Жанр: Детектив
Клин
.... - Откуда
мне знать, что я здесь замерял три
месяца назад.
- Но ты же что-то имел в виду?
- Ну имел, только что?
- Может, забыл дорисовать?
- Постой-ка... Сейчас соображу, достань поперечник...
Поглощенные реконструкцией авторской задумки и творческого ее воплощения,
мы не обращали внимания на
Весе, который тем временем встал из-за стола, подошел к телефону, набрал номер и
попросил дать ему какой-то
внутренний. Я расстелила поперечник.
- Есть! - обрадовался Януш. - Канализационный водосборник!
- Точно, в поперечном он внесен, а в продольном нет. Забыл. Обычно бывает
наоборот, чертеж сделан, а размеры не
проставлены.
- Такой уж я оригинал. Вот ты и доделай.
Весе между тем вышел на связь и попросил кого-то к телефону. С недосыпу
реакция у меня оказалась замедленной,
и потому фамилию, которую он назвал, я пропустила в первую минуту мимо ушей. А
когда, позабыв про водосборник,
взвилась со стула, было уже поздно.
- Весе, побойся бога! Что ты задумал?
- Хочу спросить, почем будут эти болгарские помидоры, - вежливо разъяснил
мне Весе, прикрывая трубку, и сразу
же ладонь убрал. Видимо, на другом конце провода уже отозвались. Я жутко
растерялась и не могла сообразить, как спасти
положение. Вот беда, взбрело же ему в голову приставать к невинному человеку!..
- Весе, это не тот! - наконец взмолилась я. - Оставь его в покое! Он на
меня снова взъестся!
- Прошу меня извинить, - сказал Весе в трубку, озадаченно на меня косясь.
- Вы не скажете, почем будут эти
болгарские помидоры?
Я рвала на себе волосы и проделывала перед ним разные другие
пантомимические движения, имеющие целью
показать, сколь трагическую он совершает ошибку. Подать голос я боялась - меня
могли услышать. Телефон у нас работал
на редкость исправно. Весе отвел трубку от уха, и мы оба услышали ответ:
- По два злотых двадцать грошей...
- За кило?
- Нет, за дюжину.
- О, так дешево!
- Могло быть и дешевле, верно?
- А когда поступят?
- Недели через две-три.
- А то я, понимаете ли, переживаю, как бы не сгнили...
- Не переживайте. Они в холодильниках. Бог весть какими еще глупостями
они бы обменялись, если бы Весе не
смутила моя реакция, - сбитый с толку, он сократил свой допрос до минимума.
- Премного вам обязан, - вежливо и с большим чувством сказал он.
- Всегда к вашим услугам.
Весе положил трубку, благодаря чему я наконец смогла принять нормальную
стойку и слегка остыть.
- Поразительно, - недоумевала я. - Он должен был закатить скандал.
- С какой стати? Он ведь меня с тобой не связывает. А вообще как тебя
понимать? Что значит "не тот"?
- Я тебе разве не говорила? Мы с ним столкнулись случайно в "Бристоле".
Оказалось, не тот. Я преследовала
невинного агнца.
- Но ведь это он оскорблял тебя по телефону?
- Да, но меня интересует совсем другой... Я объяснила Весе в деталях
прискорбное недоразумение. Он слушал и
неодобрительно качал головой.
- Я уже во всяких твоих субчиках запутался. Лично мне не нравится
скандалист. А которого из них зовут Януш?
- Подозреваю, что обоих. Этого точно, а того наверное. Вообще Янушей
развелось как собак нерезаных.
- Вот именно, - с горечью подхватил Януш. - Я, пожалуй, сменю себе имя.
Тот твой, из Лодзи, тоже Януш?
- Ага. Преследует меня это имя, хоть плачь.
- Я бы с удовольствием с ним повидался, - сказал Весе раздумчиво.
- С которым?
- Со скандалистом. Позвонить, что ли, и предложить встретиться?
- Бить будешь? Когда хватился! Все уже быльем поросло. И вообще я не хочу
с ним связываться. Его личность
меня не вдохновляет.
