Жанр: Детектив
Клин
... моему телефону.
- Прошу прощения, но с чего вы так раскричались? Я хочу извиниться за
ошибку, а вы устраиваете скандал...
- Я вам еще не такой скандал устрою. Прекратите меня преследовать, если
не хотите иметь дело с милицией.
И бросил трубку. Что это с ним? Чего он все стращает милицией? Перепутал
меня с какой-то авантюристкой? Или
просто со сна?
А, в конце концов, наплевать, главное - теперь я знаю его телефон, ха-ха,
все его тайны у меня теперь как на
ладони!
Интересно, узнал он меня? Нет, не похоже, зачем бы тогда нес такую
околесицу? Ну ладно, пусть отсыпается,
завтра проверю. Мне еще надо разобраться с фасадом...
Вечером следующего дня я позвонила ему - и детское, можно сказать, время.
Представляться пока не собиралась.
До сих пор мне все это казалось оригинальной игрой и хотелось посмотреть, чем
все обернется.
- Простите, - сказала я, когда он отозвался. - Вчера я попыталась
объяснить вам одно пустяковое недоразумение, но
вы на меня так напустились... Могу я...
Дальше мне не удалось произнести ни слова. Ответ, который я услышала, был
столь неожиданный, что у меня
надолго отнялся язык. Любезным, бархатным, спокойным голосом, блестяще
поставленным, он закатил мне нотацию, суть
которой сводилась к тому, что мне категорически возбраняется преследовать его
как на работе, так и дома. Заодно была
поставлена под сомнение умственная моя полноценность, моральное мое поведение и,
в частности, способ добывания
средств к существованию. В заключение мне, как злостному правонарушителю,
посулили самые ужасные кары. Я слушала
его в каком-то оцепенении, что не мешало мне испытывать жгучее любопытство. Под
конец он сказал:
- Еще один такой звонок, и я обращаюсь в милицию.
Раз так, пожалуйста, будет тебе еще один звонок - что касается милиции,
ничего не имею против, всегда
испытывала к ней самые теплые чувства.
- Вы хоть догадываетесь, с кем говорите? - заикнулась было я.
- Меня это не интересует. Все, звоню в милицию.
Полное отсутствие логики. А в меня уже прочно вселился бес противоречия.
Я отпустила ему какое-то время на
обещанный звонок в милицию и снова набрала номер.
- Зачем вы устраиваете такой тарарам, не лучше ли объясниться с человеком
нормально? - поинтересовалась я у
него.
- Нет, это уже переходит всякие границы. С вами нельзя говорить
нормально, потому что вы ненормальная,
предупреждаю вас...
- А мне, хоть убейте, кажется, что наоборот...
- ..предупреждаю, вас ждут большие неприятности, сами нарываетесь...
- А все-таки ужасно любопытно, за кого вы меня принимаете?
- Не стройте из себя дурочку. Раздобыла мой телефон, а теперь
прикрывается, видите ли, какой-то ошибкой, чтобы
приставать. Все, разговор окончен, теперь с вами будет говорить милиция.
Что он зациклился на этой милиции? Прямо какая-то мания. Я уже стала
сомневаться, он ли это. С моим
телефонным счастьем всякое может случиться, вдруг я все время названиваю
незнакомому человеку, который вправе
решить, что его преследует какая-то чокнутая. Но нет, голос точно его. Тогда в
чем же дело? Крыша у него, что ли, поехала?
С одной стороны, я была не на шутку озадачена, а с другой - меня это
стало не на шутку забавлять. Сама мысль о
том, что меня можно запугать милицией, казалась уморительной, не говоря уж о
дикой напраслине. Бес противоречия уже
прочно во мне обосновался и не позволял вот так взять и на середине бросить
игру.
Я поехала в его отделение милиции. Разыскала участкового и поставила в
известность, что если к нему поступит
сигнал о хулиганском преследовании по телефону, то этим хулиганом буду я. И еще,
сказала я, хотелось бы знать,
квалифицируются ли как преступление звонки к человеку, которого я приняла за
знакомого и с которым теперь пытаюсь
объясниться по поводу возникшего недоразумения.
