Жанр: Детектив
Убойная марка
... вам - совсем темно было.
Есть фонари, а как же, да света от них - что кот наплакал. А она все
надеялась, что Весека увидит, вот и прохаживалась и
приглядывалась. И ничего она не крутит, говорит, как оно на самом деле было.
И только когда Марлене в сотый раз настоятельно напомнили об
ответственности за дачу ложных показаний, она с
большой неохотой выдавила из себя, что, однако, кое-что все же видела. Человек
какой-то вышел из дома Фялковских... Нет,
как он входил - не видела, а только как выходил... И как Вероника домой
возвращалась - тоже не видела, вы говорите - после
восьми вернулась? Может, и так, но она не видела Вероники. Да по-разному можно
объяснить.
Возможно, сама пришла позже к дому Фялковских, прозевала приход Вероники. А
может, Вероника прошла в дом через
черный ход, а она, Марлена, в это время как раз перед домом прогуливалась. А тот
человек, который вышел, - что-то нес.
Торопился, чуть ли не бегом кинулся к дому Баранека, или как его там.., а потом
опять вернулся к Фялковским. Вот тогда она
видела, как он входил в дом. Раз видела - говорит, что видела, ничего не крутит
А как раз перед этим второй притащился и
тоже вошел. Сразу после этого первый выскочил и опять что-то нес, а второй
выбежал за ним, и оба в старый домишко
побежали. Она даже прошла немного вслед за ними, но боялась Весека прозевать и
сразу вернулась. Зачем ей сдались эти
двое?
Нет, конечно, еще чего! Не лезла следом за ними и вообще старалась
держаться неприметно, не попадаться им на глаза.
Почему, почему - не хотела, и все! Да не поэтому, просто Весек не любит, когда
она вот так его отлавливает, зачем ей, чтобы
другие ее видели и ему передали?
Нет, она понятия не имеет, что там было в доме Баранека или как его там...
Слышала, правда, какой-то шум. Точнее - не
могу сказать. Вроде стук, треск, или вот еще, когда тяжести по деревянному полу
волокут, на такое похоже...
И вроде бы подрались, такие звуки тоже слышались Но криков она не слышала,
нет, не кричали. Нет, точно сказать, кто
это там дрался, она не может, не разглядела этих двух. А догадываться может,
предполагать - совсем другое дело. Очень
даже ей легко предположить. А потому, что человеку на то даны глаза, чтобы
видеть. И она потом сразу сообразила, кто это
был, когда увидела Кубу, - уже потом. Очень было заметно, что он по морде
схлопотал.
На следующий день утром его увидела. А накануне у него с мордой все было в
порядке.
И если с утра такое украшение, так откуда оно, по-вашему? Где он мог
получить его, как не в том домишке?
А когда поздним вечером домой вернулась, Куба там уже был. Она не знала об
этом, он в другой комнате затаился, и она
спать легла. Но когда Антось вернулся, слышала, как он с Кубой стал
разговаривать. Нет, не прислушивалась, опять заснула.
А Весека в тот вечер так и не дождалась. Антось ее прогнал домой и выругал,
что околачивается у дома Фялковских. Еще
и Весеку грозился нажаловаться на нее, ну она и ушла домой спать.
Что там делал Антось? Ну как это что, ведь. они же насчет железок
договорились. А ей велел никому об этом не говорить,
она и не говорила.
А все из-за страха перед Весей.
Нет, она не знает, когда те двое вышли из дома Баранека и что делали потом.
Она в это время была уже на посту у дома
Фялковских, где ее увидел Антось и погнал. Да еще как злобно!
Ясно, раз она оттуда ушла, то не могла знать, что там потом происходило. А
Весека там не было, точно вам говорю, и
пусть эта лахудра не вешает тут никому лапшу на уши.