Уверенности в том, что Весе образумился, у меня не было, как бы теперь
еще и он не натворил глупостей,
расхлебывать-то придется мне! Вот уж не было печали, и так на меня все шишки
валятся, белый свет не мил, даже
собственная персона ничего, кроме раздражения, не вызывает...
Видно, не судил мне бог дописать треклятую статью в тиши и спокойствии.
Сразу же по возвращении домой я
создала себе рабочую обстановку, вознамерившись целиком отдаться творчеству.
Окно стояло распахнутым по причине
внезапного и бурного наступления весны. И вот в это самое окно врывался
странный, раздражающий своей монотонностью
звук. Что-то где-то пыхтело: "пффф.., пффф..." - переходя в сочный рык,
разносящийся далеко окрест. Сил моих больше не
было, я встала и подошла к окну. Напротив на балконе какая-то баба набирала в
рот воды и могучим фонтаном прыскала на
свой цветник.
Казалось бы, балкон являет собой физический объект, ограниченный в
пространстве. Как бы не так - балкон этой
поливальщицы, засаженный цветочками, судя по продолжительности действа, тянулся
в бесконечность. Все-таки запрет на
владение огнестрельным оружием имеет свой глубокий смысл...
Я попыталась воздействовать на свою мучительницу устрашающим взглядом, но
меня оторвал от гипнотического
сеанса звонок. Подходя к телефону, я была уже на точке кипения. Кто бы ни
звонил, чума на его голову! Значит, судьба к
нему неблагосклонна, а я лишь слепое ее орудие.
- Слушаю, - процедила я.
- Четыре сорок девять восемьдесят один?
- Да!
- Операция "Скорбут"...
Несмотря на дикое раздражение, я сразу усекла, что голос на этот раз
совсем другой. При мысли о том, что
полстолицы решило изводить меня припурочными розыгрышами, я окончательно
вскипела и оттого стала олицетворением
любезности.
- Что означают эти шутки? - спросила я строгим, но исключительно вежливым
тоном.
- Какие шутки, это не их вина! - обеспокоенно вскричал голос. - Подвела
синхронизация, почему никто не
принимал сигналов?
Честно говоря, озадачил он меня до крайности. Нерастраченная злость
делала мои реакции не совсем
нормальными, и вместо того чтобы объяснить ошибку, я снова ввязалась в диалог.
- Ясно почему! Значит, не правильно подобраны позиции, - сварливо сказала
я. Слово "сигналы" ассоциировалось у
меня с пусканием зайчиков, и в моем воображении возник некто с зеркальцем в
руках - он пускает зайчиков на местности,
заслоненной холмом, оттого их и не видно.
- Может, и так, - с сомнением протянул голос. - Следующим будет район сто
два, К-2 и К-4. Завтра, в двадцать три
ноль-ноль. Конец связи.
Ошеломленная не меньше, чем в прошлый раз, я хотела было спросить, как
это можно пускать зайчиков в двадцать
три ноль-ноль, но он уже отключился. Оставалось только тупо таращиться на
безмолвствующую в руке трубку. О чем он,
говорил? К-2 и К-4 - это дома из железобетона; воруют стройматериалы, что ли?
Странный разговор немного меня развлек, баба на балконе перестала наконец
плеваться, и я снова уселась за
статью. Дошла до половины, когда телефон опять затренькал. Я подняла трубку не
без азарта, у меня уже сложилось
суеверное представление, что усиленные мои размышления о домах культуры
притягивают ко мне некие
сверхъестественные силы, как громоотвод притягивает молнии.
- Это ты? - спросила моя верная, незаменимая приятельница Янка и сразу же
таинственно доложила:
- Видела твоего друга.
- Какого друга?
- Или врага, - уступчиво поправилась Янка. - Смертельного твоего врага.
- Какого еще врага?!
- Врага с собакой!
- Мать честная!
Вздумалось же сегодня всем как по заказу морочить мне голову этим
человеком. Сначала Весе, теперь Янка... Чтоб
им пусто было! Однако не худо бы узнать подробности.
- Ты хотела сказать - мою жертву? - с нажимом уточнила я.
- Жертву так жертву, хотя я что-то не слышала, чтобы жертвы так
обращались со своими палачами. По мне, так он
сущий враг!
