Жанр: Детектив
Убойная марка
...он сам бы
себя посадил, так все сходится против него), то никакая сила его не спасла бы.
Значит, являться в полицию было смерти
подобно. И коллекция дядина пропадет, плод всей его жизни, - она и сейчас на
свалку мусора похожа, - и сам пострадает.
Дойдя в своих рассуждениях до этого места, он схватил свою коллекцию и
сбежал. Это все.
Тут послышался какой-то скрежет, пленку отключили. В протоколе тоже был
пропуск. Наверняка в допросе принимали
участие несколько человек и все одновременно стали задавать вопросы. Вопросы
были и у меня.
- Что было раньше? - спросила я. - Патрик или показания Ксавуся,
исправленные?
- Почти одновременно, - ответил Януш. - Их допрашивали одновременно, у
полиции там не одно помещение. Но с
Патриком еще не закончили.
- Догадываюсь. Многого не хватает. В целом неплохо, но напрасно он так
долго тянул. Никто ему не поверит, подумают:
оставил себе время, чтобы выдумать всю эту историю.
Гражинка была согласна со мной:
- И я первая не поверю. Не могу я жить в неведении. Я бы поверила каждому
его слову, потому что все они в его духе, а
теперь и не знаю...
Если он солгал.., лучше уж не верить. А то опять разочаруюсь и
разнервничаюсь.
Можно подумать, что сейчас она не нервничает, спокойна как памятник. С
трудом удержалась, чтобы не высказать ей это.
- Лично у меня уже сложилось свое мнение, - примиряюще заметил Януш. - Я
ведь знаю продолжение и окончание
показаний Патрика. И вам советовал бы ознакомиться с ними.
- Ну, хорошо. Давай продолжение Патрика...
В конце концов задали они ему свои вопросы. Подозреваемый охотно сообщил,
что сразу же на следующий день поехал в
Дрезден вслед за пани Бирчицкой, где и отдал ей фотографии.
Я взглянула на девушку.
- Отдал?
- Ну отдал...
- Господи! Ну и никудышный же из тебя свидетель!
В Дрездене он задержался из-за пани Бирчицкой, они виделись на свадебной
церемонии подруги пани Бирчицкой, но на
саму свадьбу он не пошел. Нумизматическую коллекцию он все время возил с собой в
багажнике.
В Польшу вернулся почти одновременно с Гражинкой. За это время немного
пришел в себя, призадумался, а тут еще
выяснилось, что пани Бирчицкую подозревают в убийстве Вероники. И тогда он
раздумал бежать. Надеялся, полицейские
быстренько разберутся и поймут всю нелепость задержания Гражинки. Однако после
первого же допроса девушки опять
встревожился. Он просит его извинить, но полиция явно пошла по самому легкому
пути, арестовав первого подвернувшегося
подозреваемого. Тогда он решил действовать и для начала исчезнуть с глаз долой.
В первую очередь - с глаз полиции.
Выяснилось, что тот тип, которого он застал в доме убитой с украденной
коллекцией, оказался просто мистикой, никому
не известной персоной, поэтому он и решил сам его искать.
Да, сам лично! Другого выхода он не видел. Да, он признается, что вел себя
не наилучшим образом, кого мог - напугал,
кому мог - пригрозил, но такая тактика себя оправдала. Типа он разыскал и дал
знать о нем панам следователям...
Коллекция? Ее он спрятал в безопасном месте, во всяком случае, надеется, что
безопасном. И охотно ответит на вопросы,
если таковые у полиции остались.
И тут началось! Сколько шагов он прошел по коридору в доме Фялковских
первый раз? Где находился Антоний Габрысь,
когда он пришел туда второй раз? Зачем заходил в кабинет? На чем уехал из
Болеславца, если оставил там машину?
Где проживал в Варшаве, поскольку не возвращался к себе домой? И зачем ему
требовалось заглянуть к Фялковским,
когда он еще до отъезда ехал к родичам пани Бирчицкой, ведь уже опаздывал к ней?
И так далее без конца.