Хитом же всех этих показаний стали невероятно лживые изменения
первоначальных показаний Хани, той самой, якобы
изнасилованной. Теперь она целиком и полностью открестилась от обвинения в
изнасиловании и бросилась яростно
демонстрировать пламенную любовь к экс-насильнику... Оказывается, вечер они
провели в любви и согласии, только
продолжался он не так долго, как хотелось бы. Потом вышли из дома и расстались,
а Весек помчался к дому Фялковских.
Нет, не ошибается. Ханя в этом твердо уверена, она незаметно проследила за ним,
не устремился ли ее возлюбленный к этой
мерзавке Марленке. Нет, с Марленкой парень не встретился, но зато вошел в дом,
и, поскольку окна не были прикрыты
шторами, она могла кое-что увидеть. Ладно, конкретно: руками махали, дрались,
возможно, и тесак блеснул.
И получается, что убийцей был Веслав Копеч, и она может это подтвердить в
суде под присягой.
Грош цена была всем этим так называемым показаниям. И с фантазией у
глуповатой девки было далеко не все в порядке,
и с фактами. Она никак не укладывалась во времени, ее показания шли вразрез с
уже точно установленными показаниями
других подозреваемых. Единственным положительным моментом Хениного вранья явился
страстный взрыв неожиданной
искренности Марленки, отчаянно защищавшей своего жениха. Взрыв поистине
сенсационный.
- Езус-Мария! - простонала я. - Все врут, как нанятые, аж искры летят.
Сумеют ли следователи из всего этого выявить
правду?
Януш меня успокоил:
- Получилось так, что соседский балбес подглядывал за Весеком и Ханей почти
до десяти, никто из них не мог раньше
девяти оказаться в доме, где произошло убийство. А Завадская действительно
видела Марленку у дома Фялковских и утром
на следующий день сообщила об этом Хане. Изменить показания Ханя решила
самостоятельно, не известив подружки, и
вторично допрошенная Завадская слово в слово повторила свою первую версию:
видела их в половине девятого и видела уже
после десяти.
- Она что же, раздвоилась? Марленка здесь, а там Ханя с Весей...
- Нет, просто решила поглядеть, как Марленка, вся в нервах, носится в
поисках своего Весека. Вдоволь натешилась и
вернулась на представление, которое происходило в подвале. Там все было попрежнему,
ничего не говорило о том, что в
делах любовников происходили какие-либо изменения.
- В таком случае это опрокидывает показания Ксавуся? Можно согласиться, что
с Патриком они встретились, но кто из
них появился в доме Вероники первым, а кто вторым?
- Этого Марленка и в самом деле не могла сказать с точностью, уже совсем
стемнело, а ей, по сути, до этого не было дела.
Она лишь могла определить, что это не был ни ее брат - Антось из-за малого роста
сразу бросился бы в глаза, - ни Весек. А
остальные ее не интересовали.
- Больше всех должен знать Антось, - заявила я. - Он очень долго стоял там
дозором и все видел.
- Вот поэтому Антось сейчас и допрашивается. И болеславецкие полицейские
очень довольны, что в свое время посадили
его и держали под рукой. А вот здешние выпустили Ксавуся и теперь плюют себе в
бороду, да что поделаешь?
Ведь в их распоряжении были хотя бы законные сорок восемь часов, сами
виноваты, что не воспользовались ими
полностью. А теперь опять ищи-свищи его. Вот Патрика бы им еще заловить...
- Именно! А с ним что?
Януш уставился на коллекцию монет, словно впервые ее увидел, и почесал в
затылке.
- Холера! Совсем из головы вылетела, забыл им о ней сказать.
Я уже не сомневалась, что должна не только любить его, но и решительно
лучше кормить. Эх, почему он мне не
встретился на сколько-нибудь лет раньше?
Гражинка слабеньким голоском поинтересовалась:
- А что... А как... Что-нибудь, может, изменилось? Нет, я, видно, спятила,
не буду и надеяться...
