Жанр: Детектив
Вредность не порок
...вшись ко мне вплотную, выдохнула:
- С глушителем.., с глушителем, понимаешь? На кой хрен милиционеру
глушитель? Я когда проснулась, слышу что-то:
пум, пум... Но так глухо, непонятно. Только я к забору подошла, смотрю: выходит
из сарая, в руке пистолет. А глушитель не
сразу свинтил, понимаешь?
- Нет, - чистосердечно призналась я.
- Горячий...
- Что ты хочешь этим сказать? - встревожилась в конце концов я. - Что он
сейчас кого-то в сарае пристрелил?
- Ну не обязательно пристрелил... Но стрелял точно.
Мы уставились друг на дружку и молчали. Что говорить и что делать, я не
представляла. Единственной мыслью,
пришедшей в голову, я не замедлила поделиться с Иркой.
- Может, к участковому сходим?
Участковый милиционер Петр Игнатьевич был в Горелках единственным
представителем силовых структур, являлся
коренным жителем деревни и пользовался у местного населения вполне заслуженным
уважением. В Горелках он знал не
только каждую собаку, но и количество блох, на этой собаке проживающих.
Ирка глянула на меня укоризненно:
- А если мы ошибаемся? Опозорим людей, как мне им потом в глаза глядеть? А
ежели не ошибаемся, опять-таки нам с
тобой башку запросто отшибут. Согласна?
Конечно, я была согласна, про милицию я так ляпнула, на всякий случай.
- Надьке пока не говори, - задумчиво разглядывая мою ободранную коленку,
сказала Ирка, - она точно всю милицию на
ноги поднимет.
- Ладно, - отозвалась я и снова глянула за забор.
Клетчатого уже не было, да и вообще никого не было видно ни в саду, ни во
дворе. - Ну что, пошли?
- Какое "пошли"! - зашипела Ирка. - По-тихому давай, на коленочках...
Так, на четвереньках, мы и двинули из сада во двор, и представьте себе
размер Надькиных глаз, когда мы возникли перед
ней из-за теплицы с помидорами. Она хапнула ртом воздух и чуточку отступила, дав
мне возможность подняться, вслед за
мной показалась Ирка, блестя натертыми о траву коленями.
Надька покосилась на нас исподлобья и неуверенно сказала:
- Я даже не хочу спрашивать, что все это значит.
Ирка в ответ кивнула и согласилась:
- Вот и правильно!
Не знаю, чем бы все закончилось, если бы через несколько секунд я не
услышала с улицы:
- Анастасия Игоревна, будьте любезны!
Переглянувшись с девчонками, я быстренько стряхнула с коленей прилипший к
ним мусор и направилась к забору.
Подружки потянулись следом, они никогда не упускали случая поболтать со Стасом
на общие темы.
- Слушай, Стаська, - едва сдерживая смех, сумничала Надька, - ты теперь как
Ленин в Шушенском.., поднадзорная...
Эти две дуры принялись хохотать, я же кипела со злости.
- Чего тебе?! - с разгону рявкнула я на скромненько стоявшего за забором
Стаса.
Он изобразил улыбку и сообщил:
- Виктор Степанович с ребятами машину пригнал.
Ты не хочешь с ним повидаться?
- Нет, - прорычала я, - не хочу. У тебя все?
Стас загрустил:
- А Виктор Степанович хочет с тобой поговорить...
- Вот пусть сюда и идет...
- Его Вера Николаевна просила что-то тебе передать.
Я хрюкнула со злости, однако хорошо знала, что идти все-таки надо. Вопервых,
я уважала Виктора Степановича и он ко
мне хорошо относился, во-вторых, не стоило дожидаться, чтобы Стас перекинул меня
через плечо и пронес через
полдеревни. Мысленно еще раз прокляв оставленную в сумке записку, я сказала
Стасу:
- Подожди минутку...
- Ну я тогда тоже пойду, - заявила Надька и направилась к калитке, а я
развернулась к Ирке.
- Давай я к тебе попозже приду... Посмотрим, что будет...
- Давай, - закивала она, - договорились!
Через минуту, попрощавшись с тетей Леной, мы втроем направились домой.