На все вопросы подозреваемый отвечал не задумываясь, легко и не путаясь в
показаниях. Не ответил только на один, а
именно: где спрятал нумизматическую коллекцию.
- Не сказал также о пряжке от ремня, - дополнила я, с грустью поглядывая на
наследство пана Хенрика, аккуратно
сложенное под моим письменным столом. - Надеюсь, и не скажет.
А знаете, все рассказанное Патриком звучит убедительно. Может, это и не
он?..
- Теперь я уже ничему не верю, - уныло твердила Гражинка.
- Сразу хочу вас предупредить, пока не забыл, - обратился к нам Януш, для
внушительности подняв вверх указательный
палец. - В багажник твоей машины мы заглянули только сегодня вечером, а еще
лучше - завтра утром.
Будьте любезны, милостивые пани, запомнить это.
- Тогда давай сразу и решим, сегодня вечером или завтра утром, а то будем
давать противоречивые показания, -
предложила я. - Завтра... Нет, сегодня, и Гражинка при этом присутствовала.
Сегодня она есть, вон сидит, хоть и с
отсутствующим видом, а завтра может вообще исчезнуть из поля зрения.
- Значит, решили - сегодня. Но еще не сейчас, немного позже. Читайте
дальше, если не намерены так и оставаться в
неведении.
- А у нас есть шансы о чем-то ведать? - оживилась я и схватилась за
исправленные письменные показания Ксавуся.
- Расскажите подробнее о том, что вы делали в доме Фялковских, что видели и
слышали?
- Сколько можно, проше панов? Я уже все рассказал, и с подробностями. И
было так, как я рассказывал. Почему мне не
верят?
- Тогда ответьте на вопрос: Вероника съела свой ужин?
- Ужин?.. А в самом деле, должно быть, как раз сидела в кухне и ела, потому
что на некоторое время в доме наступила
тишина. Но было это очень недолго, так что можно и забыть, подумаешь...
Что делали в ванной?
То, что положено делать, не ванну же он там мыл, а руки после, пардон,
туалета. В какой именно момент он посещал
туалет? А сразу, как увидел, что железные ящики в угол затолканы, а не стоят как
положено, вот нервное расстройство и
погнало туда.
Откуда ему было знать, на кой его этот проклятый Патрик тащит в дом
Баранека - или как там его? Должно быть, в
приступе бешенства, а бешеных он страсть как боится, старается им уступать, не
сопротивляться. Поэтому, когда
сумасшедший велел ему вынимать подносики и укладывать их, он и не сопротивлялся.
Вместе они и вынимали подносики из
железных ящиков, вместе укладывали, причем он, Ксавусь, делал это под
принуждением...
Чем занимался убийца, когда, по словам подозреваемого, носился по всему
дому?
Откуда же ему знать, если он, Ксавусь, затаился в кабинете?
Почему же тогда тот не оставил следов?
Не оставил? Странно. Как это не оставил?
Может, мало бегал, а может, и вовсе не бегал, просто он, Ксавусь, слышал
звуки, будто тот по всему дому шастал.
Антония Габрыся он тоже не видел, смутам Антоний ни к чему, и чем тот
занимался в указанное время, он не знает. И
вообще, они с Габрысем об убийстве не говорили. Избегали этой темы, да и когда
было говорить? Так расстроился из-за этой
истории, что на следующий день и уехал.
Расстроился, разнервничался, психа ненормального испугался, подчинился ему
и покорно складывал подносики с
монетами. И все же присутствие зловредного Патрика не помешало подозреваемому в
таком нервном состоянии высмотреть
и припрятать драгоценный брактеат.
Каким образом? Просто чудо. И когда это было сделано? Еще в кабинете пана
Хенрика или в доме Баранека?
Да он и сам не понимает, как это произошло, не иначе как чудо Господне... И
не помнит, где это сделал. Может, в
кабинете приметил, а спрятал уже в доме Баранека...
Януш пояснил:
- Начиная с этого места присоединили показания Патрика и стали сопоставлять
с тем, что плел Ксавусь.
Ксавусь, значит, бегал в дом Баранека два раза?
