Жанр: Детектив
Золотая муха
...ня, расследование двинулось по знакомым убитого. Пока
были допрошены владелец
шлифовальной мастерской, Адамчик, соседи Франека, жена пана Люциана и японец.
Шлифовальщик и Адамчик вели себя
одинаково и показания дали почти идентичные. Удивленные, ошеломленные и
потрясенные жестоким убийством пана
Лежала, оба заявили, что ничего не знают. Покойный был посредником в торговле
янтарем, они с ним изредка встречались.
Очень, очень редко. И оба в приливе неожиданной доверительности заявили: если
кто-то и собирался украсть что-то у
покойного, так только необычайно редкий янтарь, который у того имелся.
Уникальный и чрезвычайно дорогой камень,
известный в широких кругах янтарщиков как "золотая муха". И хотя оба что-то
невнятное пытались лепетать и про рыбку, и
про дымку, было ясно - у них на уме только бесценное насекомое. Кстати, оба
свидетеля оказались вне подозрений.
Адамчик весь вчерашний день с обеда провел у тещи с тестем, домой с женой и
ребенком вернулся ночью, причем его видел
дворник, шлифовальщик же с тремя клиентами и всем наличным персоналом проторчал
в мастерской до поздней ночи,
поскольку клиенты отбирали сувениры для многочисленной родни в далекой
Австралии.
И с этого момента, поскольку Адамчик со шлифовальщиком оказались
допрошенными первыми в череде
свидетелей, операция по расследованию убийства получила кодовое название
"Золотая муха".
Кстати, с этого же момента в расследовании всплыло лицо, до сих пор в нем
не фигурировавшее, а именно я. Оба
первых допрошенных в один голос, хотя и независимо друг от друга, в приливе той
же глупой доверительности - а ведь
никто не тянул за язык - вспомнили вдруг меня и сочли нужным сообщить обо мне
властям. Я, видите ли, живо
интересовалась золотой мухой, очень много о ней знала, знакома была со
множеством янтарщиков, в том числе, возможно,
и с погибшим.
- Холера! - только и выразилась я, когда Аня дошла до этого места.
Из соседей Франека никто ничего не видел и не знал.
Жена пана Орешника показала: муж только что уехал в Краков, а может, еще
куда, вернется дня через два. Зачем
уехал, она точно не знает, такая уж у него работа, вечно в разъездах, особенно
теперь, перед началом туристического сезона.
Да, пан Лежал тоже занимается янтарем, а больше она ничего о нем не знает. Он
недавно был у них в гостях, позавчера, но
говорил только с мужем, она лично все время провела наверху у дочери - шили
новое платье.
Данный факт могли бы подтвердить три свидетеля - я, Костик и Драгоценный,
только никто из нас не спешил с
показаниями в полицию.
Валтасара дома не оказалось. Поскольку он жил один, никто не мог ничего о
нем сказать. Только продавщица из
магазина напротив припомнила, что в пятницу около полудня он уехал на машине,
наверняка куда-то далеко, потому что
уложил в багажник большую дорожную сумку. Валтасар - их постоянный клиент,
машину он всегда ставит напротив
магазина, так что она видит, когда его нет. Да, уезжает он часто, причем на
несколько дней, наверное, работа такая.
Японец, господин Хикимото Яцуко, помог следствию прояснить одну загадку,
зато оказался страшно
требовательным. Хотя польский немного знал, однако говорил на этом языке как-то
непонятно, долго вспоминая каждое
слово, а когда же наконец произносил, следствие никак не могло сообразить, что
оно означает. Наводящие вопросы и
догадки требовали времени, так что по-английски было проще. Японец знал
погибшего как перекупщика янтаря и сразу же
признался в шариках, даже сам про них спросил. Шарики он-покупает уже почти год,
пан Лежал всегда честно ему
поставлял заказы. Вчера должен был доставить очередную партию, под которую уже
получил аванс, так где же они? И
вообще, что случилось, почему его допрашивает полиция, если у нее какие-то
претензии к господину Лежалу - не его дело,
янтарь не наркотики, он покупает официально, легально, не скрывается и не
слышал, что янтарь в этой стране запрещен!