Надька жила неподалеку от нас, так что
большую часть пути мы прошли вместе. Она весело болтала со Стасом, я молчала,
раздумывая об Иркином рассказе, пытаясь
определить, что в нем истина, а что плод ее воображения. Вскоре мы добрались до
двора бабки Степаниды, где стояло ни
много ни мало четыре "жигуля". Один из них принадлежал Стасу, а на остальных
прикатила команда сопровождения.
- Ой, братик, - прогнусавила я, шлепнув рукой по теплому капоту, - твои
ножки приехали!
В ответ на это "девятка" взвыла дурным голосом, я с перепугу шарахнулась в
сторону, едва не сбив Стаса с ног.
- Вы что, очумели, что ли? - рявкнула я, придя в себя. - Сейчас здесь вся
деревня будет!
В то же мгновение из дверей выкатились двое молодых людей в камуфляже.
Увидев нас, один из них затормозил, второй
быстро защелкал кнопками сигнализации. Машина умолкла, я, косясь на окно
бабкиной комнаты, прошипела:
- Что вы, рехнулись здесь машины на сигнализацию ставить?
Сияя довольной физиономией, Стас шутовски развел руками:
- Извиняйте, принцесса, столичные замашки...
В горнице меж тем царило веселье. Стол был накрыт к чаю, причем бабка не
поленилась вытащить свой любимый и
бережно хранимый ведерный самовар, доставшийся ей по наследству от какого-то
далекого предка.
Скатерть, используемая хозяйкой только в честь приезда моей мамы и по
церковным праздникам, резала глаза
ослепительной белизной и была вся уставлена бабкиными домашними заготовками. Все
это великолепие с усердием
поглощалось тремя мощными челюстями, на уголке восседала довольная бабка, чинно
держа в руке блюдце с горячим чаем.
Вошедшие вслед за мной молодцы резво бросились к оставленным по случаю аврала
местам и ловко запустили ложки в
вазочку с вишневым вареньем.
- Анастасия! - широко разведя руки в стороны, мне жизнерадостно улыбнулся
Виктор Степанович Гольков, невысокий,
коротко стриженный мужчина средних лет, выступающий сейчас в роли соседаотпускника.
- Это ты там под окном
шумишь? - И, не дожидаясь ответа, развернулся к бабке:
- Опять выросла, ну надо же!
Эту сногсшибательную новость Виктор Степанович сообщал мне при каждой нашей
встрече, правда, на сей раз он внес
некоторое разнообразие, проинформировав об этом Степаниду Михайловну.
Я же поздоровалась с гостями, подсела к столу, налила себе чаю и, пользуясь
подвернувшейся возможностью, налегла на
земляничное варенье. Тут к нам присоединился Стас, и скоро я забыла о том, что
зла на весь свет, смеясь над непрерывно
сыплющимися анекдотами Виктора Степановича и правдивыми рыболовными историями
охранника, которого звали
Валентином. Еще двое ребят оказались заядлыми охотниками, и через пару часов
голова моя пошла кругом от лососей,
подстреленных в густых зеленых дубравах, и лосей, выловленных за ветвистые рога
из бурных студеных речек. Когда
чаепитие наконец подошло к концу, я глубоко сожалела о своем обещании вернуться
к Ирке, потому что глаза слипались и
больше всего мне хотелось лечь спать. Когда мы с бабкой убрали со стола и
перемыли всю посуду, Виктор Степанович
отозвал меня в сторонку:
- Настя, мама тут тебе кое-что передала... - он протянул небольшой бумажный
сверток. - ..сказала, что это подарок твоей
подружке на день рождения.
Я обрадовалась:
- Подарок? Вот здорово! А когда же она купить успела?
- Да это не она покупала, - сконфуженно кашлянул в кулак Виктор Степанович,
- это я покупал... Когда Вера Николаевна
утром позвонила, попросила Стасову "девятку" пригнать, заодно и про подарок
сказала. Там, говорит, таких нету, купи,
пожалуйста, Степаныч. Объяснила какой, а мне что? Мне нетрудно. Погляди, угодил,
нет?
Не переставая в душе удивляться способности моей мамы предусматривать
абсолютно все, я распаковала коробочку и с
удовлетворением осмотрела витой золотой браслетик, о каком Ирка мечтала ровно
столько, сколько я ее знала.