Кто так сказал? Свидетель его видел? Какой такой свидетель, ни души там не
было. А, минутку, возможно, Патрик гонял
его туда два раза, нумизматическая коллекция на подносиках - это большая
тяжесть. К тому же надо осторожно нести, чтобы
ни одной монетки не потерять. Он сам нес, без Патрика? Возможно, этот негодяй
кого хочешь заставит, а Ксавусь его
панически боялся. Ведь было не совсем темно, а так, средне, и, если бы он
попытался сразу сбежать, тот мог бы его догнать и
придушить, не станет же он с ним драться... А он и не отказывается, что на лице
у него остались следы драки, ведь тот силой
его заставлял и таскать тяжести, и перекладывать...
Вероника вернулась раньше, и это она ходила по дому, а не Патрик? Возможно,
а ему казалось - Патрик... О господи, да
он был в таком состоянии... Может, что и перепутал. Но ведь одно другому не
мешает, Патрик пришел позже, схватил тесак..,
или топор. Патрик не входил в кухню? А откуда это вам известно, уважаемые?
Ах, опять следы. Вот, гляди ты, каким-то следам верят, а не человеку! Ну
так может, Вероника сама услышала, что в доме
кто-то есть, схватила тесак, а он у нее вырвал. С какой стороны убийца ударил
женщину по голове? Ксавусь не знает, самого
удара он не видел, может, сзади... Следы показывают, что спереди? Ну так
спереди, может, в дверях кухни. Тогда она не
лежала бы в кабинете? Тоже возможно. Да нет, вряд ли он ее туда затащил, Ксавусь
не слышал, чтобы что-то волокли по
полу. Ага, установлено, что удар был нанесен спереди, причем убийца был тогда в
кабинете, а она в коридоре? Тоже следы
на это указали? А не могли эти ваши следы малость перепутаться? Впрочем, кто их
там знает, может, именно в дверях
убийца и потерпевшая как раз встретились...
Ясное дело, он этого не видел, сидел, скрючившись, как собака, в углу за
столом, и виден ему был только потолок, а все,
что пониже, не было видно...
Тут я не выдержала.
- И как они терпели такую ложь? В конце концов, он сидел в кабинете или в
тронном зале?
Этот кретин мог бы придумать хотя бы, что он от страха глаза закрыл...
- Ему это пришло в голову через какое-то время, - успокоил меня Януш. -
Сейчас он порядком сбит с толку обилием
следов, но в целом придерживается версии запуганной и раскаивающейся жертвы. Но
окончательно почву из-под ног у него
выбил Антось.
Да, пора бы послушать и Антония Габрыся.
Антось сломался. Соучастие в убийстве ему чрезвычайно не понравилось, из
двух зол он выбрал кражу и решил
придерживаться этой версии, рассчитывая при этом на смягчение кары за правдивые
показания. К тому же лишь теперь как
следует узнав Ксавуся, имел все основания опасаться его мести.
Ну ладно, расскажет все как на духу. Поставили его, значит, на шухере. Он
добровольно признается, что видел
возвращающуюся Веронику и малость испугался, знал ведь, что Ксавусь уже в доме.
Он понятия не имел, что из этого
выйдет, он ни о чем не думал, он так растерялся, что не знал, что делать, а
потом, потеряв терпение, осторожненько
прокрался в дом.
С задней дверью проблем не было. Входя, Вероника ее не захлопнула, не
заперла на ключ, ведь у нее обе руки были
заняты, он сам видел.
Наверное, она поставила то, что несла, отперла дверь, а потом, взяв свои
кастрюли, просто притворила дверь за собой,
чтобы запереть позже.
В дом он вошел бесшумно... Почему не через переднюю дверь, которую Ксавусь
специально для него оставил незапертой?
Правильно, тот отпер для него дверь и даже приоткрыл, чтобы Антось видел: можно
войти - все сделал так, как
договорились, но Антосю казалось, что какие-то люди проходят мимо дома, он уж
предпочел войти незаметно, через заднюю
дверь. Из осторожности.