Японец договорился о встрече с господином Лежалом вчера в ресторане "Флик", а
господин Лежал не пришел! Где его
шарики?
Японец так вцепился в шарики из супницы, что полиция была вынуждена
торжественно пообещать вернуть его
товар. Не на такого напали! Японец потребовал письменной гарантии, причем не
скрывал суммы аванса, на все лады
склоняя злополучную тысячу долларов и подчеркивая, что охотно заплатит
оставшуюся сумму тому, кто отдаст ему шарики.
Из официального протокола можно было понять, что ведущий допрос японца капитан
Бежан совсем офонарел от шариков и
велел взвесить содержимое супницы. Оказалось - полтора кило. Японец тут же
выхватил из кармана три с половиной
тысячи долларов и попытался их всучить следователю, от чего его удержали с
трудом. Возмущенный японец что-то
выкрикивал о беззастенчивой и наглой конкурирующей фирме и успокоился, лишь
заручившись письменным
обязательством полиции вернуть ему шарики. Недоплаченные пану Лежалу три с
половиной тысячи долларов пока внесет
на депозитный счет в банке, где они будут дожидаться положенного законом
оформления наследства покойного.
Поскольку накануне с пятнадцати часов японец торчал на людях в казино, а
вечером - в ресторане "Флик", где в
ожидании Франека наел на чудовищную сумму, интервал же между казино и рестораном
составил одиннадцать минут - как
раз на дорогу, убить Франека у японца не было ни малейших шансов, поэтому
полиция к нему не цеплялась.
- Надо же, ни одна из этих полицейских дубин так и не полюбопытствовала,
на кой черт ему шарики! - раздраженно
заметила я.
- У меня создалось впечатление, что японец основательно задурил головы
нашим ду... то есть следователям, -
сказала Аня. - Из протокола допроса явствует, что постоянно кланялся, от чего
они немного... ну, тоже кланяться начали. А
лишних вопросов старались не задавать, он и без того отнял у них в три раза
больше времени, чем они рассчитывали.
Почему-то всех свидетелей следствие упорно расспрашивало о дамских
контактах покойного. Франек не отличался
особой мужской красотой, так что интерес полиции к дамам вызывал недоумение. Я
высказала предположение, что,
возможно, подтолкнул их к этому мой звонок. Аня возразила: ей кажется, просто у
следствия возникли подозрения, что на
месте преступления в решающий момент оказалась какая-то женщина, не исключено,
что она могла сыграть не последнюю
роль в убийстве, во всяком случае, допросить ее не помешает...
Добросовестная по своей природе Аня, раз уж совершила служебное
преступление, последовательно шла по пути не
праведному и пыталась делать логичные умозаключения. Для себя заранее твердо
решила наше дело к производству не
принимать, и это решение малость облегчило ее совесть. Пока же своими выводами
делилась только с нами.
Костик сделал попытку подвигнуть Аню в нужном нам направлении.
- Пани могла бы кое с кем из полицейских дипломатически пообщаться,
намекнуть им, чтобы прежде всего
обратили внимание на янтарь.
- Или хотя бы заставить заинтересоваться давнишними преступлениями на
косе! - подхватила я. - Не надо
признаваться ни в чем, ни в каких служебных нарушениях, просто ты тоже бывала в
тех местах и могла слышать. Бросить
небрежно: "Я бы вспомнила..." - вроде у тебя случайно вырвалось, а они пусть
думают.
Оказывается, Ане и до нас приходил в голову такой вариант.
- Я и раньше хотела намекнуть полиции на косу, но тогда у нас никаких
доказательств не было. Сейчас другое
дело...
Дануся жалобно попросила:
- А обо мне, пожалуйста, ничегошеньки!
- Но ведь без Зенобия не обойдется.
- Ну, не знаю. Он сказал, что не мог прийти. Во всяком случае, так
передали родственники, он им звонил, меня
никак не поймает, ведь я у Иоанны все время торчу.
