Жанр: Детектив
Убойная марка
...зоваться полной
свободой. Эти бедные животные изрыли и истоптали нашему благодетелю леснику всю
морковку А он симпатичный, этот
Патрик. Мне тоже очень не хотелось видеть в нем преступника.
И тут в голове мелькнула мысль, которой я вчера не придала значения.
Собиралась вечером поговорить об этом с
Янушем, но почему-то не вспомнила. Хотя понятно почему. После второй бутылки
вина создалась атмосфера, совсем
неблагоприятная для рассуждений на темы расследования. Не стоит сейчас
признаваться в этом девушке, впрочем, о личном
вообще не имеет смысла вспоминать, когда остались незатронутыми столь важные
темы.
- Знаешь, я тебе так и не сказала, но ведь в твоих стенографических записях
упоминается еще одна личность, причастная к
происшедшему в доме Вероники, - как можно спокойнее начала я. - Когда зашла речь
о брате невесты, девицы заговорили о
каком-то Кубе, да сразу же свернули на другое. Жаль, что следствие не уделило
внимания этому человеку.
- Ты веришь в конопатого Кубу? - огорчилась Гражинка. - Я не верю, мало ли
еще о ком они могли упомянуть, не все же
причастны к убийству. А Патрик так стоически молчит... Правда, как-то
разговорились: он мне о своих родителях
рассказывал и даже их фотографии показывал, но они уже умерли. Мне неизвестно,
где он жил в детстве, то есть откуда он
вообще появился в Варшаве. Друзей его я тоже не знаю, хотя он иногда здоровается
с кем-то в ресторане, на дискотеке... А в
театре взял да заснул.
- На чем?
- На Гомбровиче.
- Авангарда, значит, не любит, а ведь модная вещь. Ну что ты так
переживаешь? Я как-то заснула на кинофильме о
Горьком, а моя мать и вовсе на "Крышах Парижа". Все это мелочи, не отвлекайся.
Гражинка продолжила в глубокой задумчивости;
- И теперь я не знаю, что делать. Нельзя бросить человека в несчастье...
О! Правильно я рассудила. Как пить дать обвенчается со своим Патриком в
тюремном костеле.
- ..А он убил старую женщину! Ради денег.
К тому же собственную тетку.
- Тетку?
- Ну не тетку, так двоюродную бабку.
- Постой-ка, ты все же что-то знаешь о нем.
Итак, он двоюродный внук Фялковских, сын их племянницы... Раньше все
говорили, что наследник - племянник, а
оказывается, сын племянницы.
- Этой племянницы никто в глаза не видел, даже бабуля Мадзи о ней понятия
не имеет. Она никогда не бывала в
Болеславце.
- А где бывала?
- Вот именно! - почему-то обрадовалась Гражинка. - Нигде не бывала! Никто
ее не знает, а он молчит.
Огорчительно такое слышать. Боюсь, следственные органы вряд ли сумеют
преодолеть его молчание и заставят
заговорить, во всяком случае, если это и произойдет, то очень нескоро. И почему
они оставили его допрос на самый конец?
Что ж, тем более следует нацелить полицию на таинственного Кубу.
Поймав Януша в Болеславце по сотовому, я передала ему все, что знала о
Кубе, и посоветовала как-то направить
следствие по стопам этого веснушчатого кореша брата невесты. Януша не надо было
предупреждать, чтобы действовал
дипломатично, а не нахально пер, как я. Он лучше меня такие дела проделывает. В
ответ Януш коротко бросил-, что процесс
пошел. Не знаю почему, но я эти слова пропустила мимо ушей, не придав им
значения.
Вскоре позвонил Тот Пан. Гражинка успела приготовить себе второй кофе и
стала собирать канцелярские
принадлежности, готовясь засесть за компьютер, так что я могла целиком заняться
разговором. Нового я от него ничего не
узнала. Он лишь повторил, что, поскольку у болеславецкого коллекционера были
интересные экземпляры марок, а там
случилась какая-то афера (так он выразился), не могли бы мы встретиться и
поговорить? Может, в каком-нибудь магазине
или еще где...
