Жанр: Детектив
Клин
...зяин в это время не
висит на телефоне. Иногда он прерывал разговор со мной и к кому-то обращался,
отвечая на вопрос или отдавая
распоряжение. Иногда к нему обращались непосредственно, а иногда было такое
впечатление, что он переговаривался по
какому-то аппарату. Аппарат... Этот аппарат гвоздем засел у меня в голове,
вызывая смутные ассоциации, но какие?
Он не женат, это точно. Женатый мужчина не болтает с чужой женщиной в
полвторого ночи. Разве что жена
глухая, слепая и вообще обитает в другом помещении, но это уже маловероятно.
Ясно, разговаривал он тогда из дому -
совсем в другой манере, чем с работы, и никаких посторонних шумов не
прослушивалось.
Наверняка можно поверить и насчет пса. Да, пес существует. Я сама
достаточно долго держала собаку, чтобы
возыметь на сей счет какие-то сомнения. Так о собаке говорят только тогда, когда
она есть...
Все остальное я знала лишь по его рассказам. Хочешь верь, хочешь не верь.
Жилая площадь сорок четыре
квадратных метра, и он не платит за излишки? В Варшаве-то? Значит,
государственный муж. Отпуск проводит за границей.
Действительно, некоторые путевые впечатления, которыми он со мной делился, можно
почерпнуть только из кладезя
собственного опыта. Так и быть, примем заграничные вояжи за факт. Насчет
особенного какого-то автомобиля - не уверена,
может есть, а может нет. Если позволяет себе перед первым числом купить
роскошное покрывало, значит, с финансами у
него полный ажур. Иногда ездит в командировки, по крайней мере так говорит.
Выезжает неожиданно и в срочном порядке.
Что еще? Ах да, квартира у него идеально благоустроена...
Мысль о квартире выбила меня из колеи - взгляд мой невольно скользнул на
потолок с облупленной, осыпающейся
побелкой. Вместо того чтобы вести нить своих дедуктивных рассуждений дальше, я
стала думать над тем, какую краску
пустить на ванную, и сделать ли в комнате одну стенку потемней, и во сколько
ремонт обойдется...
Придя к выводу, что обойдется дорого, я почла за лучшее вернуться к
предмету своих рассуждений. Что дальше?
Какой вывод следует из наличных сведений, собранных вкупе? А никакой. Ничего мне
это не дает и для объяснения
драматической сцены, разыгравшейся в стенах собственной квартиры. Какого черта
он тогда сообщил кому-то мой телефон?
Основательно взвесив имеющуюся информацию, я пришла к выводу, что путь у
меня один. Если я не выйду на
след через его квартиру, то не выйду на след никогда. Это единственная зацепка,
причем из той сферы, в которой я чувствую
себя как рыба в воде. Надо выведать все, что можно, и прозондировать, где и
когда были сданы в эксплуатацию дома с
таким типом квартир и так благоустроенные. Не помешает также условно принять на
веру все, о чем он мне рассказывал, -
даже если напропалую врал, какое-то зерно правды в эти плевелы попало, будем
надеяться, мне удастся его отсеять.
Остановившись на таком решении, я с нетерпением стала ждать звонка.
Позвонит или нет?
Уж если не позвонит, тогда, конечно, придется поставить на расследовании
крест...
Позвонил. Как обычно, поздним вечером, и, как обычно, вытащил меня из
ванны. Я так заспешила, что даже не
вытиралась - накинула халат и поскорей забралась на диван под одеяло. И сразу
же, после неизбежной приветственной
увертюры, приступила к реализации своего плана.
- Ужасно завидую твоей квартире, - лицемерно вздохнула я. -
Благоустроена, говоришь, по первому классу? Небось
и стенные шкафы есть?
- Да, в прихожей.
- Счастливчик, а у меня нет. Какие? Двухсекционные?
- Один двухсекционный, другой одинарный, если я правильно их называю.
Ага, значит, тип Б-1 и Б-2.
- А больше нигде нет? Только в прихожей? А то я знаю такой дом, в котором
сплошь одни шкафы, так хозяева
ломают голову, что бы туда запихнуть.
