Жанр: Детектив
Убойная марка
...мое следствие не может же не
признать, что и кража была не типичной? Он не собирался обидеть женщину, хотел
лишь получить свое, никому не причиняя
вреда.
Антонию Габрысю он ничего об этом не говорил, то есть говорил, конечно,
какие у него сложные и трудные отношения с
Вероникой и чего он от нее хочет, но в детали не вдавался, только попросил
приятеля о небольшой помощи.., дружеской.
Антоний Габрысь местный, ему легче, чем приезжему Ксавусю, понаблюдать за
упрямой Вероникой, разузнать о ее
привычках, например, в какие часы ее не бывает дома и так далее.
Богатство? Да, до него доходили слухи о богатстве пани Вероники, но он же
не принимал их всерьез. Ну сами подумайте,
он был в доме, видел его изнутри, какое богатство может быть при такой бедности?
Мало ли чего люди наплетут, сплетни -
они и есть сплетни, он не давал им веры.
Нет, ему ничего не известно о том, что Антоний Габрысь собирался обокрасть
дом. Да что там красть? Перину или
вазочку для цветов?
Нумизматическая коллекция? Да кого могли заинтересовать старые монеты
Фялковского?
Любой грабитель предпочтет золото, а не такое старье. Коллекция вряд ли
кого интересовала, кроме наследника, конечно.
В этом месте показаний, по словам Януша, Ксавусь, воплощенная невинность,
проявил чудеса дипломатии. Следователь
не поймался на удочку, решительно пресек попытки подозреваемого в запредельном
философствовании удалиться от фактов
и потребовал точно и кратко описать все происшествия того драматического вечера.
Шаг за шагом, не торопясь и без
обобщений. Как оно там все было?
Неприятно было, вынужденно покаялся Ксавусь. Он уже знал, что по вечерам
Вероника ходит в ресторан за объедками,
приносит себе еду. Поэтому в положенное время.., да, да, сейчас скажет точно..,
около восьми вечера. Именно в это время
удалось избавиться от Антося, да, Антония Габрыся. Как избавиться? Ну, просто
вышел из его дома и отправился к дому
Фялковских. Подошел к нему с тыла, раз уж решился на кражу - учтите, он сам это
признает, - так вот, если уж красть, то
безопасней проникнуть в дом сзади, меньше опасности быть замеченным.
И тут видит, как из дому выходит Вероника, тоже через заднюю дверь, через
двор и чешет по улице, должно быть, за
своими объедками. Нет, двери он не взламывал, как можно, он не взломщик какойнибудь,
у него всегда при себе были
отмычки, мало ли что, вдруг пригодятся. И тут взял полный набор, не знал, какие
именно понадобятся. Откуда у него
отмычки? Может, он не правильно называет те железяки, которые насобирал за
несколько лет, на улице подбирал, на базарах
покупал. У него, видите ли, нет опыта во взломе квартир, он не знал, какой
инструмент тут потребуется, так собирал все, что
подходило для этой цели. Дверь оказалась запертой на два замка, один внутренний,
а другой висячий. Помучился с ними
немного и вошел в дом.
Тут допрашиваемый сделал остановку. Напился воды, помолчал и попросил
разрешения закурить. Некоторое время молча
курил, тяжело вздыхая, а стул под ним усиленно скрипел.
Вошел, значит. Расположение комнат Ксавусь знал и сразу направился в
кабинет Фялковского. Именно там бывший
хозяин держал свои коллекции.
И в этот момент подозреваемому задали вопрос, которого тот никак не ожидал;
зачем он отпирал переднюю дверь?
Расчет следователя оказался верным - вопрос оглушил домушника. Ксавусь так
настроился на свою линию защиты:
выискивать оправдание всем своим действиям и скрывать самое главное, что с
разгону, автоматически ответил правдиво на
упрек в действиях не столь уж преступных и обычно не наказуемых.
- Хотел выглянуть, убедиться, что никого поблизости нет.., что тихо..,
спокойно...