При слове "афера" я насторожилась, как боевой конь при звуках воинской
трубы.
- Какая афера? Вообще-то я жутко занята...
Неужели блочек...
- Афера не филателистическая.
- Я полагаю, что марки покойного мне известны, раз я лично была в
Болеславце. Во всяком случае, болгарский блок
видела собственными глазами. Так какая же афера?
- Думаю, нумизматическая. Видите ли, этот коллекционер интересовался и
монетами, но не афишировал себя, тихо сидел,
как мышь под метлой. Монеты он не любил продавать. А теперь, похоже, их украли.
- Украли.
- Потому-то мне и хотелось бы встретиться с пани.
Тут и мне захотелось с ним встретиться.
Я предложила магазин на улице Хожей, там совсем близко, на Кручей, есть
очень уютный бар, где можно посидеть. Мне
никогда не нравилось разговаривать стоя, с молодости не любила и не умела, не
понимала людей, которые любят вести
разговоры во время прогулок, тогда все умственные и физические силы человек
вкладывает в ноги. А вот сидя в уютном
кафе, в мягком кресле, за чашкой кофе или бокалом пива, - совсем другое дело.
Можно и подумать, и поговорить.
Мы условились встретиться через час.
В магазине я сразу узнала Того Пана - запомнила, значит, его внешность, а
то немного сомневалась. Витрины с марками и
прочими коллекциями сейчас меня не занимали, я лишь рысцой пробежалась вдоль них
и предложила своему спутнику
перебраться на сидячие места.
Поскольку он явился лишь для встречи со мной, то не стал возражать.
- Пан Фялковский умер уже больше года назад, - сообщила я собеседнику,
попивая кофе. - Та неприятность, о которой пан
упомянул, произошла еще до его смерти?
- Незадолго до нее. А потом месяца через два он и умер, - вздохнул Тот Пан.
- И вообще мне неприятно говорить об этом,
поскольку в деле замешаны некоторые знакомые мне особы, само же дело до того
запутанное и туманное, что и не знаю, как
о нем толком рассказать.
- Ничего, вы рассказывайте, а уж моя проблема разобраться во всем
запутанном и туманном. Возможно, оно как-то
связано с последними событиями.
- Возможно. А что же там произошло сейчас?
- Обещаю вам обо всем рассказать, но давайте придерживаться хронологии, -
уклонилась я от ответа. - Сначала афера.
- Говорю же вам, что дело туманное: вроде бы произошла кража, а может, и
просто пропажа. Кто-то потерял монету, но
какую! Брактеат Яксы с Копаницы!
Ну вот, пожалуйста! Этот брактеат преследует меня, как угрызения совести.
Собеседник попытался продолжить рассказ, и это не очень у него получилось.
Сплошной сумбур.
- Он был у пана Фялковского. То есть сначала у него этой монеты не было,
потом она появилась, а потом уже не стало. Во
всяком случае, это он говорил, что не стало, а там кто его знает, может, и была.
Ходили слухи, что брактеат кто-то украл, а
пан Фялковский купил краденое, так и не удивительно, что не признавался, но вот
почему отрицал пропажу монеты ее
бывший владелец - не понятно. А потом пан Фялковский умер, осталась какая-то его
родственница, а с ней никто не мог
договориться.
- Это была его сестра, - не знаю зачем, сообщила я.
- Сестра? А я думал - жена. Очень странно.
Сестра...
- Почему же странно? - удивилась я.
- Потому что в принципе жены не разбираются в коллекциях мужей. И очень не
любят, когда мужья вообще заводят
коллекции, тратят на них и время, и деньги. Сестры обычно более снисходительны.
А эта - ну прямо пень.
Я решила промолчать и не вдаваться в дискуссию о Веронике. Мне вдруг
вспомнился Юзеф Петшак, который так горячо
отрицал наличие у него брактеата Яксы из Копаницы, и теперь уже не сомневалась,
что монету видела именно у него.
- А этот брактеат, случайно, не у Петшака ли пропал? - задала я вопрос в
лоб. Вот, опять забыла о необходимости быть
тактичной и сдержанной.