- Если был у Франека, кто-нибудь мог его заметить, - предостерегла Аня. -
И ведь кого-то погибший ожидал.
Следствие уже настроилось, если отопрется - покажется подозрительным.
- Так пускай отпирается по-умному, - предложила я. - Пусть признается,
что договорился с погибшим о встрече, да
увидел там полицейских и не пошел. А встреча из-за янтаря, это вполне нормально.
Тебя, Дануся, приплетать не будет, тебя
он не видел и не, слышал, распоряжения получил по телефону от твоего мужа. А ты
ни о каком янтаре понятия не имеешь...
Я разошлась и с ходу разработала для Зенобия целую легенду. Подумав, Аня
согласилась с моим вариантом. Данусе
же такой расклад сразу понравился, она тут же попыталась по телефону отловить
Зенобия, ей сказали - его нет дома. Она
подхватилась и побежала к родственникам, ведь он наверняка через них будет
стараться с ней связаться. Я крикнула ей
вслед, чтобы сидела дома, буду держать ее в курсе дальнейших событий.
- Индуса непременно вычислят, - озабоченно рассуждала Аня. - Анализ
крови...
- Цветная раса? - догадалась я. - Но у них на подозрении баба, пусть и
цветная.
- Ничего подобного, анализ крови и пол укажет. Возьмутся за индуса, а вот
он наверняка о бабах расскажет. От
страха, так что давайте заранее обдумаем вашу линию поведения. Зачем вы сбежали,
да еще при этом вытерли следы с ручки
входной двери и кнопки звонка?
Вдохновение меня не покидало.
- Никаких проблем! Сбежали, чтобы им позвонить, ведь от телефона
покойного мало что осталось. А Данусю,
возможно, и вовсе не вычислят, она ни к чему там не прикасалась.
- Так ведь индус ее видел!
- А... и в самом деле видел. Ну так случайно оказалась со мной, я ее
уговорила пойти взглянуть на золотую муху,
она ни о чем не имеет понятия. А индуса мы прихватили с собой из жалости, он был
ранен, истекал кровью, мы его немного
умыли и позволили уехать, он сам просился скорее к врачу и перевязку сделать.
Ручку же и звонок я вытерла из самых
лучших побуждений - чтобы не осложнять расследование, ведь ни к чему лишние
отпечатки, чем меньше, тем полиции
легче, а я полицию очень уважаю, всегда уважала. Пожалуйста, пусть меня считают
идиоткой, мне до лампочки...
- А бутылка и бокалы?
- По той же причине захватила. Чем меньше следов...
- Ладно, ладно, а почему, когда звонила, не назвалась? Об этом
обязательно спросят.
- Так из-за Лежала же, он же лежал... тьфу! Вот именно, такое дурацкое
сообщение, стыдно было. Решила - посижу,
успокоюсь и снова позвоню, понятно и толково. Но у меня телефон идиотский, никак
не хотел соединяться с полицией.
- Вы поверили бы в такое объяснение? - усомнился Костик.
- В определенной степени, - неожиданно поддержала меня Аня. - Ведь в
полицию именно такие кретинки, как
правило, и звонят. Еще могут подумать - ага, та самая баба, убила человека и
теперь дурочку из себя строит. Но Лежал убит
ударом по загривку, вряд ли какая баба так владеет каратэ. Так что, вероятно, и
в самом деле дурочка. Но вцепятся они в эту
кретинку как следует, так что приготовься, дорогуша.
Я не очень-то испугалась.
- Знаю, хотя еще и не решила, как умнее себя вести. Могу сказать, что
сбежала от Франека, потому как боялась -
сразу арестуют, а у меня с собой не было зубной щетки. Ничего, порасспросив,
поразмыслив, все-таки поверят мне. Но
только если дам правдивые показания.
- Именно такие ты и должна давать, - твердо сказала Аня. - Можешь
сообщить им голые факты, без выводов и
аналогий. И если они даже тогда не поднимут старые материалы с косы, то... ну, я
не знаю...
- А как ты думаешь, мне лучше ждать, пока не выйдут на меня, или самой
заявиться?