Спохватившись, смешался и попытался выпрямить покосившуюся было линию своей
защиты, отчаянно собираясь с
мыслями. Минутку, в чем дело? Какая такая передняя дверь? Никакой передней двери
он не открывал, на что она ему, если
он вошел уже через черный ход?
- Открывал, говорите? Не может быть.
Следователь подсказал: может, хотел проверить, заперла ли ее, уходя,
Вероника, чтобы никто ему случайно не помешал?
- А, действительно, так могло быть, может, автоматически и проверил, он не
станет упираться, но вот совсем не помнит...
Тут я не выдержала:
- Лопнуть мне на этом месте и плесенью порасти, если не открыл дверь для
Антося! Точно, два дружка договорились
ограбить Веронику: Ксавусю - монеты, Антосю - остальное.
И в отмычки я не верю. Ксавусь в доме бывал, мог выкрасть второй комплект
ключей, ведь Хеня и Вероника жили вдвоем,
значит, вторые ключи обязательно были в доме. После смерти Хени второй комплект
оставался в доме, не носила же
Вероника с собой оба! Где-то вторые ключи лежали или висели, бабуля Мадзи может
знать.
И не обязательно бабуля. Гражинка! Оба уставились на меня. Януш с
интересом, Гражинка - безжизненным взглядом
каменной скульптуры. Опомнившись, я махнула рукой на ключи - всегда успеется - и
велела Янушу продолжать.
Итак, Ксавусь все еще давал показания, по-прежнему придерживаясь избранной
линии, все не сдавался. Ему, дескать,
очень неприятно, но он прошел в кабинет и сразу заметил, что там произошли
изменения. Те ящики (или железные коробки)
Фялковского, в которых нумизмат держал свои монеты, теперь были тесно сдвинуты в
угол за письменным столом, так что
добраться до них стало труднее, чем раньше. Раньше они стояли свободно и удобно,
один возле другого, и он, Ксавусь,
надеялся, что просто откроет все по очереди и найдет среди них брактеат. И даже
все не будет просматривать, а только те,
которые с польскими средневековыми монетами, ведь у Фялковского монеты сложены
были в определенном порядке
Найдет, значит, в ящике среди польских монет нужную, вытащит ее, вместо нее
сунет три тысячи и - привет. На все это не
потребуется много времени, управится до возвращения Вероники.
А вот оказалось все не так. Пришлось с трудом и, увы, с грохотом.., ну, не
с грохотом, а со скрежетом вытаскивать ящик
за ящиком, и это заняло у него много времени. Он еще не все ящики просмотрел,
как услышал, что кто-то входит в дом. Эх,
слишком долго копался! Входит через заднюю дверь, значит, Вероника. Он так и
окаменел. Сейчас проклятая баба ворвется в
кабинет, застукает его на месте преступления и поднимет крик на весь город. То
есть того, светлой памяти покойница
застукает его.., то есть он не так хотел сказать, тьфу, от волнения совсем
запутался.
Напился воды: Януш слышал громкие глотки - на редкость всамделишно
получились на пленке. Похоже, болеславецкая
полиция стала лучше снабжаться техникой.
А подозреваемый, уже не так резво, а с некоторым усилием, продолжал,
Выключив фонарик, он спрятался и затаился, как
мышь под метлой, а кто-то - как он полагал, Вероника - расхаживал по всему дому
Слышались какие-то стуки и бряканья,
кто-то даже дверь в кабинет приоткрыл и, возможно, заглянул, но не входил.
А потом пришел еще кто-то. Второй, значит, пришел. Тут уж первый притих и
затаился, а второй начал ходить. Сколько
времени это продолжалось, ему, Ксавусю, сказать трудно, казалось, длится все это
неделю или даже год, а потом опять
послышались двойные звуки и даже человеческий голос он услышал. Ему показалось,
что пани Вероника крикнула; "А это
что за..."
И сразу - какие-то страшные звуки, как вроде бы возня, шум, звук удара по
твердому, что-то тяжело шмякнулось на пол. С
грохотом и треском открывались двери, открылась дверь и в кабинет, зажегся свет.
А он сидел и потом исходил.