- Так вы слышали о нем? - обрадовался Тот Пан. - Да, именно у него. -
Впрочем, не исключено, что он сам его потерял,
поэтому, учтите, я вам ничего не говорил, пусть это останется между нами.
- Нет, вы не говорили, это я сказала. Я вообще часто говорю ерунду всякую.
- Ага, так что же в Болеславце произошло?
Молодец, сообразил, что раз я часто плету всякую ерунду, то и о
происшествиях в Болеславце ему проболтаюсь. Теперь
надо себя контролировать, не говорить все как есть, а только часть, раз уж
вообще пообещала ему рассказать.
Ну, я и рассказала о смерти Вероники и о пропаже всей нумизматической
коллекции пана Хенрика. Полиция ведет
расследование, подозревает нескольких мужчин, окончательный результат
расследования мне неизвестен.
А пан, случайно, не знает, какая именно коллекция была у Фялковского? И,
перестав выбалтывать тайны следствия, я сама
перешла к расспросам. Пояснила, что очень важно знать, какие именно монеты
собирал пан Хенрик. Ведь вор может начать
распродавать похищенное - вот на этом его и заловят. Особенно если это будут
редкие монеты.
- И спецификации полиция не нашла?
- Насколько мне известно - нет.
- А должна быть, - укоризненно заметил Тот Пан.
Интересно, к кому у него претензии? К полиции, которая не обнаружила
спецификации, то есть перечня марок коллекции,
или к вору, который украл ее вместе с коллекцией.
- А марки? - поинтересовался Тот Пан.
- Марки уцелели. Лежали на полке, на самом виду, но в старых кляссерах и не
привлекли внимания похитителей, -
пояснила я. - И слава богу, иначе я бы тоже могла оказаться в числе
подозреваемых, ведь я интересовалась марками.
- Нехорошо, нехорошо, - задумчиво проговорил Тот Пан. - Что там у
Фялковского было, толком никто из нас не знал.
Ходили слухи, что были тетрадрахма Лизимаха, золотой солид, динарий Кривоустого,
золотой дукат Локетка, кажется, и
динарии эпохи первых Пястов, еще какие-то ценные римские монеты. Но все это на
уровне сплетен, а сплетни обычно
представляют действительность в преувеличенном виде.
Точно, однако, никто не знал, так что, если вор и станет продавать, вряд ли
это может служить доказательством кражи.
Жаль. А я уж было понадеялась, что Тот Пан все знает, тогда можно было бы
устроить засаду на аукционах...
- Вот совершенно точно я могу ручаться лишь за полный комплект польских
межвоенных монет, - произнес вдруг Тот
Пан. - Знаю потому, что пан Фялковский как-то попросил меня достать для него два
гроша 1924 года и сказал, что лишь их
не хватает до полного комплекта. Было это года четыре назад.
- Так вы знали пана Хенрика лично?
- Нет, по цепочке дошло, как обычно бывает между нумизматами. Я раздобыл
монету, а Фялковскому ее должен был
доставить какой-то родственник, кузен или племянник, словом, молодой человек...
- Постойте, - вдруг спохватилась я. - Пан Хенрик незадолго до своей смерти
показывал свою нумизматическую коллекцию
какому-то человеку. Причем всю, а не отдельные монеты.
- А пани откуда это известно? - вскинулся Тот Пан.
- Случайно узнала. Одна знакомая видела своими глазами. Особа совершенно
посторонняя, не коллекционерка. К
сожалению, видела не вблизи, а на некотором расстоянии.
- Надо же! Видела всю коллекцию! Жаль, что на расстоянии, значит, отдельные
монеты могла и не разглядеть?
- Разумеется. И того, кому монеты показывал пан Хенрик, видела лишь со
спины. Возможно, вы можете предположить,
кто бы это мог быть? Не старик, но и не очень молодой, мужчина средних лет, не
лысый, не седой, не рыжий, не очень
толстый, но и не худой...
- Вот такой.., никакой - хуже всего, - озабоченно заметил мой собеседник. -
Середнячок, как его опишешь?