А я совсем забыла, что она тут сидит и тоже слушает. Угрызения совести
кольнули меня. Ксавусь, правда, давал очень
запутанные показания и переврал все, что мог, да все равно было ясно, что врет,
спасая свою шкуру. В действительности все
складывалось для него хуже, независимо от того, пришел он перед Патриком или
после него. Соучастие в преступлении ему
обеспечено без всякого сомнения. Теперь многое зависело от показаний Патрика, их
отсутствие не оставляло ему никакой
надежды. Он что же, не собирается защищаться?
Янушу удалось раздобыть и принести полную копию показаний Ксавуся, так что
у нас было занятие почти на всю ночь.
Патрик совершенно добровольно явился в полицию на следующий день.
Нам сразу же сообщили о данном событии, точнее сказать, сообщили Янушу, но
это уже не имеет значения. Януш получал
стабильно и оперативно информацию о каждом сделанном Патриком заявлении,
благодаря чему я вскоре уже знала - первым
делом Патрик высветил личность Ксавуся.
Со вчерашнего вечера все силы полиции были брошены на поиски Ксавуся,
который, ясное дело, ночевал не дома, а у
какой-то очередной паненки. Патрик, однако, вычислил паненку, и Ксавуся
прихватили в девять тридцать утра, когда он как
раз покидал свое очередное убежище.
А я решила - будет утка с яблоками. Ведь уже знала, что у меня лучше всего
получается запеченная птица.
Было просто удивительно, что утка не превратилась в угольки, ведь комплект
потрясающих новостей добрался до нас
лишь поздним вечером. Комплект состоял из показаний Антося, откорректированных
показаний Ксавуся и пространных
показаний Патрика. Януш проявил чудеса расторопности и даже доставил нам
перепечатку последних. Я всегда
предпочитала записанные тексты, поскольку слухом меня природа обделила,
вознаградив зато в избытке зрением.
Гражинка приехала в шесть вечера и немного мешала мне в кухонных занятиях,
поскольку рьяно взялась за работу над
рукописью. Этим она желала продемонстрировать, что абсолютно спокойна и никакие
сердечные переживания, даже роковая
страсть к убийце, не помешают ей исполнить свой профессиональный долг Чтоб я не
сомневалась, с работой все будет в
порядке.
И только когда раскрылось, что в мое художественное произведение вставлен
почему-то кусок договора о вывозе мусора,
в котором девушка пытается упорядочить стиль и пунктуацию, Гражинка в отчаянии
капитулировала и перестала
притворяться трудоспособной, что дало мне возможность полностью предаться
кулинарным занятиям.
Надеясь на получение большого количества бумаг с интересным содержанием, я
наконец-то решила убрать со стола в
гостиной нумизматическую коллекцию, чтобы освободить место для упомянутых бумаг.
Авось как-нибудь втисну и тарелки с
угощением, предварительно разложив все распечатки.
Но вот ожидаемая информация доставлена, и я жадно накинулась на нее, не
сразу выбрав, с чего же начать.
Конкурс выиграл Патрик.
Нет, в убийстве Вероники Фялковской он не повинен. Нет, Вероника Фялковская
не была его родной теткой. Кем она ему
приходилось? Кажется, это называется двоюродная бабка, но он не уверен. Она была
теткой его матери. А вот Хенрик
Фялковский был дядей в полном смысле этого слова. Нет, он не убивал ни Хенрика
Фялковского, ни Вероники.
Да, он поддерживал с ними родственные связи, не очень регулярные и не очень
близкие, то есть довольно прохладные.
Просто из вежливости, выполняя волю своей родной бабушки, ныне покойной, не
прерывать отношения с последними
родичами, что обещал той у смертного одра. Так что он иногда посещал дом дяди
Хенрика. С дядей они еще находили какойто
общий язык, а вот с теткой отношения совершенно не складывались. Он не
выносил эту бабу, она же при его появлении
гневно фыркала и стискивала зубы. И все же он ее не убивал.