Служитель правопорядка выслушал меня с недрогнувшим лицом и сказал:
- Попрошу документы.
Я дала ему свой паспорт и служебное удостоверение. Попыталась всучить и
проездной билет, и водительские права,
но он их отверг. Записал меня в какую-то бумагу, объяснил, что никаких сигналов
еще не поступало, что звонки к
знакомым вообще-то преступлением не считаются, наконец позволил себе слегка
улыбнуться и сказал:
- Чтоб вы знали, для хулиганского преследования по телефону надо
досаждать человеку как минимум две недели
подряд, желательно и по ночам, устраивая всякие злонамеренные пакости. Вы же,
как я понимаю, звонили всего несколько
раз, да еще и не вы его, а он вас оскорблял.
Мы с ним мило попрощались, я вернулась домой, а на следующий день вечером
не удержалась. Набрала номер.
- Слушаю.
- Хочу поставить вас в известность, - прощебетала я сладким голосом, -
что вы можете себя не утруждать. Я уже и
сама сообщила в милицию. Спокойной ночи.
Через два дня до меня дошли слухи, что в стане противника воцарилось
серьезное замешательство. Нормальные
люди, у которых к этому человеку имелись нормальные дела, не могут до него
дозвониться. По месту службы отвечают, что,
дескать, ошиблись номером, и грубо бросают трубку. Сама-то я после всех
недоразумений сторонилась телефона как черт
ладана, и такая паника показалась мне несоразмерной с масштабами нашего
инцидента. Или тут кроется что-то поважнее,
чем я предполагаю? А вдруг я в самом деле сыграла с этим человеком злую шутку? У
меня-то ничего плохого и в мыслях не
было, зла я на него не держу, напротив, даже благодарна за то, что не дает мне
скучать. А всяческая напраслина, которую он
на меня ни с того ни с сего возвел, настолько дурацкая, что ничего, кроме смеха,
вызвать не может. Ну хорошо, а если для
меня это смех, а для него - горькие слезы?
Думала я, гадала и решила, что не мешало бы все эти страсти-мордасти
довести до какого-то логического
завершения. Спрошу его в лоб, он это или не он, тем более что до конца так и не
уверена, представлюсь без обиняков,
объясню дурацкое недоразумение, извинюсь за свою неумышленную бестактность, и
полюбовно, без всяких претензий
расстанемся. Номер его телефона и все другие подробности я вычеркну из памяти
раз и навсегда.
Руководствуясь вышеупомянутыми благими намерениями, я позвонила ему ближе
к вечеру, по служебному
телефону, собираясь узнать, когда у него дежурство, - мне показалось, что в
рабочей обстановке он будет восприимчивей к
моим объяснениям. Кто знает, может, у него какой-то пунктик насчет домашнего
телефона.
Культурно и спокойно я задала интересующий меня вопрос подошедшей к
телефону женщине. Каково же было мое
удивление, когда в ответ она мне отрезала:
- Повторяю, никакой информации мы не даем. Вы ведь сегодня уже звонили?
Чтоб мне провалиться, последние три дня я на пушечный выстрел к телефону
не подходила. Вот еще новости, в чем
тут дело?
- Нет, не звонила, - ответила я, не скрывая своего удивления. - Мне надо
знать, когда он будет на дежурстве, но
спрашиваю я впервые.
- Позвоните, пожалуйста, в секретариат. Что за чертовщина! Ему
названивает какая-то гражданка, а он принимает
ее за меня? Или меня за нее? Что, в конце концов, происходит? Ничего не понимаю.
Я махнула рукой на секретариат и позвонила прямо домой. На всякий случай
уточнила, он ли это, назвав полным
именем и фамилией. Представиться уже не успела.
- Да уймитесь же вы наконец! Неужели так приятно нарываться на грубости?
Вас ничего не может оскорбить?
Ну, это уже начало действовать мне на нервы. Что он себе воображает? Что
я могу маразматическую его истерику
воспринимать всерьез?