- Класс! То, что надо, Виктор Степанович, большое спасибо!
День рождения у Ирки послезавтра, и она грозилась пригласить нас с Надькой
в город в ресторан. Пожаловавшись
невзначай маме на то, что никак не могу найти в здешних магазинах нужную вещицу,
я, пожалуй, поступила правильно.
Мама же поступила как всегда: не занимала время разговорами, а просто сделала.
Прав, видно, Стас - до нее мне далеко.
Я отнесла футляр к себе в комнату, раздумывая о том, как бы незаметно
исчезнуть из дома при таком большом скоплении
народа. Это тебе не бабка Степанида, ребята не зря получают деньги за свою
работу, уж чего-чего, а охранять они умеют. Да,
как всегда, все значительные события в моей жизни переплетались в один тугой
клубок - именно тогда, когда свобода
передвижения интересовала меня более всего, ко мне приставляют охранника, а
затем присылают еще пятерых. Посидев в
задумчивости на кровати, я решила вернуться в горницу, рассудив, что время еще
есть, на улице светло и уйти незаметно
шансов все равно нет.
В горнице меня ждал приятный сюрприз. Выяснилось, что гости не останутся, а
уедут в ночь. Сделав печальные глазки, я
понуро закивала и согласилась с тем, что если надо, значит, надо. И вот,
распрощавшись с нами, ребята загрузились в
машины, и три "жигуля", аккуратно развернувшись, выкатились за ворота.
- Стас, загони свою колымагу в сарай! - крикнула я, хорошо зная, что тот
обидится за "колымагу".
Но Стас не желал отзываться, я пошла его искать, чтобы убедиться, что все
же испортила ему настроение.
К большому своему удивлению, открыв дверь его комнаты, я увидела, что он
преспокойно лежит на своем диване. Так вот
почему он не пошел провожать ребят до ворот! Он просто-напросто завалился спать.
- Молодец, - сказала я, тихонечко закрывая дверь, - не такой уж ты
приставучий парень.
В горнице все еще толклась бабка Степанида, наводя окончательный лоск, я
помогла ей, и скоро мы разошлись, пожелав
друг другу спокойной ночи.
За окошком давно стемнело, лениво перебрехивались напоследок собаки, а я
лежала, положив руки за голову, и
прислушивалась к затихающим звукам отходящей ко сну деревни. Наконец глянула на
часы, поднялась, переоделась в
джинсы и футболку и осторожно выглянула в окно. Где-то за околицей глухо ухнула
сова, я перекинула ногу через
подоконник, опять прислушалась и, не заметив ничего страшного, изготовилась
спрыгнуть вниз. До земли было недалеко, но
прямо под окном росли кусты шиповника, и оцарапаться мне не хотелось. Я
примерилась и отпустила руку. В то же самое
мгновение внизу что-то зашевелилось и кто-то сдавленно прошептал:
- Настасья Игоревна!
Излишне будет объяснять, что после этого я с визгом шарахнулась в сторону
и, неловко зацепившись в полете за что-то
ногой, с треском завалилась в самую середину куста. Подо мной раздался
полузадушенный вскрик, я активно забарахталась,
пытаясь восстановить равновесие, и, свалившись наконец с чьей-то спины,
очутилась на карачках.
- Кто здесь? - Я попыталась спросить грозно, но вышло как-то жалко. Вскочив
на ноги и прижавшись спиной к стене, я
тщетно старалась разглядеть того, кто все еще барахтался в кустах. - А ну,
вылезай!
Пока я вверх тормашками летала по кустам, мне очень хотелось, чтобы здесь
появился Стас, теперь же, разглядев
поднявшуюся на ноги тонкую мальчишескую фигуру, я молилась, чтобы этого не
произошло. Потому что я сразу сообразила,
что это не кто иной, как тот самый Володя Савченко, по чьей милости я в
настоящее время испытываю столько неудобств.
Смущенно опустив глаза, мальчишка шагнул ко мне ближе и прошептал:
- Извините.., это я...
"Только бы Стас спал! - думала я, в напряжении косясь на соседнее окно. -
Иначе здесь такое будет! Мама ОМОН
вышлет". Но я зря волновалась, Стас так и не проснулся, видно, намаялся,
бедняга.