Эх, Гражинка! Могла бы внимательней рассмотреть этого середнячка, а вдруг у
него были какие-то особые приметы? Да и
неизвестный тоже хорош, мог бы хоть бороду отпустить или на палку опираться.
Не хотелось отказываться от блеснувшей вдруг надежды, и я, по своему
обыкновению, вцепилась в собеседника.
- А может, попробуем путем исключения?
Давайте из всех знакомых вам коллекционеров исключим толстых, лысых,
кривобоких, бородатых...
- И пани уверена, что тогда мы выйдем на убийцу и похитителя коллекции? - с
некоторой долей сарказма поинтересовался
Тот Пан.
Он прав, вряд ли таким путем вычислишь преступника. А жаль, этот человек
видел всю коллекцию и мог запомнить по
крайней мере самые ценные экспонаты. Единственный человек, который знал, что у
Фялковского было в его
нумизматической коллекции, и мог бы поделиться своими знаниями с нами.
Наверное, я, по обыкновению, думала вслух, потому что Тот Пан возразил:
- Если он действительно единственный - ни за что не признается. Особенно
теперь, после кражи. Однако кое-что пани
рассудила верно, и я постараюсь припомнить, что и от кого слышал о монетах
Фялковского. Может, кто-то узнал о них
именно от вашего таинственного незнакомца...
- Пан рассудил еще вернее! - с жаром подхватила я. - Ведь у вас же
постоянные встречи с коллекционерами, постоянные
контакты, в этой среде вы как рыба в воде. Порасспрашивайте, понаблюдайте,
послушайте... Признаюсь вам откровенно, я
лично очень заинтересована в раскрытии этого дела.
Как правильно я поступила, не рассказав полиции в Болеславце о Том Пане, а
ведь уже собиралась, да опять вовремя
вспомнила письмо Гражинки и не захотела человеку жизнь портить. Оставила ему
свободу действий, его никто ни в чем не
подозревает, а теперь, глядишь, и мне от этого будет польза. Вот награда за
благопристойное поведение!
На прощанье мы так и договорились: он будет разузнавать и расспрашивать, я
же со своей стороны обязуюсь поставлять
ему информацию о ходе следствия.
Мне позвонила Анита.
- Что происходит? Гражинка пребывает в таком удрученном настроении, как
будто знает об ошибке с ее письмами. И
потом, мне кажется, что у нее какие-то неприятности с ее новым хахалем. Как ты
считаешь?
- А ты его знаешь?
- Очень мало. Больше слышала о нем. И склонна была его одобрить.
- Знаешь, на меня поначалу он тоже произвел хорошее впечатление, но
оказывается, что мы обе ошибались. И теперь,
боюсь, придется вытаскивать девчонку из депрессии. Хотя остается надежда, что
все не так страшно. Знаешь ведь, какая я
прирожденная оптимистка, пусть даже в данном случае для оптимизма нет никаких
оснований.
- Так что же с ним такое? Отмочил какой-нибудь номер?
- Трудно сказать. И я пока воздержусь от конкретных обвинений в его адрес.
- О боже, ну не везет девке! Может, ей подсунуть кого-нибудь другого?
- А у тебя есть подходящая кандидатура?
У меня нет.
- Найдется. Тридцать с небольшим, недавно развелся. Бездетный, раздраженный
и в полной депрессии...
- Ну знаешь! - возмутилась я. - Ей еще и его вытаскивать из ямы? Нам бы ее
в нормальное состояние привести. А какие у
твоего кандидата в мужья достоинства?
- Божественно хорош, ну прямо Грегори Пек, жутко культурный, интеллектуал и
эрудит, работает на телевидении...
- Последнее никак к достоинствам не отнесешь.