Ну ладно, вошел. Из глубины дома доносились какие-то слабые звуки. Он
немного подождал в темном уголке и уже
совсем собирался выйти... А что ему было делать? Не мог копаться в спальне,
когда хозяйка оказалась в доме. И тут
началось. В коридоре показалась Вероника, куда-то она спешила, он не знает,
темно было там, в коридоре, но тут она
включила маленькую паршивую лампочку, и тогда он увидел, правда, не очень ясно,
но все же увидел, что она вышла из
кухни и открыла дверь в кабинет. Через открытую дверь свет из кабинета лучше
осветил коридор, женщина вскрикнула: "А
это что за...", началась какая-то возня, недолгая, и что-то повалилось на пол.
Ну хорошо, не что-то, а кто-то, и ему показалось
- Вероника, но он не уверен.
Да и какая может быть уверенность, если он был далеко, в полутемном
коридоре. Только потом он проверил - точно.
Вероника. И тогда в первом приступе страха он сбежал - на всякий случай.
Выскочив, опять обежал вокруг дома и тут наткнулся на эту идиотку, свою
сестру. Отругал стерву и домой прогнал, очень
уж она там была некстати, ну уж действительно, как дыра в мосту. И не выдержал,
опять вошел в дом...
И сестра в самом деле послушно отправилась домой?
А что, разве нет? Он думал - пошла, он ее порядком отругал, а там, холера
ее знает, могла и возле дома околачиваться.
Пусть сама скажет, сейчас не время выдумывать глупости и повода нет врать, ведь
он сам добровольно во всем признается и
очень просит, чтобы это где-нибудь записали...
Нет, не сразу полез в дом, а еще малость перед ним постоял и увидел, как
Куба выскочил и что-то тащит в дом Баранека.
Вот тогда он воспользовался случаем - путь свободен - и поспешил в дом. Да так
просто, из любопытства. Хотел все же
узнать, что там произошло. И тогда увидел Веронику, совсем неживую... А раз уж в
этом признался, то и откровенно
сообщает панам следователям, что немного там, в доме, пошарил...
Да и то, получилось это не по его воле. Он еще не знал, на что решиться,
как вдруг услышал шаги - кто-то шел. А ближе
всего к нему оказалась дверь в спальню. Он и нырнул туда. И украдкой из-за двери
наблюдал. Это возвращался Куба. Антось
его узнал, нет, ошибиться не мог.
И остался сидеть в спальне, затаившись.
Как чего ждал! Ждал, когда Куба уйдет! Не останется же он в доме с трупом.
И, увидев Антося, будет недоволен -
свидетель появился, а от Кубы, знаете, всего можно ожидать. Свидетеля ему
пристукнуть - раз плюнуть, И оказывается,
правильно сделал, что не вышел из спальни, потому что тут еще кто-то вошел в дом
и остановился в дверях.
Теперь он знает - кто, и догадывается... Не надо догадываться? Ну ладно,
что было дальше...
А дальше тот, кто вошел, постоял у входной двери, а кто - из спальни не
видать, оттуда виден лишь кусок коридора, а не
весь коридор... Ну да, если дверь настежь отворить... Но он не открывал дверь
целиком, в щелку подглядывал. Нет, не
выходил, вообще не пошевелился, так в спальне и сидел. Дождался, когда оба
вышли, Куба и тот, второй. Тогда он
почувствовал себя свободней и, что тут скрывать, раз уж оказался в спальне, там
малость и пошуровал...
Не донес, потому что боялся. Он уже это говорил, и не врал, святая правда.
Шантаж? Какой шантаж? Шутить изволите,
Панове следователи, не до того было, чтобы шантажировать. Не тот случай. Уж онто
прекрасно знает, чем бы такой
шантажист закончил. Вот если бы Куба был американским миллионером, тогда -
другое дело.
А так игра не стоит свеч. Лучше затаиться и тихо сидеть. Что он и сделал.
- Они там готовят следственный эксперимент, - после долгого молчания как-то
равнодушно сказал Януш.
Ко мне вернулся голос:
- Не могу больше... Значит, в Болеславце?
Немедленно еду туда. Как думаешь, ему позволят сразу продать мне болгарский
блочек?