- Ну, у меня такой проблемы нет. Тем более что шкафов всего два, в
прихожей.
- А полы какие? Из чего?
- Как из чего? Из паркета.
- В кухне тоже паркет?
- Нет, в кухне что-то другое...
- А что? Плитки ПХВ?
- В плитках я не разбираюсь, но явно не плитки - покрытие сплошное, из
чего-то искусственного.
Ясно, из искусственного. А из чего он хотел? Из мрамора? Только что это
может быть? Метражированный
полихлорвинил?
- А в ванной у тебя наверняка глазурь?
- Что ты имеешь в виду? Кафель на стенах?
- Ага.
Как можно не знать, что такое глазурь?
- Нет, не глазурь. Ванная окрашена, но очень красиво.
- В жизни не видела красиво окрашенной ванной. А потолки высокие?
- Высокие. Метра четыре.
- Четыре?! Исключено. До войны - да, были такие потолки. Сейчас таких
домов не строят.
- Ну, чуть пониже. Но не меньше трех с половиной. Умоляю тебя, только не
заставляй меня измерять.
Будь моя воля, я бы заставила, очень уж этот факт меня заинтриговал. Три
с половиной метра? Нестандартная
высота, странный дом, откуда он взялся? Пристройка к старому зданию?
- А что у тебя за окном? Как насчет пейзажа?
- Трудно назвать это пейзажем. С одной стороны кусочек чего-то вроде
сквера, а с другой - стоит здание. Очень
удобно стоит, сразу после полудня затеняет солнце. Меня это устраивает, не
люблю, когда жарко.
Итак, расположение известно. Теперь уточним местонахождение.
- А на каком этаже?
- На третьем.
- Дурацкий этаж. Не знаешь, то ли пешком подниматься, то ли лифтом. Когда
карабкаешься вверх, кажется высоко,
а когда донимает шум - чересчур низко.
- У меня нет шума. Идеальная тишина. Никакого движения, никакой толчеи.
Потому-то я сюда и переехал,
прежняя квартира тоже была недурна, мне она нравилась, но там в пять утра будили
автобусы. А после развода, когда я
остался один, она для меня оказалась слишком просторной. Как-то неприлично
одному занимать хоромы из трех комнат, да
еще с кухней.
- Прежняя у тебя тоже была в центре?
- Ну да. На углу Мокотовской и Котиковой. Как раз по Мокотовской и ездят
автобусы.
- А ты случайно не собираешься заняться ремонтом? Меня эта проблема
ужасно угнетает, давно пора сделать
ремонт.
- У меня такой проблемы нет. Я здесь живу.., погоди, сколько я здесь
живу? Два года. Да, скоро уже два года.
Квартира еще как новенькая.
- А ты ее получил или обменялся?
- Получил, абсолютно новую. Еще и поджидала меня несколько месяцев,
остальные жильцы давно заселились, а
мне все не хотелось расставаться с прежней.
- Ох, как я тебе завидую, - подзуживала я. - Чего доброго, скажешь, что у
тебя и лестничная клетка какая-то
особенная...
- Да, лестничная клетка неплохая.
- ..я тогда точно заболею от зависти. По поручням можно съезжать?
- Не понял?
- Можно, спрашиваю, съезжать по поручням? Я это очень люблю, сколько лет
каждый день каталась.
- Знаешь.., не пробовал. По-моему, нельзя, чересчур крутая.
- В каком смысле крутая? В два пролета?
- Нет. Идет как-то так: сначала три ступеньки, потом четыре, потом еще по
несколько ступенек, потом одна...
Я аж онемела. Что он такое говорит? Одна ступенька? Ничего такого в
современном домостроении нет, разве что...
Черт подери!
В голове у меня мелькнул зыбкий просвет. Опять что-то припомнилось, вроде
бы знакомое. Но мне ведь казалось,
что он должен жить на Лятавце, с чего мне втемяшился этот Лятавец? Где-то тут
концы с концами не сходятся, ладно,
потом разберусь.
- Ты прав, - неуверенно сказала я. - По таким перилам не наездишься. А
балкон у тебя есть?