- Думаю, лучше... - не очень уверенно начала Аня, но я не дала ей
договорить:
- Нет, никаких "самой". Пускай вычисляют, я подожду. Все это достаточно
мутно и скользко, а ведь блокнота
Драгоценного я им не дам... И вообще не назову его. Если бы сейчас я сама
полетела к ним, это выглядело бы... ну, словом,
как поспешить с услужливым доносом. Лучше всего было бы пообщаться со
следователем частным образом, не для
протокола. Сдается мне, что вся эта криминальная эпопея никак не годится для
официальных показаний.
И Костик, и Аня, посомневавшись, тем не менее согласились со мной.
Полиция все-таки кое-что соображала и обратилась к отложенным в свое
время материалам расследования
убийства супругов на Вислинской косе, хотя все его аспекты выявила далеко не
сразу.
Меня вызвали на следующий же день, позвонили по телефону. На допрос я
отправилась не слишком
встревоженная, ибо уже была к этому готова, правда, не пожелала являться к
девяти, такая рань меня не устраивала.
Пришлось что-то наврать о необходимости принимать по утрам некие медицинские
процедуры. Я не решила еще, что
именно у меня болит - печень или коленка, но полиция не стала уточнять,
согласившись на двенадцать часов,
предложенные мною. По Дороге я остановилась на коленке, заодно продумав и
характер необходимых утренних процедур:
компрессы, растирания, смазывание и прочее. А потом еще нужно время на то, чтобы
осторожненько, постепенно начать
этой якобы больной коленкой двигать. Но вообще это не на всю жизнь, доктора,
мол, обещали - недели через две пройдет. И
так хорошо все продумала, что сама поверила в больную конечность и даже начала
прихрамывать.
В кабинете сидел добродушный, симпатичный полицейский, довольно плотный,
но не толстый. В нем я с
некоторым трудом узнала старшего следователя Бежана. А может, старшего
комиссара? Не разбираюсь я в этих чинах. Аня
о нем слышала много хорошего.
Покончив с моими анкетными данными, комиссар Бежан довольно сухо
поинтересовался:
- Знает ли пани некоего Франтишека Лежала?
Слава богу! А я уже боялась - сейчас прозвучит вопрос: "Где пани была в
пятницу в семнадцать часов?" Меня
попеременно обдавало то жаром, то холодом, ведь не приготовила, идиотка
несчастная, умного ответа, всю дорогу над
дурацкой коленкой голову ломала, нет чтобы о деле подумать. Сказать - не помню?
А они уже вычислили меня, и, выходит,
я вру. Как можно такое не помнить, ведь именно в семнадцать часов я обнаружила
хладный труп Франтишека Лежала в
ужасном состоянии, и не совсем еще хладный, как выясняется. Кошмар! Пришлось бы
вообще отказаться от дачи
показаний, а такой фортель у полиции никогда теплых чувств не вызывает.
Заданный вопрос избавил меня от внутренних терзаний.
- Слышала о нем, - с облегчением ответила я. - Но вряд ли когда видела,
во всяком случае такого не помню.
- И что же вы о нем слышали?
- Что он скупает у рыбаков янтарь. Посредник. Между теми, кто янтарь
добывает, и теми, кто его обрабатывает.
- От кого вы слышали о посреднике Лежале?
- Да от очень многих. Что, всех назвать?
- Да, пожалуйста.
Я послушно принялась перечислять. Начала с Вальдемара, упомянула
Жечицкого из Гданьска и отца приятеля
сына моей подруги из Варшавы, застопорила, вспомнив Адамчика - упоминали ли мы в
разговоре Франека? Затем
последовали Орешник и Костик. Потом задумалась, припоминая, где еще и когда
могла я слышать о Франеке. Вроде бы
больше никогда и нигде. И сама удивилась - мало людей набралось.
Полицейский, подождав, задал следующий вопрос:
- А из названных вами лиц не отзывался ли кто о Франтишеке Лежале
отрицательно? Или даже плохо?