- Хорошее ты время выбрал по гостям ходить, - буркнула я, присаживаясь на
скамеечку под окном и жестом приглашая
мальчишку сесть рядом.
- Я днем не мог... - он опустил голову, и я подивилась странной интонации.
Не то чтобы он заплакал, но эти слова явно
дались ему нелегко.
Вспомнив в конце концов, что я все-таки педагог, я постаралась придать
голосу максимальную доброжелательность.
- В чем дело, Володя? Расскажи, пожалуйста.
Он сцепил пальцы и зашептал:
- Это я вам записку написал. Вы читали? - я кивнула. - И Ирине Захаровне
тоже. Она нашла, я видел.
Нельзя ей у забора сидеть, у нее очки отсвечивают...
- Чего? - не поняла я. - При чем здесь очки?
- Они вечером костер жгли, Ирина Захаровна у забора была.., у нее очки, и
они отсвечивают от огня.
Тут я сообразила, в чем дело, и задумалась. Так, интересно, а кроме него,
еще кто-нибудь заметил сверкающую очками
Ирину Захаровну? Следопытка недоделанная, если там и вправду то, о чем она
рассказывает, ей запросто отвернут голову,
чтобы не совала ее куда не следует.
- А зачем ты писал записки?
Тут парень заерзал и, томясь, пояснил:
- Анастасия Игоревна, вы не подумайте чего... У меня братан есть старший..,
он очень хороший.., Он год назад из тюрьмы
вернулся... Но вы не думайте, он ничего такого...
- Я понимаю, Володя, - ободряюще покивала я, хотя, признаться честно, пока
еще ни хрена не понимала и очень опасалась
разбудить Стаса.
- Ему почтальонша один раз телеграмму принесла...
Он тогда стал нервничать, как я понял. И бабушке говорит: "Поезжай в город,
я в огороде сам разберусь". Бабка не хотела,
но он настоял. И мне говорит, собирайся тоже.
А я говорю: "Чего я в городе не видал, все пацаны здесь".
Ну он разорался, обещал по шее дать... Бабку отвез, а я не поехал. Вадька
рукой махнул... А потом к нему друзья
приехали. В первый вечер за стол сели, один там все про баб... - Тут Володя
крепко задумался, видно, пытаясь сообразить,
какими словами передавать разговоры моих пляжных знакомцев, и думал достаточно
долго. Определившись наконец, он
продолжил:
- И тут Вадька вдруг ляпнул, мол, училки вон Вовкины есть, молодые и
красивые. Про вас сказал... Ну, вот так, всю ночь
сидели, пили, а этот все порывался по бабам.., то есть хотел к вам в гости... А
на другой день сели за стол и стали про кого-то
разговаривать, кто одному мужику ихнему руку прокусил...
Я заморгала и съежилась.
- Ну и что дальше?
- А Вадька говорит: "Это и были Вовкины училки.
Одна вот тут, за забором живет".
Он замолчал, я молчала тоже. Причина, побудившая пацана написать записки,
теперь понятна, и я была ему за это весьма
благодарна.
- Знаешь, Володя, может быть, тебе действительно лучше в город уехать?
Мальчишка кивнул:
- Да я теперь сам хочу. Вадька меня днем из дома не выпускает. Говорит:
"Меньше знаешь - крепче спишь...
Сам остался, вот и не ной!" А на фига мне в доме сидеть?
Решил завтра с первым автобусом.
- Володя, а сколько у вас гостей?
Володька задумался, потом затряс головой:
- Человек десять. Точно не знаю, Вадька выходить не разрешал, я только
ночью, в окно лазил.
- Ясно, - протянула я, однако на самом деле все было как раз наоборот. И на
всякий случай поинтересовалась:
- А что они у вас делают-то?
- Знаете, Анастасия Игоревна, по-моему, они чего-то ждут!
Это прозвучало весьма неожиданно, я покосилась на Володю:
- Ждут? Это интересно...