- Балконов в этом доме вообще не имеется, единственный его недостаток.
Что поделаешь, нет в мире совершенства.
Ты извини, придется с тобой попрощаться, опять отбываю в командировку. Кажется,
подошла машина.
- И надолго? Когда мне ждать звонка?
- Точно не знаю, но к среде вернусь наверняка.
- Среда невезучий день, ну да ладно. Счастливо тебе.
- Спокойной ночи.
Неплохой улов! Я буду не я, если и теперь ничего не добьюсь. Здание
нестандартное, это ясно. Сверхнормативная
жилая площадь, сверхнормативная высота потолков, дом развернут на юг - север,
глядит на север с двусторонне
застроенной улицы. С тыльной стороны кустарниковая зелень, улица закрыта для
транспорта, либо движение там
ограничено. И эта странная лестница с одной ступенькой! Не может быть, приврал
или напутал, лестница не укладывается
ни в какие строительные нормативы. А до того жил на углу Кошиковой и
Мокотовской... Выехал два года назад, квартира
была за ним забронирована... Не забыть бы - дом сдан в эксплуатацию в четвертом
квартале шестидесятого года!
А раньше жил... Стоп, привратник! Этот народ о жильцах знает все!
Немедленно к привратнику!
Дай бог здоровья всем авторам детективных книг, как здравствующим, так и
покойным, всем вкупе! С сердцем,
исполненным признательности к вышеупомянутой братии, я отправилась на покорение
тайны.
К цели можно было проторить два пути: через нынешнее его местожительство,
ибо целыми пачками дома в
эксплуатацию не сдаются, да еще такие нестандартные, и через прежнюю квартиру,
ибо из нового дома люди, опять же
пачками, не переселяются.
У меня оставалось еще два отпускных дня, и я решила посвятить их столь
оригинальному времяпрепровождению.
Первый раз в жизни выпала мне такая увлекательная забава, и я, чего скрывать,
чувствовала чуть ли не благодарность к
этому человеку за то, что он привнес неожиданную остроту в мое пресное,
вялотекущее существование. Наверняка он даже
не догадывается, какое удовольствие мне доставляет.
Начала я с районного отдела архитектуры при нарсовете и через
проектировщиков - как-никак собратья по
профессии - вышла на инвесторов жилых зданий. Проектировщики клялись и божились,
что ни одному из них в голову не
пришел бы такой несуразный проект лестничного пролета, посему пришлось оставить
их в покое и взяться за
Горстройуправление. Сия институция инвестирует все жилищное строительство, за
исключением немногих ведомственных
зданий, проходящих по особой статье, - в моем случае это наверняка то самое
исключение, но надо удостовериться точно. В
первый день я не успела, рабочее время уже закончилось, так что пришлось
переключиться на привратников. Дотошный
народ, к ним лучше подкатить с каким-нибудь сочиненным про запас объяснением.
Проявив недюжинный литературный
талант, я придумала душещипательную историю о том, как три года назад у меня
пропал "Неистовый Роланд" Ариос-то,
большой раритет, издан в XVIII веке, - один мой приятель оставил его по ошибке у
своих знакомых. Приятеля мне
требовалось как-то вывести из игры, чтоб не советовали с него и спрашивать,
поэтому я отослала его в Ирак, где очень
кстати - то бишь некстати - случилась революция, помешавшая мне с ним связаться.
А сама я этих его знакомых не знаю,
как зовут - тоже, знаю только, где они жили три года назад. Слышала о них краем
уха всякие светские пересуды, а
воспитанные люди судачат, не упоминая фамилий. Дело известное, nomina sunt
odiosa "Имена нежелательны (лат.).".
Ариосто же нужен мне позарез, он ведь не мой, вдобавок владелец на днях
возвращается из-за границы. Пропажу надо во
что бы то ни стало вернуть, иначе как я буду выглядеть в его глазах - посеять
такую ценную вещь!