- Пусть будет враг. Где ты его видела?
- На лестнице.
- А нельзя ли поточней? На какой лестнице? Пожарной?
- Нет, на его лестнице. Он ведь живет на Старом Мясте? Верно? Бьюсь об
заклад, это он!
- Во-первых, с чего ты взяла? А во-вторых, как тебя занесло на его
лестницу?
- Я была у Маньки, ну знаешь ее, моя товарка, забежала к ней в рабочее
время. Она там живет, на Старувке. Стою,
понимаешь, под дверью, звоню-звоню. Мертвая тишина, звони хоть до конца света.
Слышу - чьи-то шаги на лестнице, вот
было бы здорово, думаю, если б это оказался он. Оборачиваюсь, смотрю - точно он!
- Почему ты так решила?
- Узнала по твоим описаниям. Брюнет, ростом два метра, волосы зализанные.
Ведь зализанные?
- Да, назад, без пробора.
- Вот-вот! Возраст тот же, а главное - собака! Большая черная зверюга!
Господи, какая она громадная!
- Еще подрастет. Порода такая, я же тебе говорила. И что дальше?
- А ничего, он спускался себе по лестнице со своей псиной. Мне что - я
повернулась и уставилась во все глаза.
- А он тебя заметил?
- Не слепой же. Конечно, заметил, даже внизу оглянулся, а я все
таращилась. Могу сразу сказать, он мне не
понравился!
- Ну и зря! - разозлилась я - враг или не враг, но если у меня с ним чтото
было, значит, он того стоит. - Почему не
понравился?
- Потому что вид у него был как раз тот самый, - со значением произнесла
Янка.
Я поняла ее с полуслова. Годы дружбы бесследно не проходят. Пришлось
попридержать свое возмущение.
- Ты так считаешь?
- Типичное, понимаешь, выражение лица... И пес мне не понравился. Под
стать хозяину. Такой же вальяжный,
надутый, словом, важная шишка. И тоже без чувства юмора, уверяю тебя: у них у
обоих с юмором плоховато.
- Не может быть. Он неоднократно его проявлял.
- Проявлял или имел?
- Ну ладно, что дальше?
- Я перестала звонить - потом оказалось, Маньки дома не было - и сошла за
ним вниз. Не сразу - сразу не решилась.
Видела их уже издали, оба шли такие представительные... Вообще по виду он
типичный хладнокровный педант.
- Вполне возможно. Скандалил довольно хладнокровно... Что еще?
- Ничего. Мало тебе?
- Как?! И ты его просто так отпустила? Надо было подойти и попросить пять
злотых. С Коперником. Лишний раз
подкрепила бы его мнение о слабом поле.
- Не пришло, понимаешь, в голову, от неожиданности реакция подвела. А
вообще я рада, что поглядела на него.
Ага, наконец сообразила, что мне в нем не понравилось больше всего. Это его
отношение к женщинам у него на лице
прямо-таки написано.
- Да пусть хоть каленым железом выжжено. Слышать о нем не могу! Вот уж
попала впросак, такого со мной еще
не бывало!
- Хотела бы я знать, почему он потом снова...
- В отличие от тебя я ничего о нем знать не хочу. Думаю, мы с ним в этом
смысле квиты. Два сапога пара, оба
дурака сваляли...
- Тут я спорить не буду...
Закончив наш разговор, я предприняла слабую попытку разделаться со
статьей. Дома культуры внушали мне все
большее отвращение..
Телефон зазвонил, когда я подбиралась к концу.
- Слушаю, - буркнула я недовольно.
- Алло, на связи Скорбут. Операция сегодня, в двадцать три тридцать...
Черт подери, опять сбили с толку. Ну чего этим людям неймется, и вообще,
сколько их? Снова другой голос, такое
ощущение, что полгорода дурью мается.
- Ведь назначили на завтра, на двадцать три ноль-ноль, - с досадой
сказала я.
- Срок ускорен, завтра будет поздно. В остальном без изменений.