Поговорив еще немного, я выяснила, что возвращаться сейчас домой Вовка не
собирался, решив переночевать в
соседском саду. В целом его план я одобрила, однако позволить ребенку спать на
земле не могла, ближе к вечеру поднялся
ветер, поэтому я решительно загнала ее через окно в свою комнату, строго
приказав не шуметь и ложиться спать.
- А вы? - Он высунул удивленную физиономию из окошка, я сердито цыкнула и
сказала:
- А у меня дела! Спи давай! Быстро!
Палить всю ночь на улицах фонари, вероятно, считалось у горелкинской
администрации непозволительным излишеством,
поэтому ко времени полного сонного затишья большая часть фонарей переставала
освещать дорогу припозднившимся
жителям. Однако сейчас подобная светомаскировка была мне на руку. В потемках все
же спокойнее, не видишь ты, но зато
не видят и тебя.
Размышляя подобным образом, я торопливо пробиралась вдоль темных заборов.
Совершенно некстати на улице здорово
похолодало. Поеживаясь на свежем ветерке, я ругала себя за легкомыслие: из-за
всей этой суеты я не додумалась одеться
потеплее, ветровка, к примеру, мне сейчас совсем бы не помешала. К тому же я
забыла о комарах, которые, почуяв меня,
явно воспрянули духом и решили не упускать подвернувшегося шанса на поздний
ужин. Так мы и неслись стремглав по
спящим Горелкам: я и комары. Оказавшись возле Иркиного забора, я тихо позвала:
- Ирка!
В ту же секунду от темных кустов отлепилась неясная фигура:
- Не ори... Иди сюда...
Подруга сурово хмурилась, скорее всего, сердилась за задержку.
- Где ты болталась? - язвительно осведомилась она. - Уснула, что ли? И ты
что, на пляж собралась? В одной футболке тебя
комары сожрут. Ну ладно, - смягчилась наконец Ирка, не умевшая, по правде
говоря, долго сердиться, - я тебе кофту дам...
- Спасибочки... - отозвалась я. - Я тебе тоже удружу, объясню, как буйную
головушку на плечах оставить...
Я вкратце поведала о самых последних событиях, о Володе Савченко и о
сверкающих Иркиных очках. Сообщение об
очках совершенно ошеломило подругу.
- Ну надо же! - растерянно прошептала она. - А кто-нибудь еще, как ты
думаешь, заметил?
Я пожала плечами. Мы немного помолчали, размышляя, и мне уже стало
казаться, что сейчас Ирка предложит отменить
плановое подглядывание, но она заявила:
- Что ж, придется без очков! Правда, без них я не очень хорошо вижу
вдаль...
Я засмеялась, прикрыв рот ладонью. Женское любопытство действительно иной
раз не знает границ.
Подстелив под себя телогрейки, мы заняли позицию возле забора. Ирка очки
оставила в доме и вообще вела себя очень
осторожно. За забором стояла полнейшая тишина, никого не было видно, свет в доме
не горел, что в принципе не особенно
удивительно по причине позднего часа. Но машины, три джипа и четыре легковые
иномарки, присутствовали, темной
громадой перегораживая большую часть двора. Минут через двадцать наш интерес к
соседнему участку начал уменьшаться,
я стала украдкой зевать и подумывать: не накинуть ли на себя телогрейку, на
которой сижу? Этот процесс прервала увесистая
дождевая капля, с глухим чпоканьем упавшая мне на голову. Я в удивлении
посмотрела вверх, через несколько секунд над
нашими головами сверкнула молния, почти сразу же отозвавшаяся громовым раскатом.
Мы вздрогнули и переглянулись.
- Ирка, - сказала я, - тебе не кажется...
- Кажется, - ответила она, - бежим!
Мы подхватились с места и, опережая налетевший порыв ветра, рванули к
веранде. Едва мы успели захлопнуть за собой
дверь, как по стеклам застучал дождь.
- Ну и лето, - буркнула подруга, - то жара, то холод!
- Ирка, - опомнилась я, - телогрейки-то мы не взяли!
Она досадливо крякнула, хлопнув рукой по боку. Покосившись на залитое
дождем стекло, махнула рукой.
- Ладно, дядька с тетей Леной все равно завтра утром уезжают, не заметят. Я
с утра в город с ними поеду, ресторан на
вечер закажу, да мне к врачу надо, - она оглянулась на меня, - надеюсь, ты не
собираешься сейчас бежать домой?
