Жанр: Детектив
Гарпии
...авить - жених
сейчас подъедет, он занимается вещами пани, а поедут они к сестрам
Крысеньки, которые действительно живы. Доротка хотела еще упомянуть о
заказанном номере в отеле "Форум", но тут кончилось отведенное ей время.
На девушку снова обрушилась словесная лавина.
Пани Паркер вдруг понравился воздух Варшавы и захотелось немедленно
полюбоваться на нее, говорят, она так изменилась, не узнать, а еще очень
хочется есть, желательно какое-нибудь национальное польское блюдо: колдуны,
фляки, бигос - нигде в мире не делают больше настоящие колдуны, только
здесь, в Польше, вы часто едите колдуны или лазанки? А вот еще есть тюря,
сто лет не пробовала...
О тюре Доротка даже не слышала, да и о других деликатесах,
перечисленных приезжей старушкой, девушка имела очень смутное
представленное, вроде бы для изготовления колдунов непременно требуется
нутряное сало или это для чего-то другого? Впрочем, совсем оглушенная
Доротка вскоре и вовсе перестала соображать. Интересно, крестная всегда так
трещит или у нее это стресс после долгого перелета? Ох, скорее бы подъехал
Яцек!
И тот явился, как по приказу! Выскочил, открыл дверцу, затолкал бабулю
в машину. Освободившись от клещей и букета, Доротка в машину села
самостоятельно.
Уже стало ясно - отель отпадает, надо везти гостью домой. И тут
Доротка пожалела, что утаила от теток поездку в аэропорт, - надо было в
последний момент сообщить о времени прибытия американской гостьи, чтобы
тетки подготовились. Теперь бы ожидали, усадили за накрытый стол, и уже не
на одну Доротку изливался бы гейзер энергии. А вдруг их никого нет дома?
Хотя Фелиция должна быть, ведь Мартинек прибивает полку.
- Куда? - вполголоса спросил Яцек. - К тому самому кафе на Голгофской?
И напрасно понижал голос - крестная бабушка все равно не услышала бы
его, продолжая изъявлять всевозможные желания и выражать мнения по поводу
увиденного на улицах Варшавы. В основном ей все нравилось. Ах-ах, дорожные
работы, ах, какие здесь трудолюбивые люди, ах, какие оживленные улицы...
- Да нет, домой, это немного дальше, на Йодловой. Уж потерпи, ладно?
Нет проблем! Забавная старушка.
- А все остальные уже померли? - трещала старушка. - Помню такую
симпатичную девчурку, малиновый мусс на мое платье пролила, как же ее
звали... О, Фелиция! Да, да, у Крысеньки были сестрички, мне Антось сказал,
спасибо ему, все разузнал для меня, Антось Войцеховский, а мы где едем? Это
все еще Варшава? Надо же, как разросся город, но это уже не центр, помню,
по такой большой аллее, обсаженной деревьями, мы ездили в Виланов на
прогулку, где же эта аллея, мы в ту сторону едем?
Уже поняв, что ответа от нее не ждут, Доротка перестала и пытаться
отвечать на бесконечные вопросы гостьи, лишь изредка кивая головой, но
никаких звуков больше не издавала. Яцек за рулем тихонько посмеивался, -
это хорошо, значит, не сердился.
Им повезло, обошлось без особых пробок, так что очень скоро уже
прибыли на место.
- Это ваш домик? - успела еще спросить крестная бабушка, и вдруг
замолчала.
Оглушенная и растерянная Доротка вылезла из машины, совместными
усилиями они с Яцеком извлекли старушку, которая непонятно почему молчала.
Встревоженные ее молчанием, они под руки повели ее по короткой дорожке,
выложенной плиткой, к двери дома.
- Да, крестная бабушка, здесь мы живем, - наконец выдавила из себя
Доротка, позвонив в дверь. - Это наш дом. Ты помнишь его? Еще довоенный.
Дверь открыла Фелиция, и тут крестную бабулю прорвало.