Да, он всегда знал, что остается единственным наследником дяди, Вероника
имела право распоряжаться его имуществом
лишь прижизненно. Имущества-то там было - что кот наплакал, он, Патрик, не был
последним бедняком и не особенно в
этом имуществе нуждался. Не было у него необходимости с тоской выжидать смерти
Вероники, не говоря уже о том, что по
закону убийца теряет право на наследование имущества жертвы, так что нужно быть
совсем полоумным, чтобы убивать
своего наследодателя...
Я аж подпрыгнула при этих словах. Наследодателем ведь был Хенрик, не
Вероника. А Хенрика Патрик уж точно не
убивал! Значит, он и должен получить его наследство, независимо от того, что
Веронику кто-то шлепнул. Да пусть это он
убил Веронику, пусть хоть двадцать раз ее убивал, он остается наследником и в
том случае, даже если получит пожизненный
приговор, и, значит, может продать мне болгарский блочек-105.
Видели бы вы, как при этом эгоистичном и безответственном выкрике поглядели
на меня Гражинка и Януш. Это
заставило меня опомниться. Я и опомнилась. Холера, как все же проницательна
Гражинка, написав то письмо!
Януш вежливо и холодно отреагировал:
- В принципе ты права. Давай, однако, сначала дочитаем его показания до
конца.
Я поспешила согласиться.
Да, в Болеславце Патрик бывал довольно часто, но по другим причинам и не
всегда заходил к родичам. В этом не было
особой нужды ни у них, ни у него. Последний свой визит к ним он может описать во
всех подробностях, для того,
собственно, и явился в полицию.
Он не собирается высказывать тут свое мнение о преступлении, не намерен
называть преступника. Он ограничится лишь
изложением сухих фактов - никаких собственных предположений и ощущений, никаких
выводов. Выводы пусть делают
следственные органы. Готов отвечать и на все дополнительные вопросы.
Итак, в тот знаменательный день, одиннадцатого мая, он приехал в Болеславец
где-то около полудня и сразу договорился
о встрече с пани Бирчицкой. По телефону договорился, ясное дело, и ей звонил
тоже на сотовый. Да он лишь для того и
приехал в Болеславец, чтобы увидеться с этой пани. Он знал, что пани Бирчицкая
торчит у Вероники, потому что был в курсе
дела с марками. Подъехав к дому Фялковских, он в окне кабинета пана Хенрика
увидел пани Бирчицкую. Нет, в дом он не
стал входить и вообще не показывался Веронике, не было необходимости. Он
попросту ожидал, когда выйдет пани
Бирчицкая, с которой они договорились вместе пообедать. Пани Бирчицкая вышла,
они быстро пообедали, и тут оказалось,
что у пани Бирчицкой неприятности...
Здесь старший комиссар перебил Патрика, заявив, что ему ведено рассказывать
о себе, а не о пани Бирчицкой. Тот
возразил: неприятности пани Бирчицкой тут же стали его собственными
неприятностями, так что он и говорит о себе.
Похоже, именно они оказали влияние на развитие всех последующих событий, но
это уж пусть судит следователь. Такая
вот деталь: у пани Бирчицкой закончилась в фотоаппарате пленка, а она очень
хотела забрать в Дрезден фотографии с этой
пленки, поэтому он вынул пленку и обещал еще в этот же день вернуться к ней с
фотографиями. Он хотел было сразу
вставить в фотоаппарат новую кассету, но чистой у пани Бирчицкой не оказалось,
так что он должен был еще и новую
кассету купить.
Выключив магнитофон и отложив страницу (я слушала и читала одновременно), с
гневным упреком взглянула на
Гражинку.
- Ну, знаешь... И ты мне об этом даже словечка не промолвила!
- А какое это имеет значение? - сразу вздрючилась Гражинка. - Ну аппарат,
ну кончилась пленка...
- Но тебе хотелось получить фотографии?
Хотелось?
- А что здесь такого? Фотографии делались специально для Лидии, и я хотела
ей их привезти.
- И ни слова!
Януш осуждающе добавил:
- Вот так бывает, когда свидетеля просят рассказать со всеми подробностями,
причем не решать самому, какая
подробность имеет значение, а о какой мелочи можно и не упоминать. Никак люди не
поймут, что важна любая малость.