Бог знает, существует ли где-нибудь в Польше хоть один экземпляр
"Неистового Роланда" издания XVIII века, но
вряд ли я напорюсь на библиофила, а простые смертные в таких тонкостях ничего не
смыслят. Я выкладывала сочиненную
историю незнамо сколько раз, направо и налево, расцвечивая все новыми
подробностями, так что в конце концов сама
поверила и уже вполне чистосердечно изображала вселенскую скорбь. Даже слезы на
глаза навертывались. Выкладывала
заодно и сплетни, дескать, жили они в трехкомнатной квартире, потом развелись,
выезжали поочередно, сначала она, потом
он, сообщала примерное время, когда это произошло. Моя озабоченность выглядела
вполне натуральной, хотя правдивым
во всем рассказе было лишь то, что я не знала фамилии интересующей меня четы.
Привратники верили и горячо сочувствовали, да толку-то - столь же горячо
они меня убеждали, что в их доме
трехкомнатные квартиры не водятся. Инстинкт подсказывал мне не доверять
привратникам на слово, и я положила
наведаться еще и в паспортный стол. Кровь из носу, а доберусь до правды.
На следующий день я первым делом направила свои стопы в
Горстройуправление. Здесь трогательный рассказ о
"Неистовом Роланде" был не к месту, пришлось сочинить другой. Я его приготовила
заранее, а по дороге лишь
конкретизировала социально-жилищные проблемы, которыми якобы интересуется некое
исключительно почтенное
ведомство. Будто один из сотрудников заинтересованного ведомства однажды имел в
поезде разговор с попутчиком и этот
попутчик упомянул о доме, которым жильцы не нахвалятся. Ведомство поручило мне
собрать информацию об отрадном
курьезе, ибо налицо уникальный случай в истории современного градостроительства
- не бывало еще, чтобы новоселы не
кляли почем зря строителей. Сотрудник ведомства оказался изрядным олухом - не
узнал у своего информатора никаких
координат, и теперь мне приходится отдуваться. Я снова пустила в ход добытые
сведения, особо напирая на срок сдачи дома
в эксплуатацию. К счастью, мое удостоверение сослужило мне службу - как-никак
прошу помощи у коллег. Легкое
недоумение вызвал, правда, способ сбора информации - очень уж дилетантский для
такого солидного ведомства.
Моя зацикленность на положительных отзывах жильцов встречена была с
некоторой долей удивления и скепсиса, а
уж на рассказ о лестничном пролете с одной ступенькой каждый считал своим долгом
постучать пальцем по лбу. И все же я
получила то, что хотела: адреса домов, сданных в эксплуатацию в интересующий
меня период, причем не кооперативных, а
государственных, поскольку я твердо придерживалась принятого решения - условно
считать за правду все, что мне
понарассказал мой телефонный друг.
Из Горстройуправления я понеслась в паспортный стол, на ходу стараясь
снова перестроиться на потерянного
Ариосто. Всю дорогу бормотала "Неистовый Роланд", "Неистовый Роланд", потому как
чувствовала себя слегка одуревшей
и боялась запутаться в литературных вариантах.
В паспортном столе сидело несколько служащих. Заламывая руки и причитая,
я с хватающими за душу
отступлениями живописала перед ними свое несчастье. Для пущей убедительности
дополнила рассказ координатами
владельца книги, поместив его в Швейцарию, и датой приезда. Якобы возвращается
послезавтра. Бог знает, почему именно
послезавтра, что же касается Швейцарии, то я как раз получила оттуда письмо от
коллеги - он, правда, в ближайшие годы из
этой благословенной страны возвращаться не собирался и "Неистового Роланда" в
жизни в руках не держал. Иначе дал бы
почитать и мне.
Служители паспортного стола слушали меня раскрыв рты, исполненные
трепетного сочувствия и страстного
желания помочь. Дамы, увы, честно признались, что ничем помочь не могут. зато
единственный среди них мужчина
задумчиво наморщил чело.
- Говорите, три года назад? А перед тем развелись? Кажется, я знаю, о ком
речь...
Я сначала оцепенела, а потом набросилась на него как шакал:
- Благодетель вы мой, говорите же скорей! Выручайте!