- Смею вас заверить, все ваши оскорбления мне как слону дробина, -
невозмутимо сообщила я. - Меня не может
оскорбить то, что не имеет ко мне никакого отношения. Сдается мне, тут просто
досадное недоразумение, и по сему поводу
я хотела бы с вами объясниться.
- Объясняйтесь с кем-нибудь другим, мне с вами не о чем говорить.
Надеюсь, до вас наконец дошло?
- Не надейтесь, - холодно успокоила я его, - не дошло.
- В таком случае, с головой у вас точно не в порядке. Вы сумасшедшая, вас
надо изолировать, вы представляете
опасность для общества.
Возможно, какая-то доля правды в его словах и была.
- Вам хоть понятно, о чем я пытаюсь с вами поговорить?
- Ничего не хочу ни понимать, ни слышать, отстаньте от меня наконец!
И все, бросил трубку. Тут уж мне и впрямь шлея попала под хвост, я
закусила удила, короче, снова набрала номер.
- Официально заявляю вам, - железным тоном отчеканила я, - что приставать
я буду до тех пор, пока вы не
соизволите обменяться со мной хоть парой нормальных слов.
- Не дождетесь. С анонимами не разговариваю.
- Тогда дайте мне возможность представиться. У меня нет никаких причин
скрывать свою фамилию.
- Меня ваша фамилия не интересует... Отбой. Звоню снова.
- Слушаю...
- Обещаю вам покой до конца ваших бренных дней, - ласково сказала я, -
только ответьте на один вопрос.
- Не дождетесь. Бесстыжая вы женщина. Впрочем, чему тут удивляться,
выучку-то прошла на панели у
"Полонии"...
- Что?!
- Вы правильно расслышали, у "Полонии"... Это меня уж совсем
заинтриговало. Весьма оригинально. И откуда
только он все это берет?
- Вы меня озадачили, - живо подхватила я. - Что-то не припомню такого
места работы в своей трудовой
биографии...
- У меня на ваш счет полная информация. И место работы, и профессия
вполне вам соответствуют.
Я хотела было сказать, что он отстал от жизни, что в моде теперь панель у
другой гостиницы, но не могла
припомнить, у какой именно. А пока вспоминала, он уже дал отбой. Немного
подумав, я позвонила в четвертый раз.
- Слушаю.
Зачем он только снимает трубку? Ведь знает, кто звонит.
- Может быть, вы боитесь, что я потребую с вас гонорар?
Ответ был пространный и столь же изощренный, сколь и пакостный. В конце
его снова зациклило на милиции.
Пришлось дать ему передышку, а тем временем позвонить сразу в два милицейских
пункта. Коротко изложив суть
проблемы, я поинтересовалась, с какого по счету звонка я вступаю в конфликт с
уголовным законодательством.
Удостоверившись, что кое-какой резерв еще есть, я снова набрала его номер, -
Чего вам еще?
- Хотела спросить, в которое из отделений милиции вы собираетесь звонил".
А то я уже переговорила с вашим
районным отделением, с моим и с Центральным управлением.
Минута молчания, тяжелый вздох и наконец ответ:
- Ну, тогда уж только Творки остались. И снова отбой. Я от души за него
порадовалась: наконец-то к человеку
вернулось чувство юмора, а то нехорошо получается: я всласть развлекаюсь, а он
как на похоронах. Сейчас самое главное -
не разочаровать его, поддержать тонус - он, конечно, настроился на очередной
звонок, уже небось и звукозапись
подключает. Дав ему несколько минут форы, я взялась за трубку.
- А чего вы, собственно, боитесь? - с любопытством спросила я. -
Почему...
- У вас в голове не все дома, - прервал он меня, не слушая. - Милиция вам
уже звонила, или одного раза мало?
У этого человека удивительный дар поражать своими ответами. Никакая
милиция мне не звонила, это я звонила в
милицию. Совсем у него в голове все перемешалось. Фу-ты пропасть... а вдруг он
по ошибке напустил милицию на какоенибудь
невинное существо?
- Постойте! - взвизгнула я. - Ради бога, на кого это вы напустили свою
милицию? Ко мне никто не звонил!