- Хенночка! - диким голосом вскричала она, бросаясь ей на шею.
Надо отдать должное Фелиции - она оказалась на высоте. Прежде всего,
крепко схватила в объятия значительно превышающую ее ростом пасхальную
пальмочку и удержала, сделав шаг назад правой ногой и подпираясь ею.
Благодаря этому обе дамы не свалились на пол, зато Фелиция каблук опорной
ноги изо всех сил всадила в ногу выползшего любопытствующего Мартинека.
Вскрикнув от боли, парень схватился за ногу в старой сандалии, выронив при
этом свою ношу, - кучу свежей стружки и огромный бумажный мешок, куда
собрал со старой полки накопившуюся за полвека дрянь: побитые банки с
засохшим содержимым, полвека назад, видимо, бывшим съедобным.
Проигнорировав Мартинека и пригвоздив его локтем к стене, чтобы больше
не лез под ноги, Фелиция прижала к себе пестрое создание, угадав в нем
Вандзю Ройковну, и без запинки ответила на приветствие:
- Вандзюлечка! Сколько лет! Ты меня приняла за мою мамочку, а я
Фелиция, ее дочь! Ах, как молодо ты выглядишь! Как чудесно!
Приветственная речь получилась, что надо. В этот момент за спиной
стенавшего Мартинека, за кучей стружек и разбитого стекла появилась
выглянувшая на шум Сильвия в фартуке и с большой ложкой в руке, с которой
капал густой соус.
Вандзюлька при виде Сильвии отпрянула от Фелиции.
- Эта толстая девка - ваша кухарка? - сурово вопросила гостья. -
Фелиция, как можно? Ты представляешь, сколько такая жрет?
Такого не выдержали ни спускавшаяся с лестницы Меланья, ни замершая у
входа Доротка. Отдернув занесенную на ступеньку ногу, Доротка оттолкнула
Яцека с чемоданами и умчалась в садик, Меланья же развернулась и взбежав по
лестнице, скрылась у себя. На поле боя остались американская гостья,
Фелиция, Мартинек, от ужаса даже переставший стенать, и смертельно
оскорбленная Сильвия.
С большим трудом удержавшись от желания тоже сбежать, куда глаза
глядят, Фелиция опять оказалась на высоте. Ласково улыбнувшись приезжей и
приветливо обняв ее за бедра, она защебетала:
- Ах, это наша средняя сестра, Сильвия. Познакомься, Сильвия, это
Вандзя Ройкувна. Заходи, заходи, дорогая, будь, как дома! Выпьешь
что-нибудь? А может, ты голодна? Нет, сначала освежиться после дороги!
Осторожно, наступишь на стекло.
Мартинек, немедленно подмети! Рада приветствовать тебя на родине,
Вандзюлька! Ах, какая же ты молодая и красивая!
Надо признать, болтовней она выбила любимое оружие из рук приезжей.
Теперь та была ошарашена и покорно позволила завлечь себя в гостиную.
Только там немного оклемалась.
- Так ты не Хеленка? Но какое сходство! Именно такой была Хеленка,
когда я покидала родину.
Ну, конечно же, ты Фелиция! Именно ты облила мое платье малиновым
муссом. Да не переживай, я давно тебя простила. Ну вылитая Хеленка, я
чувствую, как ко мне возвращается молодость!
Что там ни говори, а дурой Фелиция не была. И прекрасно понимала, что
если в момент отъезда Ванды ее, Фелициной, матери было тридцать лет, а ей,
Фелиции, сейчас семьдесят, сходство с матушкой не может быть таким уж
потрясающим. Значит, милая Вандя из любезности лжет без зазрения совести.
Ну и что, ведь вот с одного взгляда так точно оценила Сильвию...