Служитель воззрился на меня с удвоенным интересом и усмехнулся улыбкой
Моны Лизы:
- Высокий такой, симпатичный брюнет, да? Точно, она съехала первой, а он
еще оставался. У них было две дочери.
Какие еще дочери? Он же бездетный. Может, соврал, хотя зачем?
- О дочках ничего не слышала, - осторожно сказала я. - А остальное все
сходится.
- Кажется, дочки были ее, от первого брака. Одна совсем взрослая. Ну да,
я знаю, кто это.
К черту дочек, пусть их будет хоть целый выводок! Фамилию! Если он мне
сейчас не назовет фамилию, придушу.
Видимо, служитель догадался о моем намерении или я слишком уж кровожадно
на него вызверилась - торопливо
отвернувшись, он призвал в свидетели одну из дам:
- Не помнишь? Они жили на третьем этаже. Актриса с мужем, как бишь их
звали? Ну?
Когда прозвучала фамилия, я оцепенела во второй раз. Ушам своим не
поверила. Невероятно!
- Но... - захлебнулась я, - не может быть...
- Больше никто в то время не выезжал... Служители разглядывали меня со
все большим интересом. Пришлось
елико возможно взять себя в руки, чтобы не заподозрили чего неладного.
- ..Если вы не ошиблись домом, то это только они.
Я постаралась изобразить на лице подходящую гамму чувств. Пришлось для
этого вернуться мыслями к Ариосто -
как же, теперь я пропажу как пить дать разыщу.
- Мой приятель был знаком с мужем, жену он почти не знал, - сказала я,
умерив свое потрясение до
приличествующей обстоятельствам радости. - Где они теперь обитают?
- Она живет в центре, а он - не знаю. Вот те раз! Какое мне дело, где
живет она...
- Не беда, попробую как-нибудь разыскать. А кем он работает, этот
человек?
- Был диктором на радио, а сейчас не знаю. Голос! Силы небесные, вот
откуда голос! Какая же я тупица!
- А имени его вы не помните?
- Понятия не имею.
- Ну ничего, главное - фамилия. Очень вам признательна, вы мне спасли
жизнь и честь.
Я вышла на улицу, не чуя себя от потрясения. Невероятно! Неужели я его в
конце концов расконспирировала?
Диктор на радио! На Польском Радио нет ничего тайного, что не стало бы для меня
явным, осведомителями меня там бог не
обидел.
Вечером, вернувшись домой, я повисла на телефоне. Молниеносно добралась
до знакомой мне дамы, работающей
на радио в нужном отделе. Не тратя времени на объяснения, я сразу же приступила
к делу.
- Вы случайно не слышали о человеке с такой-то фамилией? Несколько лет
назад он работал диктором, - спросила я,
стараясь придать голосу умеренное любопытство.
- Он и сейчас диктор, - с готовностью сообщила знакомая дама.
- Что вы говорите? Вы его знаете? Разговаривали с ним когда-нибудь?
- Сотни раз. Очень приятный человек.
- Верю. А как его зовут?
- Януш. С чего это он вас заинтересовал? Януш! Разрази меня гром! А я уже
готова была окрестить его Изидором.
- Да понимаете, я тут столкнулась с одним субъектом, который выдает себя
за него. Во всяком случае, у меня такое
впечатление. Вот решила проверить, тот или не тот, врет или так оно и есть.
- Внешность у него, надо сказать, очень своеобразная. Другого такого
трудно найти.
- А как он выглядит?
- Ростом под два метра, брюнет, очень симпатичный, с красивыми зубами.
Лет сорока или чуть помоложе.
Сходится! Все сходится!
- Какая стрижка, короткая, нормальная?
- Короткая? Нет, скорее нормальная. Гладко зачесан.
Я молчала, ошеломленная услышанным. Невероятно, но я его нашла. А вдруг
все-таки не он?
- А какие глаза, темные?
- Не уверена, не присматривалась. Кажется, темно-серые.
Нет уж, только не серые. У него карие. Он или не он?
- Кто его знает, - с сомнением протянула я. - Может, он, а может, нет.