- Да ты дослушай, он заведует производством нормальных фильмов. Женой его
была форменная идиотка, гусыня с
большими претензиями, мечтала стать знаменитой артисткой при полном отсутствии
таланта и не давала ему покоя, требуя,
чтобы муж воспользовался своим влиянием и дал главную роль в фильме. А на всякий
случай она завела шашни с парой
режиссеров и ни в чем им не отказывала. Правда, смазливая, но начисто лишенная и
моральных устоев, и просто даже
зачатков культуры. Полная противоположность нашей Гражинке. Он бы бросился к
Гражине, как жаждущий в пустыне к
колодцу с чистой водой. Так сказать, припал...
- Только вот не уверена, как колодец на него отреагирует.
- А нечего ей выкаблучиваться, парень - огонь. Однако если она заартачится,
можно и другого ей подыскать. Очень похож
на Мела Гибсона, только помоложе, не знаю, правда, не покажется ли он нашей
принцессе слишком молодым? Зато веселый,
заводной, немного легкомысленный, но, я полагаю, Гражинке немного легкомыслия -
только на пользу. Что скажешь?
- Покажем ей обоих, - без особой надежды решила я. Ведь знала, что
несчастье с Патриком Гражинку будет долго мучить.
- Встречу устрою я, - загорелась Анита. - А ты ее как-нибудь
недипломатичнее доставишь на презентацию. О, холера! У
меня вышло время. Вскоре позвоню еще. Привет!
Положив телефонную трубку, я глубоко задумалась. Кроме Гражинки, в голове
торчал еще и болгарский блочек. Кому он
теперь достанется, в чьи руки попадет? Законный наследник, будучи преступником,
не может наследовать коллекцию. Эх,
Патрик, Патрик, к кому теперь мне обращаться?
С нетерпением ожидала я возвращения Януша из Болеславца, очень хотелось
знать о том, как в действительности
обстояло дело с Веславом. Что он знал, что видел, как оказался на месте
преступления? А был он там совершенно точно и
прихватил железные ящики из-под монет.
Следов оставил прорву, так что его присутствие на месте преступления
сомнений не вызывает.
К тому же знал брата невесты, а может, знал и конопатого Кубу? И как вообще
обстоит дело с Кубой? Добрались до него
или еще нет?
В столь взвинченном настроении я не могла работать творчески, поэтому
занялась кулинарией. Приготовила приличную
еду. В конце концов, когда имеешь дело с мужчиной, от которого ждешь
определенных услуг - я имею в виду информацию с
места событий, только лишь, а вы что подумали? - так вот, обыкновенная
порядочность обязывает как следует покормить
такого мужчину.
Оказалось, он заслуживал не просто хорошую еду, а нечто особенное,
поскольку вместе с информацией привез мне
ксерокопию снимка с отличными отпечатками пальчиков и подошв. Привез также копии
протоколов пяти подозреваемых.
Первым я схватила показания Веслава.
В любовных шашнях с глупой Ханей Веслав признавался охотно, лишь
категорически не соглашался, когда это называли
насилием. Какое, к черту, насилие, если девка сама ему на шею вешалась? И не
очень-то она ему нравилась, но раз уж сама в
руки лезет, как не попользоваться?
Опять же, невежливо по отношению к даме. А то, что потом она молола всякую
чушь, так он даже и не слушал, у него
были дела поважнее.
Вот именно, какие дела?
И как Веслав ни крутил, как ни старался запутать следствие кучей ничего не
значащих фактов, вынужден был наконец
признаться: он должен был заняться своим делом, работа, она, знаете ли, не волк.
А сбором металлолома он уже много лет
занимается - надо же как-то жить. Так вот, дошли до него слухи, что Фялковская
собирается наводить в доме порядок и при
этом выбросить какие-то ненужные ей железяки, которые ее покойный братец
насобирал. А в наше время сами знаете, как
плохо с металлом, каждая железка на счету и к тому же - живые деньги. Вот он и
пошел поглядеть, так ли оно на самом деле.
Нет, бабу не спрашивал, в дом к ней не входил, просто пооколачивался поблизости.
И сразу отправился к пустому дому.., как его... Баранека, ну того инвалида,
что который год по санаториям
прохлаждается, а дом его стоит пустой и ветшает. Говорят, дочка этого Баранека в
Америке в золоте купается, вот и
откупилась от отца, зачем ей немощный инвалид, когда можно заплатить, чтобы
пристроить его то ли в больницу, то ли в
пансионат. Говорят, старик по ней скучает, а той хоть бы что, лахудре, вот какие
дочери пошли...