- Интересно, что ты там еще скрыла...
- О боже! - вскричала пристыженная Гражинка и схватила очередную страницу
показаний Патрика.
Подозреваемый знал Болеславец, но поверхностно. И уж совсем не был знаком с
его жителями. Он никак не ожидал
встретиться с фотографическими трудностями. В одном бюро обслуживания не
оказалось пленки для аппарата Гражинки.
Другое фотоателье оказалось закрытым по случаю канализационной аварии, надпись
на двери огромными буквами ПРОСИМ
КЛИЕНТОВ ИЗВИНИТЬ уже издали бросалась в глаза. Оставался третий фотограф, а
поскольку время поджимало, Патрику
пришлось приложить немало усилий, чтобы пленку проявили и сразу отпечатали. С
пани Бирчицкой они договорились
встретиться в половине восьмого, фотограф все копался и копался, и в результате
молодой человек опоздал на свидание.
Он знал, где проживали родственники девушки, у которых она остановилась,
знал адрес ее кузины и решил ехать прямо
туда, но по дороге свернул к Фялковским. Во сколько это было? Без нескольких
минут восемь. Патрик немного удивился,
увидев у дома Антония Габрыся, но не придал этому значения и поспешил к дому
кузины пани Бирчицкой. И там он вдруг
заколебался, заходить ли к родственникам пани Бирчицкой. Почему засомневался? Вы
же просили говорить только о фактах,
не останавливаясь на чувствах и домыслах. В данном случае факт лишь один -
засомневался, а причины кроются в сфере
чувств, в данном случае - его чувств к пани Бирчицкой, и это никого не должно
касаться. Может, не хотел быть излишне
навязчивым. А может, просто не было желания при посторонних объяснять причины
своего опоздания и извиняться.
Как долго он колебался? На часы не смотрел, но как минимум полчаса. И тут
ему вдруг вспомнился Антоний Габрысь у
дома Фялковских, и подумалось: интересно, чего он там околачивался? Возможно,
вдруг шевельнулось какое-то
предчувствие, но не будем о метафизике, а факт такой: Патрик перестал
сомневаться, отказался от визита к родственникам
девушки и вернулся к дому тетки.
Габрысь там по-прежнему был, мелькнул раз, Другой, вроде бы обходил дом
кругом. Патрика заинтересовало поведение
парня. Машину он оставил не у входа, поскольку по-прежнему не хотел показываться
Веронике, а несколько в стороне, и
бесшумно подошел к дому. Подождав немного, он, по примеру Габрыся, обошел дом
кругом и увидел, как из него выходит
какой-то человек и что-то несет. И очень торопится.
Вскоре он вернулся и опять вошел в дом. Поскольку тетки Патрик нигде не
видел и не слышал, такое таскание тяжестей
показалось ему подозрительным. Тетку он знал, и такое поведение неизвестного
как-то совсем не вязалось с ее характером.
Странно... И Патрик решил войти в дом. Задняя дверь оказалась незапертой, и это
тоже было странно и никак не походило на
обычаи тетки. Вообще, все было каким-то нетипичным. Вероника, как правило,
впускала людей в дом только через парадную
дверь, задней же пользовалась исключительно в собственных нуждах.
Войдя, Патрик увидел незнакомого мужчину, который как раз шел по
коридорчику к задней двери, сгибаясь под тяжестью
ноши. В ноше Патрик с первого взгляда распознал дядину нумизматическую
коллекцию, которую дядя ему неоднократно
показывал, потому он ее сразу узнал.
Тут Патрик должен дать пояснение. Свою коллекцию дядя держал не в
нумизматических кляссерах, а в специальных
подносиках с углублениями для монет, которые обычно бывают выставлены в музеях.
Аккуратно сложенные один на другом,
эти подносики заполняли железные ящики, большие и тяжелые, страшно тяжелые.