Вот если бы услышать его по телефону или
увидеть, тогда все стало бы ясно.
- Чего уж проще, позвоните ему. Могу дать студийный телефон.
- А домашний? Домашнего у вас нет?
- К сожалению, нет.
- Ладно, сойдет и служебный.
Я записала несколько номеров, до боли мне знакомых по летам молодости.
Где то время, когда все они были у меня
под рукой, в записной книжке...
- А если хотите его увидеть, - предложила знакомая дама, - завтра я скажу
вам, где он послезавтра дежурит, там и
посмотрите на него.
- Прекрасно, я вам позвоню. А вы случайно не в курсе, где он обитает?
- Где-то на Старувке, точно не знаю.
Рассыпаясь в благодарностях, я простилась с ней и под горячую руку
позвонила по одному из полученных номеров.
В ответ услышала, что он уже ушел и будет завтра в десять. Я положила трубку и
стала наводить порядок в мыслях. Значит,
на Старувке...
Винтовая лестница, нестандартные потолки... Какой же надо быть безмозглой
тупицей, чтоб не догадаться. И этот
аппарат, таинственный аппарат, по которому он переговаривался, он мне знаком не
меньше, чем телефоны... Не иначе у
меня уже размягчение мозгов.
Я открыла телефонный справочник. Ну конечно, такой фамилии здесь нет.
Справочная служба!
- ..Простите, номер не для оглашения, сообщить не могу.
Черт подери! Бывшая жена! Я же знаю человека, который с нею знаком!
Попрошу ее телефон!
Бог знает зачем мне понадобился ее телефон. Скорее всего, я действовала
уже в силу инерции и натворила бы
глупостей, если бы не моя верная, бессменная подруга Янка, которой я позвонила
уже за полночь, чтобы посоветоваться.
Подруга сказала:
- Чует моя душа, что ты дошла до точки, с которой все, что ни
предпримешь, вылезет тебе боком. Иди-ка лучше
спать, утро вечера мудренее.
Я приняла на веру, что чутье у ее души безошибочное, и подчинилась.
На следующий день, поскольку отпуск у меня закончился, пришлось идти на
работу. Оказалось даже кстати, не
долго думая я взяла в оборот одного сослуживца, из тех, кто притерпелся к моим
странностям, и морально подготовила его
к тому, что скоро ему предстоит не совсем обычный телефонный разговор. Изнывая
от нетерпения, я дождалась десяти
часов. Сослуживец тоже томился, обеспокоенный моим предупреждением.
- Весе, - предупредила я, - тебе надо будет позвонить одному типу и чтонибудь
у него спросить. Что на язык
подвернется, то и спросишь, лишь бы ответил.
- Скажем, как ему нравится варшавская весна?
- Нет, не пойдет, он ответит, что никак, и бросит трубку. Придумай такое,
чтобы ему пришлось отвечать подольше.
Ровно в десять я вручила сослуживцу телефонную трубку и набрала номер.
Весе, заикаясь от неловкости, попросил
к телефону такого-то и сказал:
- Прошу прощения, мне посоветовал к вам обратиться пан.., пан Петр
Кемпинский. Хотелось бы узнать, когда
состоится передача о живописи импрессионистов.
Я вырвала у Весе трубку и стала слушать:
- Понятия не имею и не понимаю, с какой стати вам посоветовали обратиться
именно ко мне.
Я заехала Весе трубкой в ухо и прошипела:
- Он ничего не знает!.. Весе сказал:
- Я слышал, что намечен цикл передач на эту тему, и меня интересует,
когда состоится первая...
Я снова вырвала трубку и услышала ответ:
- ..ничем не могу помочь, по-моему, тут какое-то недоразумение...
Я быстро сунула Весе трубку и прошептала ответ:
- Говорит, ошибка...
Весе это знал и без моей подсказки, но твердо гнул свое:
- Мы с паном Кемпинским встретились на днях в кафе, разговорились, вот он
и сказал, что вы принимаете в
передаче участие, и посоветовал обратиться к вам...
Я перехватила трубку. В ответе звучало уже неприкрытое раздражение:
- Но почему ко мне? Спросите в отделе планирования программ.