А та, униженная до глубины души, похоже, так и останется стоять
столбом, загораживая вход. Пришлось Фелиции ее немного отодвинуть одной
рукой и незаметно погрозить кулаком, чтобы пришла в себя. Мартинек,
подпрыгивая на одной ноге, послушно отправился за щеткой. До слуха Фелиции
донеслись звуки, свидетельствующие о том, что кто-то втаскивает в дом
чемоданы дорогой Вандзи, видимо, шофер такси. В голове мелькнула мысль о
необходимости расплатиться с ним, но Фелиция тут же ее отогнала - пусть
Доротка сама и расплачивается, раз привезла американку сюда.
Незнакомый молодой человек поклонился все еще неподвижной Сильвии и
вежливо поинтересовался куда затаскивать чемоданы. Или оставить их на
улице?
Сильвия, сделавшая попытку потереть лоб, но, обнаружив в руке большую
ложку в соусе, поспешила скрыться в кухне, не ответив. Сверху сошла
Меланья, все еще утирая слезы, выступившие от смеха. Из садика появилась
тоже справившаяся с собой Доротка. В прихожей столкнулись Яцек с чемоданами
и прихрамывающий Мартинек со щеткой и совком. Выглянувшая из гостиной
Ванда, бывшая Ройкувна, узрела юношей и тут же обрела голос:
- Это что же? Второй жених? Сколько же их у тебя, дитя мое?
С трудом преодолев желание снова сбежать к себе и высмеяться всласть,
Меланья остановилась, протянула руки к гостье и растроганно ее
приветствовала, благо, слезы от смеха еще не высохли у нее.
- Будем биться или как? - негромко спросил Яцек соперника.
- Еще чего! - в ужасе проговорил Мартинек. - Я ни на одну из них не
претендую.
- Ладно, переобуйся и пошли на пиво. У меня еще.., момент.., три часа.
Могу себе позволить, выветрится...
Этого краткого разговора никто не слышал. Доротку всецело занимала
проблема оплаты такси. Она заказывала, она и расплатиться должна. Причем не
по счетчику, заплатить следует намного больше, ведь парень так помог! А у
нее денег в обрез. Ох, вот Яцек поволок американские чемоданы наверх,
Фелиция потребовала.
Когда Яцек спустился, Доротка выскочила за ним из дома.
- Сколько я тебе должна? Заплачу я, пусть она не видит, неудобно
как-то. И извини, что так получилось, я и не предполагала, что тебе
придется...
- Успокойся, паненка, не суетись. Все в порядке. Заплатишь по счетчику
и ни гроша больше. Если честно, то я еще должен бы тебе приплатить, - давно
я так не смеялся. И если у тебя в планах еще одно такое представление,
непременно вызови именно меня, договорились? А этот херувим в сандалиях, он
кто?
- Протеже моей тетки, считает его работящим и благовоспитанным молодым
человеком.
- А ты?
- А я кретином. Но сандалии носит не по доброй воле, его заставляют
переобуваться, я, как честная девушка, должна это отметить. А теперь,
боюсь, надо бежать, небось, меня уже хватились, ведь бабулю надо
устраивать. Еще раз, прошу прощения!
- Извиняться не за что, у вас и в самом деле веселый дом, мне
нравится. И подумать только, именно к тебе приехала такая музейная
редкость!
- Ах, она прелестна! - растроганно вымолвила крестная бабушка,
выпуская из объятий девяносто шесть надутых и разобиженных килограммов
Сильвии. - Все мы какие-то худосочные, она одна выглядит приятно, - и в
руки взять - одно удовольствие. Именно такие женщины нравились в прошлом
веке, сами знаете.
- Лично я сама этого не помню, - с достоинством возразила Меланья, но
ее язвительное замечание осталось не услышанным.
Крестная бабуля безостановочно щебетала:
- Прелестная комната с видом на зелень, я очень хорошо помню ваш дом,
у меня и фотографии сохранились, завтра распакую вещи, покажу.
Мне помогут, правда? Боже, как же вы все молоды! Нет, не желаю в
отель, я стосковалась по родным, а вы - моя семья, о Боже, а где же все
архивные документы, у вас имеются нотариусы, правда?