- Где это видано, переносить в последнюю минуту! - возмутилась я. Хотела
еще добавить, что такие игры не по
мне, да вовремя вспомнила, что я тут сбоку припека, пусть себе меняют сроки,
пусть хоть застрелятся со своей галиматьей.
- Так надо. Лучше действовать внезапно, - нетерпеливо объяснил мой
собеседник и отключился.
Я не стала отвлекаться на загадку телефонных звонков, а сразу же
вернулась к статье, чтоб не утерять нить
рассуждений. В час ночи поставила последнюю точку и тотчас улеглась спать.
Телефон вырвал меня из объятий Морфея в полтретьего. Я сонно потянулась к
трубке.
- Слушаю...
- Скорбут, Скорбут..
Голос был очень нервный. Ну нет, хорошего понемногу. Я очень люблю шутки,
но не в такое же время, чувство
юмора посреди ночи мне отказывает.
- Ничего не выйдет, - отрезала я, имея в виду, что не намерена играть в
их игры, да еще по ночам, и собралась
швырнуть трубку на рычаг, но поскольку со сна движения у меня были замедленными,
то успела услышать ответ, от
которого оторопела:
- Есть! Немедленно спускаемся! - с готовностью и явным облечением объявил
нервный голос и отключился
раньше меня.
Только сейчас я в полной мере осознала необычность этих звонков. В
растерянности положила трубку и откинулась
на подушку, окончательно проснувшись. Смотрела в темноту широко раскрытыми
глазами и чувствовала, как сердце
начинает колотиться в сладкой тревоге.
Тут-то у меня впервые возникло подозрение, что это не просто ошибка.
Просто ошибиться можно раз, ну два, здесь
же звонят регулярно, еще и называя номер, который числится и числился моим с
незапамятных времен. Глупая шутка?
Исключено. Сколько же это людей должно в ней участвовать, да и кого потянет на
розыгрыш в три часа ночи? А голоса,
интонации?.. Профессиональных актеров, что ли, они там набрали? И кто набрал?
Нет, на злостные шутки явно не похоже.
И вдруг я чуть не ахнула - со всей ясностью дошло наконец, что дело
нечисто. Спускаются... Немедленно
спускаются... О ужас, целая шайка, что ли? А этот Скорбут... Стоп, это же
опознавательный пароль банды, планирующей
какой-то налет! Они общаются по телефону с помощью шифра!
Ну ладно, банда бандой, но при чем тут я, какого беса я сюда встряла?
Чего они ко мне лезут? Никогда в жизни у
меня не было никаких точек соприкосновения с преступным миром, да и мои знакомые
не имеют чести вращаться в таких
кругах. С какой стати они почтили меня своим вниманием? Спускаются... Откуда,
черт подери, они спускаются? С
лестницы? Судя по нервному голосу того бандита, у них там что-то не заладилось,
случился какой-то прокол...
Ну нет, все это чересчур заманчиво, чтобы оказаться всамделишным. Сколько
себя помню, я всегда мечтала
влипнуть в какую-нибудь необыкновенную, авантюрную историю, но чтобы так уж
повезло?! Ишь чего захотела - чуда, да
еще в собственных четырех стенах! Тут тебе не костел в Новолипках!
Томясь надеждой и сомнениями, я стала лихорадочно прикидывать, как им
попал в руки мой телефон и почему они
отличили именно меня. Чем я лучше других?
Слабый проблеск мелькнул в голове и тут же угас. Неуловимая, смутная
мысль о чем-то чрезвычайно важном, что
я непременно должна знать и что могло их вывести на мой телефон. Там-то и зарыта
собака, вот только где - там? Где?!
Пытаясь поймать ускользающую ниточку, я отвлеклась от самой банды и
загадочной ее деятельности, впрочем,
мысли мои все равно расплывались, и я снова уснула, ничего интересного не
придумав. Вернулась я к своим
размышлениям лишь наутро, уже по дороге на работу. Утро вечера, как известно,
мудренее. С глубоким прискорбием я
вынуждена была признать, что увлекательная бандитская афера - не что иное, как
плод моих пустых мечтаний, а
телефонные звонки - месть моей жертвы за перенесенные преследования и заодно за
болгарские помидоры. Скорей всего,
это он натравил на меня всех своих коллег, благо уж им-то сноровки в голосовых
модуляциях не занимать.