- Все дело в том, что никто о нем не отзывался хорошо.
- А как отзывались?
- Неопределенно.
- Поясните, пожалуйста.
- Пояснить трудно. Люди очень неохотно говорили об этом Франтишеке, однодва
слова, и то сквозь зубы.
- Что конкретно, пусть и сквозь зубы?
- Что он пройдоха, ловкач, врун...
- А когда вы услышали о нем впервые? "Франек при них сшивался" -
прозвучали в ушах слова. Я вспомнила толпу
местных, собравшихся возле домика, жильцы которого исчезли со всем своим
янтарем. "Говорю вам - его рук дело!" И еще:
"Тем более что Франек на колесах". И этого Франека видел некий, как его,
Войчешек. Нет, не стану я рассказывать полиции
про всякие досужие разговоры, тем более что еще до этого слышала о Франеке, в
Гданьске.
- В магазине с янтарем, в Гданьске, - сказала я чистую правду. - Очень
хорошо помню, потому что американку с
мухой забыть невозможно.
- Какую американку с мухой?
- Ладно, расскажу. Чтобы и вы посмеялись. Рассказала об американской
кретинке и добавила для протокола:
- И в этом магазинчике на Долгом Тарге я услышала, как кто-то в подсобке
громко сказал: "А ты, Франек, не валяй
дурака". Уже потом узнала, что Франек - это поставщик янтаря, Франтишек Лежал.
- И когда же это было?
- Приблизительно восемнадцать лет назад.
Кажется, историческое сообщение комиссара немного озадачило. Он надолго
замолчал, пристально разглядывая
меня, а после паузы задумчиво произнес:
- Все лица, которых вы сейчас назвали, так или иначе связаны с янтарем.
Чем объяснить ваши широкие знакомства
в этой среде?
- Я отниму у пана капитана слишком много времени, если стану подробно
отвечать на этот вопрос. До завтра не
уложусь. Просто хобби у меня такое - янтарь. Давным-давно набрала я на морском
берегу немного янтаря, и втемяшилось
мне в голову собственноручно сделать из него бусы. Отсюда все и началось. А что
пришлось пережить - ни в сказке сказать,
ни пером описать...
С каждым словом я все быстрее разгонялась, голос зазвенел, лицо запылало.
Умный капитан заметил эти опасные
симптомы и умело перевел беседу в более спокойное русло.
- А некий Хикимото Яцуко вам знаком?
- Что? - остановилась я на всем скаку.
- Я спросил о Хикимото Яцуко, японце.
- Понятия не имею...
Похоже, теперь я его ошарашила, капитан даже не смог скрыть изумления.
- Не имеете понятия о том, что он японец, или вообще не имеете понятия,
знакомы ли с ним?
- В том-то и дело! - важно заявила я. - Признаться, случается мне бывать
в казино. Полагаю, пан капитан, как
человек сугубо положительный, там не бывает и не знает, что в казино гораздо
больше японцев, чем наших. Так откуда же
мне знать, что этот ваш... как его... Хикимото как раз не тот, скажем, японец,
что вечер за вечером просиживает за
соседним автоматом и при моем появлении улыбается и непременно кланяется?
- Так вы не знакомы с Хикимото Яцуко?
- Ни с одним японцем я не знакомилась. Однако с некоторыми разговаривала.
Например, когда показывают мне на
своем экране выпавший покер, я всегда говорю "гратулейшн". Поздравляю то есть.
Капитан выдержал мои разглагольствования, и у меня создалось впечатление,
что он теряет инициативу.
- А Руммуна Лалу вы знаете? - спросил он как-то безнадежно.
- Звучит весьма экзотично, - неопределенно заметила я, переключаясь на
индуса. - Сразу вспоминается Теккерей,
был у него какой-то Руммун. Но чтобы у нас... Нет, я бы не забыла.
Капитан опять помолчал. Должно быть, пытался понять, с кем же имеет дело:
с законченной идиоткой или с
закоренелой преступницей. И решил подобраться ко мне с другого конца.
- Приходилось ли вам слышать о каком-то уникальном янтаре с золотой мухой
в середине?