- Как бы вам не пожалеть о своем бесчинстве. Учтите, это уже пятый
звонок.
- Нет, простите, шестой, - уточнила я для порядка.
- Даже шестой. Вы лишаете меня покоя в моем же собственном доме, самым
бессовестным образом. Это
преступление...
- Да что вас заело на этом преступлении...
- ..отравляете жизнь...
- Дадите вы мне хоть слово сказать? Я вам ясно говорю...
- ..ответите перед законом...
Мы уже голосили хором, поскольку он даже не слушал моих ответов. Смысла в
такой беседе было мало. Я
перезвонила в седьмой раз.
- У меня эти наши словопрения уже из ушей лезут, - раздраженно сказала я.
- Ничего не пойму, все время такое
ощущение, что разговариваю не с вами, а с кем-то совсем другим. Ответьте мне на
один вопрос, а потом можете хоть
застрелиться.
- Я, по-моему, ясно сказал - ничего отвечать не буду. С такими особами,
как вы, знакомств не завожу и заводить не
собираюсь. Наглая шантажистка...
- Повторяетесь...
- Шантажируете меня своими звонками, грозитесь телефон оборвать, если я с
вами не поговорю...
- Плевать мне на разговор, ответьте только на один вопрос...
- ..а это и есть шантаж, и вы понесете за него заслуженное наказание.
Поплатитесь и лично, и по месту службы...
- У меня по месту службы столько забот, что одной меньше, одной больше...
- ..последствия для вас будут самыми неприятными...
Мы снова голосили дуэтом, так что я сочла за лучшее умолкнуть. Невольно
вслушавшись, я вдруг поняла, что весь
этот маразм довольно своеобразен. Он повторял один и тот же монолог как
заезженная пластинка, лишь изредка привнося
ту или иную творческую деталь. Так я узнала, что милиция уже взяла мой след.
Завершил он свою инвективу самым
неожиданным образом, деловито заявив:
- Ну вот, кассета кончилась, отключаюсь. Благодарю вас.
Этой магнитофонной записью он несказанно меня потешил. Оставалось и мне
закруглить нашу беседу на такой же
умиротворяющей ноте, да и не грех бы попрощаться. Позвонив в восьмой раз, я
томно, с чувством прощебетала:
- Мне ничего от вас не надо, лишь бы напоследок, еще хоть раз в жизни,
услышать ваш голос...
- И это все?
- Да... - умильно выдохнула я в трубку и, бросив ее на рычаг, дала волю
разбиравшему меня смеху, после чего со
спокойной душой пошла спать.
На следующий день, ближе к вечеру, раздался звонок.
- Слушаю вас, - отозвалась я.
- Довожу до вашего сведения, что теперь вы можете названивать мне хоть до
самого Судного дня. У меня отныне
другой номер. А вашей самодеятельностью уже занялась милиция.
Только я хотела сказать, что сейчас умру от страха, как он отключился. На
всякий случай я разузнала, как обстоят
дела со сменой телефонных номеров, выяснила, что скорей всего он не соврал, и на
том успокоилась. Поздно вечером он
снова позвонил. Видать, этот человек жить без меня не может...
- Напоминаю вам, что номер свой я поменял и теперь застрахован от ваших
посягательств.
Я устроилась поудобней у телефона, закурила сигарету и сказала:
- Очень мило с вашей стороны, что вы решили рассекретиться, наконец-то я
слышу нормальную человеческую
речь.
- Да, теперь можно себе позволить. Мы с вами сейчас в равном положении, я
защищен от вашей беспардонности.
- Что вы называете равным положением? То, что вы знаете обо мне все, а я
о вас ничего? Вы серьезно?
- Отныне я для вас недосягаем. Так знайте же, сейчас я дома, наслаждаюсь
покоем и вы меня своими звонками не
достанете...
Я чуть было не ляпнула, что в таком случае мне ничего не остается, как
приехать к нему, но вовремя прикусила
язык.
- Раз уж вы в благодушном настроении и даже снизошли до беседы, скажите
тогда на милость, что все это значит?
Вы меня с кем-то перепутали?