Ах, ну да, мне Антось говорил, ему удалось связаться с одним, очень
порядочным, а вы с ним познакомились? Немедленно доставьте его, все, что у
меня есть, отпишу вам, больше некому, никто никогда не любил меня, ну,
возможно, Юзик, любил, мой муж, да я уж и позабыла, и еще моя единственная
доченька Крысенька, хоть и не родная, а крестная дочь, уж как я ее любила,
и теперь мне осталась от нее моя обожаемая крестная внученька Доротка...
Меланья, ясное дело, не преминула вылить свою ложку дегтя в бочку с
медом, которым гостья чествовала Доротку. Когда они с Дороткой оказались в
кухне вдвоем, тетка ехидно заметила:
- Если хочешь знать правду, так ей даже твое имя было неизвестно!
Попыталась как-то невзначай нас расспросить, я бы скорее лопнула, чем
назвала, эта идиотка Сильвия по простоте душевной сказала: дочь Кристины
зовут Дороткой. Так что не очень-то рассчитывай на ее любовь и миллионы.
Странное дело, теткины слова не ранили душу девушки, как это бывало
обычно. Она даже не удивилась, даже не задумалась, почему это так. А все
дело в Яцеке. Его забота, доброта, внимание, его откровенно восхищенные
взгляды и теплые слова.
И еще одно - удовлетворение от того, что Фелицию поставили на место,
Фелицию, главу дома, слово которой было законом, лишили ее власти,
заставили молчать и слушать. У Доротки словно сводило скулы от
вынужденно-вежливой улыбки, которая не сходила с лица Фелиции, слушавшей
богатую гостью, она сама чуть не задыхалась от слов, которые Фелиция
вынуждена была глушить в себе и проглатывать, внутренне скрежеща зубами.
- А мне вовсе не нужны ее любовь и миллионы, - беззаботно ответила
Доротка, не отдавая себе отчета в том, что блаженно улыбается, произнося
это. - Пусть себе любит вас или Мартинека.
Я даже согласна оплатить забронированный для нее номер в "форуме",
хотя у меня сейчас денег нет, ну Да перехвачу у кого-нибудь.
Меланья бросила на девушку странны взгляд.
- Так ты полагаешь, она у нас поселится навсегда?
- Не знаю. Но при виде нашего дома у нее дух перехватило, и она
замолчала. Это о чем-то говорит.
- Так ты считаешь?..
И опять Меланья как-то так взглянула на племянницу, что та первый раз
почувствовала в тетке что-то человеческое.
Мартинек охотно воспользовался неожиданным приглашением нового дружка,
тем более что из-за обрушившегося на дом катаклизма Фелиции было не до
него. А он так старался, прибил-таки проклятую полку, сам себя взял за
шиворот и заставил поспешить. Правда, вот с мусором не повезло. И ногу
отдавили. Ну да ладно, появляется возможность отдохнуть и пивка попить, как
не согласиться?
Когда сели за стол, Яцек опять взглянул на часы и решил - одно
маленькое может себе позволить.
Мартинек мог позволить себе и два, и три и не замедлил воспользоваться
случаем. Его пригласили, так что не обязательно ставить в свою очередь.
Теплая, дружеская атмосфера воцарилась сразу же.
- Если честно, совсем меня заездили, работы невпроворот, -
откровенничал Мартинек. - Не успеешь сделать одно, как тут же подбрасывают
следующее. Вообще-то это неплохо, без работы не останусь, лишь бы платили,
а они все такие скупердяи. Вот скажи, на что старым бабам деньги?
- Там и одна молодая есть, - заметил Яцек.
- А они у нее все отбирают. Хотя и она хороша - гроша у нее не
вырвешь. И для меня никогда никакой работы не найдет, все сама норовит
сделать, представляешь? Может, теперь, как эта ее крестная бабушка
приехала, хоть какую малость подбросит. А мне надо порядочно скопить,
страсть как люблю путешествовать. В принципе у них за год поднакопить
можно, только вот ишачить приходится...