Весек, судя по всему, долго еще собирался распространяться о непутевой
дочери старика Баранека и вообще о бабах, да и
временах, которые им, беспутным, благоприятствуют, но его быстро и решительно
оторвали от посторонней темы и велели
говорить по существу дела. Неохотно вернулся Весек к железякам в пустом доме,
где и в самом деле лежали какие-то
железные ящики. А вообще он в том доме сделал уже давно такой.., как бы лучше
сказать.., ну, склад, что ли, временный,
чтобы там хранить собранное, а уже потом в скупку отвозить. А что, может, лучше
с каждой подковой таскаться в скупку? От
подковы тоже пришлось отрывать Веслава чуть ли не силой, пока тот очень неохотно
признался, что да, держал в этом
домишке железные ящики несколько дней, потому что в округе только и говорили об
убийстве Вероники и ограблении ее
дома, так он не дурак, чтобы высовываться с ее вещами.
Тут подозреваемого информировали, что как в доме Вероники, так и в домишке
инвалида обнаружено множество его,
Копеча, пальчиков и следов его ботинок. И не будет ли он любезен объяснить
следствию, отчего все эти следы путались на
месте преступления?
- Быть того не может! - решительно отрекся Веслав Копеч. - Я специально за
этим следил...
Прикусил язык, да поздно. Почесал затылок парень и принялся припоминать
давнюю историю, когда он за чем-то
приходил в дом Фялковских. Она, пани Вероника то есть, тогда тоже выбрасывала
ненужные металлические предметы... Но
тут прокурор, лично принимавший участие в допросе Веслава, потерял терпение.
Строго и внушительно он призвал парня к
порядку и велел говорить правду и только правду. У следствия в руках
неопровержимые факты - отпечатки его, Весиных,
следов. И пусть до него, Веслава Копеча, дойдет наконец, что дело очень
серьезное, ведь в доме совершено убийство. Тут
Веся, не будь дураком, ляпнул прокурору, что убийства они ему не пришьют, ведь
как раз в тот момент, насколько ему
известно, когда убивец тесаком или топором крушил несчастную Веронику, он,
Веслав, как это отлично известно следствию,
занимался совсем в другом месте совсем другим делом, а именно.., забавлялся с
Ханей.
И нечего ему тут вменять, не позволит!
Ну и не позволил, характер у парня был твердый.
Известие о том, что в доме совершена кража, абсолютно никакого не произвело
на парня впечатления. Кража и кража, а
он тут при чем? Лично он ничего не украл, железные ящики обнаружил в пустом
домишке. Как они там оказались? А это уж
пусть коханая полиция дознается - ее обязанность, не его. Он лишь воспользовался
случаем, а за это никакая статья не
грозит.
Полиция еще раз поприжала свидетеля, тот еще раз подумал и выдал новую
версию. Ладно, так уж и быть, признается,
входил он в дом Фялковских в тот день, вошел через заднюю дверь, она не была
заперта. Нет, не станет вешать глинам лапшу
на уши, что причиной явилось желание побеседовать с хозяйкой или забота о ее
здоровье, просто из любопытства зашел.
Увидел, что там делается, и в темпе смылся. Куда, куда - в тот домишко побежал,
чтобы посидеть в тишине и успокоиться. И
подумать.
- А что там делалось?
- А ничего хорошего. Пани Вероника лежала как-то очень неудобно на пороге
кабинета своего покойного брата. Точнее?
Ноги были в кабинете, а голова в прихожей. И уже видно было - ничем ей не
помочь.
И что же, он через труп перелез, чтобы свое любопытство удовлетворить?
Зачем через труп? Он бочком, бочком просочился. Места хватило. И нечего ему
приписывать еще и надругательство над
трупом. Не выйдет, потому как он по стеночке прошел, трупа и не коснулся.