Я вздохнула, представив, что скажет завтра Стас, если обнаружит мое
отсутствие, и покачала головой:
- Конечно, нет.
- Вот и правильно, - обрадовалась Ирка, - пошли спать!
Укладываясь рядом с подружкой на диван, я поинтересовалась:
- Вы во сколько встанете?
- Не знаю, - беспечно отозвалась та, заразительно зевая, - тетя Лена
разбудит!
Я проснулась от холода и не сразу сообразила, где нахожусь. Повернувшись на
бок, наткнулась на дорогую подругу,
бесстыдно замотавшуюся в общественное одеяло. Протянув руку, я взяла со стула
свою футболку и быстро надела. Футболка
была холодной и сырой, мне стало совсем зябко, и я предприняла попытку вытащить
из-под Ирки одеяло. Мероприятие
успехом не увенчалось, я плюнула и встала.
Взглянув на часы, почесала в затылке, понимая, что, коль уж проснулась,
самое разумное было бы отправиться домой
Время четыре, бабка и та еще спит. Я торопливо оделась и подошла к окну. Дождь
кончился, о нем напоминали только
мокрые листья да лужи. Небрежно размытое лиловой акварелью небо стремительно
светлело, солнце, встающее в бледных
сиреневых облаках, щедро добавило рассвету струящиеся золотые потоки. Не каждый
день такое увидишь. Так что,
рассудила я, во всем есть свои положительные стороны.
Однако, прежде чем выйти за калитку, я не удержалась и, обхватив себя за
плечи руками, чтобы не особенно дрожать,
дошла до брошенных телогреек. Они промокли насквозь, я с трудом подняла их и
шагнула ближе к забору. В сердце что-то
слабенько екнуло, но, вопреки ожиданиям, картина передо мной предстала та же:
машины, темный дом и пустой двор. Я
почему-то расстроилась.
Вернее, я знала, почему, но признаваться в этом не хотелось даже самой
себе. Я надеялась увидеть Ефима.
- Дура, дура, дура ты, - тихонько пропела я, - дура ты проклятая... У него
четыре дуры...
По дороге к калитке я пристроила телогрейки сушиться, стараясь повесить их
так, чтобы они не попались на глаза
уезжающим Иркиным родственникам.
Несмотря на ранний час и все мои старания, по дороге домой мне
повстречалась пара местных жителей, с которыми
пришлось здороваться. Удивление, написанное на их лицах, навело меня на мысль о
том, что им теперь будет о чем
посудачить, гадая, откуда это могла возвращаться в такое время незамужняя
учительница младших классов.
Добравшись наконец до родного порога и продрогнув окончательно, я на
цыпочках вошла в горницу. В доме было
абсолютно тихо, если не считать тюканья ненавидимых мною скрипучих старинных
ходиков, с которыми бабка никак не
соглашалась расстаться. Я облегченно выдохнула и пошла к себе, но потом
передумала и, осторожно приоткрыв дверь,
сунула нос в комнату Стаса. Через секунду я готова была заорать в голос: Стаса
там не было. "Все, - похолодела я, - полный
капут..."
В этот момент на лестнице послышались шаги, и я в мгновение ока убралась к
себе. Прильнув ухом к замочной скважине,
я услышала, как кто-то вошел в горницу, и по громкому зевку опознала
исчезнувшего Стаса. Он прошел прямо к себе, волоча
за собой ноги, словно пенсионер, и я сообразила, что он всего-навсего ходил в
туалет. Возрадовавшись, что не столкнулась с
ним, я стянула футболку, развернулась, намереваясь плюхнуться в теплую
постельку, и увидела, что в ней, сложив ручки на
груди, сладко посапывает Володя Савченко. Я скрипнула зубами, с трудом
воздерживаясь от высказываний, и некоторое
время смотрела на спящего мальчика. Мальчик был, правда, длиной как раз с мою
кровать, однако из-за этого он не
переставал быть ребенком, и будить его я, конечно же, не стала. Уныло глянув на
будильник, я решила, что если разбудить
Вовку через полчаса и напоить его чаем, то он вполне успеет на шестичасовой
авто-. бус. Я натянула свитер, подумала, взяла
еще плед и устроилась на стуле возле окошка. Положив локти на широкий
подоконник, я следила за утренней разминкой
птиц в небе и раздумывала о превратностях жизни.