Яцек еще не знал, с какого рода трудягой имеет дело, и нехорошо
подумал о Дороткиных тетках.
Старые сквалыги, это же надо, парню приходится вкалывать целый год,
чтобы на недельку махнуть за границу. Разве что херувимчик привык
останавливаться лишь в "Ритцах" и "Валдорф-Асториях", более дешевые
гостиницы не по нему? Хотя вроде бы не похоже...
- Раз такие скопидомки, то и гостей у них не бывает?
- Да нет, заходят иногда, но редко, факт. Сейчас вот эта американская
развалина прикатила, весь дом вверх ногами из-за нее перевернули. Знаешь, я
очень на бабулю рассчитываю, они говорят - страсть какая богатая,
интересно, сколько же у нее может быть миллионов, как думаешь? Парочка
зеленых - это вещь! А они могут и прикарманить их, коли им наследство
оставит. Ведь такая долго не протянет, как думаешь?
- Кто ее знает... Старушка резвая, трещит без умолку.
- Мне без разницы, пусть трещит. Фелиция тоже трещит. Не скажу, что
без умолку, но уж если начнет, до вечера не остановится. А мне хоть бы хны,
даже лучше, ужин человеку отломится, а Сильвия, ну та толстуха, скажу тебе,
готовит - пальчики оближешь! И всегда прошибается, не может рассчитать,
вечно у нее остается жратва, мне и на руку.
Пока Фелиция трещит, они из-за стола не встанут, и тут только не
зевать. Нет, говорю тебе, жить можно, я не жалуюсь...
За пивком Мартинек готов был просидеть остаток дня и даже часть ночи,
но у Яцека имелся следующий вызов, да и узнал уже, что хотел. Доротка,
кажется, свободна, во всяком случае с этим хухриком ее ничто не связывает,
общее представление об этом бабском семействе тоже сложилось. И Яцек,
распростившись, покинул бар, а Мартинек еще остался чуток посидеть,
приканчивая четвертую дармовую кружку.
И никто из них даже и подумать не мог, что невинный разговор очень
скоро станет ключевым номером программы...
Все три сестры и их племянница еще сидели за столом, когда приезжая
гостья удалилась в ванную на втором этаже. Доротка успела узнать, что в
любой момент можно отказаться от забронированного номера в "форуме",
который за сутки был заранее оплачен. Одной проблемой меньше. Зато возникло
множество других. Ну, например, с вещами крестной. Три громадных чемодана и
две гигантские сумки не удалось распаковать, дом сестер Вуйчинских оказался
слишком мал для ручного багажа американки. У бедной Доротки, выделенной в
помощь бабульке, руки опустились. Оказавшись между Фелицией и Вандой, она
почувствовала - больше не выдержит или покончит с собой, или надо бежать из
этого дома, куда глаза глядят. Бежать было решительно некуда, и девушка
обреченно спустилась в гостиную.
За столом обсуждали приезжую.
- Ну, вылитая гильдия! - мстительно уверяла Сильвия. - Или как ее
там... Был такой фильм, на "г". Гиена, гарпия, гнида? Гильда...
- Не Гильда, идиотка, а "Джильда", - поправила младшенькую Фелиция, -
действительно, был такой фильм с Ритой Хайворт, и очень хорошо, что она
такая тощая, не дай Бог, была бы на тебя похожа - и вовсе бы не поместилась
у нас.
- Может, ей у нас не понравится, и она съедет в гостиницу? - высказала
робкую надежду Меланья.
- Никуда она не съедет, - разочаровала теток Доротка, усаживаясь за
стол, и мрачно пояснила: ее.
- По дороге призналась, что мечтает пожить в семье, в теплой семейной
обстановке и родственном уюте. А если и купит со временем дом или квартиру,
то непременно поблизости от нас.