Свет... Ах да. Когда зажегся в доме свет, он не помнит. И где его включили
сначала - тоже. Кажется, в кухне. А может, в
прихожей. Там вообще очень слабые лампочки по всему дому, плохо видно, особенно
через приоткрытую дверь кабинета. А
тут вдруг в кабинете включили свет, и он увидел страшную вещь: пани Вероника
лежала на пороге с разбитой головой, а за
ней он углядел Патрика, того самого племянника.., ну конечно, свет в прихожей
должен был гореть, иначе он бы не узнал
Патрика. Патрик в кабинет не вошел, он чем-то занялся в доме.
И тогда он, Ксавусь, повел себя недостойно, да чего там - безобразно,
просто как настоящая свинья. Но это все в нервном
состоянии, пан следователь, он просто был в шоке, так потрясло его увиденное.
Учтите - смягчающее вину обстоятельство. И
вместо того чтобы спасать пани Веронику.., а он сразу понял - чего там спасать,
поздно, даже доктор не поможет, а полицию
вызывать.., гм.., чего уж там. А в голове одно - брактеат проклятый, надо
хватать и - ноги в руки, ведь он не дурак, понимает,
что стал свидетелем жуткого убийства, и убийца тут рядом ошивается. Боялся он
его ужасно, приходится признаться... А в
голове... А, он об этом уже говорил? Ну все равно, в голове сплошное умственное
затмение: без брактеата бежать из этого
дома никак нельзя. Ему оставалось просмотреть совсем немного ящиков. И он
судорожно взялся за дело, стараясь не
стукнуть, не брякнуть, хотя руки у него и тряслись. Нашел! Монета словно сама
ему на глаза попалась. Он схватил ее и хотел
смыться, но в этот момент появился проклятый Патрик, гнусный убийца. И увидел
его!
Последние слова подозреваемого были преисполнены столь глубоким
драматизмом, словно Куба произносил их со сцены
перед миллионной публикой. Убийца был просто обязан тут же, не мешкая, лишить
бедного Ксавуся жизни.
И было странно, что не сделал этого. Нет, он, Ксавусь, тоже ломает голову,
почему. При этом опять густо полились
философские рассуждения. Чего только в них не было! И разрядка стресса, и
действие в состоянии аффекта, и вынужденная
оборона. Все это звучало, однако, как-то неубедительно, и нельзя было понять,
что именно пытается доказать
подозреваемый.
На прямой вопрос об этом последний пояснил, раз уж до туповатого следствия
не доходит; должно быть, Патрик оказался
просто-напросто неуравновешенным психом. Убийца жутко испугался, а когда пришел
в себя, бешено налетел на Ксавуся,
вырвал у него из рук железный ящик, которым явно собирался прибить беднягу, и
вдруг передумал. Поглядел на ящик,
поглядел на Ксавуся... Хорошо, что у последнего мягкий характер ион вообще
парень сговорчивый.
Ради спасения жизни он и согласился выполнить требование жестокого убийцы,
а именно забрать всю коллекцию, ясное
дело, только подносики с монетами, без тяжеленных ящиков.
Убийца пинками погнал Кубу с этакой тяжестью в какой-то дом неподалеку.
Кстати, Ксавусь один раз был в этом доме
вместе с Антосем. В старом домишке уже давно никто не живет, так Антось
оборудовал себе в нем укромное местечко. В
кухне. Там Патрик велел Ксавусю оставить сокровища и еще немного побил
несчастного. Пока бил, часть денег рассыпалась.
Убийца велел своей жертве собрать все до копейки и сбежал со всей этой старинной
мелочью. Нет, брактеат остался, Ксавусь
успел его предусмотрительно спрятать. А потом и он, Ксавусь, поспешил убраться
из того дома.
На вопрос, говорил ли Патрик что-нибудь, подозреваемый не замедлил
ответить. Еще как говорил! В основном угрожал
ему: пусть, дескать, только словечко кому заикнется - не жить ему.
Велел Ксавусю немедленно убираться из Болеславца и больше там не
показываться, а о нем, Патрике, забыть навсегда.