- Не смешите меня! - фыркнула я. - Кто не слышал об этой мухе? Да уже не
один год янтарщики только о ней и
говорят, многие сна лишились, боятся, как бы она не покинула пределы нашей
страны. Судя по слухам, пока не покинула.
Владельцы заломили за нее бешеную цену, и я лично этому рада. Наверняка только
благодаря неимоверной дороговизне
муха пока у нас.
- Вы сами ее видели?
- Издалека и всего какую-то секунду, но...
- Где и когда?
Тут уж я помолчала, но раз сказала "а"... Ничего не поделаешь, придется
раскалываться.
И я поведала полицейскому чину о той давнишней сцене на пляже в Песках.
- Вот и получается, пан капитан, что я видела муху в момент ее появления
из глубин морских, однако знаю людей,
которые и позже имели возможность любоваться ею, причем вблизи. Все в один голос
твердят - просто потрясающая!
- А что вам говорят слова "рыбка" и "дымка" или "тучка"?
- Пан капитан имеет в виду морскую фауну и атмосферные явления? - вежливо
уточнила я. - Или опять в
применении к янтарю? Потому как в принципе такие понятия, как "рыбка" и "тучка",
знакомы даже малому ребенку.
Капитан проявил ангельское терпение.
- К янтарю, к янтарю, - подтвердил он. - Знаете что-нибудь?
Я решила смилостивиться и перестать валять дурака. А ему надо точно
формулировать вопросы!
- Да, знаю. Судя по тому, что мне известно, оба этих янтаря были
извлечены из моря в то же время и теми же
лицами, что и муха. Янтарь с дымкой - довольно приличный кусок, около двухсот
граммов потянет, в середке и в самом
деле нечто вроде белой дымки, переливающейся, как перламутр. Явление уникальное,
таких дымок наверняка больше не
встретишь. Упомянутая дымка, по всей вероятности, пыльца с крылышек
доисторической бабочки, уж и не знаю, что за
бабочки водились в ту эпоху, прямо кобыла, а не бабочка, должно быть, размах
крыльев не менее полутора метров, можете
поинтересоваться у какого-нибудь палеонтолога. А вот рыбки с тех пор не очень
изменились, и та, что в янтарике, похожа
на современных. Собственно, даже еще не рыбка, а малек, вылупляющийся из
икринки, икринка так и осталась висеть на
хвостике. Этот поменьше будет, до ста граммов не дотягивает. И опять головой
ручаюсь - ничего подобного больше не
найдется во всем мире! Если пан о таком услышит... если вам доведется такое
обнаружить... если это чудо пропадет... - И, не
выдержав, закончила в приступе отчаяния:
- Если такое чудо пропадет, я лично пана пришью!
Вопреки ожиданиям, странного полицейского явно обрадовала такая
перспектива.
- Очень вам признателен, - мягко заметил он. - И буду еще больше
признателен, если пани наконец соизволит
ознакомить меня с полной картиной известных ей обстоятельств, а не с отдельными
кусочками. Однако учтите, меня
интересует правда и только правда, от домыслов, пожалуйста, воздержитесь. Хочу
знать всю правду!
Подумав, я пришла к нелегкому решению и честно заявила:
- Нет, всю правду вам придется самому узнавать, я ее не знаю. Зато мне
известны многие факты, из которых я сама
делаю выводы, сопоставляю, провожу аналогии, причем зачастую руководствуясь
интуицией. Боюсь, именно это вы
охарактеризовали как "домыслы". И что, станете заносить их в официальный
протокол, а мне потом отвечать? Ну уж нет.
Никаких протоколов! Согласна честно расколоться и рассказать обо всем, но не
здесь и не официально. Не желаю отвечать
перед законом за умышленное введение в заблуждение органов правопорядка, если и
введу в заблуждение, то, так сказать,
частным образом.
- И за то буду признателен, - согласился нетипичный следователь. - А что
вы имеете в виду под заблуждением
частным образом?
- Ну, например, вы придете ко мне вроде как в гости или еще что...