Статья была, слава богу, готова, оставалось только подобрать
иллюстративный материал. День стоял солнечный,
Весенний, и я выбралась в родимую свою редакцию кружным путем. Впрочем, если почестному,
когда бы меня в ту
сторону судьба ни заносила, ноги сами вели к гостинице "Варшава". Без всякой
надежды, без повода, вели - и все тут.
По дороге я размышляла о таинственных звонках. Странные позывные
"Скорбут, Скорбут" не давали мне покоя. Я
перебирала в голове самые разные догадки и так увлеклась, что лишь в последний
момент заметила идущего мне навстречу
долговязого субъекта. Узнала я его мигом, хотя видела лишь однажды, тогда в
"Бристоле", и, если бы не шедшая рядом с
ним женщина, непременно бы поздоровалась.
Заметив их слишком поздно, я не успела рассмотреть спутницу. А жаль, имею
законное право знать, как выглядит
дамочка, чьей соперницей мне довелось прослыть. Проморгав такую возможность, я
вздохнула и вернулась к своим
захватывающим думам о Скорбуте.
Фотографии в редакции удалось подобрать очень быстро, и уже через полчаса
я переступила порог своего бюро.
Весе, Януш и Витольд, дремотно безмолвствуя, корпели кто над чем - сонное
царство, да и только. Я уселась за стол и без
всякого энтузиазма взялась за проект. Весе зевнул во всю глотку и отрешенно
уставился на радиотранслятор.
- Что-то скучно сегодня... - протянул он. - Может, позвонить скандалисту?
- Не утруждай себя, - холодно разъяснила я. - Его там нет, только что
повстречался мне на улице.
- Но я слышал его пару минут назад, - запротестовал Весе.
- Значит, в записи, чудес не бывает, люди не раздваиваются.
Сказала - и встрепенулась. Стоп, когда его Янка видела на лестнице?
Вчера? А когда Весе пытал его насчет
болгарских помидоров?
- Весе, - заерзала я, - когда ты ему звонил? Вчера ведь?
Весе вскинул на меня мутный взор.
- Вчера, как сейчас помню. Перед тем как закончил макет, а потом расколол
под ним стекло. А что?
- Ничего, - озадаченно пробормотала я и стала усиленно соображать. Вчера
Весе с ним беседовал, и вчера же Янка
видела его в натуре. Беседовал где-то в четверть первого. А когда Янка на него
глазела?
Я рванулась к телефону.
- Во сколько ты его видела на лестнице? - спросила я безо всяких
вступлений, потому что на ее сообразительность
могла полагаться как на свою собственную. - Это ведь было вчера?
- А в чем дело? - поинтересовалась Янка.
- Еще не знаю. Ну? Когда это было?
- Сейчас, погоди, дай бог памяти... Вчера-то уж точно, а во сколько?..
Вышла я с работы в десять, потом заглянула в
Дом культуры, потом не помню, но оттуда вернулась в час. Значит, в полпервого
или чуть раньше.
Несмотря на сонную одурь, голова у меня сработала молниеносно. Я надолго
умолкла, чем наконец Янку
обеспокоила.
- Алло, что стряслось? Ты там умерла? Не молчи, не заставляй меня
нервничать!
- Погоди, - отозвалась я, - дай возьму сигарету. Запасись терпением,
сейчас будем сопоставлять словесные
портреты. Прими к сведению, что в полпервого Весе мило беседовал с ним по
телефону.
- Из дому?
- Нет, с работы. Отсюда - Как "отсюда"? Ах, Весе! Я спрашиваю про того
типа.
- Из студии.
- Как это?
- А так. Весе звонил ему на студию.
- И он гам был?!
- В том-то и дело. Я сама, собственными ушами слышала. Что-что, а этот
голос я узнаю среди тыщи.
- Не понимаю. Ты собственными ушами слышала, а я собственными глазами его
видела, только на другом конце
города. Успел доехать?
- Исключено. От Мокотова на Старое Място за пять минут, а потом еще
подняться на третий этаж и выйти с
собакой, чтобы столкнуться с тобой на лестнице?..