А что он еще видел в доме, кроме трупа хозяйки? Раз любопытство погнало его
в этот дом.
Тут Веслав наверняка горько пожалел, что сболтнул про любопытство. Раз
любопытство, значит, должен был все там
осмотреть. Уж лучше бы сказал, что беспокоился за судьбу хозяйки и теперь, как
увидел ее в столь ужасном состоянии,
закрыв глаза, кинулся без памяти вон.
Так нет же, выдумал любопытство, а раз так, не может сказать, что бежал без
памяти и ничего больше в доме не заметил.
Будучи парнем неглупым, понимал, что с полицией шутки плохи, а если станет
слишком крутить да винтить, ему же хуже
будет. Пробовал, но не дают легавые мозги им запудрить, так что врать надо с
умом.
Поэтому Веслав очень неохотно признался, что хотел посмотреть, там ли еще
железные ящики. Нигде их не увидел, а
искать не стал. Нет, это не он перевернул все в доме вверх ногами.
А откуда ему вообще стало известно, что в доме имелись железные ящики?
Протокол допроса начисто переписывала какая-то умная и сообразительная
сотрудница полиции, видимо, работа для нее
привычная, и, похоже, она и прежде позволяла себе делать собственные замечания
на полях чернового экземпляра, а потом
их переносила на чистовой.
Эти замечания показались мне чрезвычайно ценными. Так вот, в данном
конкретном месте протокола на полях рукою
переписчицы было добавлено: "Веславявно смешался и было заметно, что усиленно
думает, какой дать ответ".
Ответил наконец, что не помнит. Кто-то об этом говорил, а кто и где - не
помнит, хоть режь его. И вот еще что. Когда
Вероника год назад продавала какую-то мебель, то позвала знакомых и соседей,
самой ведь ей шкафов не вынести. Тогда и
он, Веслав, вызвался помочь женщине, уж очень хотелось посмотреть, так ли в доме
много железа, как болтали. И именно
тогда ему удалось приметить изрядное количество всяких штучек из металла,
украшавших комод и полки.
Ага, вот теперь вспомнил. Именно тогда кто-то сказал, что в доме еще и
железные ящики есть, только она пока их не
продает и не выбрасывает.
Ну ладно, с ящиками он как-то справился, но прокурор продолжал допрос. И
тут он попросил пана Копеча быть особенно
точным, отвечая на вопрос: что еще или кого еще он видел в доме покойной в день
ее гибели?
Что касается кого, то он, Веслав, никого там не видел, а вот что... Разгром
там царил жуткий, все перевернуто, вещи
выброшены из шкафов и с полок. Впрочем, подробностей он не заметил.
- И никого поблизости не встретил? Никого не заметил? Может, на кого-нибудь
наткнулся в пустом доме? Неужели ни
одной живой души не было?
Веся уперся - не было! А примечания наблюдательной стенографистки на полях
протокола несколько раз утверждали:
"Врет, все время врет".
- Ну ладно, давайте теперь о другом. Кажется, у вас есть невеста?
- Есть. Пока.
- Марлена Габрысь?
- Вроде она.
- Ее брата, Антония Габрыся, вы знаете?
Знает он Антося, как не знать.
- Панна Габрысь в своих официальных показаниях утверждает, что в момент
убийства Вероники Фялковской ее жених не
занимался никакой Ханей, а распивал водку с ее братом. У них дома. Как вы это
объясните?
Из ответа Веси следовало - двояко. С одной стороны, Марленка жутко ревнива
и не выносит даже упоминания о Хане, а с
другой - просто ошиблась. Водку с ее братом они распивали накануне, только и
всего. Девушка просто перепутала дни.
- Тогда где же в вечер убийства находился Антоний Габрысь?
А откуда это знать Веславу? Он Габрысю не сторож. В тот вечер в него Ханя
так вцепилась - передохнуть не дала. Нет, он
не знает, где в это время находился Антоний Габрысь.
- Знает ли он знакомых Антония Габрыся?
- Некоторых знает. Он, Веслав, не какой-нибудь отшельник, с людьми
общается, особенно с
...Закладка в соц.сетях