Нет, Ксавусь так сразу не сдался. Он не упустил ни одной возможности
защищаться. Отбивался как мог. В ход пошло все:
психический шок, действие в состоянии аффекта. Несчастного пана Петшака,
человека мягкого и деликатного, представил
как настоящее чудовище. Это чудовище душило бедного Кубу, жить ему не давало,
сна и покоя лишило и наконец вогнало в
шизофрению. В результате бедный Ксавусь уже и сам не ведал, что творил.
Яростней всего Куба боролся за эпизод с пребыванием в ванной. И правильно,
ведь там он устранял следы содеянного.
Похоже, на него изрядно брызнуло из несчастной Вероники, надо было все смыть.
Рубашку отстирал уже дома
собственноручно, пиджак специально залил красным вином и отдал в химчистку и
теперь очень удивлялся, откуда могли
взяться следы и каким чудом Панове следователи их углядели...
Должно быть, под микроскопом.
И в результате ему удалось добиться лишь одного: убийство произошло
случайно, как это правильно называется.., да,
непредумышленное убийство, ведь это Вероника схватила тесак - топор? - без
разницы - и, вооружившись таким образом,
кинулась на него. Ксавусь вырвал оружие из рук женщины в целях самозащиты и
размахивал им лишь для того, чтобы
подальше отогнать от себя эту мегеру. Он вовсе не собирался ее убивать, что он,
дурак, что ли? И смысла никакого не было...
Как-то так само получилось...
- Хороший адвокат найдет сто свидетелей, и те обрисуют во всей полноте
черный характер Вероники, - задумчиво
произнесла Гражинка. - Опять же, соберет кучу смягчающих вину обстоятельств. И
пусть смягчает, я этому Ксавусю плохого
не желаю.
Мы с Анитой переглянулись.
Мы сидели втроем в жутко модном ресторане на Бельведерской, ели греночки с
мозгами, запивая их красным вином.
Насчет возвращения не беспокоились, мой племянник, профессиональный водитель,
пообещал развезти нас по домам, а
ресторан выбрала Анита в надежде, что в таком дорогом и изысканном месте никакие
сотрудники не станут ей досаждать.
А как не обмыть окончание столь страшного дела?
Анита вежливо поддержала девушку в ее отношении к убийце:
- Лично мне он не нравится, но на твоем месте я бы тоже отнеслась к нему
снисходительно. Куба Зубило и сам по себе
производит положительное впечатление на женский пол, а тут он еще.., как бы
поделикатнее выразиться.., снял с тебя
тяжесть...
- Если уж мы заговорили о тяжестях, - вмешалась я, - то их было несколько.
Хотя в некоторых случаях он действовал
напрасно, Патрик наверняка отдал бы брактеат Петшаку добровольно. Разве что не
сразу, сначала ему предстояло выдрать у
Вероники доставшиеся ему по наследству коллекции. Скажем так: Ксавусь ускорил
развитие событий.
Всех заинтересованных я, само собой, уже известила о страшной истории.
Анита и Тот Пан выслушали и поужасались,
пан Петшак испытал некоторые угрызения совести, С пани Натальей я не захотела
встречаться лично, ограничившись
общением с ее соседкой, тем самым отблагодарив ее за некогда полученную
информацию.
Гражинка опять превращалась в нормального человека, какой была совсем
недавно, можно сказать, это происходило вот
сейчас, за греночками с красным вином.
- Глупо я вела себя, - призналась девушка, и в ее голосе странным образом
сочетались угрызения совести, сожаление и
какое-то бунтарство. - Не надо было... Но ведь человек боится погрязнуть в
надеждах, а все указывало на него, а тут еще
Северина... Вот уж кто беспрестанно давил на меня, просто сил не было...
Обвиняла меня в сексуальной распущенности и бог
знает еще в чем. Не такое уж я животное, что руководствуюсь одними звериными
инстинктами?
И она так умоляюще взглянула на нас, что мы с Анитой в один голос
подтвердили: нет, не такое.
- А он почему ничего мне не сказал? - продолжала приободрившаяся Гражинка.
- Почему все время молчал?