- Очень хорошо, считайте, приглашение принял. Как только высвободится
время, непременно приду. А пока
можете быть свободны.
Как-то слишком многозначительно прозвучало это "пока"... Или мне
показалось?
- Вот и думаю, может, лучше сразу, пока не поздно, сбежать в Аргентину? -
грустно говорила я Костику в тот же
вечер. - Почему в Аргентину - не знаю, но именно туда все сбегают, так что,
наверное, имеет смысл... Ведь я столько
наврала следователю... нет, не наврала, а просто столько не сообщила того, что
должна была бы сообщить, уверена, такого он
мне ни за что не простит, когда все раскроется. Как думаешь, что все-таки
означает "пока можете быть свободны"? А потом?
- Ничего страшного, - успокоил меня Костик. - За ложные показания тебе
полагается до пяти лет, но это если ты
давала показания под присягой, так что по закону тебя обвинить не в чем.
- Сыщики разыскивают подозрительную бабу, а я как раз очень
подозрительная.
Костик, который у меня уже чувствовал себя как дома, поставил на газ
кастрюлю с сосисками и, обернувшись,
утешил:
- Не раскаивайся, ты правильно сделала, дав следователю понять, что
многое тебе известно.
- Знаю и не скажу? Ну что ты разглядываешь помидор? С него надо снять
шкурку, а вон там миска. Поставь на
огонь чайник. Отлей немного, чтобы быстрее закипел. А майонез и горчица вон на
той полочке.
Я сидела по другую сторону стола, на табуретке, предназначенной для
гостей. К этому приучил меня Драгоценный,
который любил все делать сам, потому что другие делали хуже. Вот бедняге Костику
и пришлось метаться между плитой,
мойкой и столом. Я метаться уже не имела возможности, габариты моей кухни это
исключали. Вдруг сообразила - какого
черта сижу сиднем и даю указания, и я мучаюсь, и он мучается, пора вести себя,
как положено нормальной женщине, а не
как безрукой калеке. И вообще, хватит делать из меня идиотку!
- Вали отсюда, Костик! - потребовала я, решительно вставая. - Сядь вот
сюда, вот так, бочком, бочком, а я займу
твое место. Не позволю больше меня терроризировать! В крайнем случае можешь
достать стаканы из шкафчика, что у тебя
за спиной.
Костик немного удивился, но послушно поменялся со мной местами,
пробормотав что-то относительно того, что
еще неизвестно, кто кого терроризировал. А он лично никогда не настаивал, чтобы
непременно крутиться у плиты.
Пришлось пояснить, от кого я натерпелась, а поскольку всякий раз, как вспоминала
Драгоценного, теряла спокойствие духа
и требовалось время, чтобы обрести его вновь, я позабыла, о чем шел разговор, и
к нужной теме вернулась, лишь приступив
к помидору.
- Ага, вот что меня тревожит. Я сказала - восемнадцать лет прошло, а он
не прореагировал. Почему?
- Дай я отнесу, - предложил Костик, вставая, потому что я машинально
вытащила поднос и поставила на него еду.
Наверное, решила - лучше ужинать в комнате. - Возможно, твой капитан еще не
успел ознакомиться с материалами
следствия. - Тогда тем более должен просто вцепиться в меня, чтобы все выдоить.
Теперь-то наверняка уже ознакомился?
Обсуждение этой проблемы заняло все время, пока мы поглощали сосиски,
потом вино, потом перешли к чаю. И
все говорили, говорили. Костика еще не допрашивали, а должны, ведь он тоже был
янтарщиком. Вот мы и решали, что ему
имеет смысл поведать капитану, а от чего лучше воздержаться. Во всяком случае до
тех пор, пока не состоится моя
неофициальная с капитаном беседа.
- Видишь, правильно поступают следователи, когда всех подозреваемых сразу
изолируют друг от друга и вообще от
общества, - самокритично заметила я. - И свидетелей следовало бы изолировать, а
то вот так сговариваются и осложняют
расследование. Ведь не только мы
...Закладка в соц.сетях