- Ни с кем я вас не перепутал, хватит прикидываться невинной овечкой.
Просто знать вас не желаю, и не надейтесь
на свою настырность. Ничего вам от меня не светит. К счастью, я вовремя понял,
что вы за штучка, и успел дать задний ход.
Я уже не раз напарывался на дамочек такого пошиба, потому-то и закрыл свой номер
телефона... И на вас, поверьте, найду
управу.
Я слушала его исповедь в полной растерянности. Что же это такое деется?
Что у него за дурь в голове? Мания
преследования? В чем он меня подозревал?
- Может быть, вы опасались, - со всей деликатностью спросила я, потому
как психов нервировать нежелательно, -
что я буду у вас что-то вымогать?
- Учтите, это ваши слова. Я ничего такого не утверждал.
- Я вас выручила, не стоит благодарностей.
- Считаю своим долгом предупредить, что о вашем поведении, включая и
сегодняшний день, уведомлена милиция,
вам это так с рук не сойдет. Все ваши звонки записаны на пленку. А сейчас
отключаюсь, наконец-то отдохну. Что-нибудь
почитаю в тишине, без ваших звонков. Доброй ночи.
Итак, невинная моя забава обернулась нешуточной драмой. Сомневаться не
приходится, всю эту катавасию он, как
ни странно, воспринимает серьезнейшим образом. И глубоко вериг всему, что
говорит. Я в его глазах женщина легкого
поведения, и по профессии, и по своей сути, вдобавок шантажистка да и вообще
подлая бестия. А к тому же, судя по его
обращению со мной, не в меру придурковата. Чертовщина какая-то, дорого бы я
отдала, чтобы узнать, каким образом эта
галиматья засорила ему мозги. Сколько я ни старалась, никакого вразумительного
объяснения не нашла и переключилась
на другие детали этого дела. Ну хорошо, пусть я распоследняя шельма, каких еще
свет не видывал, допустим, так оно и есть,
почему же он меня раньше не раскусил? Любой нормальный человек с шантажисткой
даже в разговор вступать не будет. И
потом, как можно ни с того ни с сего, с места в карьер учинять такой безобразный
скандал? Или он в самом деле уверен, что
я в конфликте с законом и при одном слове "милиция" готова околеть со страху? И
почему он напрочь позабыл про такой
легкий и простой способ развязки, как обыкновенный человеческий разговор? Не
сваляй он дурака со своей конспирацией
еще при первом моем звонке, мы бы откровенно объяснились, и неужели я бы не
отпустила его с миром? Стоило только
сказать: "Дорогая пани, так, мол, и так, прошу меня простить, но продолжение
нашего знакомства представляется мне
нежелательным. Все было очень мило, спасибо, будьте здоровы". Возможно, я бы и
задала ему под занавес кое-какие
вопросы, но на ответах бы не настаивала. В конце концов, любое дело можно
уладить интеллигентно, а он ведь производил
впечатление человека интеллигентного. Неужели я так феноменально ошиблась?
Мне было и досадно, и грустно. Мне всегда бывает грустно, когда
оказывается, что я в ком-то ошиблась. Ну и,
конечно, не очень-то приятно, что такая забавная поначалу история обернулась
историей склочной.
На его угрозы касательно моей репутации я обратила ноль внимания, пусть
себе трезвонит во все колокола, такая
напраслина ко мне не пристанет. Мои знакомые в ответ только животы надорвут со
смеху либо просто постучат пальцем по
лбу.
Сколько я ни ломала голову над загадочным этим делом, меня не покидало
ощущение, что я скольжу по
поверхности, а суть остается сокрытой во мраке неизвестности. Когда я позвонила
подруге, которую держала в курсе, и
поделилась с нею последними новостями, ее взяла оторопь не меньше моего.
Собравшись с мыслями, подруга сказала:
- Дорогая моя, я вижу лишь одно объяснение: у этого типа не все дома,
налицо ярко выраженная мания
преследования.
- Мне такой вариант тоже приходил в голову, ну а вдруг тут совсем другое?
Не будем упрощать. На манию всегда
успеется списать, придумай что-нибудь поинтересней.
