет собраться.
Я поехал вверх по холму и стал выбирать подходящее место. Совсем крошечная площадка,
машин для двух, не больше, и то если они маленькие. На более просторных площадках каменные
парапеты. А здесь нет. Я подошел к краю и глянул вниз. Да, футов двести по прямой и еще сто, если
машина начнет кувыркаться. Я даже потренировался. Подъехал к краю, выключил скорость и
распахнул дверцу. Отметил про себя, что дверцу, когда она сядет в машину, следует притворить
неплотно, иначе не успею ее распахнуть. Конечно, есть шанс, что Филлис сумеет сориентироваться,
выскочит из падающей машины и останется в живых, а потом донесет на меня. Есть шанс, что и я
прыгну неудачно и полечу в пропасть вместе с ней. Что ж, прекрасно. В таких ситуациях риск
неизбежен.
Я пообедал в одиночестве в рыбном ресторане в центре города. Официант меня знал. Я
обменялся с ним какими-то дурацкими шутками. Но так, чтобы в голове у него отложилось -
сегодня пятница. После обеда вернулся в контору и сказал Джою Питу, что должен еще поработать.
Пробыл до десяти. Когда я выходил, он сидел внизу за своим столиком и читал детективный журнал.
- Что-то вы сегодня припозднились, мистер Хафф.
- Да. И все равно еще не закончил.
- Берете работу домой?
- Нет. Иду в кино. Есть такой актеришка - Джек Кристолф, я с ним завтра встречаюсь, и надо
пойти посмотреть фильм, где он играет. А то еще обидится. Завтра времени на это нет. Вот и иду
сегодня.
- Да, уж больно они себя любят, эти актеры!
Подъехав к кинотеатру, я вышел из машины, побродил по улицам до одиннадцати и зашел. На
этот раз я купил билет в партер. Купил программку, сунул ее в карман, предварительно убедившись,
что на ней проставлена дата. Надо было еще обменяться парой слов с контролершей, но так, чтобы
она запомнила сегодняшний вечер и меня тоже. Я выбрал одну, стоявшую у дверей, не из тех, что
ходят по проходам и рассаживают публику. Нужен свет, чтобы она меня как следует разглядела.
- Сеанс уже начался?
- Нет, только что закончился, сэр. Следующий в одиннадцать тридцать.
Я это знал. И потому специально явился раньше, в одиннадцать.
- Господи, как долго ждать... А что, Кристолф играет главную роль?
- Нет, он появляется только в конце, сэр.
- Выходит, ждать чуть ли не до часу, чтобы увидеть его физиономию?
- Завтра тоже идет, сэр, если вам не хочется ждать допоздна сегодня. А деньги вам вернут в
кассе.
- Завтра? Так... завтра. Завтра у нас суббота, верно?
- Да, сэр.
- Нет, зав
...Закладка в соц.сетях