- Тогда, значит, раздвоился?
- Вот я и думаю, кого ты могла видеть... Теперь Янка надолго умолкла.
- Не молчи, черт тебя дери, гони подробности, как он выглядел?
В течение нескольких минут мы занимались подробнейшей идентификацией. Да
толку-то, о стопроцентной
гарантии и речи не было.
- Нет ли у него чего-нибудь неповторимого? Особых примет?
- Есть, - мрачно сказала я. - Серый пиджак с кожаным воротничком.
Неповторимый, один такой на всю Варшаву!
И два метра росту.
- Застрелись ты с этими метрами. О боже, знать бы, как дело обернется, уж
как-нибудь раздела б его до пиджака. И
плевать на репутацию нашего пола!
- А потом бы оказалось, что обесчестила невинного человека. Нет, я уже
однажды села в лужу, больше в такие игры
не играю. Пускай себе разгуливает по своим ступенькам сверху вниз и снизу вверх
хоть до Судного дня. Я умываю руки!
- Не выводи меня из себя. У тебя что, упадок духа?
- Хуже. Жизнь уже из-за этой истории не мила. Прогрессирующая депрессия.
Да и в конце концов, есть дела
поинтересней.
- Какие, Скорбут?
- Он самый. С ним уж точно с тоски не помрешь. Одна надежда на него,
может, вылечит от хандры.
Несмотря на такое категорическое заявление, толика любопытства у меня к
пресловутому субъекту сохранилась.
Кто бы мог подумать, что в Варшаве столько одинаковых долговязых и чернявых
мужчин, да еще и с черными собаками!
Что за урожай на черных псин! Но не ворошить же мне погребенную тайну заново,
когда я столько трудов приложила,
чтобы навсегда вычеркнуть ее из памяти, разувериться в существовании этого
человека, списать его в область предании и
легенд...
Статья о домах культуры нуждалась еще в перепечатке. Проклятый долг
тянулся за мной как гиря на ноге, и не
предвиделось иного способа избавиться от проклятия, как только дописать свой
опус и немедленно сбыть с рук. Телефон
зазвонил, когда я добралась до четвертой страницы.
- Слушаю...
- Алло, Скорбут! Скорбут!
Ну Скорбут, чего же еще? Я бы скорей удивилась, если бы меня оставили в
покое. В преддверии финала
литературной моей голгофы самочувствие у меня значительно улучшилось, а вместе с
тем заметно прибавилось и ясности
ума. Что бы там за этим Скорбутом ни стояло, а из рук я его не выпущу, пока не
разберусь, что к чему. Не мешало бы
перехватить инициативу.
- По какому номеру звоните? - сурово спросила я.
- Четыре сорок девять восемьдесят один.
- Слушаю вас.
- Район сто два сгорел. К-2 выпал из игры.
- А К-4? - спросила я во внезапном озарении.
- В порядке, действует. А-Х и В-2 - в районе сто один. Приступаем в час
ноль-ноль. Какие будут указания?
- Никаких, - честно призналась я, потому как их у меня действительно не
было. Хотела, правда, предложить, чтобы
в тот сгоревший район вызвали пожарную команду, но не успела. Мой конфидент
отключился.
В полном недоумении я снова уселась за стол и закурила. Не будь я
обременена неизбывным долгом, не
раздумывая встряла бы в загадочную аферу. Вообще-то писать статьи мне нравится,
но на сей раз милое сердцу занятие
превратилось в адскую муку. Надо срочно закругляться, я уже не то что
действовать - думать не в состоянии. Не статья, а
наваждение, заполняет вокруг меня все жизненное пространство, дышать свободно не
дает, парализовала всю мою волю.
Без нее я бы уже составила план действий, а потом, засучив рукава.., гм,
наломала бы дров - для чего-нибудь толкового у
меня слишком мало информации. Но до действий, слава богу, пока еще не дошло;
пока еще я, отстучав на машинке
очередную фразу, надолго погружалась в очередные догадки, что губительно
сказывалось как на фразах, так и на догадках.