- Да потому, что он боится тебя! - безжалостно припечатала я. - Из боязни
оказаться мягкой и покорной ты
перебарщиваешь и даешь крен в противоположную сторону. Вот, к примеру, как в
случае с пряжкой от ремня. Ты сказала
ему хоть слово? Задала хотя бы один вопросик, пусть самый маленький? И я готова
поклясться.., не знаю на чем.., пусть у
меня голова отвалится и покатится по полу...
- Езус-Мария! - ужаснулась Анита. - Представляешь, какие это неприятности
для ресторана?
- ..что он все время чувствовал твое молчаливое осуждение. Тут нормальный
человек заткнется и промолчит, а что уж
говорить о влюбленном...
- А он и в самом деле влюблен в меня?
- Нет, не влюблен. Все эти номера он откалывал просто из любви к искусству
или от нечего делать.
Лицо Гражинки впервые после долгого перерыва порозовело.
- Ладно, так уж и быть, признаюсь вам.
Я ведь очень мягкий человек и так боюсь оказаться под чьим-то давлением...
Почти десять лет ушло у меня на то, чтобы
стать самостоятельной, никому не поддаваться... И что же, теперь опять
поддаться?
Я сердито произнесла с набитым ртом:
- Давно могла бы поверить в себя и дать себе передых. Позволить малость
довериться любимому человеку. И вот что мне
приходит в голову... Глядите-ка, какая мудрая мысль, не иначе, воздействие
мозгов на греночках... Не испытывает ли,
случайно, тех же опасений и твой Патрик? Кажется, и детство, и юность у него
были нелегкими, это читалось меж строк и в
показаниях свидетелей и стало ясно из моих бесед с некоторыми бабами... А в
родне у него были люди с тяжелыми
характерами, не говоря уже о несчастной Веронике...
Анита согласно кивала головой.
- Насколько я понимаю, родителей он лишился в детстве? Мать умерла, потому
что Фялковские отказались одолжить
денег на операцию, а воспитывала его бабка, родная сестра Вероники. Наверное,
очень на нее похожая...
- Все говорит об этом. И очень долго жила...
- Погоди, вот еще я хотела спросить: не все поняла, а люблю, чтоб не
оставалось никаких неясностей. Все у Баранека..,
или как его.., побывали, с Кубой и Патриком все ясно, а как же двое остальных? Я
малость запуталась в их посещениях дома
Баранека.
- О, с этим все понятно. Антось упорно искал золото Фялковских, а нашел его
Веся - собиратель лома и почти силой
приобщил кореша к делу с его ящиками. Ксавуся у Баранека они уже не застали, но
это не очень их огорчило.
- А почему Веся забрал свои железяки не сразу, а с таким опозданием?
- Боялся. Хотел переждать. Ведь у нас народ не верит полиции, не верит, что
справедливость восторжествует. Наоборот,
обычно виновные остаются на свободе, а сажают невиновных. Вот люди и привыкли
бояться полиции. Да и Веся пошел
сознаваться лишь потому, что мамуля погнала. А я до сих пор удивляюсь, что они
все же исследовали микроследы...
Греночки закончились, тост мы подняли, нам подали кофе.
В этот момент в ресторан вошел Патрик. По нему сразу было видно, что все
человечество для него состоит из одной
Гражинки. Если бы на наших с Анитой головах вдруг оказались индийские украшения
из перьев или вместо носов - слоновьи
хоботы, он бы этого наверняка не заметил. Мы опять переглянулись. Черт с ним, с
кофе. Поднялись и, не прощаясь,
покинули зал ресторана. Гражинка и Патрик были заняты только собой, глядели друг
на друга и ничего не замечали вокруг.
Анита с тревогой спросила:
- Как думаешь, денег у них хватит расплатиться? Мне как-то неудобно, ведь
пригласила вас я, а это жутко дорогая
забегаловка.
Я успокоила подругу:
- Они оба не из бедных, а у Гражинки при себе кредитная карточка. И вообще,
две бутылки даже "Шато неф" еще не
банкротство.
- А на чем мы поедем?