- Ну что тут можно придумать? Хотя погоди...
- Ну?
- Погоди, не мешай... Он стал скандалить сразу же, как ты позвонила? А
что, если он был тогда не один?
- Полагаешь, коротал время с подружкой?
- Не знаю... Но вполне вероятно.
- Ни о каких подружках я не слышала. Он меня уверял, что никого у него
нет, а раз так, с чего вдруг такая паника?
- Дурочка. Мог ведь мужик соврать?
- Соврать? А зачем?
- Мало ли зачем. Но если это так, то ничего удивительного...
- Слушай, я еще раз тебя прошу, не записывай его в идиоты. Я ведь ему
польским языком сказала, что попала к
нему по ошибке. Любому мало-мальски нормальному человеку этого вполне
достаточно.
- Пожалуй. А если он тебя узнал и решил, что ты его расшифровала?
- Вот-вот. Представь себе такую ситуацию. Сидишь ты себе с мужчиной,
наслаждаешься своим счастьем, и вдруг
тебе звонит третий лишний, которого тебе вовсе даже незачем афишировать. Как бы
ты себя повела?
- Ошиблись, мол, номером. Нету тут таких, и точка. Упиралась бы хоть до
утра.
- А потом?
- Созвонилась бы с ним сразу же, при первой возможности. На рассвете, в
пять, четыре утра, когда угодно. Так,
мол, и так, будь умницей, не разбивай моего счастья. И только потом, окажись он
упрямой скотиной, попыталась бы
защищаться как-нибудь иначе.
- Ну вот видишь. А он, значит, заранее решил, что я упрямая скотина. Чему
тут удивляться, если у меня, как
выяснилось, полный джентльменский набор всех мыслимых пороков.
- Небось и на руку нечиста?
- Не знаю, не успела уточнить. Хотя нет, до полного набора надо бы еще
подвизаться в сводничестве, шпионаже,
наркомании.., контрабанде. Нет, окончательно меня еще не охаяли. Серьезное
упущение.
- Постой, мне кое-что пришло на ум. Что он такое говорил.., ну, насчет
того, что умеет ограждать себя от особ
такого пошиба?
- Да уже, мол, имел дело с подобными...
- А если он и правда всю свою жизнь вращался в таком кругу? И никогда не
сталкивался с обыкновенными
людьми? Ох, дорогая моя, я начинаю глубоко ему сочувствовать!..
- Поди теперь разберись. Может, надо было выразить ему искреннее
соболезнование, а не разыгрывать глупые
шутки? Может, это просто несчастный человек, которому катастрофически не везет с
женщинами?
- Как бы там ни было, но тут он крупно обознался. А вообще, раз он вот
так, не проверив, дал волю гнусным
подозрениям, значит, дрянь мужик. И где его чувство юмора?
- Чувство юмора - оно избирательно. У каждого из нас найдется такой
пунктик, где чувство юмора напрочь
отказывает. Вспомни, одно время и у меня был такой. Может, у него этот пунктик -
собственная его персона?
- Тогда я ему не завидую...
После почти часового обсуждения мы не пришли ни к какому выводу.
Перебрали множество гипотез, да что толку,
когда неизвестно, какая из них соответствует действительности. Наконец мне это
гадание на кофейной гуще осточертело. Я
попрощалась, приняла ванну и, выключив свет, забралась под одеяло. Приемник еще
работал, освещая комнату слабыми
бликами. Точно так же, как в тот вечер...
И внезапно в голове у меня прояснилось. Я смотрела на светящийся ящик и
чувствовала, как по спине у меня
забегали мурашки. Видела я не приемник, а себя - его глазами.
Ну да, иного и быть не могло. Что еще он мог про меня подумать, если вела
я себя совершенно не так, как пристало
любой нормальной женщине? Если вместо того, чтобы смертельно оскорбиться на
отсутствие каких-либо объяснений, я
добивалась с ним встреч! И как это я сразу не сообразила!
Немудрено, что моральные мои качества показались ему ниже всякой критики.