- Так и сказала? - спросила Фелиция.
- Чай бы заварила, - приказала Сильвия, по-прежнему исходя стихийной
неприязнью к костлявой американской кретинке. - А я начну кормить ее
клецками. И макаронами... Пока не села, завари чай, говорю!
Демонстративно с грохотом отодвинув стул, бедная Доротка встала. Могли
бы хоть ненадолго оставить ее в покое, дать передохнуть! Как же, дождешься
от этих гарпий. Пришлось собрать стаканы на поднос и отправляться в кухню.
Вдогонку донесся гневный окрик Фелиции.
- Почему не отвечаешь? Ишь, нос дерет!
- Я же только что сказала - по дороге призналась, - огрызнулась
Доротка. - А вы, а вы... Да хоть перерубите меня топором на две половины,
чтобы ноги отправились в кухню за чаем, а верхняя половина осталась
отвечать, - толку не будет.
Огрызнулась вполголоса, никто не услышал. И все время пребывания в
кухне ворчала, чтобы облегчить душу, - ну просто невыносимо!
- Похоже, огрызается! - удовлетворенно отозвалась Меланья,
прислушиваясь, - ишь, разошлась, аж искры летят! - И приветствовала
появившуюся в гостиной племянницу с подносом:
- А принцесса надеялась, вот приедет богатая бабушка из Америки и все
за нее сделает? Немножко постараться ниже нашего достоинства?
Доротка позволила себе пожать плечами. Немного помогло сознание того,
что вот сейчас она теткам подпортит настроение. И садясь за стол, небрежно
бросила:
- А лучше всего пристроить к нашему дому две комнаты с отдельной
ванной, тогда бабуля проживет с нами до самой смерти. Так сказала. - И
глядя на Фелицию, веско повторила специально для нее:
- Так пани Ванда сказала сама, пока мы ехали из аэропорта. И повторила
несколько раз. Потому что тогда будет кому за ней ухаживать, ибо вы все
такие добрые и ласковые. И заботливые, и внимательные. А ей одной уже
трудно жить, она слишком стара, а нанимать прислугу нынче дорого, ей это не
по карману. Так сказала! И она считает, что достроить дом обойдется
дешевле, чем снимать отдельную квартиру и платить служанке.
Вот и надеется вас уговорить, чтобы сразу и приступали. Ее халаты тут
жутко мнутся, а развесить как следует - места мало.
За столом воцарилось молчание.
- Придуриваешься? - сурово поинтересовалась Фелиция.
- Отнюдь, просто повторяю, что слышала.
- Мало того, что скелет, так она еще и псих! - с ужасом произнесла
Сильвия.
- Говорю вам, все ее богатство... - презрительно начала Меланья.
Фелиция сухо перебила сестру:
- Если память мне не изменяет, о богатстве говорил и нотариус. - И
обратилась к Доротке:
- А может, ты что перепутала? Где она собирается пристраивать комнаты?
- Ничего я не перепутала. На первом этаже.
Чтобы поближе к семейному очагу.
Меланья захихикала:
- Если Мартинек сразу же примется за работу...
- ..так сожрет два дворца, не только две комнаты! - разъярилась
Сильвия. - Вы что, спятили все? Как можно говорить об этом всерьез?
Фелиция не слушала сестру.
- А кто должен платить за постройку ее комнат? - допытывалась она.
- Не говорила. Наверное, вы все втроем.
- Ну уж с меня она и копейки не получит! - продолжала свирепствовать
Сильвия.
- Во всяком случае, не сказала, что заплатит вам, - уточнила Доротка.
- А вообще она хоть какой-то вопрос задала? - полюбопытствовала
Меланья.
Доротка вежливо удовлетворило ее любопытство.
- И даже много вопросов. Но ответить мне не удалось ни на один, хотя я
честно пыталась. И вообще, я не уверена, не стоит ли она сейчас за дверью и
не подслушивает ли...