Ну, что еще? Требовал сказать, с кем Ксавусь был в доме Вероники, он же,
опасаясь за жизнь друга Антося, отвечал, что был
один. А тот опять принялся ему угрожать, что-то невразумительное бормотал и
вообще нес чепуху, как псих ненормальный.
Ксавусь даже и не понял, чего он еще добивался. А тот приходил в ярость, еще
больше стервенел, аж слюни, то есть пена у
него изо рта текла - сплошной кошмар! Потом, как сумасшедший, развернулся и
сбежал. Ксавусь тоже убежал. Ну об этом он
уже...
Нет, вы даете! Ему только не хватало мчаться в полицию жаловаться и
доносить. Да у него при одном воспоминании о
Патрике и сейчас поджилки трясутся.
И тогда тряслись. И вечером тоже. А на следующий день он уже ехал в поезде
подальше от этого проклятого места. За
ночь немного пришел в себя и теперь уже стал бояться полиции.
И дядюшки. Как почему? Отдал ему брактеат и не знал, чего теперь ждать,
когда все узнают об убийстве пани Вероники.
К тому же дядюшка может почувствовать себя замешанным в этом деле и не простит
ему, проклянет, наследства лишит да
еще, глядишь, в тюрьму засадит. Нет, у него такой дядюшка, что не дай бог
никому! И теперь он, Ксаверий Зубило, очень
просит почтенное следствие ни о чем дядюшке не говорить.
Почему скрывался? Кто сказал, что он скрывался? С чего вы это взяли? А, вы
вот о чем, так это совсем другое дело.
Просто боялся сумасшедшего Патрика. А так нечего ему скрываться. Ну как же, и
Антоний Габрысь знает его.., как их..,
анкетные данные, и в гостинице, когда снимал номер, фамилию и адрес называл. Да,
повестки из полиции приходили, но не
могли догнать его, он сменял адреса, потому что девушки его часто менялись.
Такой уж он влюбчивый.
А как только влюбится, тут все остальное вылетает из головы, вы уж
извините, он исправится...
- Ну и ну! - только и сказала я, потому что Януш замолчал. Говорить он
больше не мог, пересохло в горле.
Надо отдать Янушу должное, он очень старался передать интонации и манеру
поведения подозреваемого и вообще весь
дух допроса. Заслужил свежезаваренный чай, который я ему и приготовила. Я почти
перестала жалеть, что он не мог
привезти дискету.
- Это все? - кашлянув, деликатно спросила Гражинка.
- Что вы! Сейчас начнется самое интересное - неточности и несостыковки, -
все еще вдохновенно продолжал Януш.
- Лично я вижу миллион неточностей, - сурово заметила я. - Надеюсь, полиция
отмечала их по мере поступления. А
данные экспертизы у них там были?
- Были, были, не беспокойся. Следователи терпеливо выслушали всю галиматью,
которую нес парень, а потом напомнили
ему, что в суде он будет давать показания под присягой, причем за ложные
полагается срок до пяти лет Честно говоря, я не
могу припомнить в своей практике приговора за ложные показания, однако такое
предупреждение всегда производит
должное впечатление Вот и теперь наш подозреваемый, медленно, правда, и с
большим трудом, принялся вносить
коррективы в свои ответы на допросе.
- Ну?!
- Не сейчас. Поправок было тьма, но мне уже пора ехать, если тебе не
терпится получить факсы из Болеславца И хотелось
бы напомнить, что получаю я их нелегально, так что еще неизвестно, кто окажется
за решеткой.
Януш допил свой чай и убежал. Гражинка по-прежнему сидела безмолвным пнем.
Я подождала - девушка продолжала
молчать.
Когда я, не вытерпев этого молчаливого напряжения, уже раскрыла рот, чтобы
предложить что-нибудь свое, она
неожиданно заявила:
- Ну я, пожалуй, пойду - Спятила, что ли? - обрушилась я на нее. - Теперь,
в самый кульминационный момент...
Я не докончила, взглянув на несчастную. Она делала попытки встать со стула,
но они ей не удавались. Такое бывает, когда
в человеке парализованы все суставы и он не может пошевелиться. Несколько раз
девушка пыталась привстать, и все без
толку.