Что ж, его право, бог с ним. Какие у
меня могут быть претензии? Зато теперь хоть в чем-то разобралась. Остальное так
навек и пребудет от меня за семью
печатями.
На следующий день я занялась ремонтом квартиры. Начала со штукатурки, и
недавние бурные события стали
тускнеть в клубах пыли. Три мужика немилосердно долбили стены, а я тем временем
предавалась молитвам, испрашивая у
святых угодников хоть немного терпения для соседей. Лицезреть мужика, в башмаках
восседавшего в моей ванне на грудах
штукатурки, было выше моих сил, я ретировалась в комнату и только поэтому
расслышала звонок. Я прикрыла дверь и
взяла трубку.
- Могу я поговорить с пани Иоанной Хмелевской? - спросил мужской голос.
- Я у телефона.
- Я звоню вам по поручению моего друга, вашего знакомого.
У меня не возникло никаких сомнений, о ком идет речь, но я вежливо
осведомилась:
- Будьте добры, уточните, какого знакомого вы имеете в виду, а то у меня
их много.
- Того, с кем вы поддерживали знакомство по телефону. Как я понимаю,
далее телефонных контактов дело не
зашло.
- А не назвать ли вам попросту фамилию этого человека?
- Пока не хотелось бы. Меня уполномочили кое-что вам сообщить, но не по
телефону, а лично. Не могли бы мы
условиться о месте и времени встречи?
- Я так понимаю, вы знаете, кому звоните. Не мешало бы и вам
представиться.
- С огромным удовольствием, но.., при встрече.
- Что ж, вольному воля. Я уже привыкаю к той таинственности, которая меня
окружает благодаря вашему другу.
- Сдается мне, таинственность напускаете вы сами...
- Чего?! - (Господи, еще один белены объелся!) - Позвольте с вами не
согласиться...
- Простите, но я в курсе всей этой истории и знаю, что сумятицу учинили
вы. Впрочем, лучше объясниться с глазу
на глаз. Где и когда? Сегодня, пожалуй, уже поздно?
Я невольно взглянула на часы. Было полдесятого.
- Надеюсь, четверть первого ночи вас не устроит? - съехидничала я.
- В четверть первого? Почему именно четверть первого? - Его голос выражал
явное удивление и даже
недовольство.
Ага, значит, не совсем уж он и в курсе...
- Это я так... Решила было, что ваш друг заразил вас своими привычками.
Может быть, завтра.., погодите...
Есть такое место, где я по необходимости бываю каждый день в одно и то же
время. Просто прохожу мимо, когда
возвращаюсь с работы. Не мотаться же по городу ради удобства этих психов.
- Можно завтра в семнадцать, в кафе на углу Маршалковской и Крулевской.
Возле художественного салона.
- Договорились. Завтра в семнадцать.
- Минутку! А как я вас узнаю?
- Это я вас узнаю. Но если угодно.., высокий брюнет в сером костюме...
Сердце у меня дрогнуло. Сколько же их таких расплодилось, черт побери?
Высоких брюнетов в серых костюмах?..
- ..и в очках.
- Ах, вы носите очки?
- Вообще-то нет, но на этот раз...
- В мою честь?
- Скорее как опознавательный знак.
- Очень мило с вашей стороны. До завтра. Жду с упованием.
- Да, чуть не забыл. Вам привет от... - голос в трубке исполнился
медоточивого ехидства и оттого приобрел
исключительную сочность, - от пани... - и он назвал фамилию.
Час от часу не легче. Нет, скучать мне не дадут! Фамилия довольно
известная, но при чем туг я?
- А кто она такая, эта дама? - спросила я с удивлением, которого не имела
никакого резона скрывать. - Честное
благородное, я ее не знаю.
- Извините, мне пора. Еще раз простите за беспокойство, до встречи.
- До свидания, - машинально ответила я, размышляя над новым зигзагом
событий. Нет, они определенно доведут
меня до ручки. Когда наконец закончится эта дикая галиматья? Мозги мои уже
изнемогли.
Хоть я и подозревала, что, скорей всего, со мной пытаются сыграть
дурацкую шутку, но на всякий случай р
...Закладка в соц.сетях