Поступал он так из соображений
безопасности - как-то сам об этом сказал. В случае чего ценности и в огне не
погибнут, и не каждый вор в состоянии унести
такую тяжесть. Ящики запирались на замки, так что для грабителя двойная
сложность - открыть не откроет, а выносить
замучается, дотащить до двери один ящик и то проблема. Так говорил дядя. Ну а
тут вор, сгибаясь от тяжести, нес только
содержимое, то есть подносики с монетами, без ящиков.
Убеждение, что я стал свидетелем кражи, продолжал Патрик, трудно отнести к
области чувств или рассуждений. Все было
ясно как божий день. Ситуация, атмосфера, поведение грабителя, напарник у дома -
все говорило об этом.
Патрик понял, что ворюга тащит вторую половину коллекции, первую он вынес
несколько минут назад на глазах Патрика.
Мириться с кражей Патрик не собирался. Он не знал, где была хозяйка, почему
не реагировала. Он просто не думал об
этом, а стал действовать.
Еще подробнее? Ладно, если это возможно.
Войдя в дом и услышав какой-то шум, Патрик остановился и сделал шаг в
сторону и поэтому оказался несколько в
стороне от вора. В коридоре было темно - Вероника из экономии всегда
пользовалась самыми маленькими лампочками,
какие только имелись в продаже. Видел его грабитель или нет - Патрик не знал.
Может, не заметил, а может, увидел и
испугался. Факт остается фактом - вылетел из дома как пробка и помчался изо всех
сил. Патрик ринулся следом.
Нет, он не видел трупа Вероники. Тогда еще не видел. Минутку, не мешайте,
он рассказывает по порядку, не сбивайте. В
коридоре он ничего не видел. Видел только в глубине приоткрытую дверь в кабинет,
свет оттуда позволил разглядеть то
немногое, о чем он уже сказал. Да нет же, больше ничего не видел, поймите, не
было времени приглядываться, он сразу
бросился в погоню за вором. И себя не помнил от злости.
Ладно, пояснит. Дело в том, что нумизматическая коллекция была завещана
дядей ему и, по правде говоря, это была
единственная ценная для него вещь из всего дядюшкиного наследия.
И единственная, на которую Вероника не имела никакого права. На коллекцию
не распространялось пожизненное право
Вероники, как на все остальное дядино имущество.
Не знаю, прочитали ли вы, панове следователи, внимательно завещание Хенрика
Фялковского, но по этому завещанию
коллекция должна была сразу перейти к нему, Патрику. Дядя опасался, что его
сестра вместе с остальным имуществом
разбазарит, погубит и эту ценную коллекцию, которую он собирал с такой любовью.
Поэтому в завещании он особо оговорил
данный пункт.
Да, он заговорил раз с теткой об этой коллекции, вскоре после смерти
дядюшки...
Нет, на похоронах дяди он не был, даже не знал, что тот умер. В это время
он находился в Вене и о его смерти узнал лишь
по возвращении, недели через две. Тетка отказалась отдать коллекцию, закатила
скандал и выгнала его из дому, вот почему
он так долго там не показывался. И не стал больше заговаривать о монетах, бог с
ними. Он уже понял, что иначе как через
суд ничего не получит, а судиться не хотелось. Однако он все время внимательно,
разными путями следил за действиями
тетки, распродававшей направо и налево имущество брата, и понял, что она не
трогала ни книжек, ни марок, ни коллекции
старинных монет. Наверное, помнила запрет покойного брата и боялась транжирить
дорогие ему вещи.
Откуда он об этом знал? Немного сам прослеживал, а по большей части
расспрашивал местных жителей. В том числе и
некоего Веслава Копеча, который приобрел у Вероники много барахла. Среди барахла
оказались и старинные каминные
щипцы, серебряные, почерневшие от времени и искореженные. Он сам сообщил
Веславу, что тот явился обладателем
драгоценного металла, что весьма способствовало установлению между ними добрых
отношений.