Я бы могла понять такое, если человек много выпил, но ведь она приехала
трезвая как стеклышко, а от чая пока не
пьянеют. Говорят, можно опьянеть от счастья, но для этого у нее не было никаких
оснований. Вряд ли хоть намек на счастье
умудрилась она углядеть в рассказе Януша. Я внимательнее всмотрелась в Гражинку.
Сломанная лилия, пся крев! Вот теперь депрессия психическая перешла в
паралич. Срочно требуется терапия, не то
выйдет и попадет под колеса первой же попавшейся машины. Или сама кого задавит -
еще хуже.
Когда я осторожно предложила девушке обратиться к психиатру, поскольку ее
состояние внушает мне опасения, та
неожиданно сорвалась с места и забегала по комнате, беспорядочно выкрикивая.
- К черту психиатра! И психолога! И психоаналитика! Сама справлюсь.
Поскольку в своем сумасшедшем беге девушка воспользовалась всей моей жилой
площадью, я не услышала, что она
кричала, оказавшись у окна в другой комнате. Бегать за ней следом мне как-то не
хотелось Но вот голос несчастной
послышался отчетливей:
- Тебе бы такое! Или плазма, или убийца, вот и весь выбор! А ведь
уговаривала меня тетка уйти в монастырь, жаль, что не
послушалась! Я ведь до конца надеялась... Сама бы попробовала свою проклятую
психоаналитику! - громким криком
закончила она и на миг замолкла.
Я немедленно этим воспользовалась, крикнув в свою очередь:
- И вовсе нет! И не правда! Это ты его довела! Выслушать не пожелала!
Избегала парня, как зачумленного, ни одному его
слову не верила.
Если не любила, так бы и сказала, не мучила...
- Идиотка! - услышала я в ответ. - Я его любила! Еще как любила! Я только
хотела, чтоб он стал немного другим...
- Вот он и стал совсем другим...
- Я уже почти решилась выйти за него!
А теперь вижу! И это ужасно, ужасно, я такого не вынесу! Ну почему я с ним
так.., так... И на кой мне понадобился
Умберто Эко?
Это, должно быть, отозвались ее упреки в недостаточной начитанности
Патрика, - догадалась я и высказала свое полное
согласие с ней.
- Не знаю и тоже удивляюсь, на кой. И вообще, ты дулась и капризничала,
когда он был, а теперь, когда его нет...
- И в этом тоже моя вина! - заливаясь слезами, Гражинка стремглав
устремилась к балконной двери и распахнула ее.
Я встревожилась.
- Не вздумай прыгать! Дворничиха и без того все время ругает меня, что из
моих окон всякая гадость падает, а потом
велит мне ее убирать.
А Гражинку уже несло, она не могла остановиться. Я узнала, что с нее
достаточно морального гнета, и к черту
интеллигентность и воспитанность, достаточно, она больше не выдержит. Нет, не
станет она глотать отраву, просто
постарается забыть и о Патрике, и обо мне. А еще лучше - повернуть время вспять.
Пусть он не убивает тетки, а она не
капризничает, примет решение и выйдет за него. И как я не понимаю, какие муки
она теперь испытывает? А еще подруга
называется! Нет, она с самого начала предчувствовала, что такое случится, вот и
металась в своих чувствах, а теперь совесть
ее гложет и гнетет со всех сторон!
Я и сама вдруг почувствовала, что меня тоже гнетет, если не со всех сторон,
то уж с одной - точно. Отсидела все на свете,
холера! Ну и конечно, тут же вспомнились проклятое письмо и не менее проклятый
болгарский блочек. На кой черт я
посылала несчастную жертву в этот Болеславец, может, и Патрика бы там не
оказалось, гонялся бы за ней по Дрездену и не
тронул тетку. Ведь если честно, не Гражинка невольно спровоцировала
преступление, а я.