Смысла во всей этой фантасмагории ни на грош. Банда преступников обрывает
мне провода, навязывает сведения о
какой-то дурацкой операции и требует указаний. Не иначе я удостоилась большой
чести - заделалась у них атаманшей.
Операция, конечно, нелегальная, никакое легальное учреждение не будет
действовать столь глупо.
"...художественные коллективы занимаются преступной деятельностью". Тут я
опомнилась, забила иксами
"преступной" и стала печатать дальше, одновременно пытаясь мыслить логически.
Что он имел в виду, сказав
"спускаемся"? Откуда можно спуститься, учитывая, что дело происходит в Варшаве?
С корабля? Отпадает, еще не сезон,
горных вершин в Варшаве не имеется. Лестниц, конечно, навалом, могли спускаться,
например, с какого-нибудь чердака,
где они укрывались. "...раздвижные стенки расширяют возможности синхронизации
помещений..."
Какая, к лешему, "синхронизация", тут должно стоять "использование". Или
я отказываюсь от одного из двух
занятий, или у меня сейчас ум за разум зайдет. Подумав, я отказалась от
перепечатки. Дело такое, что не терпит
отлагательств. Хватит с меня одной неразгаданной загадки, другой я не переживу.
Да и чем черт не шутит, а вдруг повезет -
раскрою преступление века и благодарная отчизна будет воздавать мне почести до
гробовой доски?
Первым делом я взялась за то, за что полагается в таких случаях браться.
Составила реестр имеющихся в моем
распоряжении сведений. Запечатленные черным по белому, они приобрели неслыханно
дурацкий вид, полный абсурд,
ничего больше. Единственное, что удалось из записи извлечь, так это некие
разрозненные домыслы.
Помнится, я пустила в ход слово "позиции", а мой собеседник воспринял его
как должное. Напрашивается вывод,
что спускались они не просто с лестницы, а с какой-то позиции. Позиции
расположены в районе. Что такое район? В общем
это некое место, а в частности оно может быть и участком улицы, и городским
кварталом, и лесом, полем, лугом в любой
точке страны. Воздушный бассейн я в расчет не брала, тогда бы они, как в
планеризме, упоминали и о погоде.
Банда, похоже, немалочисленная - во-первых, голоса все время разные, а
во-вторых, говорят о себе во
множественном числе. Есть у них какой-то шеф. Шеф...
Тут меня что-то насторожило, но что... Я думала-думала, но ничего не
надумала и оставила шефа в покое.
Избыток всякой аббревиатуры, на которую они не скупятся, может означать
что угодно, начиная от строительных
материалов и кончая кличками агентов империализма. Откровенно говоря, я
предпочла бы скорее агентов, чем ворованные
кирпичи. Надо будет составить список всех подходящих слов на К, на А и на В и
поломать над ним голову...
Единственная точная информация - это время. Я знаю, когда это происходит,
но не знаю, что именно и где. У меня
даже мелькнула мысль, не обзвонить ли все милицейские участки в Польше - на
предмет каких-нибудь совпадающих во
времени инцидентов. Но я от нее отказалась. Незачем пороть горячку, настанет
черед и милиции, не соваться же к ней с
пустыми руками.
Ну и самое главное: какого черта они названивают именно мне?!
Чутье подсказывало, что я должна это знать, тут надо только вспомнить,
тут ключ ко всей загадке. Шевели
мозгами, сонная тетеря Сделав последнее над собой усилие - увы, бесплодное, - я
решила дать своей натруженной голове
передышку. Буду держать руку на пульсе событий, копить, елико возможно,
информацию, но сначала надо наконец
завязать с этими садистскими домами культуры...
Садисты, однако, не собирались выпускать мою грешную душу на свободу и
всеми потусторонними силами
продлевали свою власть. Той ночью я, конечно, статью допечатать не успела, от
непосильных умствований меня сморил
сон, и вечером следующего дня пришлось снова сесть за машинку. Как и следовало
ожидать, затренькал телефон.
- Это ты? - возбужденно заорала мне в ухо лучшая подруга. - Слушай, я
такое видела! Обалдеешь!
Меня ее звонок разозлил - я ждала Скорбу
...Поділитися у соцмережах