На этот раз мы с Весе затеяли бестолковую возню с трубкой, вырывая ее
друг у друга, - Весе старался поднести ее к
уху, я же норовила заехать ему трубкой в глаз, нервно бормоча:
- ..в отделе планирования...
Весе никак не мог понять, что эти мудреные слова означают, а кроме того,
от моих колотушек по черепу успел
основательно отупеть, поэтому игнорировал мою подсказку и заталдычил по новой:
- Раз вы принимаете в передаче участие, то должны знать...
Наш собеседник потерял всяческое терпение и ответил Весе, то бишь мне, не
скрывая недовольства:
- Простите, но я ровным счетом ничего не знаю, запишите номер отдела
программ и обратитесь туда.
И он продиктовал номер, который лежал перед нами на столе. Я передала
трубку Весе, тот снова стал долдонить
свое как заведенный, хотя что ему оставалось, ведь он не слышал ни одного
ответа, а от моих подсказок толку было мало. Я
не удержалась и прыснула. Весе посмотрел на меня и тоже хрюкнул, потом заржал во
всю глотку, но в трубке, к счастью,
уже слышались гудки.
Отсмеявшись, Весе с любопытством уставился на меня.
- Ну и что? Каков результат?
Результат был однозначный. С первых же слов я узнала этот голос - мягкий,
глубокий, гипнотизирующий меня вот
уже много недель. Ах ты, курицын сын...
Вот, значит, какая у тебя государственная служба, да еще, туды-растуды,
засекреченная! И что же такого, черт бы
тебя побрал, могло случиться в коридорах Польского Радио в тот памятный вечер,
ознаменованный Вселенским
Переполохом? У кого из нас, хотела бы я знать, течет крыша, у меня или у него?
Нет, надо мне увидеть его собственными
глазами, до тех пор не поверю...
- Кто такой этот Петр Кемпинский? - поинтересовалась я у Весе, приведя
свои растрепанные чувства в
относительный порядок и наметив план действий на следующий день.
- Так, один тип, и вправду там работает, кажется, голубой, но это
неважно, он меня вообще не знает.
- Зато если он твоего Кемпинского знает, головомойку ему задаст по первое
число, и то сказать - насылает всяких
дураков. Откровенно говоря, особым умом ты в разговоре не блеснул...
- Да и он особой благовоспитанностью не блещет, - парировал Весе после
некоторого раздумья. - Бросил, видите ли,
трубку.
- На его месте любой бы бросил. Он и так долго продержался.
На следующий день я слиняла утром с работы и заняла наблюдательный пост.
Ждала в такси. Варшавские таксисты
- народ ко всему привычный, ничем их не удивишь. Ждать пришлось недолго, объект
наблюдения был человеком
пунктуальным и ответственным. Я всматривалась в него из своего укрытия. Это он,
никаких сомнений! Особо
вглядываться не пришлось, другой такой фигуры во всей Варшаве днем с огнем не
сыскать!
После многотрудных размышлений я пришла к неутешительному выводу, что
объяснить столь усиленную
конспирацию можно только одним. Разыгрывая из себя таинственную личность, этот
тип устроил себе за мой счет
первоклассную потеху. Если ему так хочется, на здоровье, меня не убудет. Но уж и
я в долгу не останусь, немного и ему
поиграю на нервах, мне, может, тоже хочется потешиться в свое удовольствие.
Если бы речь шла об обыкновенном знакомстве, я бы поставила точку,
удовлетворившись добытой информацией.
Но на сей раз я положила себе раскопать все до конца. Номер машины, номер
телефона, адрес, словом, всю подноготную!
Ах, он засекречен? Тем лучше. Крепкие орешки как раз по моим зубам.
Итак, мне известно, когда у него ночное дежурство и где. Вообще во всем,
что касалось его работы, я так же хорошо
ориентировалась, как и в своей собственной. Прежде я вращалась в этих кругах, да
и сейчас могла без труда узнать любую
интересующую меня подробность.
Я заказала себе на вечер такси, предус
...Закладка в соц.сетях