А та уже притомилась и свалилась в кресло, продолжая, теперь сидя, вешать
всех собак на своего Патрика. Я и не
заметила, когда она прибавила к нему Веронику, которая была совершенно
невыносима, патологически скупа и глупа, и
никто не стал бы ее убивать, не будь она такой. Я пошла закрывать балконную
дверь - ужасно боюсь сквозняков, и, не дай
бог, опять выметет на улицу корректурные листы.
- Зачем он туда пошел? - спросила она, когда я уселась на место.
- Кто и куда?
- Януш. Куда-то.
- Куда - не знаю. А зачем... Минутку.. А, ну да. За показаниями
изнасилованной Хани.
- И на кой ему эта Ханя? С ней и так все ясно.
Зачем из нее выбивать еще какие-то показания, что она может новенького
сказать?
- Никто из нее ничего не выбивает, она сама выразила желание дать новые
показания.
Гражинка не столько успокоилась, сколько сникла. Без складу и ладу вдруг
принялась рассуждать о глупости молодых
девушек, потом без всякого интервала перескочила на глупость пожилых дам. Я не
очень внимательно слушала, не поняв,
имеет ли она в виду меня или Веронику.
Впрочем, о себе я все знала и без Гражинки, а Вероника у меня уже в
печенках сидит, так что я перестала слушать и
переключилась на размышления о Ксавусе.
Никаких сомнений: главного свидетеля допрашивали по-идиотски. Шуровал в
кабинете, слышал, прятался, пришли
жертва и убийца - все это глупости. Что с ужином Вероники? Ведь она же его ела,
так сколько времени этот кретин там
прятался? Или, может, ужин слопал Патрик?
Вместе с кошкой? А потом занялся домашним хозяйством, мытьем посуды...
Все это не укладывалось во времени. И где Антось? Вертелся там со своим
дружком, поделив функции: Антось устраивает
погром, Куба ищет брактеат? И что? В таком многочисленном обществе Патрик крушил
тетку топором?! А когда Ксавусь
побывал в ванной, когда дотронулся до держалки для туалетной бумаги: до убийства
или после? И зачем? Надо было
составить поминутный график действий всех фигурантов!
Гражинка тем временем постепенно освобождалась от стресса. Из ее дальнейших
высказываний я вдруг поняла, что
теперь главным источником ее переживаний стал не Патрик, а тетка. Точно, она
сейчас жаловалась на тетку.
Ей, Гражинке, приходится скрывать всю аферу от тетки, иначе назойливыми
расспросами и ненужными советами та всю
жизнь ей отравит.
Именно из-за тетки девушка вынуждена казаться спокойной и демонстрировать
благостное настроение, чтобы у той не
зародились глупые подозрения. А обстоятельства, к сожалению, складываются так,
что именно сейчас Гражинке приходится
постоянно находиться у тетки.
Ежедневно видеться с ней - это невыносимо!
А совсем отдалиться от престарелой родственницы Гражинка не хотела бы, ведь
это последний родной ей человек, больше
из родни никого не осталось, и вообще, если по-честному, так это золотой
человек. Но невыносимый.
И ей, тетке, никогда в жизни не понять, что на этом свете существует такая
вещь, как любовь.
Нет, эта глупость непростительна, и нечего из-за нее переживать. И когда
Гражинка все же начинает переживать, тетка
просто смеется, а Гражинка не в силах выносить насмешки и издевательские
замечания. Вернее, оскорбительные. Или все же
издевательские? Все равно невыносимые! И что бы я ни думала, ее, Гражинкина,
истерика, которую она мне изредка
демонстрирует, вызвана не столько Патриком, сколько теткой. Одного Патрика она
уж как-нибудь бы вынесла, но двоих
мучителей - это уже слишком.
Мимоходом подумав, что Гражинкина тетка очень похожа на одну мою подругу, я
вернулась к своим размышлениям.
Куда более меня занимали вопросы расследования, чем глупая тетка.
Ведь мы так и не знаем, какого черта вдруг все подозреваемые устремились в
пустой дом Баранека?
Какого черта Патрик вынес из дома Фялковских нумизматическую коллекцию,
которая и без того принадлежала ему по
закону?