- Подождем минутку. Позвоню племяннику, он сейчас приедет.
- Ну хорошо, звони.
Я позвонила. Анита вздохнула.
- Может, наконец-то поженятся. Нет худа без добра, и преступление может
пригодиться.
Хотя, говоря между нами, не думаю, что им предстоит легкая жизнь.
- А у кого из нас жизнь легкая? Из двух зол уж лучше трудная жизнь на
свободе, чем за решеткой. А я уверена, сиди он в
тюрьме, она бы все равно вышла за него.
- Я тоже...
- Вот и не знаю, упрекать себя или нет?
- Какие упреки? - удивилась Анита, помолчав. - Спятила? Если бы не ты...
- Если бы не я, ни Гражинки, ни Патрика не было бы в Болеславце. Они туда
поехали друг за другом из-за моего
болгарского блока.
- Ну ты даешь! Кубусь стибрил брактеат независимо от твоего блочка.
Наоборот, ну подумай! Было бы то же самое,
только без тебя. Пришили бы дело Патрику, наследнику. Откуда нам знать, где бы
он оказался в роковой момент?
Думаю, как раз в Болеславце, ведь Гражинка ехала в Дрезден. Опомнись, ведь
это только из-за тебя глины так напряглись,
ты, можно сказать, придала им импульс, иначе никто и не подумал бы о
микроследах. Пошли бы они по линии наименьшего
сопротивления, и делу конец. А ты подпортила им настроение, вывела из себя,
наговорила с три короба и всю дорогу о
следах...
- Тебя послушать - это я раскрыла преступление.
- Не совсем так, не обольщайся. Ты только подтолкнула их, а действовали они
самостоятельно и грамотно. Сама ведь
читала протоколы допросов, знаешь, какую работу провернули.
Мы еще помолчали, расхаживая в ожидании машины.
- Вот и хорошо, что меня не удержало проклятое письмо, и я все же встряла,
как это всегда делала, - заговорила я. - А
промолчи, прояви вежливость, еще неизвестно, чем бы дело кончилось. Хотя.., с
другой стороны, письмо меня подстегнуло...
- Что? Ты о каком письме?
- Да о том письме, которое Гражинка написала обо мне. Очень поучительное
оказалось чтение.
Анита вдруг остановилась, заставив это сделать и меня.
- О господи, разве я тебе еще не сказала?
Хотя.., на фоне таких событий... Холера! Да ведь письмо было совсем не о
тебе!
Я чуть не упала.
- Что?!
- То, что слышишь. Не о тебе.
- Так о ком же?
- О Северине. О Гражинкиной тетке. Ты не знаешь этой бабы. Она
очаровательна и совершенно невыносима. Воспитала
Гражинку по своему образу и подобию, неосознанно вырастив из нее рабыню, мягкую
и покорную. Этим и объясняются
последующие попытки девушки выработать характер и стать самостоятельной.
И все напрасно. До сих пор бедняжка ишачит на тетку, ведет всю ее
бухгалтерию, ведает администрацией и
менеджментом, на ней вся фирма.
А сама баба - как бритва, как искра, эрудированная, остроумная,
очаровательная, когда ей это нужно. И совершенно
невыносимая тиранка. Гражинка же не может освободиться от долга благодарности:
без тетки она бы погибла, тетка -
единственная родственница, причем дальняя и вовсе не была обязана заниматься
сироткой. Вот так, моя дорогая. И все у них
по-прежнему, как всегда, командует девушкой и давит на нее. А ты.., ты по
сравнению с ней.., просто ангел!
Мне пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, приходя в себя после
пережитого потрясения.
- А я-то мучилась! Значит, со мной все в порядке, раз я ангел? И нет
необходимости работать над собой, стараться
исправить деспотический характер и прочее...
Критически оглядев меня, Анита со всей серьезностью ответила:
- Если уж у тебя появились такие намерения, я бы не стала тебя
отговаривать. Поработай, постарайся... Если честно, ты
малость смахиваешь на Северину... А если я тебя правильно поняла, еще немного -
и ты бы стала вкалыват
Закладка в соц.сетях