- Эй, Корона Российской Империи! - Я вздрогнула и чуть было не свалилась со
стула на пол, потому что правый бок
онемел окончательно и на сигналы мозга не реагировал. - Знал я, что ты с
чудинкой, но чтоб настолько...
Я заскребла ногтями по подоконнику, силясь встать на ноги, но мои попытки,
подозреваю, выглядели весьма жалко, шея
тоже одеревенела, и единственное, на что я была способна, так это достойно
отвечать.
- А ты - Тюбетейка Туркменской Федерации, - отозвалась я, глядя в окно,
поскольку другого выбора у меня просто не
было, - шибко умный...
Отлепившись наконец от подоконника, я встала и вдруг увидела под локтем
сложенный вчетверо лист бумаги. Я
судорожно скомкала его, пытаясь незаметно от Стаса запихнуть под свитер.
Совершив к тому моменту поворот на сто
восемьдесят градусов относительно подоконника, я увидела, что постель моя пуста,
а повернувшись еще на девяносто,
смогла разглядеть Стаса, стоящего в дверях в весьма эффектной позе.
- В кровати тебе уже не спится?
- Не-а, - протянула я, энергично растирая шею и гадая, куда же мог деваться
мальчик и был ли он вообще. - А время
сколько?
- Девять, - отозвался Стас, - Степанида Михайловна в город уехала...
Неужели всю ночь за подоконник держалась?
- Держалась... Вот что, выйди-ка, мне одеться надо! - Я решила на всякий
случай заглянуть под кровать, к тому же очень
хотелось прочитать записку.
- Зачем тебе одеваться? - продолжал отсвечивать Стас. - Ты уже одета...
- Стас, - повысила я голос, - выйди!.. Пожалуйста...
- Подумаешь, - сказал он, - очень надо!
И закрыл дверь. Я тут же сунулась под кровать, но там было пусто. Тогда я
вытащила из-под свитера бумажку, развернула
и прочитала:
"Спасибо! До свиданья!"
- Тьфу ты! - плюнула я в сердцах.
Значит, Вовка просто-напросто проснулся раньше и ушел, пока все еще
спали... А вдруг его Стас видел? Нет, не может
быть, он бы не промолчал, не вытерпел. А бабка? Эта уж точно такой бы хай
подняла, что чертям тошно стало бы. Выходит,
пацан смылся незаметно, вот и хорошо. Скомкав лист, я бросила его в корзину. Но,
подумав, достала и разорвала на мелкие
кусочки. В нем, собственно, ничего криминального не было, но мало ли!
Я теперь пуганая.
Позавтракав, я сняла висящий на стене календарь и, усевшись возле окна,
стала прикидывать, в какой день неплохо было
бы съездить на работу. В конце месяца у нас две экскурсии, и вопросы транспорта
лежали на моей совести. Конечно, никаких
проблем с транспортом не ожидалось, но неплохо все же подготовиться заранее.
- Стас! - крикнула я. - Ты что делаешь?
- Читаю, - недовольно отозвался он, и я тут же поняла, что сегодняшний день
ничем не хуже других.
- Мне в город надо, я поехала!
Как я и ожидала, через минуту в горнице появился Стас, держа в руке толстую
книгу с закладкой из конфетного фантика.
- Чего это вдруг?
- Ничего не вдруг! В школу надо заехать. А вечером Ирка нас в ресторан
пригласила, так что не буду время терять, поеду
прямо сейчас, - я глянула на ходики, - автобус через двадцать минут. Ты отдыхай,
не стесняйся.
Стас посопел немного, сунул книгу на полку и пошел в свою комнату. Минут
через пять вышел переодетый и
причесанный.
- А ты что, прямо так поедешь? - он ткнул пальцем в мой халат. - Иди
переодевайся!
- А ты куда? - захлопала я ресницами. - Тебе тоже в город надо?
- Ага, надо, - ответил Стас и пошел заводить машину.
"И чего я вредничаю? - вешая календарь на ме
...Закладка в соц.сетях