Какого черта с таким упорством, с таким яростным упорством разыскивал он
Кубу, единственного свидетеля своего
преступления? Чтобы убить его? Так почему не убил, а подсунул глинам на блюдечке
с голубой каемочкой?
Гражинка замолчала, должно быть, выговорилась и притомилась. Я не стала
вливать в нее подкрепляющие напитки, раз
она приехала на машине и на ней же собиралась уезжать. Это она так сказала, я же
подумала: скорее всего, ее машинке
придется какое-то время попарковаться перед моим домом.
Что-то слишком долго нет Януша, а жаль, судя по запахам, курчонок в духовке
уже готов.
На столе все еще лежал нумизматический хлам Фялковского, потому что я так и
не решила, что с ним делать. Мое
терпение истощилось. Сколько можно вот так в бездействии сидеть и ждать?
Надо чем-то заняться.
К счастью, я не успела придумать себе никакого дурацкого занятия - вернулся
Януш.
Войдя, от порога потянул носом, с надеждой произнес: "О-о-о!" - и поспешил
добавить, что принес факсы.
Я бросилась в переднюю и принялась распоряжаться:
- Принеси в кухню еще один стул. Стол в комнате пусть так и стоит, не
хотелось убирать эти памятники старины, а есть на
них неудобно...
- Я не собираюсь ничего есть, - начала было фордыбачить ожившая Гражинка.
Не может она без этого!
- Не будешь - и не надо, так посидишь, никто тебя не заставляет. А раз
пришла в себя, сама и принеси себе стул.
Я знала, что говорила. Сидеть и просто так смотреть на мою курицу... Это,
знаете, не всякий выдержит. Аппетитные
запахи живо пробудили в девушке здоровый инстинкт, и я услышала:
- Можно и мне кусочек?
Немного осталось от курчонка, который в действительности был вполне
взрослой курицей приличных размеров, когда мы
принялись за "десерт" в лице болеславецких девиц. Януш заранее предупредил, что
Ханя, та самая, не будем повторяться, как
раз невелика птица, хотя глупостей наплела достаточно и кое в чем досадила
сопернице. А если быть точным - с головой
выдала ее. Поскольку следователи и без того мало верили в лживые признания
Марленки, теперь навалились на нее с новым
упорством. Девице ничего не оставалось, как менять свои прежние показания.
Ну ладно, возможно, с той пропащей Алькой они не весь вечер просидели дома,
возможно, вышли немного пройтись на
свежем воздухе.
Разве все упомнишь? К тому же человек сразу начинает нервничать, когда его
полиция допрашивает, вот и она могла коечто
перепутать. Завадская, эта стерва, могла ее видеть, чего уж там.
А уж языкастая - хуже нет. Дождется, ей этот поганый язык с мясом вырвут. А
не болтай лишнее!
Ладно, по делу: возможно, краем уха она и слышала, как Куба с Антосем о
чем-то договаривались, но специально не
подслушивала, зачем ей?
Вот и не обратила внимания, да и подзабыла, а вы уж сразу - обман властей!
Могло из головы вылететь?
Куда пошла, куда пошла... А куда она могла пойти? Ясное дело - туда, где
есть шансы встретить Весека, О железках у
покойной Фялковской слышала, ну и что? Ей железяки эти ни к чему, вот она и не
запомнила, что именно слышала, да
половины и не разобрала. У парней свои дела, девкам нечего в них вмешиваться,
она и не вмешивалась, но почему не сбегать
туда и не подсмотреть? А просто так, на всякий случай.
Во сколько? Вы что, думаете, у нее часы в голове завелись? Откуда ей знать,
во сколько. Наверняка уже после восьми, а
может, и ближе к девяти. Нет, не может сказать точнее.
Как долго она там пробыла? Что значит "пробыла"? Она там не сидела, так,
прошлась - немного перед домом, немного
позади дома.
Ну вот, опять - что видела? А что она в такой темноте могла видеть? Нет,
было темно, солнце уже зашло. Да не полчаса
прошло после захода солнца, а уж никак не меньше часа. А то и все полтора.
Говорю
...Закладка в соц.сетях