Нет, Веронику не просветил насчет серебра.
Появилась мысль сказать тетке об этом, но та захлопнула у него перед носом
дверь и не впустила в дом. Ну так пусть ей
же будет хуже! Больше он таких попыток не предпринимал.
Нет, и мысли не было украсть свою собственную нумизматическую коллекцию.
Прожил без нее столько лет, мог и еще
подождать. Однако это вовсе не означало, что он легко примирился бы с ее
исчезновением, вовсе нет, он желал ее получить и
не хотел выпускать из рук. Вот почему не раздумывая бросился следом за вором.
Так же, с разбегу, влетел вслед за вором в пустой полуразвалившийся
домишко. Да, это был дом Баранека, или как там
его... Незнакомый тип в судорожной спешке вытряхивал монеты с подносиков в
большой мешок из фольги, Патрик
попытался ему помешать. Каким образом? Да очень просто - дал в зубы, тот так и
покатился.
Завязалась драка. Патрик очень хотел узнать, кто же грабитель, хорошенько
разглядеть его и, может, какой-либо документ
вырвать из кармана.
Грабитель, однако, увернулся и сбежал, воспользовавшись первой же
представившейся возможностью.
Патрик не стал его преследовать, надо было заняться коллекцией. Драгоценная
старинная мелочь в беспорядке валялась
на полу. Часть подносиков удалось собрать столбиком и кое-как связать ремнем,
остальное Патрик сгреб в кучу и ссыпал в
подвернувшийся рваный мешок. Потом все это с трудом вынес из дома... Свет?
Какой-то был, он не обратил внимания.
Вроде бы под самым потолком горела жалкая лампочка.
Во всяком случае, света было достаточно. Нет, он не выключал свет, вышел,
оставив в доме все как было.
Куда же он направился? Ясное дело, в дом Фялковских. Он же говорил, что не
собирался красть собственную коллекцию,
просто хотел вернуть ее на место и ткнуть Веронике под нос, дескать, вот как она
сторожит доверенное ей добро. Хотел
увидеть собственными глазами ее реакцию. А ведь он когда еще хотел ее
предупредить... А потом элементарно взять в
охапку свое добро и демонстративно вынести, оставив эту дуру с разинутым ртом.
В дом Фялковских он вошел со своей тяжелой ношей через незапертую заднюю
дверь. Однако, сделав по темному
коридору несколько шагов, увидел Веронику. Она лежала у входа в кабинет с
разбитой головой. Да нет, он не потерял
сознания от страха, но был потрясен, конечно. Тем не менее, осторожно положив на
пол свою ношу, проверил состояние
тетки. Хотел убедиться, жива ли та. Да, прикоснулся к ней, даже пульс пощупал,
хотя издали было видно, что не стоит и
щупать...
Естественно, теперь его спросят, почему он ушел, вместо того чтобы
позвонить в полицию и вызвать скорую помощь. А
раз так, то отвечает.
Скорую помощь беспокоить не имело смысла, а что касается полиции... Стоя
над трупом тетки, он уже не сомневался, что
будет первым подозреваемым, это точно, как в банке. Он - законный наследник,
коллекция обильно изукрашена отпечатками
его пальцев... Об отношениях племянника и тетки знали все... Алиби у него нет...
Он может до посинения рассказывать о том,
что увидел в доме Фялковских, полиции на это наплевать. Полиция просто
обрадуется, что у нее появился главный
подозреваемый, и палец о палец не стукнет, чтобы проверить все досконально. Вот
он, виновник, все ясно как на ладони. А
что сам явился, так это для смягчения своей вины.
И он понял: если он сам не найдет убийцу, у которого отобрал свое добро,
если сам не притиснет к стенке Габрыся,
который, теперь это ясно, действовал с вором заодно, обеспечивая безопасность
снаружи, если вообще сам во всем не
разберется - он пропал. Пришьют ему убийство тетки и глазом не моргнут. И если
его теперь посадят за решетку (а
...Закладка в соц.сетях