Доротка уже давно отказалась от первоначального намерения оградить
приезжую бабулю от теток, встретить ее и наедине предупредить. Даже
мелькнула безумная мысль, что скорее надо предупредить теток и их оградить.
Впрочем, обе стороны хороши, стоят друг друга. Пожалуйста, пусть
единоборствуют, только бы ей, Доротке, не оказаться между ними. Роль буфера
ей не улыбалась.
Фелиция как раз придумала нечто подобное.
- Не стоит, - информировала она, выглянув за дверь. - А поскольку она
приехала к тебе, вот ты и займись ею. Ведь все началось с того, что она
велела отыскать Кристину. Кристина - твоя мать, И все говорит о том, что ты
станешь ее наследницей.
- Да нет же! - отчаянно запротестовала Доротка. - Из того, что бабуля
говорила, следует - ее наследницами станете вы все!
- Вот не знаю, написала ли она уже завещание...
Меланья подбросила щепок в огонь.
- Головой ручаюсь - не написала! Такие, как она, только болтают, а
завещаний страсть как не любят.
Фелиция гнула свое:
- Даже если и написала, может его изменить, если ей не понравится. Так
что очень советую тебе подумать.
- Да не нужно мне никакого наследства! - отбивалась Доротка.
- Как же, так тебе и поверили? - фыркнула Фелиция, а Сильвия
предложила;
- Тебе не нужно - можешь нам отдать. Мне, например, очень даже
пригодятся денежки.
- Уж ты сумеешь все спустить в три мига! - подхватила Меланья.
Сильвия в долгу не осталась:
- Я разве тебе что говорю, когда ты свои транжиришь?
До Доротки дошло, что тетки наконец перестали на нее нападать и
грызутся между собой. Из-за чего - не понять, наверное, просто для того,
чтобы погрызться.. Оставили в покое племянницу и сцепились между собой.
Должно быть, это им доставляет удовольствие. Господи, да что они за люди?
Вон сколько злости из них лезет, а ведь самые близкие люди. Ей,
Доротке, не доводилось слышать от них ни одного доброго слова не только о
себе - вообще ни о ком. Даже Мартинеку доставалось, хотя с него все сходило
как с гуся вода, он вовсе не реагировал на их злобные выпады, словно не
понимал по-польски. Пожалуй, лишь с пани Стефчей обходились, как с
человеком, всегда были вежливы, внимательны, причем совершенно искренне, не
притворялись, действительно уважали ее.
Все три!
Почему же между собой они находились в таких отношениях, агрессивность
так и лезла из них?
Может, были на то какие-то внутренние причины, не выносили они друг
друга и отталкивались, как в физике отталкиваются однородные заряды. Хотя в
себе Доротка не ощущала никаких особо агрессивных устремлений, если не было
на то конкретной причины. Когда очень уж приставали к ней, едва
сдерживалась, чтобы не ответить какой-нибудь гадостью, но скоро
успокаивалась, и, вместо горячего стремления бежать куда глаза глядят,
опять возвращалась домой. А сколько раз ощущала в себе даже симпатию, чуть
ли не нежность к теткам, когда тем случалось ненароком проявить к
племяннице - нет, не доброту, а просто нормальное человеческое отношение. И
как хотелось подольше сохранить свою нежность, в доме тогда просто приятно
было жить. Но вскоре Дороткина нежность получала такой мощный пинок, что
тут же сменялась ненавистью, и последняя крепла год от года.
Вот если бы она могла освободиться от теток...
Ох, права Фелиция, утверждая, что ей, Доротке, хочется денег крестной
бабули. И если эта кошмарная крестная оставит ей наследство, она примет его
с радостью, может, хватит для приобретения собственной жилплощади. Вопрос
лишь в том, есть ли такое завещание. Впрочем, даже если и есть, неизвестно,
сколько еще приживет крестная.
Ведь нет в ней ничего старушечьего, живет с размахом, на всю железку,
такая и до сотни запросто
...Закладка в соц.сетях
